Летая в облаках.

С утра попрощалась с родителями и сто раз пообещала сыну, что вернусь. А потом отправилась в аэропорт. Прилетев в Сан-Диего, сразу отправилась в родной дом, где я выросла. Мама уже начинает думать продать его, но я пока не хочу. Хотя за последние года она очень редко прилетала в Сан-Диего. И сейчас, приехав в родные стены, на меня обрушиваются воспоминания. Время, когда был жив папа. Как он поймал меня на кухне, когда я хотела сбежать. Когда Джейсон приехал и помог с вещами папы. Мой первый поцелуй с Джейсоном был именно в этом доме... Все мои дни рождения, праздники были тут. Все хорошие и плохие дни... Все-таки нужно продать этот дом. Это целый склеп воспоминаний. Беру чемодан и иду на выход. Тут я не останусь, мне будет легче переночевать на кладбище, чем в родном доме. Звоню Линде. Она быстро отвечает: – Джесс, привет. Я так рада, что ты позвонила. Как ты? – Привет. Я сейчас в Сан-Диего и хочу приехать к тебе. Не против? – Ты-шутишь-наверное! – Нет, серьезно, – говорю улыбаясь. Слышу, как раздался плач. И Линда быстро говорит: – Черт..., Джен проснулась. Приезжай, я жду тебя. Сажусь в свою «Ferrari» и еду до дома Линды и Криса. По дороге думаю, сколько сейчас их дочке. Кажется, 8 или 9 месяцев. За это время, что меня тут нет, многое изменилось у моих друзей. Например, Линда и Крис поженились и родили чудесную малышку... Дочери Макса и Эрики четыре года, кажется. Стив и Гвинет живут вместе. Наоми и Доминик были уже десяток раз в отношениях и постоянно расходятся с выбранными пассиями. Алекс все так же с Камиллой. И вроде у них всё хорошо. Первые полгода мы почти не созванивались. Каждый пытался пережить утрату. Но потом хотя бы раз в месяц созванивались по видеосвязи. Обычно они собирались все вместе и звонили мне. Иногда болтала по телефону, чаще с подругами. Иногда с Алексом. Но из-за разницы во времени часто выходить на связь довольно сложно. И за прошедшие несколько лет я очень соскучилась по друзьям. Только подъехала к дому Линды, сразу выходит моя любимая подруга, держа на руках Джен. А та надрывается от плача. Я подхожу и целую Линду. Малышка, увидев меня, перестала плакать и теперь внимательно рассматривает меня. – Привет. Какая ты красотка, – говорю ей, и она забыла, что плакала, только прижалась к Линде. – Хочешь подержать? Она ревет весь день, и у меня уже нет сил. – Давай ее. Беру малышку и она икнула. Раскрыла широко голубые глазки и смотрит на меня. Мы заходим в дом и я играю с Джен. А Линда сообщила, что сходит пока в душ. А то Джен сразу ревет, как только Линда исчезает из ее вида. По этому я сижу на полу у душа с малышкой на ногах. Чтобы она слышала голос Линды, пока та моется в душе и разговаривает со мной. – Сегодня у Доминика день рождение. Поедешь с нами? Думаю, все обалдеют, что ты приехала. Ведь никто не знает? – Нет, я никому ничего не говорила. Все будут? – Скорее всего. Думаю, мы устроим им сюрприз твоим приездом, – говорит мне, выходя из душа, и обматывается полотенцем. Джен завизжала, смеясь, как только увидела маму, и стала тянуть к ней ручки. И я пошла с девочкой на руках за Линдой. А малышка уже начинает хныкать. – Господи, она постоянно плачет..., – жалуется Линда. А я подумала, как бы было здорово, если мой второй ребенок постоянно плакал.... Но я даже не увидела своего мертвого ребёнка. Знаю только, что эта была девочка. Но Линде ответила с улыбкой: – Нет, она еще и смеялась. – Это бывает редко. Иди ко мне. Линда, одевшись, забирает дочку и та сразу замолкает. Мы пошли вниз и болтали в гостиной. Потом Джен уснула, как только Линда ее покормила, и она унесла ее в кроватку. Потом, вернувшись ко мне, ставит радио няню и спрашивает: – Ну, как ты? – По-разному. Но мне помогает сын справиться. Линда сжала мою руку и говорит: – Расскажи про сына. Я улыбнулась ей и рассказала, какой он милый, добрый, любящий, умный мальчик. И как до чёртиков похож на Джейсона. Мы проговорили почти до пяти часов. Потом мой телефон зазвонил, и я тут же ответила. Это была мама. Роб ложится спать, и я, как обещала, рассказываю ему сказку про Робин Гуда, которую знаю уже наизусть. Сразу после того, как он рассказал мне, как прошёл его день. Вечером приехала мама Линды, чтобы присмотреть за малышкой, и мы отправились к Доминику. Линда настаивала, чтобы я надела что‑то из того, что раньше носила на вечеринки. Но я обошлась чёрными джинсами и простой свободной футболкой. День рождения Доминик отмечает у себя в пентхаусе в Лос‑Анджелесе. И пока мы доехали до него, все уже были там. Я как будто нырнула в прошлое, оказавшись на этой вечеринке. Много знакомых лиц, только стали немного старше; громкая музыка, запах травки, повсюду алкоголь. То тут, то там — целующиеся парочки, которым уже пора уединиться. Пока я осматривалась по сторонам, услышала, как раздался возглас Макса: — Охренеть! Джесс приехала! Он подхватил меня, практически сбив с ног, и теперь обнимал, не отпуская, — казалось, мои рёбра скоро начнут трещать от его объятий. Подошли Доминик и Кэти, Гвинет тоже была тут. Они стали оттаскивать его от меня, чтобы тоже поздороваться. Только спустя минуту и после моей просьбы отпустить