Деликатес

      В маленькой вазе на тумбочке стоял единственный цветок. Это была белая роза, и Элизабет была совершенно уверена, что её поместили в комнату, в её тюрьму, чтобы посмеяться над ней. Такая вещь говорила о чистоте, о красоте, о беззаботных вечерах, проведённых в садах. И когда она смотрела на каждый совершенный лепесток, девушка только сильнее жаждала свободы. Лорд Беккет, несомненно, сейчас громко смеялся.       Её камера была достаточно элегантной, с надлежащей мебелью и тёмно-зелёным ковром, чтобы смягчить её поступь. Элизабет не хотела, чтобы он слышал, как она мерит комнату шагами, поэтому часами ходила на цыпочках по комнате, и изодранный шёлк её свадебного платья скользил по полу.       Странно, подумала она на седьмой день своего заключения, что лорд Беккет обеспечил её всеми удобствами, едой, тазом и водой для умывания, даже книгой, принесённой пронырливым часовым. Но он не дал ей сменной одежды, и Элизабет заподозрила, что это всего лишь ещё один оттенок его насмешки. К сожалению, она не видела лорда Беккета лицом к лицу и была вынуждена держать свои реплики при себе до какого-то будущего золотого момента её мести.       Безымянная служанка дважды в день приходила в её комнату в сопровождении двух охранников. И хотя поначалу Элизабет не была голодна, она научилась принимать пищу, которую ей давали. Её еда была в основном самой обычной, на несколько ступеней выше помоев, которые заталкивали в её тюремную камеру. Но все же она обедала объедками слуг и, грызя почти голые куриные кости, жаждала чего-то определённо более сытного. С другой стороны, у неё было достаточно времени, чтобы обсудить свой следующий ход действий. Планы рождались, а затем отметались. Девушка позволила себе лишь немного побеспокоиться об Уилле и своём отце. Именно этого хотел лорд Беккет, по крайней мере, она была в этом убеждена. Он хотел, чтобы она отвлеклась, чтобы ничего не замечала. Но Элизабет неплохо научилась быть зрителем. В её комнате не было окна, но по разговорам и крикам, которые девушка слышала во дворе, она научилась определять, в какое время менялась стража и когда лорд Беккет выезжал в своей карете. Часто девушка слышала шаги в коридоре. Иногда мимо проходили офицеры компании, смеясь и болтая. В других случаях она слышала слуг или солдат. И в редких случаях она прислушивалась к аккуратному стуку единственной пары ботинок, поднимающейся по лестнице и сворачивающей в холл. Это был лорд Беккет, или так ей показалось, и он, казалось, останавливался у её двери, раздумывая, прежде чем пройти мимо. Доселе неведомое волнение охватывало Элизабет каждый раз, когда она слышала его шаги, и всё чаще она пыталась игнорировать его.       По прошествии недели она почувствовала разочарование, больше не надеясь, и её заброшенные планы побега были разбросаны в её голове. Девушка бросилась на кровать и закрыла глаза, пытаясь представить себе полуденное солнце на волнах. Возможно, Уилл уже нашёл компас, возможно, следующая пара ботинок на лестнице будет его…       Элизабет подскочила. В коридоре действительно кто-то был, и шаги были другие — сущий шелест. Она встала и склонила голову набок, прислушиваясь. От стука дверь задребезжала на петлях.       — Войдите, — сказала мисс Суонн потому что протестовать казалось глупым. Миссис Прайор вошла в комнату и заперла за собой дверь. Элизабет напряглась, её нервы были на пределе. Жар распространился по её телу, скручивая мышцы, и ноги расслабились, готовые к прыжку. Она попыталась вспомнить, чему Уилл учил её в бою без оружия, и впала в настоящую панику, когда поняла, что миссис Прайор победила её в тюремном дворе… с лёгкостью. Элизабет опустилась обратно на кровать и нащупала маленькую вазу с единственным цветком на тумбочке. У неё был только один шанс. Миссис Прайор улыбнулась, напряжённым движением, которое растянуло её губы и украло часть её девичества. Сегодня она была одета в чёрную нижнюю юбку и короткое платье. На её воротнике и манжетах Элизабет заметила край простой, но чистой белой сорочки. Камилла убрала все свои волосы под чёрную шляпку и аккуратно завязала её под подбородком. Она приподняла уголки нижней юбки и присела в реверансе.       — Добрый день, мисс Суонн. Элизабет знала, что с ней играют, и гнев присоединился к её страху.       — Значит, сегодня ты экономка, — сказала она, вызывающе выпятив подбородок.       — Хозяйка дома лорда Беккета. Убийства тебя больше не устраивают? Миссис Прайор сложила руки перед собой и встретилась взглядом с Элизабет. Её глаза были широко раскрыты, чересчур яркие, с болезненными прожилками.       — Сегодня никаких убийств, мисс. Женщина завозилась с повязкой на руке, и Элизабет почувствовала прилив удовлетворения. Ах да, в конце концов, миссис Прайор на самом деле не превзошла её.       — Ты хорошо играешь роль вдовы. Хм, твоя внешность почти респектабельна.       — Что ж, спасибо, мисс, а я думала, что хорошие манеры присущи только богатым. Элизабет проигнорировала укол и придвинулась ближе к тумбочке. Её рука накрыла вазу, прохладный фарфор был бальзамом для её потной кожи.       — Чего ты хочешь? Миссис Прайор выглядела несколько удивлённой её прямотой, и слегка пошатнулась на месте, вызывающе качнув бёдрами.       — Видите ли, мисс, — сказала она чересчур пронзительным голосом, который, как подозревала Элизабет, был попыткой подражания её собственному,        — Я здесь сегодня не для того, чтобы изображать вдову или экономку. Я курьер. У его светлости есть для вас сообщение.       — Да ну? — Элизабет изобразила нетерпение.       — Ну, тогда, во что бы то ни стало, просвети меня.       — Это не очень-то похоже на послание. — миссис Прайор нахмурилась или скорее надулась, как показалось Элизабет.       — Скорее просьба, а не приказ. Лорд Беккет редко обращается с просьбами.       — Выкладывай. — ваза затряслась в дрожащей руке Элизабет. Она попыталась мысленно измерить расстояние между собой и своим противником, прикидывая, с какого угла лучше всего запустить снаряд.       — Лорд Беккет готов поспорить, что вам надоело обедать в одиночестве, особенно когда вам предложили такую бедную еду для прислуги. Он спрашивает, мисс, не согласитесь ли вы поужинать с ним сегодня вечером? — миссис Прайор, казалось, выплюнула свою явно отрепетированную речь. А затем женщина приподняла бровь, словно надеясь, молясь, чтобы мисс Суонн отклонила это предложение. Но приглашение, безусловно, было заманчивым для Элизабет, и она наслаждалась мыслью о том, что наконец-то окажется на открытом месте, где она сможет умчаться по какому-нибудь тёмному коридору, и за ней не будет никого, кроме теней.       — Ну, если он настаивает, — и девушка слегка откашлялась, её сухой язык прилип к нёбу. Миссис Прайор уставилась на Элизабет, и в её глазах внезапно появилось подозрение.       — Так вот в чём дело? Вы отужинаете с ним?       — Разве я только что не сказала это?       — Я не совсем уверена. — миссис Прайор сделала тяжёлый шаг ближе, от которого, как показалось Элизабет, задрожал пол. Она заставила себя оставаться спокойной. Страх давал этой женщине власть над ней.       — Я только что так и сказала, — твёрдо повторила девушка. Её пальцы теперь полностью обхватили вазу, и ей показалось, что она слышит, как её кровь бежит по венам, устремляясь к бешено колотящемуся сердцу.       — Ты что, полоумная?       — Нет. — миссис Прайор отшатнулась и, казалось, внезапно опомнившись. Она склонила голову, изображая уважение и робость.       — Вовсе нет, мисс. Я только думала, что вы отвергнете предложение моего хозяина.       — Тогда ты действительно глупая. Элизабет чувствовала, как сила, живущая где-то в глубине её живота растёт, пока она говорит, придавая ей сил с каждым вдохом. Впервые девушка начала ослаблять хватку на вазе. Миссис Прайор теперь стояла спиной к двери и выглядела несколько испуганной, как загнанный зверь. Женщина рассеянно вздохнула.       — О, так я понимаю. Я была сильно неправа, простите меня. Элизабет вскинула голову.       — Что ж, я рада, что теперь ты понимаешь.       — Да. — миссис Прайор остановилась у двери, одной рукой сжимая ручку.       — Он не отпустит вас, вы же знаете. Элизабет напряглась, но сохранила невозмутимое выражение лица.       — Я так не думаю.       — Вам следует отбросить свои манеры, ему не нравится высокомерие в женщинах.       — У меня вообще нет намерения доставлять ему удовольствие.       — Хорошо. А теперь я должна идти. Охранники придут за вами сегодня вечером. Дверь со щелчком открылась, и Элизабет напряглась, почувствовав, как её сердце сжалось от ужасной неуверенности. Она должна знать.       — Подожди! Миссис Прайор остановилась и, казалось, была очень раздражена. Её тёмные брови сошлись вместе, придавая её лицу ужасно голодное выражение.       — Было бы разумно с вашей стороны не давить на меня, мисс, — сказала она, и в её голосе Элизабет услышала дикое рычание. Только тогда девушка поняла, что миссис Прайор с трудом сдерживалась на протяжении всего их разговора. Для неё было непросто оставаться в одной комнате со своей сбежавшей добычей, и её прищуренные глаза скользнули в сторону Элизабет с явным хищным блеском, затемнившим её взгляд.       — Я и не собиралась, — быстро сказала Элизабет и сразу же потянулась за вазой.       — Я хочу спросить… Я только хочу знать… — чёрт, она спотыкалась, её слова сбивались и путались, прежде чем она могла их остановить. Миссис Прайор вздохнула, и её грудь вздулась под чёрным одеянием вдовы. Этот цвет, казалось, издевался над её белой кожей и придавал ей фальшивый вид вежливости, сочувствия. Но Элизабет, конечно, не жалела эту женщину.       — В чём дело? — тон миссис Прайор стал холодным, убийственным, и Элизабет почувствовала себя задушенной, как будто она уже лежала в сырой земле.       — Мой отец, — задыхалась она, её разум всё ещё боролся со стальными руками миссис Прайор, которые так недавно обвивали её шею,       — Что ты с ним сделала?       — Ах. — теперь миссис Прайор выглядела довольной. Она даже слегка рассмеялась своим характерным «ха-ха», которое, несомненно, исходило из тёмных глубин её отравленной души.       — О, я убила его, мисс, да, убила. Лорд Беккет похоронил его прошлой ночью. Разве вы не слышали, как тележка проехала мимо вашего окна? Сердце Элизабет упало, и мир рухнул, рассыпавшись вокруг неё зазубренными осколками. Она не могла думать, нет, но всё же ей удалось поднять вазу и швырнуть её в демона, темнеющего в дверном проёме. Девушка промахнулась, и миссис Прайор отступила в сторону, преувеличивая реальную опасность, в которой она находилась.       — Ха-ха, — засмеялась женщина и посмотрела вниз на теперь уже раскрошившийся фарфор и искромсаную розу. И направилась в холл, вставив ключ в замок и заперев дверь. Элизабет ахнула и заплакала, почти желая, чтобы её задушили и отправили в ожидающие её объятия отца.

***

      Миссис Прайор прислонилась к двери. Боль туго обвила её руку, сосредоточившись на разорванной и потной плоти ладони. Она вытерла лоб, который уже был скользким от лихорадочной испарины. Раздался глухой стук в дверь, мисс Суонн, очевидно, бросилась на неё в порыве ярости и горя. Миссис Прайор услышала её всепоглощающие рыдания и узнала ту печаль и боль, которая никогда не исчезала, оставалаясь такой же острой, как и в тот день, когда она расцвела. Но в сердце миссис Прайор не шевельнулось ни капли жалости. Губернатор Суонн, в конце концов, был очень даже жив. И хотя лорд Беккет намеренно запретил ей причинять вред мисс Суонн, она предавалась какому-то менее опасному для жизни виду веселья.       Как только миссис Прайор проверила дверь и убедилась, что всё в порядке, женщина упала на пол и обхватила руками колени. О, она была так слаба в эти дни. Лорд Беккет не терпел слабости и казался весьма недовольным, когда она хныкала во сне прошлой ночью. Он ненавидел любое проявление крайних эмоций. Как бы то ни было, лорд провёл большую часть недели, читая ей лекции о сдержанности. Он подчеркивал контроль и, казалось, всегда стремился обсудить то, что он называл «стоицизмом», чертой, которую она заметно не проявила, пытаясь покончить с мисс Суонн. И хотя миссис Прайор меньше всего заботили его речи, она любила слушать идеальный звук его голоса, тёплое, насыщенное бормотание, которое убаюкивало её, пока он не ткнул в неё пальцем и не заставил проснуться. Она должна слушать, она должна быть внимательна. Сдержанность