Летая в облаках.

В течение всего лета Алекс постоянно со мной. К Блэкам ездит гораздо реже. Утром уезжает на тренировку. И иногда вечером едем в тот дом. Но всего на пару часов. Я даже удивилась. Первый месяц я была расстроена и ожидала, что он опять бросит меня. Из‑за этих горьких чувств я даже звонила Мэтту и рассказала, что потеряла ребёнка. На удивление, тот отнёсся с сочувствием и тепло поддержал меня. Конечно, он стал предлагать увидеться. Но на это нет причины. Алекс уделяет мне достаточно внимания и заботы. Я даже стала чувствовать себя счастливой… Но теперь Мэтт стал часто звонить мне. Не каждый раз, но я отвечаю ему, и мы можем долго разговаривать. Но теперь мне приходится прятаться от Алекса, когда говорю с Мэттом. И за всё лето я очень устала от этого. Пора уже поставить точку с Мэттом. Иначе я точно облажаюсь, и Алекс узнает. И как только Алекс уехал на тренировку, я написала сообщение Мэтту, что нужно поговорить, и он сразу ответил мне: «Жду тебя». Как только закрылась за мной дверь в его доме, он появился, как чёрт из табакерки, и сразу говорит: — Наконец‑то! Я уже думал, что никогда не увижу тебя! Обнимает меня и целует. Я, отстраняясь, отталкиваю его. — Слушай, я приехала поговорить. — Хорошо, но сначала секс! Секс! Секс! И ещё раз СЕКС!!! — Пожалуйста, остановись! — Хорошо. Что ты хочешь сказать мне, красотка? Только давай быстрее. Иначе у меня в штанах начнётся пожар, — отстраняется и смотрит на меня. — У нас с Алексом сейчас всё более‑менее налаживается. И мы будем пробовать снова забеременеть. Я думаю, нам с тобой лучше прекратить общение и тем более встречи. Я приехала только для того, чтобы в глаза поговорить с тобой и поставить точку между нами. Убедиться, что ты оставишь меня в покое. — Вот, значит, как? Пока он не трахает тебя, ты бежишь ко мне. А как только он обращает на тебя своё внимание, я снова мешаю?! — Всё это… Было ошибкой. Прости. — Ты ко мне хоть что‑то чувствуешь? Я только вздохнула и смотрю в сторону. А Мэтт уже подошёл ко мне и снова прикасается, убирая волосы от моего лица, спускается пальцами к губам. — Детка, я согласен с тем, что начиналось у нас всё неправильно. Ты была слишком молодой и слишком под влиянием матери. Сейчас всё стало по‑другому, и я хочу тебя во всех возможных смыслах. Чёрт… Кажется, я люблю тебя… От его слов у меня начинают дрожать губы, и я еле говорю: — Не говори так… Мэтт приближается к моим губам и нежно целует. Между поцелуями тихо говорит: — Нет. Мне не кажется. Я люблю тебя… Постоянно думаю о тебе, и другие женщины мне не интересны. Только ты. Я люблю тебя… — Мэтт, пожалуйста… С моих глаз уже стекают слёзы, и я сама толком не понимаю, почему плачу. Я так хотела услышать эти слова, но только от Алекса. А он практически не говорит мне, что любит. За всё это время могу пересчитать по пальцам, сколько раз он мне сказал: «Я люблю тебя». На это хватит даже одной руки… И сейчас я уже так расстроена и отвечаю на поцелуй Мэтта. — Иди ко мне. Мне даже плевать, что ты любишь мужа, а не меня. Я готов любить тебя без твоей любви. Только не уходи. — Кажется, я буду гореть в аду… — И я вместе с тобой. Ухмыляется и ведёт меня в спальню… Я провела с Мэттом весь день, и мы не раз занялись сексом. Уже поздно вечером беру телефон, а на нём девять пропущенных от Алекса, и все звонки за последний час. Может, что‑то случилось… Когда я решила остаться на весь день у Мэтта, я написала Алексу, что поехала к родителям в Сан‑Диего. Но сейчас перезванивать не буду. Лучше поеду. — Мне пора домой. Не хочу, чтобы у Алекса возникли подозрения. А он уже звонил девять раз, — говорю Мэтту, вставая с постели. — Почему ты всё ещё с ним? Спишь со мной, а возвращаешься к нему. Нахожу трусики и надеваю их, потом берусь за бюстгальтер. — Камилла? — настаивает Мэтт. — Я люблю его, — нехотя отвечаю. — Думаю, с сегодняшнего дня тебе не нужно возвращаться к нему. Я уже надела бюстгальтер и теперь надеваю через голову платье. Теперь нужно найти туфли. — Почему? — спрашиваю, проверяя у кровати, и нашла одну туфлю. Оглядываю пол и увидела вторую. — Теперь он знает о нас. — В смысле?! — Так и замерла с туфлёй в руке. — Сегодня я заснял нас на видео. Ты