меня он наконец отстал. Пока я здоровалась с одними, с радостными возгласами появились Эрика и Наоми. Потом Стив и Крис… У меня уже начала кружиться голова от водоворота объятий. И когда я уже хотела улизнуть подышать воздухом, меня за руку поймал Алекс: — А со мной поздороваться не хочешь? — спросил он с улыбкой. — Ой, Алекс. Прости. Я обняла его и тут же отпустила. — Ты надолго тут? — спросил он. — Как только решу все вопросы, сразу вернусь в Лондон. Сын и так думает, что я его бросила. Ну а у тебя как дела? — Всё отлично. Ничего не изменилось после нашего последнего разговора по телефону. — Как Камилла? — Обычно про Камиллу мы даже не вспоминали, когда разговаривали. — Тоже отлично. Она, кстати, тут. Камиллу я увидела позже, она странно ведёт себя со мной, в основном отстранённо, как будто меня вообще тут не было. Но мне это было безразлично: тут хватает людей, которые рады меня видеть. Но позже, когда я была на балконе одна, она ко мне подошла. Сначала молча встала рядом. Меня это не напрягает, и я просто смотрю на город. — Надолго приехала? — наконец, спросила она. Наверное, надеятся, что я уже сейчас собираюсь обратно. — Нет. Думаю, пара дней и уеду. Она посмотрела на меня долгим взглядом. Кажется, ей максимально некомфортно. — Я должна извиниться перед тобой, — начала она сдавленным голосом. — Прости меня за моё отношение к тебе и за то, как я вела себя с тобой три года назад. Но ты должна понять меня. Я жена Алекса, а он уделяет тебе внимание больше, чем мне. У него даже до сих пор твои фотографии со времён ваших отношений хранятся на ноутбуке. Когда‑то он сказал, что удалил их, но они в скрытой папке на ноуте. Я случайно узнала… От этих слов я сразу посмотрела на нее. Теперь мне некомфортно. — Камилла… — Я даже не знаю, что сказать ей. — Это всего лишь фотографии. Это ничего не значит. Уверена, у меня где‑то на облачном хранилище тоже остались те фотографии. Но это просто фото. Они ничего не значат. Она горько усмехнулась и иронично ответила: — Да… Но у него даже на заставке телефона твоя фотография. — Что? Какая? — У меня так и поползли брови вверх. — Там, где ты в океанариуме. В голубом платье у стекла, где проплывает скат. Хоть он и говорит, что это просто картинка из интернета, там почти не видно лица. Но я знаю, что это ты. Я видела эту фотографию в папке с вашими фотографиями. И эта фотография у него на телефоне уже несколько лет. — О боже мой… Этого мне ещё не хватало… — Тяжело вздохнув, я посмотрела на город. — Пойми меня, мне сложно так жить с человеком, который по‑прежнему любит тебя. — Я думаю, ты ошибаешься. — Снова посмотрела на нее. — Он не любит меня. Уже давно. Я помню, как он ко мне относился, когда любил, и как он относится сейчас… Это совсем другое. Сейчас это просто что‑то вроде привычки. Думаю, тебе не о чем беспокоиться. — Я не знаю… Меня это с ума сводит. — Мы с ним близкие друзья. И больше ничего. А фотографии… Ну так ведь это и его часть жизни. Это его прошлое. А скрывает он это потому, что ты ревнуешь. — А ты бы не ревновала? — Если бы я была уверена, что мужчина, с которым я живу, любит бывшую, я не стала бы с ним жить. — Но я люблю его… — тихо прошептала она. — Даже если бы любила, — пожала я плечами. Она только вздохнула и, опершись руками о перила, посмотрела на город. А я сказала: — Тебе не о чем беспокоиться. Тем более я скоро уеду, и меня снова не будет в поле видимости. — Когда тебя нет в нашем окружении, у нас всё хорошо. Сейчас мы пытаемся забеременеть… Полгода назад у меня был снова выкидыш… — Жаль слышать это, — искренне посочувствовала я. Глядя на то, какая она расстроенная, я добавила: — Не переживай. Я продолжу жить в Лондоне. С твоим мужем я полностью прекращу общение, даже по телефону. Но я тебя уверяю: меня он не любит. И уже очень давно. Камилла уже открыла рот, чтобы что‑то ответить, и посмотрела мне за плечо. А когда я обернулась, увидела Алекса. — О чём болтаете? — Он подошёл и обнял Камиллу за плечи, прижав к себе. — Ничего особенного, — ответила я. — Просто девчачьи разговоры. Развернувшись, я ушла. Весь вечер прошёл довольно‑таки хорошо. Алкоголь я не стала пить. Успела со всеми пообщаться, и, к моему счастью, никто не вспоминал Джейсона. В 11 часов вечера Линда подошла ко мне: — Мы с Крисом домой собираемся. Может, ты у нас останешься? — Да. Если, конечно, я не помешаю. — Как бы мы тебе не помешали. Джен слишком много плачет. — Я не против её успокоить пару раз за ночь. — Тогда ты будешь нашим спасением, — улыбнулась Крис, положив руку на плечо Линде и притянув её к себе. Попрощавшись со всеми, я пошла с Линдой и Крисом к машине. Линда села со мной в мою машину, а Крис поехал за нами на своей. Комната, в которой я остановилась, находилась рядом с детской. Я вставала ночью, чтобы успокоить малышку: пару раз нужно было просто убаюкать, в другой раз дать бутылочку. И эти моменты были для меня очень нежными и трепетными. Она очень милый ребёнок. А утром я не успела проснуться от её плача и услышала, как Крис встал к ней и тихо с ней разговаривал. Он оказался очень хорошим папой и мужем. Как же мне этого не хватает… Нормальной семейной жизни.

