Летая в облаках.

На ферме я пробыла все выходные. А Алекс даже ни разу не позвонил и даже не написал. Зато Мэтт позвонил. Он у меня подписан как «Мама. Второй номер». Если он звонит в присутствии Алекса, можно не бояться, что Алекс может ответить на звонок, если я занята. Алекс не переносит мою маму. Даже когда видит, что она звонит или думает, что это она, сразу уходит и делает вид, что не видел её звонка. Вот и сейчас позвонил Мэтт, и я ему сразу ответила: — Что тебе нужно? — И тебе привет, сладкая девочка. Кажется, ты хотела провести со мной несколько дней, а в итоге пропала и ещё не отвечаешь мне. Можно поинтересоваться, что случилось? — Да. Знаю, что я хотела приехать. Но вовремя одумалась. Нам больше не стоит видеться. Я больше не приеду к тебе. — Это из‑за твоего будущего мужа ты передумала? — Ещё неизвестно, станет ли он моим мужем… — Поругались? — Ага… Поэтому я хотела приехать. — Так рассказывай уже, что случилось. А то я вытягиваю из тебя кое‑как всё. Почему передумала приехать? Я бы утешил тебя, как ты любишь. — Перед тем как ехать к тебе, я подслушала разговор Алекса. И, судя по этому разговору, возможно, у нас с ним всё наладится. А с тобой я и так виделась гораздо чаще, чем стоило. Хватит, Мэтт. — Из‑за чего поругались? — Я хочу свадьбу в Венеции, а он — нет. Но дело не совсем в этом… Мэтт рассмеялся, а я нахмурилась. — Ничего смешного, тупица, — говорю я. — Какая же ты всё‑таки избалованная. — Да пошёл ты! Я отключаюсь! Я думала, мы можем нормально пообщаться. — Стой! Подожди. Я больше не буду смеяться над тобой. — Ладно… — Что сейчас на тебе надето? — Я не собираюсь заниматься этим с тобой по телефону! — А я уже стянул трусы и готов к бою. Чёрт, как же я хочу твою влажную киску… Так и представляю, как вдалбливаюсь в тебя по самые яйца… Чёрт… Меня бросает в жар от его слов. Дыхание даже перехватило. Да уж… Я точно шлюха… И тут же говорю ему: — Прекрати! Или наш разговор окончен! Он снова смеётся и спрашивает: — Ты где сейчас? — У бабушки с дедушкой. Это приёмные родители мамы. — Далеко это? — В трёх часах езды от Лос‑Анджелеса. — Жаль… А я уже думал ехать до тебя. Но в компании намечается крупная сделка. Отец поручил мне подготовиться, а я постоянно о тебе думаю… Долго ты там ещё будешь? А то стояк мешает мне работать. — Я же сказала, что нам не стоит больше видеться! Ты не слышал, что ли?! — И при этом ты продолжаешь со мной разговаривать. — И в самом деле. Я понимаю, тебе не видно, что я тебе показываю. Но это мой средний палец. Прощай, кретин. И прежде чем отключить звонок, слышу его смех. Мне нельзя с ним общаться! Больше не буду отвечать на его звонки. Но он больше не звонил. Зато звонил Макс, но не по просьбе Алекса. А просто так. Меня всё время мучают вопросы: где Алекс и с кем? Вернее, то, что он опять постоянно с НЕЙ! Не выдержала и поехала обратно уже вечером. Приехала домой уже ночью. Обнаружила Алекса в гостиной, спящего на диване. Я сажусь в кресло, просто сижу и смотрю на него. Интересно, он правда хотел сжечь дом? Неужели его настолько бесит моё отношение к Джессике? Нахрена он мне нужен… Может, всё‑таки расстаться и подумать об отношениях с Мэттом? Только вот когда Мэтт прикасается ко мне, у меня не возникает столько эмоций. Я не забываю обо всём на свете, кроме его рук. Когда Мэтт смотрит на меня, у меня не замирает дыхание. Когда улыбается мне, я чаще хочу разбить об его голову ещё что‑нибудь. А когда Алекс улыбается мне, я забываю все обиды на него… И почему он такой обаятельный… На мой телефон приходит сообщение. Тупой спам. И от этого звука Алекс начал шевелиться и поднимает голову. — Камилла? — сонно посмотрел на меня и трёт лицо. — А ты думал, кто? — Иди ко мне. — Хлопает по дивану рядом с собой. Я обиженно отвернулась и не смотрю на него. — Малыш, иди сюда, — снова зовёт меня. — То сука теперь малыш? И я просила тебя не называть меня так. — Прости… Не буду больше. Не будем же мы ссориться из‑за этого? — Меня не было все выходные, а ты даже не позвонил, чтобы узнать, где я. — Ты же была у своих стариков. — Макс сказал? — Да. Думал, нам необходимо время обоим, чтобы успокоиться и обдумать ситуацию. — Извиниться не хочешь? Или всё? Мы расстаёмся? Я уже хочу какой‑то определённости. Я устала… — А по‑твоему, почему я говорю, чтобы ты легла ко мне? — спрашивает с улыбкой. — Значит, больше не сердишься на меня? — Нет… — У него такое забавное выражение лица, я не удержалась и улыбнулась. — И ещё хочешь жениться на мне? — Ага… Теперь мне уже стало смешно от его выражения лица. И я спрашиваю с улыбкой: — В Италии? — Да хоть на Марсе. Пофиг. Алекс хлопает по дивану рядом с собой, призывая меня прилечь рядом. Я сдаюсь и иду к нему. Я легла головой на его руку. А другую руку он тут же просовывает под мою футболку и гладит меня по спине. Притягивает меня ближе и целует в губы. Я обнимаю его, отвечая на поцелуй. Перевернув меня на спину, Алекс ложится на меня сверху, а я продолжаю обнимать и гладить его по спине. Ладонь Алекса перемещается на мою грудь. После короткой ласки спускает руку на моё бедро и задирает юбку. Поднимает мою ногу и при этом уже целует меня в шею. А меня дурманят его поцелуи. Я просовываю руку под его футболку, и мне так приятно прикасаться к нему. Гладить, сжимать и обнимать его тело. Спускаю руку вниз и ныряю под его одежду. Обхватываю ладонью возбуждённый член и ласкаю. От этого Алекс издал звук рычания, не отрываясь от моих губ. Я отпускаю его и стягиваю с него шорты вместе с трусами. Чувствую, как он сдвигает мои стринги с промежности. И после этого почти сразу его член входит в меня. Он даже не разделся… Следующие несколько минут он усердно извинялся передо мной. Такой способ — очень даже ничего… Но мне бы хотелось услышать нормальное извинение…

***

Алекс больше не заводит тему: «Почему Венеция?». А я, зная, как он согласился на это, не стала спрашивать его. Всё организовывать пришлось удалённо. От регистрации брака и до украшений. А учёба занимает всё свободное время. И мне приходится по ночам сидеть и выбирать всё то, что будет относиться к свадьбе. А Алексу вообще всё равно. Даже костюм для него выбирала я, а не он. Я посчитала время, и, кажется, наша свадьба будет как раз на тот период, когда Джессика ещё не родит. А роды будут примерно когда мы будем там. Но не тут‑то было…

Алекс.