была в душе, когда я отправил ему видео. — Чёрт! Ты серьёзно?! — заорала на него. Осматриваю спальню и только сейчас увидела веб‑камеру на столе. Она направлена на кровать. Чёрт побери… От одной мысли, что Алекс знает о моих изменах, меня бросает в холодный пот. — Я не намерен отдавать тебя ему, — спокойно говорит Мэтт. — О боже мой… Ты всё испортил… Надеваю туфли и быстро иду на выход. Чёрт. Что мне ему сказать? Вот что?! Алекс бросит меня после этого… Когда вышла из дома, Мэтт был на балконе и крикнул мне: — Я жду тебя. Возвращайся. Ничего ему не ответила и поехала домой. Мне конец… Приехав к дому, увидела машину Алекса. Он дома. Я вышла из машины и замерла. Меня трясёт. Я до последнего надеялась, что его нет дома. Думала, смогу прийти домой и открыть его почту на ноутбуке. Я бы удалила это сообщение, и он ничего не узнал бы… Это было бы идеально. Но то, что он позвонил мне столько раз… Он точно знает… Возможно, я в последний раз сейчас зайду домой… Задержала дыхание и зашла домой. Везде тихо, а из гостиной виден тусклый свет. Я иду туда и, как только зашла, увидела Алекса. Свет только от ноутбука. Алекс сидит на диване с ноутбуком в руках. Когда я замерла на пороге, он поднял на меня тяжёлый взгляд. — Сядь. Я стою в пороге и не могу пошевелиться. Только тяжело сглотнула. — Сядь! Я сказал! — заорал Алекс. Я села с опаской на кресло недалеко от дивана, где сидит Алекс. — Что это? — задал он вопрос уже тихим и тяжёлым голосом и повернул монитор ноутбука ко мне. Я вынуждена смотреть на монитор ноутбука и вижу на нём себя. Я обнажённая сижу верхом на Мэтте, он сжимает мою грудь, а я извиваюсь на нём. Хорошо хоть на этом видео нет звука. Алекс пристально смотрит на меня и ждёт ответа. У меня же сердце сейчас остановится. — Камилла! Что это, мать твою?! Или тебе звук на этом долбаном видео включить, чтобы ты начала говорить?! — снова заорал он. Я только сглотнула и снова посмотрела на экран. — И давно это происходит? — спросил он, понизив громкость голоса. Что отрицать очевидное? Я ему изменяла и не один раз… Он сам всё видит и понимает… Не глядя ему в глаза, мотаю головой из стороны в сторону, как бы говоря «нет». Хотя это чистая ложь. — Чёрт… — Алекс оставляет ноутбук на диване, встаёт на ноги, зарывается пальцами в волосах и отходит к окну. — Скажи мне, а ребёнок… Беременна ты была от меня или от него? — Я не знаю, — честно отвечаю ему, смотря в его спину. Какой смысл врать? — Не хочешь узнать, почему? Он поворачивается и смотрит на меня с удивлением. А я, вспомнив причину, почему пошла на измену, уже не чувствую себя такой виноватой и смотрю ему в глаза. Он выжидающе смотрит на меня и нетерпеливо рявкает: — Ну и?! — Меня мучает одиночество! Ты постоянно у Блэков! Для тебя имеет значение только Джессика… — Только не начинай опять… Всё лето… — Алекс, я устала от такой жизни. — перебила его. — Да, я тебе изменила! Но в этом и твоя вина! Ты меня довёл до края, мне пришлось искать спасение, чтобы не упасть самой с этого края. Думаешь, я рада тому, что мне пришлось изменять тебе?! Нихрена подобного! Я яростно смотрю на него, а он на меня с удивлением. Обычно я не проявляла жёсткое несогласие с ним и не защищала себя. Я сама удивлена, что способна на это. И теперь Алексу есть что сказать: — Хочешь поговорить начистоту? Хорошо. Я скажу тебе всё как есть. Я не влюбился в тебя с первого взгляда. На момент нашей встречи на свадьбе я всё ещё любил Джесс. Настоящая первая любовь тяжело забывается, знаешь ли. Но ты способна на то, чтобы я забыл, чёрт побери, обо всём на свете! В том числе и Джессику. Ты охрененно красивая, с тобой не скучно. Чёрт… Часто ловил себя на мысли, что хочу с тобой будущего. Что люблю тебя! Но только ты начинаешь гнать на Джессику и всё. Всё по новой. Ты сама мне не даёшь шанса забыть её. То, что я торчу в их доме… Ну уж извини. Её муж мой лучший друг с восьми лет. Как ни крути… А с четырнадцати лет я практически жил в доме Джейсона. С этими парнями дружу по двадцать лет! С твоим братом дружу с пяти лет!!! Они мои друзья большую часть моей жизни. Да, девчонка, в которую я когда‑то влюбился, стала частью жизни моих друзей и женой одного из них. У них собираются