***

Через четыре часа я уже встала с постели, собралась и поехала на встречу, чтобы обсудить все вопросы. Первое и самое важное решить, с какой фабрикой заключать договор по пошиву одежды. Марта настаивает на Италии. Но те фабрики, что она предлагает, запрашивают гораздо более высокую цену за свои услуги. Да и объём отшива у них ниже, чем у той, с которой мы работаем сейчас. А это значит, придётся повышать цену то, чего мне совсем не хочется. Мы рассмотрели ряд фабрик во Франции, и тут я, наверное, посоветуюсь с тётей. Но четыре фабрики на первый взгляд меня вполне устраивают. Следующий вопрос: кто, чёрт побери, придумывает коллекции?! Поговорила с дизайнерами и озвучила свои мысли и пожелания. Две девушки не согласились со мной и решили уволиться. Другие три остались. Но с этого дня я сама буду заниматься разработкой коллекций и подбором материалов. Проведя целый день в офисе, обсуждая вопросы о снижении прибыли, я чувствую себя как выжатый лимон. Села в машину и подумала: не поехать ли на кладбище?.. И всё‑таки поехала. Купила два букета белых роз и сначала пошла к папе, посидела немного рядом у его надгробия. Потом встала, собираясь ехать в Лос‑Анджелес… — Пап, дай мне сил. Больше ничего. Только сил… Пока ехала, была вполне спокойна. Но чем ближе, тем сильнее накатывали слёзы. Когда приехала на кладбище в Лос‑Анджелесе, уже ревела навзрыд. Подошла к надгробию Джейсона и опустилась на колени. — Как же мне тебя не хватает… Я так люблю тебя и безумно скучаю… Сидела и ревела долго. Стало темнеть, когда заиграла мелодия на моём телефоне. Это Линда. Но мне пока не хочется отвечать, и я просто отключила телефон. Когда совсем стемнело, через несколько часов я услышала голоса: — Успокойся, уверен, она тут, — кажется, голос Алекса. — Но сейчас уже так темно, и это же кладбище! — голос Линды. Встаю с земли, провожу рукой по надгробному камню и иду к голосам. — Кто это? — голос Алекса. — Это я. Всё нормально, — отвечаю им, пока они не начали светить в меня фонариками. — Джесс, почему ты не отвечала мне? — берёт меня под руку Линда. — Хотела немного спокойствия, — отвечаю ей и вытираю мокрое от слёз лицо. Мы молча идём к машине Линды. Сначала завезли Алекса домой, потом с Линдой поехали обратно в Сан‑Диего. По дороге мы в основном молчали. Она лишь сказала: — Хоть бы предупредила, что в LA поехала. Я же переживаю за тебя. Я только сжала её руку и посмотрела в окно. Через два часа мы приехали к ней домой. Я выпила успокоительное и поставила будильник на четыре часа утра, в это время действие антидепрессанта закончится. Чтобы не будить всех своим криком от кошмара, который точно приснится, выпью ещё одну таблетку. Точно знаю: без таблеток сегодня приснится Джейсон. В этот раз Крис каждый раз вставал ночью к дочери. Хотя я была не против укачать её. В этом возрасте дети по‑особенному прекрасны. А Джен настоящий ангелочек. Кажется, она вобрала в себя самое лучшее от своих родителей. Проснувшись утром, я сразу купила билет до Парижа, предупредив тётю, что хочу увидеться. Потом немного понянчилась с Джен, пообщалась с Линдой и отправилась в путь. — Попробуй белый шум. Когда она не может успокоиться, — советую Линде почти перед отъездом. — Типа звук прибоя? — Да. Роберт хорошо успокаивался от звука дождя. Джейсон где‑то узнал об этом фокусе. Роб тоже постоянно плакал. Но я почти не знала этого, Джейсон с ним нянчился в эти моменты. Однажды я потеряла Джейсона ночью. Пошла искать и нашла его в спальне у сына. Он включил на телефоне запись звука дождя и уснул. А Роберт нет, засунул ногу в рот и смотрел на меня круглыми глазами. Ну, по крайней мере, не плакал, — рассмеялась я при этом воспоминании, и Линда сжала мою руку. А когда у меня скатилась слеза, я сказала: — Извини. Я уже почти не плачу о нём, но после кладбища… что‑то накатило… — Ничего. Это нормально. Спасибо за совет, я попробую. Ещё немного проведя времени с Линдой, я отправилась в аэропорт. Прилетела в Париж и сразу пошла в то здание, где работает тётя Сандра. Мы не виделись уже несколько месяцев, и я жутко рада её видеть. Я рассказала ей о причине своего приезда и о тех фабриках, которые меня заинтересовали. Она выделила две из них: у одной хорошая скорость реализации работы, у другой при такой же цене, как у первой, потрясающее качество отшива, но работают они медленнее. Поговорив немного о деталях и выслушав советы тёти, мы перешли к более семейной беседе. А вечером сходили на ужин в компании некоторых коллег тёти. На следующее утро я отправилась на одну фабрику, где быстрая реализация работы. Обсудив все детали и посмотрев качество отшива, я осталась вполне довольна. Но хочу посмотреть другую фабрику, а она в Лионе. Беру билет на самолёт туда и уже поздно вечером оказываюсь там. Заселяюсь в отель ровно в тот момент, когда Роберт собирается ложиться спать, и звоню ему… Как только мой любимый сын уснул после сказки, я поговорила с мамой и сама легла спать. На утро беру такси и еду за город, туда, где находится та самая фабрика. И она мне понравилась больше: они ещё и производят потрясающие материалы. Это очень удобно. И уже через три часа я успешно заключила договор на отшив четырёх коллекций в год. Отлично. Теперь можно отправляться домой…

