Будь

      — И в честь чего у тебя такое лицо не хмурое? Что, всё-таки записался на приём к какому-нибудь психологу?       — Заткнись, Итан, — огрызается Карл, моментально выключая экран телефона и глядя на человека, что тоже стоял на соседнем балконе. — Ни за что к твоим собратьям мозгоправам не пойду, и не проси, — он закидывает телефон карман домашних штанов и отпивает из бокала немного виски. — Не видишь, я тут бухаю. Вот и настроение есть.       Кажется, он начал переписываться слишком много с Альбой. На столько много, что он становится отвратителен сам себе. Но не каждый же день встретишь человека, который одновременно и серьёзен, и лёгок на подъём, зачастую в приподнятом расположении духа. Оказывается, что не только он мог говорить тупые вещи с серьёзным лицом. Это забавляло. Особенно, при встречах, когда Карл показывал ей город.       — Хорошо, допустим, — Итан кивает, поправляет свои русые волосы, хмурится, когда Хайзенберг достаёт сигарету и закуривает, но ничего не говорит. — Но я ещё раз повторюсь, что тебе стоит сходить к психологу или психотерапевту.       — Спасибо, обойдусь. Как там твоя дочка, старый папаша? — резко переключился он на другую тему разговора. Всё же дочка у Итана была самым слабым местом в его жизни и единственным комочком счастья. —Что-то я её давно не видел.       — Потому что ты слишком много работаешь. А если не работаешь, то пьёшь или мотаешься хрен знает где по городу.       — А иногда это всё сливается воедино.       — Не докладываю полиции, что ты водишь в нетрезвом виде только из уважения, — фыркает Итан, отходит, приоткрывает дверь с балкона. — Роза, дорогая, загляни к нам на чуть-чуть.       — Там дядя Карл?       На балкон вылетает пятилетняя девчушка, что была почти полной копией отца, подбегает к перегородке, что отделяла её балкон от соседнего, с изумлением и восхищением смотрит на Карла. Хайзенбергу приходится отставить бокал с коньяком, выдавить из себя улыбку (на деле детей он никогда особо не любил), осторожно погладить её по волосам.       — Ну и как ты, наша принцесса старого папаши? Он тебя совсем замучил?       — Нет, — она отрицательно мотнула головой, поморщила свой носик, почувствовав едкий запах сигарет, который практически всегда сопровождал Карла. — Я же в детский сад хожу, некогда моему папе мучить меня своими выговорами.       — Роза!       — Что ты взъелся, Итан? — тут же усмехается Карл, глядя на покрасневшего от гнева соседа. — Всё по существу твоя дочурка сказала. Ты даже меня своими наставлениями порой из себя выводишь. Давай «пять», Роза, прекрасной девочкой вырастешь, — Роза улыбается, тянет свою ладошку, давая ему «пять».       — Карл, прошу, хватит портить и подначивать моего ребёнка.       Даже как-то проникаешься со временем к этой семье, где отец в полном одиночестве растит дочь и даже не пытается найти себе вторую половинку после бесследного исчезновения его уже бывшей жены.       — Никого я не порчу, Итан, перестань волноваться на этот счёт. Как дела в детском саду?       — Скучно, — недовольно протянула Роза, поджав губки, но вмиг её лицо просветлилось: — Дядя Карл, я вспомнила! Ведь мы вас видели не так давно на улице! Вы так круто водите!       — Спасибо, — усмехнулся Карл, докуривая сигарету и опираясь на перегородку.       — А, и ещё. Ты там отвозил кого-то, вроде, девушку. Так?       Карл нервно сглотнул, посмотрел исподлобья на Итана.       — Что делал ребёнок на улице в одиннадцатом часу вечера?       — Мы возвращались от гостей, — протянул Итан, слегка улыбнувшись. — Я даже не заметил, что ты кого-то отвозил, Карл. Меня это заинтересовало.       — Лучше не трогать эту тему, ты же знаешь.       — Роза, дорогая моя, — девочка повернулась в сторону своего отца. — Прости, можешь выйти? Хочу поговорить с дядей Карлом с глазу на глаз. Потом если хочешь, то вернёшься, — она кивнула, поспешила удалиться. — Ну, а так расскажешь?       — Чувак, послушай, — Хайзенберг выдыхает, массируя виски. — Нет, не расскажу. Я считаю, что это только моё дело, с кем я общаюсь. Я же не спрашиваю у тебя, с кем ты трахаешься по ночам.       — Потому что я не делаю этого.       — Ты не тупой, суть уловил, — отмахнулся Карл, быстро допивая виски и доставая из кармана телефон, проверяя переписку. Ничего нового.       — Ой, да ну, неужели наш дед будет скрывать свою половинку?       — Я не дед! — он вспыхнул, глядя на Итана с пугающим прищуром, но последний и не к такому привык, поэтому на его лице не дрогнула ни мышца.       — Ну а я не «старый папаша», — спокойно ответил Итан, всматриваясь в своего соседа. Но, как всегда, понять по одному выражению лица, что тот скрывает, было сложно. И Карл понимает это: открыто и насмешливо улыбается, показывая свои ровные белые зубы. — Я же даже моложе тебя.       — Что, неужели хочешь оспорить своё звание?       Итан мотает головой. Он знает, что из-за этого спора может уйти в никуда огромное количество времени, да ещё в итоге это ни к чему не приведёт. Карл упрям. Карл чертовски упрям, и эту гору упрямства (Итан бы ещё добавил, что в этой горе присутствует «эго») невозможно было сдвинуть с места никакими доводами.       — Не собираюсь. В прошлый раз мы ругались часа три, не хочу и в этот раз потратить столько же. Лучше потрачу это время на дочку.       — Ну так звиздуй.       Не попрощавшись, Карл провожает своего соседа взглядом, а после набирает номер телефона и, приложив к уху, терпеливо ждёт.       — Да, что ты хотела? — первые нотки её голоса были пугающими, немного истерическими, но он уже знал, что такое бывает, если она долго не разговаривает, поэтому стоически выжидает, что скажет она. — Хочешь, чтобы я сходил с тобой?.. Хорошо, без проблем. Нет, всё нормально, ты не срываешь мои планы, — не считая плана «побухать». — Всё, я собираюсь, через полчаса буду ждать тебя у подъезда.       Он сбрасывает звонок и вздыхает. Нужно было пить пиво, ведь его в разы легче протаскивать в кинотеатры.