все. Дело не в Джесс. А в том, что я хочу общаться с друзьями. Она меня не любит. И уже очень давно. У неё нет никаких видов на меня. И даже если бы я захотел, у меня не было бы с ней шанса. Скажи, зачем мне тратить время на неё?! Зачем мне тратить время на тебя в таком случае?! Замолчал после долгой тирады и злобно уставился на меня. Потом отвернулся и снова вгоняет пальцы в волосы. — Чёрт… Камилла. Поверь, я не потратил бы даже одного дня на тебя, если всерьёз думал, что у меня есть хоть один шанс из миллиона, что она будет моей. Я её отпустил… И уже очень давно… И хочу жить дальше. С тобой! Повернулся ко мне и подошёл. А я как язык проглотила от его обидных слов. Он тихо продолжает, не глядя на меня: — Над отношениями работают двое. А не один человек. Я стараюсь. Честно. Постоянно выгораживаю тебя, зову с собой везде. Пытаюсь выполнить любые твои капризы. Как идиот бегаю перед тобой… Но я не железный, все эти скандалы и ссоры на меня тоже сказываются. Замолчал. Потом уставился на меня, а я даже не знаю, что сказать… — И что будем делать? — наконец‑то тихо спросила я у него. — Честно? Я не хочу с тобой расходиться. Я всё ещё верю, что у нас с тобой есть какой‑то шанс. Если ты хотя бы немного поможешь. А не будешь трахаться с этим кретином и прекратишь меня пилить. И у нас что‑то может получиться. Я смотрю на него и думаю, что хочу спросить то, что уже давно хотела: — А ты мне изменял? Внимательно смотрит на меня. Наверное, думает, сказать правду или нет. И отвечает: — Да. Было дело. — С кем? — Девка из бара. С другой познакомился в Сан‑Диего, — равнодушно говорит он мне. А я не могу сдерживать слёз и уже реву во всю. Я знаю, что сама изменяла ему, но это узнать очень больно… И спрашиваю: — Часто? — Нет. Всего несколько раз. Не больше пяти. Мне нужно было отвлечься и потрахаться без выноса мозга. А ты часто ездила к этому гондону? Я больше чем пять раз… И не знаю, что ему сказать. Но он, наверное, понял. Грустно ухмыльнулся и говорит: — Ясно. Я просто жалкий неудачник… Идёт к двери на выход из дома, а я рванула за ним: — Ты уйдёшь? — Мне нужно побыть одному. Боюсь, моё эго уже не может выдержать всего этого дерьма. — Алекс, — зову его, и он оборачивается. Я набираюсь смелости и спрашиваю: — Сейчас, когда всё полетело по швам, скажи мне: что в ней есть такого, чего нет во мне? Он просто уставился на меня. Я даже не знаю, собирается он отвечать или нет. Но всё‑таки я услышала: — С ней легко чувствовать себя счастливым. И, пожалуй… Всё. С моих глаз снова потекли слёзы, и я всхлипываю. Он всё так же стоит и смотрит на меня. Мне нечего сказать. Я просто жду, что будет дальше. А он сделал шаг мне навстречу и говорит: — Это я понял уже очень поздно. Практически перед самым нашим с ней расставанием. А когда мы расстались, я не знал, как жить без неё. Уехал в другой город и пытался начать жить заново. Даже обратился к психологу. Подумал, вдруг подскажет фокус психологический, как забыть её. Этого я не узнал. Но мы разбирали вообще наши с ней отношения. И вот что я понял: моё помешательство на ней было чисто психологическим фактором. Она не бегала за мной, не ревновала, не пилила, практически не писала и не звонила. Она чаще блокировала мой номер, чем звонила. Всегда ставила перед железным фактом. Или просто посылала меня на хрен, когда я был не согласен с ней. Когда я увидел её в первый раз, я хотел тупо тряхнуть её. И я был уверен, что это всего на несколько дней. А потом я даже имени её не вспомню. Но у жизни дерьмовое чувство юмора… И я влюбился в неё по самые уши. А когда я увидел тебя на свадьбе Джессики… Чёрт… Ты даже не представляешь, как ты мне понравилась. Сначала я хотел трахнуть тебя. Но очень быстро ты мне стала интересна. Я очень хотел узнать тебя. Общаться. Видеться. Постоянно думал о тебе и заваливал тебя сообщениями. Потом был уверен, что влюблюсь в тебя и захочу прожить с тобой всю жизнь… Временами я действительно чувствовал, что люблю тебя. Чёрт, но почему тебе необходимо было это испортить… — А та маска? — Что та маска? — Ты специально подарил её, чтобы она знала, что ты любишь её? Из‑за моего вопроса он горько усмехнулся и ответил: — Поверь мне. Если она не хочет, чтобы её кто‑то ещё любил и создавал ей проблемы этим, она ничего не заметит. Даже если ей в лоб сказать, что люблю её, она предпочтёт не заметить это. Для неё это всего лишь тупой подарок. После этих слов он уходит. А я оседаю на пол и давлюсь слезами.