***

С момента, как я приехала домой, Роберт от меня не отходит, несмотря на кучу подарков, которые я привезла для него. Мне приходится постоянно повторять ему, что я больше не уеду. С этого дня я стала усердно работать над коллекцией, и к запланированному сроку магазины получили новые вещи. А я уже начала работать над следующей коллекцией… И день полетел за днём… Прошло ещё два года. И я начинаю думать о расширении направления стиля. Хочу выпустить совершенно другую линейку, под новым названием. Уже планирую открывать магазины в ближайших к Калифорнии штатах. А для этого нужно снова лететь в Сан‑Диего. За последние два года я практически полностью восстановилась эмоционально. Только у меня проблема в том, что я напрочь разучилась наслаждаться жизнью. Я наслаждаюсь жизнью сына, а не своей. И в этот раз думаю, что полёт в мой любимый город будет мне особенно полезен. К тому же я очень соскучилась по друзьям. Я почти со всеми общаюсь через интернет или созваниваюсь. Только с Алексом не разговаривала. Решила после того разговора с Камиллой оборвать общение с ним, раз я так влияю на их супружескую жизнь… Поначалу были коллективные созвоны, как обычно. Я видела Алекса на экране монитора, когда общалась с друзьями. Наше общение было обычным. Он никогда не перебарщивал со звонками. Я даже сказала бы, что звонил он мне редко. Но звонил… А потом я начала игнорировать его звонки. Звонки стали чаще. Он даже написал сообщение: «Не подскажешь, почему не хочешь общаться со мной? Я чем‑то тебя обидел?» Тогда я ответила, что очень занята и совсем нет времени. Было ещё пара звонков от него, на которые я так и не ответила. И он перестал давать о себе знать. Даже когда все собирались и звонили мне по видеосвязи, я не видела его среди них. Во мне поселилась противная горечь из‑за того, что я вынуждена оборвать общение с ним. Но так будет лучше для него же. В этот раз Роберт не захотел лететь со мной. Сказал, что ему будет со мной скучно. Не спорю, ему действительно нечем будет заняться. Сейчас ему шесть лет, и он уже не думает, что я его бросаю. Я пообещала ему, что мы отправимся куда он захочет, когда я вернусь. Знаю, что балую его, но не могу остановиться. Иногда он поражает меня своей серьёзностью и рассудительностью. Иногда до боли в груди он копия Джейсона. Я его безумно люблю, он мой свет в жизни. Благодаря только ему я смогла выбраться из той ямы. Почти выбраться. Но я хотя бы больше не вижу кошмаров и не плачу, когда вспоминаю Джейсона. Перед тем как брать билет в Сан‑Диего, подумала: а почему ближайшие штаты от Калифорнии? Может, махнуть в Нью‑Йорк? И я купила билет в Нью‑Йорк. Прилетев туда, занялась вопросом аренды помещения для магазинов. На это ушло полторы недели. Потом отправилась в Сан‑Диего, там решала вопросы по расширению коллекции и изменению стиля. Плюс нужно было документально заверить новое название, продумать новый стиль… Ушло ещё пара недель. Решив все вопросы, подумала: сообщить друзьям, что я прилетела? Нет… Сначала хочу съездить на кладбище, к папе. А потом к Джейсону. Утром, как только проснулась, сразу поехала на могилу к папе. Положив цветы, немного посидела на траве у надгробия. Не знаю, существуют ли души и есть ли смысл в том, что пришедший что‑то говорит на могиле? Но я рассказала папе, как живу, про его внука. И просто посидела молча, слушая, как шумит мир, не замолкая ни на секунду. Потом поехала в Лос‑Анджелес. Заселилась в гостиницу и отправилась к Джейсону. Прошло уже два года с тех пор, как меня тут не было, а идти к нему всё так же тяжело. Когда уже закончится эта боль потери? Я даже кольцо так и не сняла. Наверное, я никогда не смогу отпустить Джейсона… Как только пришла и увидела надгробие, не смогла сдержать тихих слёз. — Привет, малыш… — Сажусь на траву и рассказываю про нашего сына, жизнь в Лондоне и что по‑прежнему люблю его. Просидев так какое‑то время, прощаюсь, поцеловав холодный камень. Оставляю цветы и ухожу с тяжёлым сердцем. После кладбища мне ничего не хочется, еду в гостиницу. Именно поэтому я не хотела раньше времени сообщать друзьям о своём прибытии: сначала рабочие моменты, потом нужно пережить опустошение после кладбища. К вечеру я более‑менее пришла в себя и звоню Линде. В прошлом году они купили дом в Лос‑Анджелесе, и теперь практически все живут тут. — Привет, моя любимая подружка, — говорю ей, как только она взяла трубку. — Скажи, что ты в Калифорнии! Пожалуйста! — Да, и я хочу увидеться. — О, божечки! Конечно, приезжай, я позову девчонок. — Скоро буду. Пиши адрес. — Останешься у нас? — Нет, я уже заселилась в отель. Скоро увидимся, целую. Из‑за того, что я застряла в пробке, мои подруги уже успели собраться. И как только я зашла, меня с порога встретили Линда, Гвинет, Наоми, Кэти и Эрика. Они радостно стали меня обнимать и целовать. Я безумно рада их видеть. Джен очень подросла за два года. У неё такие красивые кудри и голубые глазки, как у Линды. Настоящая куколка. Я её немного потискала, а потом она спряталась за Линду. Но ближе к вечеру она привыкла ко мне и уже сидела рядом. Задавала кучу вопросов и разглядывала мои серьги и цепочку, которую когда‑то подарил мне папа. Она настоящее кудрявое чудо. Мы пили мартини и смеялись, обсуждая всё то, что я пропустила. Гвинет и Стив поженились. У Кэти двое детей, и сейчас она с семьёй переехала в Лос‑Анджелес. Эрика сфотографировала нас всех и отправила фото Максу. Конечно, все парни приехали буквально через полтора часа. Дом наполнился восторженными голосами. Меня снова все обнимают, что‑то постоянно спрашивают, и у меня уже щёки болят от того, что я постоянно улыбаюсь. Только Алекс не был таким счастливым, как все остальные. Он даже не обнял меня. Наверное, ему погано оттого, что я молча послала его на хрен. Когда все успокоились, Алекс спросил: — Давно тут? — У Линды совсем недолго. А в Америке уже около месяца… — И ты ничего не сказала нам?! — возмущённо спросил Макс. — Мне нужно было сосредоточиться на работе. С утра до ночи я была погружена в рабочие моменты. Если бы я вам сказала, я бы точно всё забросила. — О нет, у тебя уже британский акцент! Два года назад это не так бросалось в глаза, — сказал Крис, отпуская дочь на пол. — Ты привыкнешь, — со смехом ответила ему Линда. — Я очень постараюсь говорить как обычно, — сказала я. — Может, в клуб? — предложила