У Джесс подходит срок родов, и она уже сама ждёт, когда же будет конец. А я, честно признаться, хотел бы уже увидеть её прежней — без живота. У неё такой большой живот, я порой удивляюсь, как она вообще ходит. А в последние дни она почти не сидит. Говорит, чувствует жуткий дискомфорт, а при движении чуточку лучше. И сейчас на одном месте её не застать. Мой телефон начал звенеть в час ночи. Смотрю на экран и вижу, кто звонит мне: — Макс? Он сразу отвечает: — Да, Джесс рожает. Мы уже едем в больницу. — Ясно. Сейчас тоже приеду. Отключаю звонок и встаю с кровати. — Что случилось? — Камилла проснулась и теперь сонно смотрит на меня. В такие моменты она мне особенно нравится. Даже никуда не хочется ехать, а залезть обратно к ней под одеяло и пристроиться у её попки… Я даже начал думать: полчаса ничего не изменит. — Опять Джессика? — спросила она с раздражением. — У Джесс начались роды, — я даже разочарованно вздохнул и продолжил одеваться. — А ты‑то тут при чём? — недовольно спрашивает. — Помимо Джесс, у моего друга сегодня родится сын. Я хочу поддержать его. Камилла фыркнула и отвернулась. Я не хочу сейчас ссориться и только подошёл её поцеловать перед уходом, но она отвернулась. Ясно. Задолбала уже со своей ревностью. Я и так уже всё делаю, чтобы ей было хорошо. На все её капризы соглашаюсь. Что ей ещё надо?! Сел на кровать и думаю, что сказать. Не знаю… Но хочу мирно решить этот вопрос. И совсем не хочется уходить на такой негативной ноте. — Камилла. Так продолжаться не может. Сколько раз мы ругались из‑за этой темы? — Всё нормально, Алекс. Поезжай. — Точно? — Да. Точно… — ответила со вздохом. Она всё так же лежит спиной ко мне, и я наклоняюсь к ней. Потянул за плечо, чтобы она легла на спину. Смотрю ей в глаза и говорю: — Поехали со мной? Поугараем над Джейсоном. Макс с Эрикой тоже там будут. Все приедут. Уверен, даже весело будет. Надеюсь, нас не выгонят из больницы. Вижу, уже нет раздражения в её лице. Она нежно провела ладонью по моей щеке и сказала: — Мне завтра в университет. И если я хочу взять академический отпуск, сейчас мне нужно очень много учиться. Поэтому мне лучше остаться дома и попытаться выспаться. А ты поезжай. Поддержи друга. И постарайся сильно не издеваться над ним. Уверена, он с ума будет сходить. — Люблю тебя, — потянулся к ней, чтобы поцеловать, и она ответила мне на поцелуй. Потом я ушёл. Приехал в больницу и сразу отправился в родильное отделение. В коридоре встретил Макса и Эрику. Поздоровался с ними, и мы пошли дальше. В приёмном уже были все наши — тут человек 10. Проще сказать, кого нет, чем кто есть. Не вижу только Кэти и Стива. Но они в других городах. Макс написал сообщение Джейсону, что мы тут. Он появился через несколько минут. — Как она? — спрашивает Гвинет. — Рада, что наконец рожает, — ухмыляется Джейсон и берёт бутылку воды из рук Криса. — С кем её оставил? — спрашивает Макс. — Она сейчас с акушеркой. — Поверить не могу, скоро ты будешь папашей, — говорит Доминик. — Сам пока не верю. — Ну и каково это? — спрашивает Крис. — Пока не понимаю. — Очуметь… Вы все пришли… — появилась Джесс в коридоре в розовой медицинской сорочке. Держится за стену, и видно по её лицу — сейчас она проживает не лучший период своей жизни. — Джесс, ты что здесь делаешь?! — рявкнул Джейсон, идя к ней. И её тут же окружили девчонки. — Хотела увидеть всех… Ох… Начала оседать на пол, и Джейсон ловит её. Она держится за него и громко дышит. — Схватка? — спрашивает Линда у неё. — Угу… Подожди… — Пошли, — Джейсон повёл её обратно. Прежде чем она зашла в палату, слышу снова её болезненный вздох. Сейчас так жалко её. Такая маленькая, совсем беззащитная… Только к шести утра её перевели в родовую палату. Выглядит такой измученной, а Джейсон — виноватым. Прошло ещё чуть больше часа, и ничего не известно. — Пойду попробую узнать, в чём дело… — говорит Эрика. Ушла, но вернулась скоро: — Её переводят в операционную. Делают кесарево. — Что случилось? — У неё низкая родовая деятельность… — Не понимаю, что это значит, но ты не утруждайся. Этого знать я не хочу… — говорит Макс. — С ней всё будет в порядке? — спрашиваю я. — Да. Всё будет хорошо. Это же просто кесарево. Они это делают каждый день, — отвечает, пожав плечами, Эрика и садится в кресло. Мы продолжили ждать. Через час слышу шаги, и в коридоре появляется Джейсон — и на нём лица нет. — Что случилось? — спрашивает Макс. — Без понятия… Что‑то пошло не так, и меня выгнали. Я только видел, как она отключилась, и аппараты стали пищать как сумасшедшие… Я не знаю, что с ней… Я не знаю… — садится на сидение и уронил лицо в ладони. А меня охватывает паника. Чёрт, Джесс. Держись, давай… Следующие полчаса длятся мучительно долго, слишком долго… Я только и делаю, что думаю о ней. Невольно вспоминаю то время, когда мы были вместе с ней. Какой же я был идиот. Нужно было жениться на ней и не отпускать от себя ни на шаг. Особенно в этот долбаный Париж. Она была моя… А сейчас я просто хочу, чтобы с ней было всё