Джессика.

Спросите меня о счастливой семейной жизни, и я вам расскажу. Даже когда я загадывала желание в день рождения быть счастливой, даже не подозревала, как это желание исполнится. Я настолько счастлива, что раздражаю этим некоторых. Я счастливая мама, жена, дочь, подруга и просто девушка. Я абсолютно счастливая девушка двадцати четырёх лет. У меня любящий и любимый муж и ангелочек — сыночек. Замечательные друзья, которые уже стали мне семьёй. Любимое дело, которое приносит мне удовольствие и деньги. Прекрасный дом, который мы смогли уже выкупить полностью. Что ещё нужно для счастья… Даже не знаю, наверное, чтобы были счастливы мои друзья? Кроме Алекса, у всех всё хорошо. Алекс старается не подавать вида, но я часто замечаю, как он погружается в себя и смотрит в одну точку. Выглядит таким потерянным… Для меня очень важно, чтобы он был счастлив. У меня как будто 99 % загрузки счастья мигает уже чёрт знает сколько времени. Почему‑то мне кажется: если он будет счастлив, тогда можно будет полностью отпустить всё то, что было между нами. Сегодня Джейсон уехал в Сан‑Диего. Завтра уже должен вернуться. И я сижу перед телевизором и качаю люльку. Малыш крепко спит, и я наслаждаюсь спокойствием. Он часто плачет, и с ним обычно нянчится в такие моменты Джейсон. Но моё спокойствие было недолгим. Открывается дверь и заходит Алекс. Закрывает дверь и встаёт к стене. В руке у него бутылка с каким‑то алкоголем. Потом он сползает по стене на пол. От его вида моё сердце замерло. У него что‑то случилось. Он очень расстроен и пьян. Очень расстроен. Таким даже ни разу не видела его! Нет, пару раз видела. Когда я приезжала поговорить с ним, чтобы он оставил меня и моих родных в покое. Только тогда он был трезвый. И ещё когда он узнал обо мне и Джейсоне. Я сразу подхожу к нему и, сев рядом с ним, спрашиваю: — Боже мой, Алекс… Что случилось? Но он только потянул меня за руку к себе, обнял меня и уткнулся мне в шею. Я сижу и молча глажу его по спине. Когда из‑за своего неудобного положения у меня начали затекать ноги, говорю: — Пойдём… Только тихо. Роберт спит. — Беру его за руку и веду к диванам. И он садится там, рядом со мной. — Я могу для тебя что‑то сделать? — спрашиваю у него. Он только качает головой и смотрит перед собой деревянным взглядом. Я сажусь к нему ближе и просто обнимаю его. Он стал для меня таким близким и родным. Сейчас я его люблю совсем по‑особенному. Ни к кому я не испытываю таких чувств, как к Алексу. Я люблю его совсем не так, как когда‑то. Таких чувств он у меня не вызывает. Именно как мужчину я люблю Джейсона. Алекс стал для меня просто безумно родным человеком. И сейчас мне сердце разбивает то, как он страдает. Хочу ему помочь, но не знаю как… А он уже лёг ко мне на колени головой и обнял меня за ноги. — Боже мой, Алекс. Скажи, как помочь тебе? — Просто побудь рядом. Больше мне ничего не нужно… — Хорошо… Глажу его по волосам, а он тихо лежит. Чувствую, как большим пальцем руки поглаживает меня. И всё‑таки тихо говорит: — Камилла мне изменяла. И, кажется, очень с давнего времени. Я молчу и даже не знаю, что сказать, просто глажу его по голове. Алекс: — Я не знаю, что делать. — Вы так часто ругались. Я даже удивлена, что ты так расстроен из‑за этого. Мне казалось, ты всегда был близок к тому, чтобы бросить её. — Я не могу тебе всего объяснить… Но дело не в ней. Понимаешь? — Нет. Извини, но я не понимаю. Вместо ответа Алекс поднялся с моих колен и просто посмотрел на меня каким‑то странным взглядом. Думаю, я не хочу развивать эту тему, и спрашиваю: — Почему она это сделала? — Говорит, что я виноват в этом. — Её я тоже не понимаю… Ладно, поживи пока у нас. Пройдёт время, и ты поймёшь, как поступить. — Я ей тоже изменял. — И почему я не удивлена… На мои слова Алекс грустно ухмыльнулся. А я похлопала его по плечу со словами: — Соберись! Это не конец света. Вы оба наделали ошибок, сможете справиться с этим. Если