Эрика. — Отметим приезд Джесс. Не дома же сидеть. — А как же Джен? Да и кто с вашими детьми останется на ночь? — спросила я. Макс махнул рукой: — Они у нас уже самостоятельные. Справятся. Эрика стукнула его по плечу: — Не говори ерунды. Мама моя с ними будет. Кэти добавила: — А у нас няня приходит на ночь. Я позвоню ей, и она останется. Она сейчас дома у нас. Всё нормально. — Тогда да. Давайте, — согласилась я. Как только приехала няня для Джен, мы поехали в клуб. Линда дала мне своё чёрное платье, ничего особенного: приталенное, на тонких бретельках, с низким вырезом декольте. К счастью, моя фигура не особо изменилась, и платье сидит идеально. Уже спустя полтора часа в клубе я поняла, что это была плохая идея. Я уже не та. Не чувствую того наслаждения от музыки. В основном я сижу за барной стойкой и наблюдаю за друзьями. Возникает такое чувство, будто я стою у реки и смотрю, как бежит поток воды. А раньше я была в самом центре этого потока. Не чувствую наслаждения, отдыха и погружения, как это было раньше. Танцевать особо нет желания. Даже алкоголь не даёт того толчка, который нужен хотя бы для минимального веселья. От самой себя мне тошно, скучно, и я начинаю чувствовать себя жалкой. Мне лучше уйти. Пошла искать друзей, чтобы попрощаться, и случайно обратила внимание, как двое парней стоят в укромном месте. Я точно вижу, как они чем‑то обмениваются. Я даже закусила губу от нерешительности. Кажется, я понимаю, что сейчас происходит. Может, мне попробовать? Хотя бы на одну ночь почувствовать себя живой? В нерешительности подхожу к этим парням. Один из них, посмотрев на меня, уходит, а второй смотрит на меня с ожиданием. — Есть что для меня? — нервно спрашиваю у него. — Смотря… что ты хочешь. — Хочу почувствовать себя живой и насладиться этой грёбаной ночью. — Тогда да. Есть кое‑что, — криво усмехнулся он и подошёл ближе. — Пятьсот? Я киваю и достаю деньги. — Только аккуратно! Посмотрела на него и постаралась незаметнее вытащить деньги из кошелька. Встала вполоборота и завела руку назад с деньгами. Мгновение и чувствую, как в руке происходит обмен. Повернув голову, спрашиваю: — Что это? — Увидишь. Наслаждайся. Приятной тебе ночи… Джейсон был против того, чтобы я пробовала наркотики. «Давай! Мать твою. Приди и останови меня сейчас!» Выпиваю таблетку и иду к бару. Там заказываю «Секс на пляже» и не торопясь пью его. Ко мне подсел Алекс. Мы разговариваем, но в этом разговоре ничего такого, просто болтовня. Я думала, он спросит, почему я избегала его, но он так и не спросил. И я рада этому. Понятия не имею, что сказать. Потом он ушёл куда‑то. Увидела, как Линда танцует с Крисом. Потом увидела других моих друзей. В отличие от меня, им весело. В течение следующих 10–15 минут чувствую себя всё так же жалко. Ко мне подходит парень. Он садится рядом и пристально смотрит на меня. Я начала крутить стакан в руках и, не выдержав, посмотрела на него: — Ну? — Привет. Он откровенно меня разглядывает и прекрасно знает, что я вижу, куда он смотрит на мои сиськи, которые очень аппетитно выглядят в этом платье. — Если будешь так смотреть, третья не появится, — говорю ему, отворачиваясь. — А если я потру? Я чуть не подавилась. Посмотрела на него и спросила: — Я тебе что, лампа желаний? — Пока нет… — Чего? — не поняла я. Просто уставилась на него, пытаясь не смеяться. — Ты одна тут? — Это не твоё дело. У меня закончился коктейль, и я уже жду, когда подойдёт бармен, чтобы заказать ещё что‑нибудь. Но прилипала (любитель сисек) свистнул, показал пальцем на мой бокал и сказал мне: — Я угощаю. Что хочешь выпить? — Я вполне могу сама позаботиться о выпивке. — Не будь такой злюкой, — ухмыльнулся он и что‑то сказал бармену. Через пару минут прилипала забирает бокал у бармена так, что его ладонь оказывается над напитком. И я почти уверена, что видела, как что‑то упало с его ладони… Видела, но всё равно взяла напиток. Наверное, уже действует та таблетка, которую я выпила. Мне почему‑то стало безразлично, что, возможно, меня хотят накачать. Я просто слушаю музыку, качаю в такт ногой и пью коктейль. — И почему такая красивая девушка без парня? — спрашивает он, наблюдая, как я пью. — Тебе придётся придумать что‑то более оригинальное, чтобы меня соблазнить, чем просто «красивая девушка». — А можно узнать твоё имя? Чтобы знать, с чего начинать. — Сегодня меня будут знать… Э‑м‑м… Бэт. Чёрт, он просто откровенно снимает меня! — Ладно, Бэт. Расскажи мне, плохая Бэт, что ты любишь в сексе? От его вопроса я рассмеялась так, что чуть не пролила напиток. И, вытирая слёзы от смеха, говорю ему: — Охренеть, я удивлюсь, если тебе хоть что‑то перепадает, когда ты вот так говоришь. — Нет, ну серьёзно. Ты меня не знаешь, я тебя тоже. И, скорее всего, мы больше никогда не увидимся. Давай поболтаем на интересные темы. Смотрю на него, продолжаю пить напиток и не собираюсь откровенничать с ним. Но если он хочет поиграть, ладно. — А ты что любишь? — спрашиваю у него с надеждой посмеяться. — Я люблю трахать девушку вместе с моим другом. Если она будет не против, тогда ещё связать её. И потом делать много, очень много грязных вещей. — Ого… — у меня так и поползли брови вверх. Так вот на что он рассчитывает. — Ну, желаю удачи. Надеюсь, тебе повезёт сегодня найти такую. — А может… я уже нашёл? — играет бровями, смотря на меня. Я опять рассмеялась. На меня определённо действует та дрянь, что я выпила. Мне уже сложно сидеть на месте, и хочется танцевать. — Нет. Не хочу тебя огорчать, но сейчас ты впустую тратишь время. Ты очень милый, тебе определённо повезёт. Но не со мной. Меня это не интересует. — Ты уверена? — передвигается ближе и проводит рукой по моей ноге. Ох… Чёрт побери… Последний, кто прикасался ко мне, был Джейсон. Больше не было ни одного поцелуя, ни одного