была драгоценным уроком, который ей нужно было усвоить. Лорд Беккет послал её к мисс Суонн в тот день в качестве своего рода испытания. Горничная Полли или кто-нибудь из охранников могли бы передать его сообщение, но ему, как всегда, нужно было, чтобы Камилла проявила себя. Миссис Прайор в эти дни не очень-то хотелось проявлять себя, особенно когда она так часто чувствовала себя больной. Внезапно миссис Прайор почувствовала себя очень неловко. Стыд скрутил её изнутри. Он пополз вверх по её животу и глубоко укоренился в груди, где и остался. Её лицо вспыхнуло. Элизабет Суонн совсем не казалась смущённой, нет, она была сильной, уверенной в себе. И тогда миссис Прайор почувствовала, что ускользает, уносится далеко-далеко в темноту, где обитают только самые несчастные. Она вспомнила лондонские трущобы. Жалкие лачуги, где крики и вопли наполняли прокопченный ночной воздух. Она познала Ад, да, и муки, и живое пламя, которое пожирало плоть. И она познала ужас, беззастенчивый, нескрываемый ужас. Бедный Джон, он даже пытался наскрести им на жизнь после… пожара. Она положила голову на колени и сделала глубокий вдох, пронзённый болью в руке. Шаги заставили её неуверенно подняться на ноги, и она направилась к верхней площадке лестницы. Полли, горничная, боролась с корзиной белья в своих тонких руках. Миссис Прайор отступила в сторону, чтобы пропустить её и взгляд Камиллы остановился на плохо зашитой рубашке, лежащей поверх кучи.       — Это что такое? — она выхватила её у горничной.       — Это лорда Беккета — пропыхтела Полли.       — Её нужно было подлатать.       — Хм. — миссис Прайор осмотрела швы и туго натянула ткань, пока она снова не разорвалась. Полли тихонько вскрикнула.       — Это то, что ты называешь починкой? — спросила женщина. Рот Полли открылся, её красные губы задрожали, когда она поставила корзину у своих ног.       — Миссис Прайор, я…       — Неважно. — миссис Прайор аккуратно сложила рубашку и сунула её под мышку.       — Я сама её починю. А теперь иди. Полли сделала, как ей было сказано, схватила свою корзинку и неторопливо пошла по коридору, ни разу не обернувшись, чтобы посмотреть через плечо. Миссис Прайор подождала, пока она скроется из виду, прежде чем поднести рубашку к щеке, вдыхая мягкий аромат духов, которыми он пользовался. Она знала, что это было так близко к его плоти, прямо у груди, там, где билось его сердце. Женщина вздрогнула и прижалась губами к ткани. Такое интимное проявление привязанности, несомненно, разозлило бы лорда Беккета, но она улучила момент тишины для себя, представив, что это его она поцеловала вместо белья. Камилла волновалась, о, она так волновалась, что он подумает, если увидит её стоящей там. Несомненно, пройдёт совсем немного времени, прежде чем она окажется на улице или будет брошена в тюрьму. Слезы навернулись на глаза миссис Прайор, и она вытерла их собственной рукой, засовывая рубашку в кулак. Она исправит это для него, да, она исправит всё, что сможет.

***

      Ладони Элизабет были ободраны от ударов в дверь, и она отшатнулась от неё, наклонившись над ночным горшком, её рвало. Её отец, её любящий отец, мёртв… Как это случилось, дико удивлялась она, падая на кровать, которая только издевалась над ней мягкостью своих объятий. Неужели его задушили? Неужели он не знал ничего, кроме боли, пока наконец не покинул этот мир? Элизабет свернулась калачиком и заплакала. Нельзя было отрицать свою вину. Вина была полностью на ней. О, если бы только она осталась в карете, если бы только спустилась с ним в доки, а не гонялась за каперским свидетельством. Он несомненно был бы живой и в безопасности. Возможно, они оба были бы уже на пути в Англию. И какой чудесной мыслью это было сейчас, почти слишком прекрасной в своём совершенстве.       Она перевернулась на живот и медленно, её рыдания стихли, в комнате снова воцарилась тишина. Элизабет не могла думать ни о компасе, ни о Джеке, ни даже об Уилле. Нет, впервые в жизни её охватила безжалостное неистовство, ярость, которая требовала крови как миссис Прайор, так и лорда Беккета. И теперь она удивлялась, что ожидание мести так отвлекает от горя.