действительно вы оба захотите этого. — Почему рядом с тобой все проблемы кажутся хернёй? — Потому что я не могу сказать что‑то дельное? Алекс грустно улыбнулся и слегка сжал мою руку. — Так ты останешься? — спрашиваю у него. — Сегодня — да. А ты себя как чувствуешь? — Нормально. Эта беременность вообще не доставляет мне беспокойства. Наверное, это девочка. Мне так хочется её увидеть поскорее… — А мой ребёнок, которым была беременна Камилла, возможно, даже не был моим. Не думал, что это может меня расстроить. Но почему‑то расстраивает. — Вам нужно спокойно поговорить. Без криков и эмоций. Как взрослые люди обсудить проблему и есть ли у вас ещё будущее. — Это только на словах так легко. — Попробуй посмотреть с её точки зрения. Попробуй понять её. Я сама не понимаю природы измены и никогда не приму это… Зачем я тебе это рассказываю... Ты это и так знаешь. Но все люди разные… Он пожимает плечами и снова смотрит на меня. — Что? — спрашиваю у него. — Я не могу тебе этого сказать. Хочу… Но не могу. Я обещал себе и тебе этого больше никогда не говорить. Я нахмурилась и думаю, что он слишком пьян, и говорю: — Я думаю, тебе пора идти спать. Ты говоришь загадками. Роберт начинает шевелиться и хныкать, я сразу подхожу к нему и беру на руки. — Алекс, извини. Нужно Роберта покормить. — Да, конечно. Тебе чем‑нибудь помочь? — Нет, всё нормально. Подожди меня или иди спать. Правда, ты выглядишь ужасно. Я бы сказала другое слово. Но я пытаюсь привыкнуть не выражаться. Иду на кухню, там делаю смесь. Так поздно я его ещё кормлю смесью. Как только малыш наелся, мы идём обратно. И Алекса уже не вижу. Ну и где он, чёрт побери?! Сажу Роберта к игрушкам и играю с ним. Через час Роберт начал капризничать, и я пошла с ним в его комнату, чтобы уложить спать на ночь. По ходу заглянула в спальню, где обычно спит Алекс, когда остаётся у нас. И как только заглянула, вздохнула с облегчением. Он упал поперёк кровати в одежде и спит, похрапывая. Утром, пока я возилась с Робертом, в дверь раздался робкий стук. Я беру малыша на руки и иду к двери, чтобы открыть. На пороге с удивлением обнаружила Камиллу. Её глаза заплаканные, и, судя по её виду, она всю ночь не спала. — Алекс тут? Я видела его машину. — Да. Проходи. Камилла проходит мимо меня и спрашивает: — Он… что‑то говорил? — Нет, — решила соврать. Какие бы ни были у нас с ней взаимоотношения, то, что происходит между ними, — не моё дело. А Алекс, возможно, не стал бы мне рассказывать вчера их проблему, если бы не был пьян. — А где он? — нервно заламывает руки и смотрит по сторонам. — Он, наверное, ещё спит. По крайней мере, из своей комнаты не спускался ещё. — Своей комнаты? — Э‑э… извини… Она поджала губы, и я ей сразу говорю: — Поднимись по лестнице. Первая дверь возле столика. Она пошла к лестнице, а Роберт вцепился в мои щёки и теперь тянет в стороны. — Хулиган, скучно тебе? Да? Нет, ему не скучно. Теперь он переключился на мои волосы. Нужно его чем‑нибудь занять. Не успела я опустить малыша на детский коврик, как снова открывается дверь. На этот раз это Джейсон. Как только Роб увидел его, начал подпрыгивать у меня на руках и с визгом и смехом тянет к нему ручки. Джейсон подошёл и сразу меня поцеловал, погладил мой живот, потом забрал сына. — Как съездил? — спрашиваю у него. — Как всегда, всё отлично. — У нас дома Камилла с Алексом. — И они ещё не убили друг друга? — Пока тихо… Их не было долго. Роберт успел наиграться, покапризничать, поесть, и Джейсон пошёл его укладывать спать, когда на лестнице я увидела Алекса и Камиллу. По их выражениям лиц непонятно, что они решили помирились или нет… Камилла ничего не сказала мне и ушла из дома. А Алекс сел в кресло. Я знаю, что это не моё дело, но меня свербит узнать хоть что‑то! — Ещё чуть‑чуть, и что‑нибудь загорится от того, как ты дышишь, — говорит мне Алекс. — Нормально я дышу, — говорю ему и сажусь на диван. Но не могу удержаться, чтобы не посмотреть на него ещё раз. На очередной мой взгляд Алекс ухмыльнулся и спрашивает: — Так и не спросишь? — Это не моё дело. — Да. Это не твоё дело. Но тебя сейчас порвёт от любопытства. — Да ну тебя. — Теперь я рассмеялась. — Скоро у тебя возникнет другой вопрос: какого