интимного объятия или любого другого интимного прикосновения. Я даже мысль не могу допустить, чтобы изменить моему мёртвому мужу! Но когда этот незнакомец прикоснулся к моему колену, я почувствовала, что это очень, ОЧЕНЬ приятно. Охренеть… НЕТ. Это реально очень приятно! Мне хочется, чтобы он продолжил. — Тебе приятно? — спрашивает у меня. — Возможно… — чёрт, мой голос даже замирает от удовольствия. Такое чувство, что моё сознание надевает каску и уже совсем не следит за тем, что творится с моим телом. Для себя отметила, что музыка стала магическим образом проникать в моё сознание. Примерно именно так я раньше её чувствовала. Только сейчас глубже, приятнее. Напиток стал гораздо вкуснее… А огоньки цветных прожекторов с потолка ярче. Нужно пойти потанцевать, пока я не наделала глупостей! — Пошли потанцуем, — говорю парню. Он не отказывается и идёт за мной. Только начинаю танцевать, ощущаю нереальное наслаждение от себя самой. И кажется, лучше мне к себе не прикасаться… Иначе я сама себя захочу трахнуть. А вот этот парень… Я притягиваю его к себе, и он откровенно лапает меня, постепенно смещаясь вместе со мной в более укромное место. С меня срываются стоны от каждого его прикосновения, и мне хочется большего. — Крэг! — зовёт он кого‑то. Потом притягивает меня ближе к себе и сжимает мой зад. С меня снова срывается стон. Одной рукой берёт меня за затылок и целует в губы. Внезапно я чувствую на себе ещё пару рук. Пока длится поцелуй, эти руки гладят мой живот. Потом поднимаются выше и сжимают грудь. И кажется, у меня сейчас мозг отключится от наслаждения! Каждая клеточка моего тела наэлектризована желанием. Он прижимается ко мне плотнее, и я чувствую задницей, как сильно он уже хочет меня. И я сейчас точно потеряю сознание от желания и от всех этих ласк. Парень номер 1 говорит парню номер 2, который Крэг: — Она уже готова. И тогда парень номер 2 говорит мне на ухо: — Тут наверху отель. Может, отправимся в номер? Парень номер 1 добавляет: — Ты не пожалеешь. Мы подарим тебе море наслаждения. Он скользит рукой под моё платье и проводит пальцами по области трусиков. Я уже перестала соображать, о чём он говорил. Хотя… Я уже минут пятнадцать как перестала соображать. И только кивнула с желанием, чтобы они продолжили… Они ведут меня из клуба, подталкивая под спину, через зал, а дальше к лестнице… Меня тащат к лифту через холл. Я вроде как понимаю, что сейчас происходит то, что не должно происходить. Но такое чувство, что кто‑то арендовал мои мозги. И я сейчас не умнее курицы без головы… — Джесс! Ты куда?! — это голос Линды. Я останавливаюсь, чтобы посмотреть, но парни не останавливаются, тащат меня дальше. Но Линда дёргает меня за платье, и мы вынуждены остановиться. — Джесс! Что происходит?! У неё такое напуганное лицо. Я начинаю даже чуточку переживать. Но ей отвечает парень, который держит меня за руку: — Слушай, крошка. Если не собираешься присоединиться, просто отстань! — Она с вами никуда не пойдёт! — напугано говорит Линда и продолжает меня держать. Парень номер 2 отталкивает её от меня, и мы поднимаемся по лестнице. — Джесс! Остановись! — кричит напуганно Линда. Но я слишком под кайфом, чтобы мыслить рационально. Сейчас я больше руководствуюсь животными инстинктами, чем логикой. Моё тело требует обещанных ласк, и я не могу этому сопротивляться. Линда пытается нам помешать, но у неё не очень‑то получается. Вскоре мы дошли до двери и зашли внутрь под крики Линды о том, что она так всё не оставит. Как только захлопнулась дверь, меня начали раздевать. Один расстегивает моё платье (я уже забыла, кто из них кто), другой целует меня в шею. Тот, кто расстегивал платье, уже поднимает его с меня. Тот, что передо мной, снимает мой бюстгальтер и облизывает соски. А тот, что сзади, прижался к моей заднице, а руку уже сунул мне в трусы. Он активно прикасается ко мне, вызывая неадекватное влечение. Я вроде и понимаю, что даже не знаю этих парней! Но ничего не могу поделать с собой… Мозг окончательно отключился. Четыре руки ощущаю всюду, кажется, я сейчас потеряю сознание от удовольствия простых ласок. Когда один из парней уже потянул с меня трусы, дверь с грохотом открылась. Кто‑то резко меня отталкивает и обрушивает удар на одного из парней. Когда я оглянулась посмотреть, увидела Криса и Алекса. Пока они сцепились с моими «кавалерами», Линда стягивает покрывало с кровати и укутывает меня. От прикосновения нежной ткани к моей коже с меня снова срывается стон, точно так же, как когда Линда пытается вывести меня в коридор. Она прикасается ко мне через покрывало, и я даже приседаю от наслаждения. — Да что с тобой?! — орёт на меня Линда, толкая дальше. — Она под кайфом, не видишь, что ли?! — почти рычит Алекс, беря меня под поясницу и толкая к выходу. — Крис, забери её вещи. Крис возвращается, а мы идём на улицу. Уже на выходе охранник отеля хватает Алекса за руку и спрашивает: — Стоп. Что происходит? — А на что, мать твою, это похоже?! Мою подругу накачали наркотой в этом сраном клубе и утащили в номер! И если бы мы не вмешались, я не знаю, во что бы превратился этот долбаный клуб по совместительству отель! И я всё ещё, чёрт побери, готов на это, если не отпустишь нахрен мою руку! Я так и уставилась на Алекса. Не помню, когда он был таким злым и, что главное, чтобы эта злость была направлена не на меня. Сотрудник опешил и больше не мешал вывести меня на улицу. Алекс пошёл подогнать машину, а я, как только оказалась на улице, ахнула от неожиданности! Мне показалось, что всё как в зазеркалье. Калейдоскоп разных огней и цветов обрушился на меня так, что стало тяжело дышать. Я хочу гулять, танцевать, идя по улице. В ушах всё ещё звучит музыка. Меня охватывают восторженные чувства, и с глаз скатывается слеза. Я чувствую истинное счастье и наслаждение