хорошо, чтобы она была счастлива, хоть и не со мной… С моим другом. Просто пусть с ней будет всё хорошо… Выходит врач и спрашивает: — Джейсон Блэк? Джейсон подрывается на ноги и быстро направляется к врачу. — Во время кесарева сечения вашей жены возникли осложнения. Такое редко случается, и это невозможно заранее предугадать. — Она жива?! — перебил её Джейсон. Я тоже считаю, что стоит начинать именно с этого, а не с осложнений. — Да. Она жива и в стабильном состоянии. Но над ней ещё работают хирурги. Я вышел только сказать вам, что сейчас происходит, и то, что ваш сын сейчас находится чуть дальше по коридору. Через стекло можете увидеть его. А сейчас мне нужно вернуться к вашей жене. Он уходит, а мы стоим и просто смотрим ему вслед. Твою же мать… И почему сейчас нет её родителей здесь… Ах да. Они должны прилететь только через неделю. Ведь роды начались раньше срока. Я смотрю на Джейсона, и таким потерянным я его ещё никогда не видел. Он провёл рукой по волосам и пошёл в указанном направлении. За ним побежали девчонки. Пока его нет, только и думаю, что о ней. Хоть бы всё было нормально. Вскоре возвращаются девчонки, а Джейсона нет. Я пошёл к нему. Увидел его — он стоит у стекла и смотрит по ту сторону. Когда я подошёл, увидел не меньше десятка младенцев. — Который? — спрашиваю у него. — Тот, что с краю, — показывает пальцем на крайнего ребёнка. — По крайней мере, медсестра сказала, что это он. Они все так похожи друг на друга… Что я за отец такой? Своего ребёнка не могу увидеть… Смотрю на ребёнка, и, наверное, должен сказать, какой милый ребёнок и как он похож на Джейсона или на Джесс. Но это всего лишь ребёнок. И я согласен с Джейсоном — все остальные дети выглядят точно так же. И Джейсон прерывает молчание: — Я не переживу, если с ней что‑то случится… Чёрт возьми. Я не знаю, как она стала для меня всей моей жизнью… Алекс… — Не смей так даже думать. Ясно?! — перебиваю его, поняв, о чём он думает. — С ней всё будет хорошо! Врач же сказал, что она стабильна. Помнишь? Вот увидишь, она ещё всем нам зад надерёт за то, что мы тут сопли распускаем. — Сжал его плечо, и он посмотрел на меня тяжёлым взглядом. — Спасибо. — Джейсон… Мы оборачиваемся на голос Линды. — Тебя врач зовёт. Джейсон сразу рванул к нему, а я иду следом. — С ней всё в порядке? — спрашивает у неё, но отвечает хирург: — Да. Теперь уже всё позади. Для устранения осложнения пришлось ей ставить общий наркоз, сейчас она в палате. Но наркоз ещё действует, и не ждите, что она придёт в себя раньше, чем к десяти часам утра. — Можно мне побыть с ней? — спрашивает Джейсон. — Да. Пойдёте. Джейсон уже пошёл по направлению к палате, а мы остаёмся ждать в приёмном. Но он возвращается к нам и говорит: — Ребят, спасибо, что приехали. Но она ещё не скоро очнётся. Так что можете ехать по домам. Как очнётся, я сразу сообщу. Он выглядит таким уставшим. Девчонки даже обняли его, говоря: — Не переживай. — С ней всё будет хорошо. — Она же сильная девочка. Сейчас мне совсем не хочется ему сочувствовать. Но я подошёл и в поддержку просто похлопал его по плечу. — Мы останемся и подождём, когда она очнётся. Верно, народ? — спрашиваю я. Все снова согласно загалдели, и мы стали ждать… Уже в половину десятого утра вышел Джейсон: — Она очнулась. С ней всё хорошо. Сейчас её осмотрит врач, и можно будет её увидеть. Но, наверное, давайте не все сразу? Джейсон выглядит уставшим, но счастливым. Наверное, за сегодняшнюю ночь у него появилось несколько седых волос. Потом вышел врач, что‑то сказал Джейсону и ушёл. Джейсон оборачивается к нам: — Ну, кто первый? Конечно, первые пошли Джейсон и девчонки. Их не было минут пятнадцать. Я уже хотел пойти и выгнать их, чтобы самому её увидеть, когда наконец‑то девчонки появились в коридоре. Они воодушевлённо обсуждали: щёчки, глазки, пальчики и тому подобное. Больше никого не пропуская, пошли я и Макс. Когда зашёл, увидел её в постели. Такая уставшая… Проклятие! Они хоть немного понимают, что ей нужно поспать?! По палате ходит Джейсон с ребёнком на руках. Но ребёнок у меня вообще не вызывает никаких эмоций или интереса. Зато Джейсон выглядит очень счастливым. До того как Джесс появилась в наших жизнях, таким я его ещё не видел. С ней он стал совсем другим человеком, а, возможно, он всегда был таким — только с ней он может быть самим собой. — Ну что, героиня. Ты как? — спрашивает Макс. — Спать хочу… — Тогда мы лучше вернёмся, когда ты поспишь, — отвечает Макс и уже пошёл на выход. Джесс смотрит на меня, и я спрашиваю: — Ну что? Стоило того? На мой вопрос она слабо рассмеялась и болезненно сморщилась. У Джейсона опять виноватое лицо. И я его чертовски понимаю. Джесс смотрит на ребёнка и на Джейсона и говорит: — Ребёнок — это величайший дар, и я его уже безумно люблю… Но, чёрт побери! — Джейсон посмотрел на неё, и она говорит ему: — Джейсон, он ещё ничего не понимает. Не смотри на меня так. Так вот. Беременной быть тяжело, а рожать оказалось слишком больно и ещё сложнее, чем вся беременность! А я даже не дошла до конца сама… — Она даже отказалась пить обезболивающие, — говорит мне Джейсон с гордым видом, как будто это он сам рожал. Мы с Джесс одновременно засмеялись, и я понял, что она подумала о том же, что и я. — Парни, давайте на выход, — говорит Макс. — Ей нужно поспать. И тебе, Джей, тоже нужно отдохнуть. Скоро ты будешь по ночам бегать. Силы тебе ещё понадобятся. — Идите. Я немного побуду ещё, — ответил Джейсон. Джесс посмотрела на него с такой любовью и нежностью, что я почувствовал себя лишним. И мы ушли.

