Будь

      — Карл. Почему дверь нараспашку?       Альба осматривает маленькую прихожую. На вешалках, вделанных прямо в стену, висело всего пара кожанок и чёрный зонтик. На ключнице всего три связки ключей: от байка, дома и, видимо, от работы. Ногой отодвигает его ботинки, заходит внутрь, закрывая за собой дверь. На тумбочке, что была рядом с дверью, находился очки и шлем. Тот самый шлем, который он давал ей на время поездок. Ещё лежала невскрытая пачка сигарет и зажигалка. В углу прихожей нашёлся рюкзак.       Разувается, но не проходит в следующую дверь, что явно вела в комнату, а приоткрывает другую, заглядывая за неё. Ванная. Точнее, душевая. Тут же находится и туалет, и стиральная машина. Наполнение душевой самое обычное, примерно такое она и ожидала увидеть у мужчины: мочалка, шампунь, мыло и мужской гель для душа. Хотя последнее её всё же немного удивило. Слив абсолютно чист, если не считать пары его волос. По шкафчикам не стала рыться, взгляд мазнул только по полочке, что висела у зеркала, выцепила им только пену для бритья, вышла. Ничего выдающегося. Это не плохо, сразу видно одиночку. Живёт один и здесь он не соврал.       Во всей квартире пахло куревом, немного потом, подгоревшим маслом, мясом, еле чувствуется мужской одеколон, которым он изредка пользовался. Наверное, это его одежда пропахла. Никаких иных запахов. Хорошо, здесь она соврала, были ещё запахи. Жаренных орешков и кофе, но она посчитала это уже второстепенными запахами, хоть они и были чертовски вкусными.       Делает шаг в сторону комнаты, оказываясь в студии. Альба замирает, косится на Карла, что развалился в кресле.       — Бога побойся. Оделся бы хоть.       Ладно, штаны на нём были, что уже неплохо. Но его обнажённый торс вызывал у неё лёгкое смущение и глупую улыбку. Раньше она видела его только в рубашке, могла оценить только его широкие плечи, а теперь можно было в полной мере рассмотреть всё. На работе он явно много таскал всякие тяжести и регулярно возился не с мотоциклами, так с целыми автомобилями (она не была уверена, но, кажется, он иногда уезжал за город на ремонт грузовиков и прочих огромных неподъёмных машин), что положительно сказывалось на вид его мускулатуры. Особенно на руки, которые выглядели так, будто принадлежали человеку, что профессионально занимается кучу лет каким-то боевым видом спорта по типу бокса. И остальное тело выглядело складным, поджарым и подкаченным, хоть и не было того же явного рельефа мышц. И как-то даже необычно видеть достаточно густую растительность на груди. Впрочем, она понимала, что ему глубоко всё равно на то, что о нём думают окружающие, и это ей даже нравилось.       Она отворачивается, ставит на кухонный стол пакет. Когда он звонил днём, по его голосу сразу можно было определить, что случилось что-то не очень хорошее, и он планирует хорошенечко выпить. Решила внести свой вклад и купила немного алкоголя.       — Альба, мне незачем бояться Бога. Что он мне сделает? Убьёт что ли? — фыркает Карл, докуривая сигарету и поднимая на неё взгляд.       Альба явно любила красоваться перед всеми и никогда не упускала этой возможности. Видимо, привычка, выработанная при общении с клиентами, хоть её работа даже близко не была связана с проституцией. Просто, судя по её словам, преподнося себя привлекательно, ты нравишься клиенту, располагаешь его к себе, что позволяет тебе в будущем протащить какую-то свою задумку или собрать с него несколько больше денег. За красивые глазки и внешность многие готовы отдать больше, чем положено.       Сейчас она одета куда проще, но не менее привлекательнее. Узкие чёрные джинсы, видно, как их подшивали под её фигуру, и однотонная бледно-розовая футболка, на несколько размеров больше, чем положено, заправлена в штаны. Альба внимательно изучает его кухню, открывает шкафчики, разглядывая их содержимое. Он и не против того, что она решила начать с «обнюхивания» квартиры. Она наклоняется, рассматривает пачки с крупами, цепляется пальцами за консервы и крутит их в руках. Потом находит шкафчик с алкоголем, который также подвергся тщательному изучению. Виски, коньяк, ликёр, пара сортов вин, какая-то настойка (которую Карлу подарил один из его коллег в день рождения).       — Вообще, где ты был днём? — спрашивает Альба, не обращая внимания на его вопросы. — Даже не думай отвечать «на работе». Какое бы дерьмо у тебя там не происходило, ты мне никогда не звонил мне посреди дня.       — Были некоторые дела, которые закончились не очень хорошо, — отмахнулся Карл и приглашающим жестом предложил сесть напротив него. На диван. Что она и сделала, прихватив с собой два стакана и виски.       Карл благодарен, что завтра ему не на работу. Отработает в понедельник или даже в воскресенье. Он уже давно договорился с директором, что в пятницы, когда обычно и назначались семейные встречи, он не приходит на работу, а отрабатывает уже после. Когда придёт в себя. Ведь не всегда всё было так гладко, как хотелось.       Альба открывает бутылку, разливает первую порцию по стаканам. Приходится встать, чтобы отдать ему.       — Ты голодна? Если что, там мясо в холодильнике лежит, не советую напиваться на голодный желудок.       — Я и без тебя знаю, что не стоит. Но спасибо, — она кивает, отпивает немного виски. — Что-то произошло в семье?       — У нас чуть ли не ежедневно что-то да происходит, — невольно огрызается он, что привлекает к себе слишком много внимания.       Карл прикрывает глаза, несколько раз глубоко вдыхает, успокаиваясь. Спокойно, Карл, она ни в чём не виновата. Это самые обычные вопросы, который может задать абсолютно каждый человек. Открывает глаза, смотрит на Альбу, что за столь короткий промежуток успела бесшумно дойти до него, встать, чуть ли не упираясь коленками в кресло. Взгляд выглядел достаточно холодным, отрешённым, но в глазах можно было найти и интерес, и внимание.       — Хочешь в карты сыграть? Или в какую-нибудь другую настольную игру? — с этими словами он кивнул в сторону ящика, где обычно и лежали всякие разные игры. Странное увлечение, но какое есть. — Правда, вдвоём в сложные игры не шибко интересно играть. Но если порыться, то можно найти шашки или шахматы…       — Только не шахматы, — резко отрезала Альба, а после спокойнее добавила: — Я в детстве участвовала в различных соревнованиях по шахматам. В печёнках они уже сидят, видеть не могу. Лучше уж карты, хотя я и играть в них толком не умею.       — Играть не умеешь? Это же просто.       Карл подрывается с места, но, так как Альба и не вздумала отойти, они задевают друг друга лбом и подбородком. Альба шипит, делает шаг назад, стараясь не разлить алкоголь, но между ними всё так же не шибко много пространства. Можно было рассмотреть, как её ресницы трепещут, в то время, как она жмурится, и потирает ушибленный подбородок.       — Чёрт, прости, я думал, что ты успеешь отойти, — Карл, пару раз проведя рукой по своему лбу, слегка наклонился, взялся пальцами за её подбородок, приподнимая и осматривая. — Небольшой ушиб. Тебе нужно что-нибудь холодное?       — Нет, нет, не нужно, — она вырывается из его пальцев, продолжая активно растирать ушиб.       Карл пожал плечами, после, осторожно обойдя её, пошёл искать карты. Они лежали на самом верху, так что в этом трудности поиска и закончились. Достаёт, отпивает немного виски, кресло двигает поближе к дивану, а между ними выкатывает прикроватную тумбочку, что спокойно стояла в углу. Усаживается обратно, мешает карты.       — Играем просто так?       — А можно не «просто так»? — спросила Альба, выгнув бровь.       — Можно вначале познакомить тебя с азами, попытаться поиграть, а потом поиграть на… Нет, на раздевание я не предлагаю, но на желания, входящие в границы разумного, можно. Тем более я сам не очень хорошо играю в карты, так что у тебя есть очень неплохие шансы победить, — он слегка усмехнулся. Хорошая ложь.       — Ну, давай попробуем, посмотрим, — вздохнула она, глядя, как он ловко начал раскидывать карты по нескольким кучкам.