***

      — Спасибо, что сходил со мной.       — Брось. Чего билету пропадать то. Хотя, не ты же их покупала, верно?       — Верно, — согласилась Альба, отпивая немного тёплого зелёного чая из жестяной банки, взятой в ближайшем автомате. — Человек из команды слёг с температурой. Вроде, хотел сводить свою девушку в качестве свидания на один из первых показов этого фильма, но в итоге они решили не рисковать и остаться дома. А добро отдали мне.       — Я бы не водил свою девушку на подобное в кинотеатр, — Карл слегка вздрогнул, вспоминая несколько сцен увиденного. Обычно его не могли пронять подобные хоррор-фильмы. Похоже, что выпитый до этого алкоголь сделал своё дело, заставляя его изредка сидеть в напряжённом оцепенении.       Они неспешно шли в сторону её дома. Кинотеатр оказался совсем недалеко от её места жительства, поэтому Хайзенберг согласился дойти туда, а не доезжать. Второй час ночи, практически никого, если не считать редко встречающие компании, которые явно возвращались с попойки. Им бы такси вызвать, а не пытаться добраться на своих двоих. Впрочем, если уснут на улице, то не замёрзнут, лето же на дворе.       Альба на его слова лишь пожала плечами:       — У каждого свой вкус. Лично мне очень даже понравилось. Хотя, будем честны, я не любитель ужастиков.       — Я заметил, — фыркнул Карл, переводя на неё взгляд.       Похоже, её всё ещё слегка потряхивало от перевозбуждения, от адреналина, который выбросило в её кровь во время просмотра. Он слышал, что большинство девушек пугливы, но видеть и чувствовать довелось только в первый раз. Слышал, как она в напряжённых сценах задерживает дыхание, замечал, как она с силой сжимала кулаки, кусала губы, постоянно их облизывая, «съедая» помаду (от чего после фильма ей пришлось отойти, чтобы заново накрасить губы). Плечи её дёргались, когда что-то появлялось внезапно, и она была чертовски напугана.       — Покажи мне свою руку, — говорит Карл, останавливаясь под фонарным столбом.       Она, непонимающе пожав плечами, протягивает ему одну из рук, и он поворачивает её, рассматривая её ладонь. Характерные следы от ногтей, благо, что не до крови.       — Будь аккуратнее в следующий раз.       Альба задумчиво кивает, продолжая идти рядом с ним. Наконец, протягивает ему банку.       — Будешь? Конечно, не пиво, но тоже неплохо.             Карл берёт, некоторое время рассматривает банку. В свете фонаря можно было увидеть, как на ней осталась помада насыщенного красного цвета. Он чуть не охнул, когда увидел такой оттенок у неё на губах. Вульгарно, даже слишком, особенно, если смотреть на неё каждый раз, когда она кусает губы. Похоже, что это её дуратская привычка, ведь он ловил её за этим не в первый раз.       Отпивает немного чая. На его удивление, это не отвратительно, как он ожидал. Самый обычный тёплый зелёный чай, в который добавили немного сахара.       — Если хочешь — можешь допить, — она вскакивает на единственную ступеньку около своего подъезда, останавливается, резко разворачивается, смотря на Карла. — Тебе же добираться домой, спать нельзя.       — Точно не против того, что я допью? — он останавливается перед ней, немного покачивает баночку. По ощущениям она выпила от силы половину.       — Точно.       Они пересекаются взглядами и некоторое время с недоумением смотрят друг другу в глаза, не зная, что сказать. Альба моргает, легко мотает головой, будто отгоняя сказочное наваждение, мило улыбается, смахивая прядь волос.       — И будь добр, доберись до дома целым.       Можно было нагло ввалиться в чужую квартиру, заявив, что никуда он больше этой ночью не пойдёт, но оба понимали, что он этого не сделает. Альба слишком тщательно избегает возможности попадания в её съёмную квартиру под хотя бы более-менее официальным заявлением. Странно, но он понимал этот намёк, поэтому старался не лезть. Провожал до подъезда, минуты три выжидал и только потом уезжал в сторону дома. Так было спокойнее.       — Да я с закрытыми глазами могу передвигаться по городу.       Она устало кивает, глядя, как он самоудовлетворённо улыбается. Затем тонкими цепкими пальцами хватает его за грудки рубашки, резко притягивает к себе и, быстро поцеловав в висок, легко уворачивается от его руки, делая несколько шагов в сторону подъездной двери и на ходу открывая её.       — Спасибо. Потом обязательно спишемся.       Карл улавливает её хитрую улыбку, сахарный тон. Хотелось взвыть от одного лишь ощущения, будто его только что так просто обвели вокруг пальца. Притрагивается пальцами к месту поцелуя, а после внимательно смотрит на них. Из-за чая губы были слегка влажными, от чего помада осталась на его коже. Вздыхает, с полным безразличием допивает чай, который уже успел остыть, выбрасывает жестяную банку в мусорку, а после роется в карманах своей куртки, пытаясь найти хоть что-то, чем можно вытереть этот позор. Находит влажные салфетки, которых явно раньше у него не было.