Камилла

Мы отправились в Венецию, когда Джессика была ещё в больнице. Я совсем просчиталась в сроках. Ну ладно, пофигу. Меня ждёт мой счастливый день! Перелёт был слишком долгий и утомительный, даже несмотря на то, что летели мы на самолёте моей семьи… Как и планировалось, все полетели с нами: Крис с Линдой, Стив с Гвинет, Макс с Эрикой. Когда Доминик узнал, что все отправляются с девчонками, он тоже быстро нашёл себе пассию. Катарина, кажется… Конечно, мои и родители Алекса тоже отправились с нами, что меня безумно обрадовало. Мама Алекса мне очень понравилась. Моя мама усердно игнорировала Эрику. Это единственное напряжение, которое возникало, и я старалась занять маму, чтобы она не вспоминала о ней. Мы разместились в отеле ближе к вечеру. Вилла будет готова только к завтрашнему дню для заселения. Сейчас её активно подготавливают. Немного отдохнули, и друзья Алекса увели его. Они устроили ему мальчишник. Всю ночь он был не со мной. Сначала я расстроилась, что у меня нет девичника, но подруги Джессики завалились в номер отеля, где была я. Натянули на меня фату и потащили в клуб. Мы веселились там, потом наслаждались ночным городом, гуляя по невероятно красивым улицам Венеции. Пить алкоголь я не стала. Завтра я должна быть в идеальном состоянии. А вот девчонки не отказали себе в этом. В день свадьбы я встала ранним утром. Спала около часа. Но от мысли, что сегодня я выйду замуж за Алекса, стирается вся усталость и сонливость. Я успела только сходить в душ и высушить волосы, когда приехал визажист и стал мне наносить макияж и делать причёску. Потом я надела платье, и в очередной раз я чуть с ума не сошла от своего отражения в зеркале. Платье я заказала у Веры Вонг. В такие короткие сроки невозможно получить от неё индивидуальное платье. Как минимум срок — шесть месяцев. Но деньги делают всё возможным. И сейчас я любуюсь на себя в невероятно красивом свадебном платье, сшитом по индивидуальным моим предпочтениям. Алекс ждал меня у ЗАГСа Палаццо Кавалли. Свадьба была просто умопомрачительная. Жаль только, у меня нет подружек в одинаковых платьях… Тем не менее впечатлений у меня масса. Зарегистрировав наш брак, мы отправились в прекрасную старинную церковь, там нас обвенчал священник. Атмосфера магическая. А то, что мы с Алексом оба знаем итальянский, давало нам определённо нужную волну настроения. И я думаю, может, с благословения священника у нас всё‑таки будет счастливая семейная жизнь… После церкви мы катались на лодках, фотографировались, слушали музыку и много целовались. Я чувствую себя абсолютно счастливой, и, кажется, Алекс тоже… Ближе к вечеру отправились на виллу и отмечали там наш брак. За сегодняшний день виллу украсили огоньками, цветами и лентами. Поставили столы и накрыли их в свадебном стиле. Мы танцевали всю ночь. Под утро Алекс подхватил меня на руки и понёс в спальню. Без слов стал мне помогать снять платье, постоянно целуя меня. Как только платье покинуло меня, Алекс перешёл на более интересные ласки… Следующие пять дней мы наслаждались отдыхом в Венеции. Катались по водным каналам, посещали достопримечательности, поднимались на смотровую башню и смотрели на город сверху. Но ничего особенного я не увидела. Сплошные красные крыши. А вот сидеть и обедать в кафе, где пол на пять сантиметров в воде, было забавно. Нам пришлось надеть специальные мешки на ноги, чтобы не промокнуть. Проходя по узкой улочке, Алекс увидел лавку с масками. Мы зашли и увидели их великое множество. Там работал мужчина, который сам изготавливал эти маски. — Я обещал что‑нибудь привести Джесс. Закажу для неё маску, — сказал мне Алекс и пошёл к мастеру. Пока он делал заказ, я рассматривала маски — такие красивые… Только думаю: зачем заказывать? Ещё и в таком дорогом месте. Цены тут доходят до трёх тысяч евро за какую‑то маску! В переходах продаются за пару евро простые пластиковые китайские маски. Ему же приспичило… Ладно, не хочу портить день. Сделав заказ, мы пошли дальше — нужно было догнать его друзей. Но мы заблудились, и в этом было что‑то очень романтичное. Мы ходили вдвоём, держась за руки, разглядывали улицы и фотографировались. А потом я увидела Эрику с Максом. Оказалось, мы не так далеко ушли. Вечера до глубокой ночи мы проводили в барах и диско‑клубах. Я в основном веселилась и танцевала с девчонками и в какой‑то момент забыла, что это не мои подруги. Заметила, что Эрика не пьёт алкоголь, и спросила её об этом. А она мне говорит: — Я