хрена я постоянно тут торчу. — Ты и так постоянно тут торчишь. У тебя даже своя комната появилась. — Теперь я буду чаще тут. Пока я поживу какое‑то время у вас с Джейсоном. Или у кого‑нибудь ещё, если ты выгонишь меня. А потом с Камиллой попробуем всё начать сначала. С чистого листа. — Трёт лицо в ладонях и говорит больше себе, чем мне: — Мне нужно как‑то переварить это дерьмо… Но он пробыл у нас практически месяц, прежде чем решил вернуться домой. Камилла не приезжала больше, а у меня сложилось чувство, что если Алексу не дать пинка, он так и будет жить у нас. И однажды, когда я готовила обед, говорю ему: — Твои отношения с Камиллой — не моё дело, и я не лезу. Но, Алекс, ты вообще собираешься хоть что‑то делать? — Не знаю… Как подумаю, что она опять начнёт пилить меня, и мне не хочется возвращаться. Мне тут хорошо. Или тебя достало то, что я живу тут? — Твоё пребывание тут создаёт мне некоторые проблемы. Из‑за тебя я не могу ходить по дому голой, — сказала с усмешкой. Это шутка. Ходить голой мне в принципе невозможно. У нас дома постоянно есть кто‑то из друзей. Алекс рассмеялся и говорит: — Хорошо, что Джей не слышит меня сейчас, потому что я скажу тебе: ни в чём себе не отказывай! — Алекс, серьёзно. Ты собираешься вообще устраивать свою жизнь? Нужно уже решать: отпустить её или нет… Она‑то ждёт. — Меня всегда удивляло твоё хорошее отношение к ней. Почему? — Всегда проще любить и сочувствовать хорошим людям. Я не стандартная. И я ей сочувствую. Да, она сука. И часто раздражает меня. Но, видимо, другой она не может быть. А каждый человек заслуживает счастья… Не от хорошей жизни она так себя ведёт. — Ладно… — потрепал меня за подбородок. — Дам ещё один шанс этой красивой сучке. Я рассмеялась и говорю: — Я по‑прежнему не против, если вы вместе будете приезжать к нам. Если она прекратит корчить из себя чёрт знает кого, я буду дружелюбной с ней. — Буду иметь это в виду. Ладно, поеду. После того как крепко обнял меня, сказал: — Спасибо. Люблю тебя… Э‑э… В смысле… — Я поняла. Иди. — Улыбнулась ему, похлопав по руке. Он ушёл, немного смущённый своим признанием. И я закрыла за ним дверь. За следующую неделю всё шло ровно и гладко. Беременность протекает очень спокойно, и с Джейсоном у нас всё хорошо. К нам приезжают девчонки и Эрика с малышкой. Я тоже очень хочу дочку… Но пока ещё рано узнавать, кто же растёт в моём пузе. Но этот кто‑то любит свежий лук. Последние несколько дней я постоянно его ем. И мне уже стыдно за свои беременные слабости. Джейсон уже смеётся надо мной и говорит ночью, когда я встаю, пытаясь не разбудить его: — Хватит таскать лук. Наш ребёнок будет плохо пахнуть. — Я ничего не могу с собой поделать! — шлёпаю его, смеясь, и пошла за луком. — Тебе нужно сдать анализы на дефициты витаминов. Скорее всего, тебе чего‑то не хватает из микроэлементов. Надеюсь, он прав. Сдам анализы на дефициты и обговорю с врачом результаты. Эта странная тяга меня саму раздражает. В прошлый раз меня тянуло так только на клубнику… Мы только легли спать. Кажется, я только успела уснуть, когда сработала радионяня и раздалось тихое хныканье. Толкаю Джейсона: — Милый, Роб проснулся. — Я подойду к нему. Спи. Джейсон ушёл, поцеловав меня в висок, и вскоре я услышала в радионяне: — Ну что, приятель, считаешь, ночная жизнь это для тебя? Давай, иди ко мне. Слышу возню. Наверное, берёт его на руки и тихо говорит: — Боюсь, твоя мама не в восторге от этого. Придётся подождать, когда ты подрастешь. Так, а ты, детка, не подслушивай мужской разговор. Я улыбнулась его обращению ко мне. Потом услышала шаги, наверное, он ходит с сыном на руках, пока тот засыпает. Слушая его размеренный шаг и как тихо лопочет сын, сама начала погружаться в сон. Когда проснулась, было ещё темно, Джейсона рядом нет. Неужели опять курит травку? Сколько можно ругаться по этой теме?! Смотрю на время. Почти полночь. Прошёл всего час, как Роб проснулся, и Джейсон пошёл к нему. Сначала просто лежу и жду его, но что‑то он долго. Надо сходить и дать нагоняй! Конечно, к сыну он не подходит, когда покурит, но мы уже решили, что с этим надо завязывать! Я ненавижу этот запах, а когда беременна, как сейчас, меня тошнит от этого! Да, я