от этого прекрасного мира! Я смотрю на Линду. Кажется, она злится. Да… Она точно злится, но почему? И почему Крис ржёт?! Я обращаюсь к нему: — Крис! Ничего смешного, ты только посмотри, как красиво! У Криса очередной припадок смеха, и Линда бьёт его, сказав: — Прекрати! Моё внимание привлек фантик на асфальте. Я увидела невероятную красоту отражения в нём света от рекламных щитов и нагнулась, чтобы поднять его. Такая красота должна быть только у меня! — Крис, мать твою! Я сказал следить за ней! — Кажется, Алекс тоже злится. Они просто ни хрена не понимают. Мою руку одёргивают, и я с возмущением сопротивляюсь. Мне нужен этот фантик! Я его поставлю в рамку! Только вот прикосновения Криса отвлекают, и я опять начинаю стонать. — Чёрт! Да что она приняла?! — возмущается Крис, засовывая меня на переднее сиденье в машину и закидывая мои вещи назад. Алекс спрашивает, пока Крис не захлопнул за мной дверь: — Вы поедете? — в его голосе послышалась паника и отчаяние. Ему отвечает Крис: — Не. Нафиг. Поезжай ты один с ней. И… Бро, терпения тебе. Я реально тебе не завидую. Линда снова ударила его. Чего они бесятся? Потом он захлопывает дверь, Алекс вдавливает педаль газа, и мы трогаемся с места. — Где ты остановилась? — спрашивает Алекс. С трудом вспоминаю гостиницу: — Не могу вспомнить. Там много больших окон. В центре. — Понял. Алекс прибавил скорость и смотрит только на дорогу. Я же могу думать только о том, как мягко идёт машина, о запахе кожаной обивки и о запахе Алекса… Чёрт… Его запах меня всегда с ума сводил. А сейчас я уже не могу думать ни о чём другом, только об этом. Смотрю на него: как он хмурит брови и смотрит на дорогу, губы слегка приоткрыты. В мозгу всплывают воспоминания, как он целовал меня когда‑то этими губами. У него такие красивые губы… А его руки… Перевожу взгляд и смотрю, как он сжимает руль. Пальцы даже побелели от напряжения. Я помню, как когда‑то очень давно он мог дарить мне наслаждение этими руками… Как нежно он гладил меня, сжимал мою кожу… У него такие нежные руки, можно утонуть в наслаждении от его ласк… — Джесс, пожалуйста! Хотя бы попытайся прекратить это делать. Или мы в аварию попадём! — мучительно говорит Алекс. Только сейчас я понимаю, что покрывало частично спало с меня и я глажу грудь, а другой рукой ласкаю внутреннюю часть бёдер. — Прости, я не знаю, как это остановить… — проскулила я. Алекс берёт меня за руку, и это словно удар током. Я сжимаю его руку и неосознанно веду ближе к болезненно пульсирующему месту. Я даже непроизвольно закрываю глаза от наслаждения, когда его рука касается моего бедра. Уже практически у живота Алекс отдёргивает руку с тяжёлым вздохом: — Джесс… Пожалуйста! — Прости… — уже начинаю хныкать. — Попробуй сосредоточиться на чём‑то другом, — говорит он хриплым, манящим голосом, пока я до боли сжимаю бёдра. Этот голос вызывает у меня мурашки по всему телу. — Единственное, о чём я могу сейчас думать, — это о твоём запахе, руках и голосе… С моей стороны открывается окно, и меня обдувает ветер. — Так лучше? — спрашивает он, и я вижу, как сильно он старается не смотреть на меня. — Немного… Я смотрю на проплывающие мимо огни и рекламные щиты. Так нежно и приятно обдувает ветер, и это помогает. Всё так странно: мозг переключается на любое другое воздействие, которое со мной происходит. Я просто залипла на этих ощущениях, и сексуальное возбуждение чуточку ослабло, но никуда не делось. Вскоре машина замедляется, и мы останавливаемся у отеля, в котором я остановилась. — Этот? — спрашивает Алекс. — Да. Алекс выходит, берёт мои вещи с заднего сиденья, обходит машину и помогает мне выйти. Теперь всё моё внимание сосредоточено на руках Алекса. — Когда это уже закончится? — спрашиваю у него. — Это может длиться несколько часов. Мы проходим холл гостиницы. Алекс спрашивает, пока я пялюсь на люстру: — Карта‑ключ есть? Помнишь, какой номер? — Последний этаж… Заходим в лифт, и моё внимание теперь приковано к кнопкам с цифрами. Они магическим образом переливаются и по очереди загораются красным. Кажется, я целый день бы смотрела на это цветовое шоу. Когда Алекс стал выталкивать меня из лифта, я начала сопротивляться: хочу посмотреть ещё! Но его руки на мне опять переключили моё внимание. Наверное, пока я пялилась на кнопки в лифте, Алекс нашёл в моей сумочке ключ‑карту от номера и теперь уверенным шагом идёт впереди меня. А я смотрю на него и не могу ни о чём другом думать. Только о его мышцах. Интересно, они всё ещё на месте? А он знает, что у него потрясающая задница? Это видно даже через одежду. И, конечно, мой обдолбанный мозг подкидывает картину, как он трахает… Голый. Совсем без одежды. И да… Я думаю о нём без одежды… Да чтоб меня! Дойдя до номера, он проводит картой в электронном замке, и мы заходим внутрь. Алекс сразу спрашивает, осматривая большую комнату: — Где душ? — Там, — показываю кивком головы. Его голос действует на меня как заклинание: «Пожалуйста, скажи что‑нибудь ещё…» — Пошли. Еле удержалась от того, чтобы закатить глаза, и иду за ним. Он заходит в душ, протягивает руку и включает воду. Потоки воды обрушиваются на пол, и он идёт ко мне. Щёлкает пальцами перед моим носом, привлекая внимание, потому что я уже смотрю, как льётся вода. — Тебе сейчас нужно встать под воду! Это поможет немного снизить действие дури. Поняла? Джесс, слышишь меня? Я киваю. И, если честно, мало что поняла из того, что он сказал. Я только кайфую от его голоса и от того, как шевелятся его губы, когда он говорит. Алекс выходит из душевой, а я продолжаю стоять. Единственное, что сейчас происходит тут, это водопад из лейки душа. Я смотрю, как падает вода, и понимаю, как выглядит Ниагарский водопад. Точно! Ниагарский водопад! Я знаю, что нужно делать: нужно отправиться на Ниагарский водопад… Только