беременна. Так что мне нельзя. Я так и обомлела от восторга: — Обалдеть! Какая потрясающая новость! Я стану тётей! И я сейчас расплачусь… А когда свадьба? — Когда вернёмся, сыграем. Мы решили, что сначала вы с Алексом поженитесь. — О, как это мило… Я её обняла, и мы продолжили веселиться. В последний день перед возвращением Крис сделал предложение Линде. Где же, как не в Венеции, делать предложение выйти замуж? Линда светилась от счастья. Позже я увидела в Instagram то, что Линда опубликовала: фото себя и Криса с подписью: «Именно в городе любви я сказала: ДА!» Я с удовольствием увидела комментарий Джессики: «Поздравляю, мои хорошие! Я так рада за тебя с Крисом! Жаль, я не могу сейчас находиться рядом с тобой». Да, мне, конечно, приятно, что все её подруги сейчас находятся со мной. Хоть в чём‑то я её переплюнула. За несколько часов до отлёта я собирала оставшиеся вещи. Пока Алекс мылся в душе, мне попалась карнавальная маска. Я её так и не увидела. В день заказа, уже вечером, Алекс сходил и забрал её, но мне не показал. Сказал: — Это просто маска, не на что смотреть. А сейчас я открываю коробочку… Не сомневаюсь, коробка тоже ручной работы. И вижу эту маску для Джессики. И она очень, ОЧЕНЬ красивая! Сама маска белая, губы красные, вырез для глаз обведён чёрным, нарисована красная капелька на щеке. Там, где скулы, — тонкий рисунок из красного и розового цвета. Верх маски и один её бок до уха украшен красными искусственными розами и длинными чёрными шипами. Розы выглядят как настоящие. Это и есть подарок для Джессики? Именно так она ассоциируется у него? Красные розы, чёрные шипы и кровавая слеза? В этот момент выходит Алекс и видит маску у меня в руках. — Неплохой подарок? — спрашивает у меня, вытирая голову полотенцем. Я жму плечами и смотрю на маску, а он безразлично спрашивает: — Думал, в Венеции все покупают маски в подарок? — Да, наверное, — соглашаюсь с ним. Это просто маска… Ничего особенного. Только безумно дорогая… Алекс одевается, а я обратила внимание на ромбик, который свисает с уха маски. Эта сторона маски не украшена розами — единственное украшение этот ромбик. На нём написано на итальянском. И я с лёгкостью читаю и понимаю надпись: «Все мы носим маски. Есть только одно „но“. Кто‑то снимает маску, а кто‑то носит её всю жизнь». Прочитав эту надпись, еле борюсь со слезами. Это что угодно, но не просто какой‑то сувенир. И совсем не просто маска… Неужели мне придётся всю жизнь с этим жить? Решаю ничего не говорить. Не хочу портить последний день в Венеции. Кладу маску обратно в коробочку и иду сама в душ. Под шумом воды немного поплакала, жалея себя. Когда успокоилась, вышла и пошла приводить себя в порядок. Мой взгляд бросился на эту чёртову маску снова — и сейчас этого ромбика с текстом уже нет на ней. Он точно понимал, что заказывал… Как только вернулись домой в Лос‑Анджелес, Алекс собрался ехать к Блэкам. — Поедешь со мной? — спрашивает у меня. Я стою и не знаю. С одной стороны, совсем не хочется видеть Джессику. С другой стороны… Мне интересно: Алекс подарит ей маску с тем ромбиком или нет? — Да, я с тобой. — Мы ненадолго. Только на полчаса: узнаем, как у них дела, и домой. Ужасно спать хочу… — Да, я тоже. Приехав к ним, мы зашли в дом. Сразу выбежал с лаем Зевс, их пёс. Алекс его поймал и стал тереть. Я же не испытываю любви к собакам и сторонилась пса. Вышел Джейсон: — Ну, привет, молодожёны. Поздравляю. Они обнялись, и Алекс спросил: — Ну как отцовская жизнь? — Ничего, привыкаем. Но жизнь полностью меняется. Джесс уснула вместе с сыном. Мы прошли в гостиную и только сели на диван, как вышла сонная Джессика. Волосы растрёпаны, на руках младенец. — Что происходит? — спросила она, зевая. Джейсон подошёл к ней и забрал ребёнка. Одной рукой держит младенца, другой приглаживает её волосы. Он такой ласковый с ней… По‑настоящему любит её. Потом она заметила нас и округлила глаза: — Ой! Джейсон, почему не сказал, что мы не одни?! Она пошла обратно, держа руку на животе. Кажется, ей очень больно. Она кое‑как идёт. Её не было какое‑то время. Пока Алекс рассказывал Джейсону про свадьбу, я думала: как она отнесётся ко мне? Последняя наша встреча прошла не очень хорошо. Не считая того случая, когда она видела, что я подслушиваю. Я даже не извинилась перед ней. Кажется, у меня такая же проблема с извинениями, как и у моей мамы. Джессика снова появилась на лестнице и мило улыбнулась. Она переоделась и причесала волосы. И тут‑то настало самое интересное. Она подошла и, обняв Алекса, сказала: — Поздравляю со свадьбой. Я так рада за тебя. Отпустила его и с болезненным вздохом села на диван, сказав мне: — Привет, Камилла. Алекс заметил это странное разделение. Скорее всего, именно поэтому он поднял бровь, посмотрев на неё. — Алекс, ты мне обещал что‑нибудь привести, — обратилась она к нему. Алекс встал и через минуту вернулся, протянув ей коробочку. Джессика открыла её, и все посмотрели на неё. Когда она достала маску, на её лице отразилось удивление: — Маска? — вздёрнув брови, обратилась она к Алексу. Я обратила внимание, что Алекс не повесил ромбик с текстом назад. Теперь это просто маска, просто сувенир. — Тебе не нравится? — спросил Алекс. — Нет, нет! Что ты! Мне очень нравится. Маска очень красивая. Просто… я просто удивилась. Спасибо, — она улыбается ему искренне, и Алекс отвечает ей улыбкой. Понимаю её удивление. Я бы тоже удивилась. В каком месте это ассоциация с ней? Если только, конечно, не переводить в символизм. Кровавая слеза — страдания, раскаяние, очищение. Красные розы — любовь, страсть. Макияж как у гейши — истинная красота. Шипы — боль. Пожалуй… Лучше я не буду думать, что может всё это значить для Алекса. Накручу себе того, чего нет. Это просто маска! Джейсон садится на диван рядом с Джессикой, и Алекс говорит, смотря на ребёнка: — Ну ладно, дайте хоть подержать. Рано или поздно я должен это сделать. — Хочешь подержать? Ты же не любишь детей, — говорит Джейсон с удивлением. — Не доверяешь, что ли? Обещаю, не буду учить его курить. — Джейсон, дай ты ему подержать малыша. Ничего он ему не сделает, — говорит Джессика, засмеявшись. Джейсон аккуратно передаёт младенца Алексу, а у того лицо — как у мальчишки. И тут я посмотрела на Джессику, а она уже холодно наблюдает за мной. — Охренеть! Он такой мелкий, — удивлённо говорит Алекс. — Угу, только не выражайся при нём, — говорит ему Джейсон. Ребёнок зашевелился и проснулся. Кажется, начал капризничать. — Давай его, — ревностно говорит Джейсон. — Нет. Подожди, пока он не наложил в подгузник. Алекс встаёт на ноги и качает ребёнка. Обалдеть, в первый раз взял на руки ребёнка — и уже понимает, как его качать. И ребёнок успокаивается. — А это не так сложно, как я думал. Да, приятель? Джессика только улыбнулась и легла головой к плечу Джейсона, и тот её обнял. Сучка специально демонстрирует свою власть над ними. — Фотки со свадьбы есть? — спрашивает Джейсон. — Да, но в основном у Камиллы, — отвечает Алекс. Я включаю телефон и открываю папку с фотографиями. Протягиваю им, и они вместе смотрят. А я просто сижу и жду, когда мы уйдём… Ушли мы только через полтора часа. И сразу пошли спать. Алекс быстро уснул, а я ещё какое‑то время смотрела в потолок, думая про эту маску… Весной Макс и Эрика сыграли свадьбу. И я заметила, что у неё уже виднеется живот. Мама была настолько против их свадьбы, что даже не приехала. И Макс не стал ей говорить, что она скоро станет бабушкой… А папа был рад, что его сын остепенился, и ещё более счастлив, что скоро будет нянчить внука или внучку. И ему нравится Эрика. Свадьбу провели в Лос‑Анджелесе, церемония вполне обычная. Ничего особенного. Но Эрика такая красивая невеста, что этого достаточно, чтобы украсить всю свадьбу. К сожалению, тут я не могла избежать Джессику. Их ребёнку сейчас четыре месяца, и они одели его в маленький смокинг. Это выглядит глупо, но, наверное, я одна так думаю. Алекс вообще почти не отходит от них. И вижу, как он часто нянчится с ребёнком, как будто это его сын. У меня защемило сердце от этого вида. Джессика стала относиться ко мне совсем холодно. Нет объятий, улыбок и приятных слов. Но чего я ждала? Веду я себя с ней ужасно. Насмотревшись, как общается Алекс с Джессикой, я снова поехала к Мэтту, как только у меня появилась такая возможность. Я ненавижу себя за это! Я сама себя уже задолбала со своей ревностью! С Мэттом мы просто занимаемся сексом — и больше ничего. Я не хочу с ним будущего, я просто получаю от него то, что не могу получить от мужа… Настало лето, и наконец‑то я могу отдохнуть от учёбы. Когда сдала последний годовой экзамен, прямо‑таки выдохнула с облегчением. Я так была увлечена подготовкой к экзаменам, что не заметила задержки. А когда вспомнила и проверила числа, оказалось, задержка длится уже неделю! С волнительными подозрениями пошла за тестом на беременность — и уже через час увидела две полоски. Вот чёрт… Я не уверена, что мне хочется стать матерью. Думаю, это вообще не моё… И даже если бы не моя учёба, всё равно — нет. Я только закончила теоретическое обучение. С осени у меня начнётся практическое обучение. Нейрохирургия займёт девять лет… Мне будет вообще не до ребёнка. Алекс сейчас пока ещё играет в футбол за Калифорнию. Сейчас у него идут только тренировки. Сезон начнётся тоже осенью. Чёрт… Ну и нафига нам ребёнок? И я не хочу превратиться в шар… Фу. А если у меня будет токсикоз? Только от одной этой мысли начинает тошнить. — Я не хочу… Не хочу… Не хочу… — уже вслух начала гундеть. И вдруг мне пришла одна чудовищная мысль: «А если этот ребёнок от Мэтта?» Так, не буду думать об этом! Этот ребёнок от Алекса! Только бы ребёнок родился с голубыми или зелёными глазами, а не карими, как у Мэтта… А может, аборт сделать? Ладно, нужно рассказать Алексу — и там уже решим. Но Алекс снова у Блэков. Он всё так же постоянно торчит у них. Беру телефон и пишу ему сообщение: Я: Кое‑что случилось. Нужно срочно поговорить. Алекс: А до вечера может подождать? Я: Нет, это срочно. Алекс: Сейчас