ем лук. Но запах от травки меня выворачивает наизнанку! Сейчас у меня шестнадцатая неделя беременности, и я по‑прежнему очень чувствительна к этому запаху. Каждый раз, как почувствую от него этот запах, бегу от него подальше. Когда была беременна Робертом, было хуже. Тогда я плотно дружила с унитазом из‑за любых запахов. Спускаюсь по лестнице. Меня окружает звенящая тишина. Зевса решили пока оставить у кого‑нибудь из парней, сейчас он пока у Доминика. Малышу сейчас год и три месяца. Он уже начал ходить. Пока неуверенно и часто падает на попу, но ему это не мешает быть абсолютно всюду! И, конечно, он пока не понимает, как обращаться с псом. Ползает за ним как заводной. Конечно, Зевс терпеливо относится к Роберту. И он очень умный и послушный пёс. Но это всё‑таки пёс весом в 32 килограмма! И мы не хотим, чтобы один из них как‑то мог пострадать. Поэтому лучше пока Роберту подрасти и понять, как общаться с животными. А так обычно Зевс тут как тут, когда я выхожу из спальни. Вообще он обычно спит у меня в ногах на кровати или в своём кресле в гостиной. И сейчас мне его не хватает… Пройдя холл по направлению к террасе, вижу, как горит свет на кухне. Сворачиваю и иду туда. — Джейсон, чем ты занимаешься? Хм, никого… Уже протянула руку, чтобы выключить свет, когда в моих ушах раздался мой собственный крик. На полу в огромной луже крови лежит Джейсон. Окровавленная шея, и он совсем не шевелится. Вокруг него слишком много крови. Глаза его открыты, я иду к нему на дрожащих ногах и падаю в эту кровь. Я не чувствую ног, не чувствую себя. То, что я вижу, я никак не могу осознать. Мозг отказывается принимать эту информацию. Я задыхаюсь… Я не могу дышать… — Джейсон! Нет, нет… НЕТ!!! Прижимаю ладони к его шее, видно, что ещё вытекает кровь. И я надеюсь, что он может быть ещё жив. Но глубоко под сознанием я знаю, что это не так… Прикасаюсь к его лицу. Он не шевелится, и с меня снова срывается крик вместе с плачем… Надо позвонить в скорую. Беру телефон, который висит на стене, окровавленной и трясущейся рукой. Сразу возвращаюсь к Джейсону. Снова закрываю раны на его шее сбоку. Телефонная трубка зависла в моих пальцах. Не могу вспомнить номер… Это же стандартный короткий номер! После нескольких неудачных попыток откидываю телефон и реву навзрыд. Алекс… Его номер на быстром наборе, на цифре 1. И я сразу нажимаю кнопку. Идут гудки. С каждым гудком чувствую, как моя жизнь рушится. Ещё немного, и меня совсем не останется. Я могу исчезнуть, как горстка пепла на ветру. — Да? — раздаётся голос Алекса. А я даже ни одного слова не могу произнести. У меня истерика. — Джесс? Что случилось? — Джейсон… — Как мне сказать, что с ним? Я не могу произнести это вслух! — Скажи номер скорой помощи. — Он тебе что‑то сделал? — ПРОСТО СКАЖИ ДОЛБАННЫЙ НОМЕР!!! — проорала в трубку. — Макс! Вызови скорую к Джесс! Срочно! — Потом обращается ко мне: — Джесс, что он тебе сделал? Я же только реву и продолжаю сидеть в луже крови. Услышала, что Роберт плачет. Как мне сейчас разорваться? Я должна пойти к сыну, проверить его. Но я не могу отойти от Джейсона! — Я уже выезжаю, сейчас приеду! — говорит Алекс. Откидываю телефон и ложусь к Джейсону на грудь. Не обращая внимания, что уже вся в его крови. В голове только одно… Я не слышу его сердцебиения, не чувствую, как вздымается его грудь от дыхания… Я лежу, обнимаю его и реву навзрыд. Слышу, как плачет Роберт. Но не могу пойти к нему… Раздались шаги. Потом шаги замерли. И быстро удалились. Слышу, как Алекс говорит по телефону, кажется, звонит в полицию, потом Максу. Потом он куда‑то ушёл… Мне всё равно… Я лежу и прижимаю руку к ране. Вдруг они его ещё спасут… Пожалуйста, спасите его… — Джесс, пойдём, — голос Алекса. — Я не оставлю его. — Приехала скорая. Действительно, увидела, как к нам подходят парамедики и полиция. Но я не оставлю Джейсона. Несмотря на мои сопротивления, Алекс тянет меня. Парень из скорой помогает ему, а я вырываюсь изо всех сил, крича: — Нет! Нет! НЕТ!!! Алекс берёт меня под руки и поднимает. Пытаюсь вырваться, но меня всё‑таки оторвали от Джейсона. Извиваюсь и сопротивляюсь изо всех сил, хочу остаться с ним… — Я нужна ему! Я не уйду! — кричу им через