***

      — А-альба, не тяни кота за яйца, — слащаво-ласково протягивает Карл, глядя, как она вцепилась одной рукой в карты, а другой — в бутылку виски.       Альба поднимает взгляд на него, цедит:       — Маленький лгунишка.       Он на это лишь кивает. Она довольно легко и быстро обучилась игре и, кажется, понимала её не хуже Карла, от чего ему потребовалось всё, чтобы одержать несколько побед подряд и выйти сухим. А вот она очень даже проштрафилась.       Алкоголь опьянял, кажется, даже слишком сильно, но при этом оба оставались в здравом уме, хотя Карлу в голову приходили не самые хорошие и правильные мысли, желания, от которых крутило внизу живота.       Альба кидает карты на тумбочку, откидывает голову на диван. Придётся выполнять сразу два желания, но на душе не было неприятно, скорее, просто немного стыдно. «Немного» — потому что она выпила достаточно, чтобы позволить себе лишний раз не думать.       — Жалкий пошляк.       — Брось, всё не так плохо.       Карл хмыкает, смотрит, как она стаскивает с себя футболку, а после ловит её одежду. Чтобы не перегибать палку он предложил ей просто снять футболку.       Альба встаёт, потягивается, разминая затёкшие плечи. Что ж, он добился своего, так пусть теперь смотрит. Она бросает на него гордый взгляд. Она бы заставила его молча слюнки свои подбирать, но не в этот раз. Не за чем это делать. Хотя видно, как он уже шумно сглотнул, но не шевельнулся. Альба отпивает ещё виски, вытирает губы от остатков помады салфеткой, осторожно на цыпочках подходит к нему. Он хочет, чтобы она сделала что-то вульгарное и пошлое? Наверняка, он ожидал, что она сделает какой-нибудь пошлый жест, движение, звук. Ведь именно этого ты обычно и ожидаешь, когда загадываешь несерьёзное желание проигравшему.       — Ка-арл, — ласково и тихо, слегка на распев произносит она его имя, колени утыкаются в обивку кресла.       Ощущается, как он слегка напрягся, ноги, которые обычно были разведены в разные стороны, оказались чутка сведены, что позволило ей, наконец, переставить одну из своих ног в более удобное положение, так, чтобы в случае чего одно колено упиралось ему в пах, и в то же время она могла спокойно сидеть у него на бедре. Тихо и удовлетворённо урча, Альба совершает задуманное, а после, пальцами слегка повернув его голову, заглядывает ему в глаза. Что-то в этой простой серой радужке и огромных чёрных зрачках было.       Карл хмыкает, ловко выбрасывает недокуренную сигарету в пепельницу, а затем жадно впивается в чужие губы, ощущая, как её пальцы тут же зарываются в его волосы и с силой сжимают у корней. Она кусается, не больно, но ощутимо. Цепляется зубами за нижнюю губу, слегка её оттягивая, но не причиняя дискомфорта. Отпускает, коротко выдыхает прямо ему в губы, от чего становится чуточку прохладнее, и вновь тянется к нему. Точнее, его тянет к себе, надавливая холодными пальцами на затылок. От подобной бесцеремонности кружилась голова, проявилось даже его вечное неутолимое желание взять верх. Над всем миром. Но в первую очередь над ней. Кусает её припухшие губы и это выходит гораздо сильнее, чем у неё. Руки от её лица скользнули к груди, к не вычурному бюстгальтеру белого цвета, но замирают, ощущая, как она пошла на опережение.       Альба устраивается удобнее у него на ноге, отпускает волосы одной рукой и ей же незамедлительно скользит по торсу вниз, забираясь под штаны и боксеры. Коленом она ещё давно чувствовала его возбуждение, которое только накатывало на него с новой силой. Да и домашние штаны выдавали его всего с потрохами, нужно было только опустить голову. Пальцами притрагивается к его члену, проводит рукой по всей длине, заставляя его шумно выдохнуть. Когда они ненадолго разрывают поцелуй, она, улыбаясь, поджимает губки и не тянется за следующим. Вместо этого легко целует его над ключицей (хоть какой-то кусочек кожи без жёстких тёмных волос).       — Пошлости ему захотелось, да? — она ухмыляется, соскальзывает с дивана, удобнее устраиваясь между его ног.       — А ты уверена в том, что делаешь?       Карл ещё раз шумно выдыхает, чувствуя, как с него ловко снимают нижнюю часть одежды. Даже не пытается снять полностью, ведь и так всё отлично видно.       — Ну я даже не знаю, — она прикусывает свою нижнюю губу, продолжая хитро улыбаться. Подхватывает его под колени, заставляя его чуть-чуть сдвинуться в её сторону, чтобы ей было удобнее. — Останавливаться не буду, и не проси.       — Ты… — Карл хочет что-то сказать, но вздрогнул и прикусил губу, когда она взялась за основание и вновь прошлась холодной рукой по всей длине. — Блять, не заставляй меня чувствовать себя в теле подростка со спермотоксикозом.       — А это разве не так? — тихо шепчет Альба, легонько притрагиваясь кончиком языка к члену и медленно поднимаясь к его головке.       Карл пытается сдержаться, выходит сдавленный стон, когда она опускает голову, заглатывая на половину уж точно. Какая наглость! Она так просто вторглась в его личное пространство и… Он, закусив губу, мычит, когда она без предупреждения начинает двигаться. Предпринимает очередную попытку не поддаваться желанию и не толкнуться на встречу, но безрезультатно. Выдыхает, пальцами зарывается ей в спутанные волосы и изменяет темп, а Альба послушно заглатывает куда больше, до самого основания, замирает на несколько секунд и только потом двигает головой обратно. Творить подобное ей было не впервой, поэтому она отлично чувствовала, что, когда и как делать. Правда, как и всегда подташнивало, но это можно было и потерпеть.       Это продолжалось недолго. Чертовски недолго по их меркам, но, когда она поднимала свой взгляд, видела его ужасно довольное красноватое лицо, которое так и говорило за Карла: «О да, мне наконец-то отсосали». И не чувствовалось никакого отвращения ни между ними, ни у неё в душе.       — Это было… — протянула Альба, когда он уже кончил, а она, без зазрения совести проглотив (впрочем, ничего не оставалось даже на корне языка, поэтому никакого привкуса она не чувствовала), вытащила член изо рта. — Это было быстро.       — Заткнись.       — Скорострел, — тут же подтрунивающе произнесла она.       — Я не…       — Ладно, можешь не оправдываться, — она усмехнулась, положила голову на кресло, прислонив её к его колену. — Вроде, такое может быть, если долго не трахаться. Когда уже от одной мысли о сексе готов кончить.       — Чёрт возьми, ты ужасна!       — Ой, скажи ещё, что тебе не понравилось. Прямо так и поверю.