где он? Кажется, в Нью‑Йорке? Нужно спросить у Алекса… Только вот я не могу оторваться от этого зрелища! Открывается дверь: — Так и думал! Он подходит ко мне и толкает меня в покрывале в душ. Его прикосновения могут меня в могилу свести! Я тяну его с собой, но он сопротивляется: — Нет, только ты. Это немного поможет тебе. Стиву раньше это помогало. Как только холодная вода касается меня, я завизжала и выскакиваю из душа, уронив покрывало. Налетаю прямо на Алекса, он ловит меня, а его прикосновение к моей голой коже вызывает волну удовольствия, так что я снова начинаю стонать. — Джесс… Пожалуйста, встань под душ, — его голос звучит уже мучительно. — Только если с тобой… — Я не железный. Ты меня и так уже доводишь до крайности, и я еле держусь! ПОЖАЛУЙСТА, ИДИ ПОД ВОДУ! Я опускаю взгляд и вижу, насколько он уже хочет меня. Подхожу ближе и касаюсь ладонью выпуклости на его джинсах. Его руки проскальзывают у меня под волосами, и он оказывается очень близко к моим губам: — Сказал же, я не железный! Ты сейчас под кайфом и не понимаешь, что делаешь. А завтра ты будешь ненавидеть меня… — Это уже будет завтра. А сейчас поцелуй меня. — Тянусь к нему, закинув одну руку ему на шею, а другой быстро расстёгиваю его джинсы. Он смотрит мне в глаза, на губы. Вижу, как он ломается, а затем целует меня, прижимая к себе. Просто обрушивается на меня, толкая в душ. Вода всё такая же холодная, я вздрагиваю, но мне не холодно. Ласки Алекса согревают меня. Снимаю с него футболку, пока он целует меня в губы. Чувствую, как его рука опускается и сжимает мой зад. Я всё‑таки расстёгиваю его джинсы полностью. Хотела уже нырнуть рукой в его одежду, чтобы добраться до самого желанного, но Алекс подхватывает меня под бёдра и несёт на кровать. Как только я оказываюсь на кровати, Алекс сразу снимает с меня трусы. Затем медленно целует моё тело. Каждый его поцелуй словно ожог остаётся на коже. Я извиваюсь под ним и уже не могу терпеть! Тяну его на себя, сама сползаю чуть ниже к нему. Он даже джинсы не успел снять, только наполовину, когда я почувствовала, как он входит в меня. Буквально несколько толчков, и на меня обрушивается сладостное чувство оргазма. Но пока он движется во мне, я снова чувствую возбуждение. Зарываюсь пальцами в его волосы, прижимая к себе. Мне кажется, я могу дойти до безумия от наслаждения, от того, как он скользит во мне, как соприкасается наша кожа. Чувствую его тяжесть на себе, как он тяжело дышит и шепчет: — Я люблю тебя. Всегда любил тебя… Ты с ума меня сводишь… Я глажу ладонями его спину и, дойдя до его обалденной задницы, чувствую, как работают его мышцы. Поднимаю руки к его лицу и притягиваю для поцелуя. А он тем временем продолжает двигаться во мне. Но вскоре вынимает из меня член и кончает мне на живот. Встаёт и идёт за полотенцем. Подойдя ко мне, вытирает мой живот и ложится рядом. Тяжело дышит, глядя в потолок. А я смотрю на него. Меня всё ещё накрывает возбуждение, и я не собираюсь отдыхать. Поднимаюсь над ним и целую в губы, покусывая их. Спускаюсь ниже по его телу, обвожу языком соски и целую их. Спускаюсь ещё ниже и сразу беру член в рот. Чувствую свой вкус, но мне всё равно. Делаю ритмичные движения, пока его член не становится твёрдым. Тогда Алекс поднимает меня и опрокидывает на спину. Сам опускается к моим ногам, разводит их, и я чувствую его губы на коже внизу живота. Он опускается ниже, не торопится и играет со мной. Действие дури только усиливает ощущения. Я тону в его ласках. Но дело не только в этом: то, что вытворяет Алекс, что‑то новое. Я даже не могу понять, что он делает, но это до безумия приятно! Когда приближается то самое чувство, непроизвольно поясница начинает выгибаться, а тело дрожать. Но Алекс хватает меня чуть ниже поясницы и крепко держит, чтобы я не дёргалась в судорогах оргазма. Это добавляет своей перчинки. Когда на меня обрушивается сладостное чувство, я вцепляюсь в его волосы, прижимая к себе. А потом наступает расслабление — и я отпускаю его. «Охренеть. Чёртов лизун кое‑чему научился за эти годы». А он уже поднимается по моему телу, постоянно целуя. Дойдя до моих губ, мы снова целуемся. Мой несчастный мозг всё ещё под кайфом, и каждый его поцелуй и прикосновение действуют как приказ. Я снова начинаю ёрзать под ним, когда он начинает ласкать пальцами клитор и переключается на мою шею, тихо говоря мне на ухо: — Как же я тебя люблю… Чёрт меня побери, если когда‑нибудь вообще смогу разлюбить… Я его не дослушала и притянула, чтобы поцеловать. Опустила руку между нами и направила член в себя, и он тут же вошёл в меня. Я с облегчением вздохнула… Практически сразу он крепко взял меня за бёдра и перевернул так, что теперь я сижу на нём и начала двигаться. Алекс непрерывно ласкает меня, особенно уделяя внимание груди. Я постоянно думаю о его руках, о каждом его прикосновении. О том, как плотно его член скользит во мне, заставляя сходить с ума от наслаждения… Действие наркотика длилось почти всю ночь. Стоило только перевести дыхание после одного «раунда», и я снова чувствовала возбуждение. К моему обдолбанному счастью, Алекс заводился с пол‑оборота. Практически моментально, от одного моего прикосновения, он хотел меня и тогда уже уделяет внимание моему телу. Вся ночь длилась как один сплошной секс. Мы практически не прерывались, постоянно ласкали друг друга и занимались любовью нежно, немного грубо и отчаянно. Алекс без устали говорил, что любит меня, скучает и что никто не может сравниться со мной. Я молчала. За всю ночь я не произнесла ни одного слова. Только когда рассвело, я начала чувствовать, что секс, это просто секс, и меня уже не возбуждают прикосновение одеяла или вид той уродливой вазы. После очередной многочисленной «атаки» я уснула крепким сном. Наконец‑то действие наркотика прошло…