рыдания. Алекс и ещё парамедик зажали меня, и один медик поставил мне укол. Почти сразу стало всё плыть перед глазами. Я стала терять чёткую реальность. Потом провалилась куда‑то… Открыла глаза. Я в машине, на заднем сиденье. Ничего не понимаю. Сажусь и вижу за рулём Алекса. Мы куда‑то едем. — Что произошло? — спрашиваю у Алекса. Алекс ведёт машину дальше и молчит. Постепенно воспоминания обрушиваются на меня. — Где Джейсон? Его увезли в больницу? Он в порядке? — тупо спрашиваю, прекрасно зная ответ. — Нет, — дрожащим голосом сказал Алекс. Только сейчас я посмотрела на себя. Только сейчас подумала, что кожа ужасно чешется. Я вся в крови… В его крови. — Нет, нет, нет… — Снова пелена слёз, этого не может быть… — Где Роберт? — Макс повёз его к твоей маме. С ним всё хорошо. — Его голос как‑то отстранённый и опустошённый. Ему тяжело говорить со мной, и я понимаю, почему… Не хочу, но понимаю. — Мне нужен мой сын… — говорю тихо, но Алекс слышит и всё равно не реагирует. — Мне нужен мой сын! — теперь уже ору на него. Алекс резко останавливает машину на обочине и выходит из машины. Я выскакиваю за ним. Наверное, на меня ещё действует укол. Сейчас я способна думать ещё о ком‑то, кроме Джейсона… Алекс отошёл в сторону. Вижу, как его плечи содрогаются, и я понимаю, что даже не заметила, как сама плачу… Снова крик застревает в горле и мешает дышать… Я задыхаюсь. Разворачиваюсь и просто иду, куда глаза глядят. — Постой! Стой! Чёрт тебя дери… — Догоняет меня Алекс и хватает за руку. Сразу крепко к себе прижимает и спрашивает: — Что произошло? Пожалуйста, скажи… — Я не знаю… — говорю с рыданиями и отталкиваю его. — Хочу домой, хочу к сыну… — Сейчас нельзя. Там будут работать криминалисты. Ты пока побудешь у нас. — Отпускает меня и смотрит мне в глаза. Вижу, что у него глаза покрасневшие. — Я хочу к сыну… — Как только закончится вся волокита с расследованием. Пока тебе нельзя покидать город. Я сообщил полиции, что ты будешь у меня дома. Так что поехали. — Я подозреваемая?! Рехнулись? У нас дома видеонаблюдение! Пусть посмотрят! — Если бы ты была подозреваемой, тебя бы задержали. Так что садись в машину и поехали. Завтра тебе нужно дать показания. — Я хочу увидеть запись. Сейчас! — Джесс! Сейчас ты ничего не можешь сделать! Поехали ко мне. Прижимаю окровавленные ладони к лицу и реву. Чёрт возьми, это какой‑то сон. Такого просто быть не может… Алекс подходит ко мне и снова обнимает, но мне совсем не легче. — Садись в машину… Повёл меня в машину, я особо не сопротивляюсь. Сажусь, и мы едем к нему домой. Камилла меня не переносит… И вряд ли она будет рада видеть меня. Но мне всё равно, я потеряла мужа… Пока действует укол, я относительно спокойна. Только постоянно плачу. К моменту, когда приехали к дому Алекса, мне уже было безразлично, где сидеть, что делать… Я хотела только одного: чтобы меня оставили в покое. И я хочу вернуться к Джейсону. Алекс вышел и пошёл открыть с моей стороны дверь. — Пойдём. — Его голос такой тяжёлый. — Можно я тут посижу немного одна? — Нет, Джесс. Пойдём в дом. — Тянет меня за руку, и я поддаюсь. Привёл меня в спальню, и я встала в растерянности. Всё это неправильно. Я нужна Джейсону. Что я тут вообще делаю? Разворачиваюсь и собираюсь уходить, меня останавливает Алекс. — Куда ты? — Держит меня за руку выше локтя. — К Джейсону. Я нужна ему. — Джесс! Его больше нет! Он мёртв! Ему больше никто не нужен! — Нет! НЕТ! Не говори так!!! — Ору на него, пытаясь скинуть его руку. Знаю, он говорит правду, но я ещё не готова принять её. И сейчас только и могу мотать головой из стороны в сторону и вырываться из рук Алекса. А он только крепче меня сгребает и пытается обнимать. Я только реву вперемешку с криком, даже не могу что‑либо сказать. Я ДАЖЕ напиться не могу из‑за беременности. Это же ребёнок Джейсона, надо успокоиться… Не хочу нанести вред малышу. Но как? Как, чёрт возьми, мне успокоиться??? — Что тут происходит? — раздаётся голос Камиллы. — Я потом тебе всё объясню. Пока оставь нас, — отвечает ей Алекс. — Это что, кровь? Почему она в крови? — Камилла, выйди! Из‑за объятий Алекса я её не вижу. Но услышала, как громко хлопнула дверь. Так мы стояли долго, и он не отпускал меня…