***

      Карл медленно открывает глаза, потягивается, накидывает одеяло на обнажённое плечо Альбы, приобнимая её, смотрит на электронные часы, что стояли на одной из полок. Всего лишь девятый час утра. На улице и в доме тихо, практически никого нет или все спят, но можно было услышать, как в соседней квартире бурчит телевизор. Наверное, Роза с Итаном опять проснулись с утра пораньше и, пока папа готовит завтрак, она достаточно громко смотрит мультики в своей комнате. Солнечные лучи пробирались сквозь не зашторенное окно.       Немного повалявшись, он всё же поднимается с дивана. Настал тот самый случай, когда он благодарен своему прошлому за то, что он купил раскладывающийся диван. Раньше он часто падал с односпальной кровати, поэтому приходилось спать либо на полу, либо на двуспальной. Со временем он привык не падать, поэтому диван долго и упорно не раскладывался до этого момента.       Случайно бьётся ногой об тумбу, но стойко молчит, пробираясь сквозь баррикады к кухонной плите. По привычке достаёт турку, насыпает туда кофе, наливает воды и ставит на плиту. В этот раз он всего увеличил раза в два. Вдруг, Альба захочет. Пока закипает, убирает мусор, оттаскивая его к порогу, задвигает на место тумбочку и кресло, убирает карты. Натягивает на себя первую попавшуюся майку. Затем наливает себе кофе и, прихватив с собой сигареты, выходит на балкон.       — Дядя Карл, — тихо зовут его с соседнего балкона.       — Что такое, малышка? — он улыбается, подходит к ней, легко поглаживая по головке.       — А чего вы так рано? Вы же обычно встаёте часов в десять или одиннадцать.       — Если бы я сам знал, что меня с подвигло встать в такую рань, — Карл пожимает плечами, улыбается, кивая Итану, что тоже зашёл на балкон.       — Роза, завтрак готов. Сходи, поешь, дорогая, — оповещает он, и Роза, ненадолго обернувшись, качнула ему головой и повернулась обратно к Карлу.       — Дядя Карл, сегодня у вас было как-то шумно, я слышала женский голос. Всё в порядке?       — Да, всё в порядке, — Карл вздрогнул, обернулся, глядя на заспанную Альбу, что стояла в дверях. Наконец, она решается пройти на балкон и дойти до перегородки. — Этот идиот просто решил, что меня можно щекотать, за что получил знатного подзатыльника.       Карл поднимает взгляд на Итана. И вот попробуй ему объяснить, что он реально попытался пощекотать Альбу.       — Ты же… Та девушка, которую Карл куда-то отвозил! — моментально оживилась Роза, а Альба на это лишь кивнула. Карл знал, что ей очень льстило, когда её, тридцатилетнюю, принимают за молодую девушку.       — Роза, дорогая…       Роза повернулась к своему отцу и, кивнув, скрылась в квартире, бросая на последок:       — Я быстренько позавтракаю и приду, хорошо?       К перегородке медленно подходил Итан. И выглядел он… ох, как будто он пытался кого-то запугать, но вместо этого вызвал у Альбы лишь усмешку.       — Итан, послушай, то, что она слышала, это реально был смех, а не стоны Альбы во время секса. Мы не трахались даже.       — Если не считать того, что я тебе отсосала.       — Альба!       Она фыркает, отворачивается, стараясь скрыть появившийся румянец.