приеду. Думала дождаться его в доме. Но не выдержала и вышла на улицу — как раз в тот момент, когда он подъехал. Алекс быстро вышел из машины. С беспокойством на лице подошёл ко мне и сразу спрашивает: — Что случилось? — Я беременна. На его лице удивление. Но это выражение быстро меняется на улыбку, и он спрашивает: — Когда узнала? — Только что. Что делать будем? — Пошли в дом, — сказал он и, взяв меня за руку, потащил домой. Когда двери закрылись за нами, он отпустил мою руку и пошёл в гостиную. Там сел и похлопал по дивану рядом с собой. Я села рядом и жду. Он с полуулыбкой начинает: — Честно скажу тебе, я вообще не фанат детей. Обычно они меня пугают или тупо ржу над ними. Сам я думал о том, чтобы стать отцом, но не раньше тридцати пяти лет. Но если так получилось… Тогда ладно. Давай станем родителями. — И с усмешкой добавил: — Только умоляю, не заставляй меня менять подгузник ребёнку. Мне стало смешно от его слов, и я говорю: — Тебя только это волнует? А как же моя учёба? У тебя начнётся сезон, и ты снова будешь уезжать. Я буду сутками в клинике. У меня интернатура начнётся. Как мы справимся? — Меня в большей части вырастила Ханна. Домработница. Она жила с нами и была практически членом семьи. Мама вечно где‑то торчала на съёмках. Папа хоть и чаще был дома, но мною занимался не он. Проблемы не было, — пожал он плечами. — Когда ты об этом говоришь, всё кажется таким простым. Алекс похлопал меня по коленке и говорит: — Впереди девять месяцев. Давай будем решать все проблемы по мере их поступления. Но я не вижу особых каких‑то проблем. — Ладно. — Иди сюда, — обнял меня и поцеловал. А я спрашиваю: — Ты действительно рад? — Конечно. Вырастет — научу его, как справляться с похмельем и особым правилам, как снимать тёлок. Весело будет. Мне стало смешно, и я спрашиваю: — Ты уверен, что будет мальчик? А если девочка? — Научу распознавать таких, как я, и посылать на хер. Мне снова стало смешно. Алекс улыбается до ушей и целует меня. — Давай, как приеду вечером, мы это отметим, хорошо? — А ты сейчас обратно к Джессике? — моё счастье начинает таять… — С Джейсоном хотим доделать дом на дереве сегодня. — Ясно… — Пытаюсь делать вид безразличия, но не очень получается. — Ты же не будешь опять сцены ревности устраивать? — настороженно спрашивает у меня. — Нет… Смысл? Всё равно помчишься к ней. — Камилла. Она вообще дома с ребёнком. А мы на улице. Мы делаем этот дом уже месяц. Реально хочется уже доделать. Хочешь, поехали со мной? Посмотришь, что у нас выходит. Классный дом получается. Убедишься, что у твоего мужа руки не из задницы. — Если я столкнусь с ней, эта встреча будет напряжённая. Мы уже не в тех отношениях. — А кто виноват? — Ладно, поезжай… — Камилла, в отличие от тебя, она хорошо к тебе относится и всегда защищает. Она будет рада, если ты сейчас приедешь со мной. — Это плохая идея… — Ладно, я поехал. Нужно доделать дом. Видит, что я расстроилась, но всего лишь притянул меня за затылок к себе, поцеловал и пошёл обратно в тот дом. На что я рассчитывала? Что он останется со мной? Я ведь хорошо себя чувствую. Нет причин бросать Джессику. И нет причин уделить внимание своей беременной жене… И, конечно, ехать мне к ней — звучит глупо. Я уже не могу просто так приезжать к ней и притворяться в дружеском отношении. Беременность протекает хорошо. У меня нет токсикоза, и вообще я даже не чувствую, что беременна… С Мэттом прекратила видеться: он долго звонил, но в итоге перестал, когда я сказала ему, что беременна от Алекса, а не от него. Он только сказал: — Надеюсь, ты будешь счастлива с ним, и у тебя больше не возникнет желания приехать ко мне. И на этом всё. Алекс особо не изменился по отношению ко мне. Только теперь я могу немного капризничать и притворяться, что меня тошнит, — и тогда он относится чуть заботливее ко мне. Спрашивает, что я хочу из еды, и, когда я выдумываю что‑то редкое, он без разговоров едет и ищет то самое. Я больше издеваюсь над ним, чем действительно чего‑то хочу. Помню, как Джессике приспичило съесть жареные каштаны, которые она ела на Рождество в Париже. Она их так сильно хотела, что даже заревела. Парни начали её спрашивать, что случилось. А она только махала головой, говоря: «Ничего не случилось». Потом я уже не выдержала этого цирка и сказала, в чём дело. — А что не сказала тогда? — обратился тогда к ней Макс. — Не сезон сейчас! Даже в Париже… — пускала слёзы Джессика. И, конечно, уже через несколько часов она сидела перед телевизором, поставив на круглый живот миску, полную жареных каштанов. Уплетала их за обе щеки, и по её виду можно было смело утверждать, что ничего вкуснее она не ела. Как они их нашли — неизвестно! Хочется тоже так покапризничать, но ничего такого придумать не могу… Зато притворяться, что у меня токсикоз, весело. Типа я ничего не могу есть — но только когда Алекс дома. Он наконец‑то стал больше проявлять внимания ко мне и беспокоиться, что я достаточно хорошо питаюсь. Гладит мой живот и целует его. Прижмётся ухом — хоть срок ещё маленький, но мне приятно. Как‑то раз, когда Джессика была на последних сроках, она сидела рядом с Алексом, и у неё живот шевелился. Тогда Алекс с удивлением смотрел на это и в конце концов спросил: — Можно? — Да, — ответила ему тогда Джессика. Алекс прикоснулся к её животу. У него было такое удивлённое лицо, а Джесс посмотрела на меня холодным взглядом. Тогда она уже понимала, что не стоит меня любить. Не отводя взгляд от меня, сказала Алексу: — Малыш перевернулся. Его ножки тут. — Подняла его ладонь выше, почти к самой груди, и остановила его руку. — Подожди, он скоро пнет тебя. Когда это произошло, Алекс ухмыльнулся и убрал руку. — Прикольно. У тебя как будто «Чужой» в животе, — сказал он. Эта сцена мне так запомнилась. И должна признаться, тогда я испытала зависть. А теперь я сама беременная, и нужно только дождаться, когда у меня самой будет так шевелиться живот. Макс с Эрикой теперь тоже часто приезжают именно к нам в дом. У Эрики уже очень большой живот. Она смеётся, говоря, что скоро будет целая банда из детей. Ну, наконец‑то я стала получать хоть немного должного внимания! Мама стала чаще приезжать, а вот Алекс её всё так же не выносит. Даже приезжали бабушка и дедушка. Зато они Алексу очень понравились. И всё идёт вполне хорошо — до одного момента, когда Макс внезапно зашёл и увидел, что я смотрю кулинарное шоу и ем чизкейк. Я даже понять не успела, в чём дело, пока он не заговорил: — Тебя же тошнит от вида еды, а ты смотришь это и ещё ешь? — Ну, сейчас не тошнит, — пожала я плечами, понимая, что он не купится. — У тебя вообще есть токсикоз? — Да. — Камилла, я всегда знаю, когда ты врёшь! — Сейчас я хорошо себя чувствую. — У меня всегда были подозрения, когда ты корчилась, что тебя вот‑вот вырвет. Говори правду! — Ладно! Нет. Меня совсем не тошнит! — А зачем тогда этот цирк? — Чтобы Алекс больше уделял мне внимания. — Ты в своём уме?! Он, как дурак, по всей стране ищет тебе мороженое с трюфелем, типа ничего другого ты не сможешь съесть, а ты просто играешь так? Ты же не выносишь эти грибы! — Почему Джессике можно, а мне нельзя?! — Ты окончательно больная и избалованная девчонка! — рявкнул он и пошёл на выход. А я кричу ему вслед: — Не говори Алексу! Я больше так не буду! — Нет. Я ему скажу, — сказал он, уже выходя за дверь. Твою же мать… Видимо, он с ним поговорил, потому что Алекс снова стал редко приезжать домой. А когда приезжал, почти не разговаривал со мной. А когда Эрика родила девочку, я даже не знала об этом. Макс потом мне сказал. Я бы очень хотела увидеть племянницу… Но меня никто не зовёт в гости… Я сама всё испортила. В очередной одинокий вечер я почувствовала себя не очень хорошо. Меня как‑то мутит, и тянет живот. Написала Алексу об этом. Он опять в том доме. Ждала полчаса его сообщения, а он так и не отвечает. Я стала ходить из угла в угол. Ощущение усилилось, и я пошла в туалет. Только опустила бельё, увидела кровь. Звоню Алексу, но он трубку не берёт. Приходится звонить очень долго и часто. А боли усиливаются, и появилась боль в пояснице. Наконец‑то отвечает: — Что?! — Со мной что‑то не так… — У тебя с головой что‑то не так. — У меня кровь, идиот! Бросает трубку — и буквально через пять минут приезжает. А у меня уже стало намного больше крови, и боль такая, что кажется, ноги отрываются, и уже стоять на ногах не могу… Алекс, ничего не говоря, берёт меня на руки и везёт в больницу. В больнице я уже узнала: спасать некого, в матке уже нет плода. На ночь осталась в больнице и всю ночь ревела. Думала, этот ребёнок изменит мою жизнь. Привяжет Алекса ко мне… А теперь всё по новой… На следующий день Алекс забрал меня. Молча завёл машину, и мы двинулись от больницы. Не удивлюсь, если он сейчас заговорит о разводе… От этих мыслей покатились слёзы. — Прости меня. Это я во всём виноват… — говорит Алекс по дороге домой. Вид у него очень виноватый. Я только молчу и смотрю в окно, не хочу с ним разговаривать. Даже когда он коснулся моей руки и нежно сжал её, я не подала вида. — Не плачь. Когда ты восстановишься, мы попробуем ещё, и всё будет хорошо. Я буду заботиться о тебе. Я обещаю. — Хорошо… Приехав домой, я сразу пошла прилечь. Мне немного грустно, но не так, как Алексу. Он действительно переживает, наверное, больше, чем я. Буквально через час услышала, как Алекс говорит по телефону: — Да, забрал… Молчит в основном… Я побуду с ней. Ты только не говори Джесс. Она расстроится, не хватало ещё, чтобы ей стало плохо. Как она себя чувствует? Не тошнит?… Ну ладно, если ей что‑то захочется, звони мне, не оставляй её. Потом слышу шаги, и он заходит в комнату, ложится рядом со мной, обняв меня. — Думал, ты уснула. — Джессика снова беременна? — Да. Я даже глаза закрыла от раздражения, ненависти и ревности. Опять покатится такая же история, как и год назад. Опять Алекса будет за уши не оттащить из этого дома и от неё! — Детка, не плачь. У нас тоже будет ребёнок. Обязательно будет… Как же я устала… Я на грани того, чтобы встать и уйти…