Деликатес

      Лорд Беккет был удивлён, весьма удивлён, когда дверь в его столовую распахнулась и вошла Элизабет Суонн в сопровождении двух охранников. В ней было что-то от Афродиты, но в своём изодранном платье она выглядела как крестьянка. Он улыбнулся, встал и указал на пустой стул рядом со своим локтем. Охранники тихо закрыли за собой дверь.       — В чём причина, милорд, — сказала она фальшиво жеманным голосом,       — Я застала вас врасплох? Неужели ваш надёжный курьер, миссис Прайор, не передала моё сообщение?       — Она что-то упоминала, — прошептал он, и тяжёлый ночной воздух, казалось, исказил его слова. Элизабет сделала резкий шаг вперёд и села. Беккет не потрудился отодвинуть ей стул.       — И где же она сейчас? Ах, было ли немного страха на лице храброй мисс Суонн? Возможно. Камилла часто оказывала такое воздействие на самых отважных мужчин и женщин, хотя сам лорд Беккет мог быстро превратить её в рыдающую и дрожащую груду. Каким странным был этот мир.       — Не здесь. — он сидел во главе длинного стола, неприлично длинного, по правде говоря, дальний конец которого терялся в тени. Зажжённый канделябр стоял, будто на страже, слева от лорда. Свет проникал лишь настолько далеко, чтобы окутать Элизабет.       Теперь она была не очень хорошенькой, решил он. В её глазах было что-то ужасное, что-то отчаянное, и отчаяние делало её уродливой. Беккет откинулся на спинку стула, испытывая отвращение, и стал ждать свой ужин. Тишина его не беспокоила, но, очевидно, Элизабет была из тех, кто любит поболтать. На самом деле это была приятная перемена, его часто встречали каменным молчанием и заставляли барахтаться в самых глубинах одиночества. Иметь человека-призрака в качестве компаньона — это совсем не то, что иметь спутника, на самом деле.       Элизабет сморщила нос, принимая очень умный вид.       — В каком приюте вы её купили? В Бедламе?       — Никаких приютов. Я нашёл её в лондонских трущобах.       — Это было бы моим вторым предположением. Лорд Беккет позволил себе лукавую улыбку, которая заставила Элизабет заметно напрячься. Он наклонился к ней через стол, его зелёное пальто рассыпалось по белой льняной ткани, как мох.       — Вам, наверное, очень хочется поговорить о миссис Прайор.       — Мне любопытно, если вам угодно. Теперь её слова были быстрыми, короткими уколами. Он видел, как поднимается и опускается её грудь. Что-то шевельнулось в нём.       — Я ожидал вашего любопытства, но по другим вопросам. Компас, мистер Тёрнер или ваш отец. Она вздрогнула и посмотрела с ненавистью, мстительно. Лорд Беккет откинулся на спинку стула, и ему принесли вино, поставив на стол два хрустальных бокала. Он выпил. Она — нет.       — Скажите, что убедило вас присоединиться ко мне?       — Я думаю, вы знаете. — Элизабет посмотрела на него сквозь золотистые ресницы, и он сразу подумал, что она какая-то дикая богиня, пойманная в ловушку на цветущей поляне. Да, от неё даже исходил свежий аромат, похожий на свежескошенную траву. Но она только дразнила его, это он знал. Завоевание никогда не было таким лёгким. Даже равнодушная Камилла поначалу сопротивлялась, рыдая о своём покойном муже и верности, которой никогда не существовало. Этот прекрасный цветок, конечно, не подчинился бы так легко, и если бы она это сделала, он бы отверг её. В конце концов, где в этом спорт?       — Я не принимал вас за распутную девицу, мисс, — сказал он, так же поддразнивая. Она выглядела раздражённой, и свет свечи скользнул по её лицу, когда она отвернулась от него.       — Я не такая, милорд.       — Тогда что же? Опасливый слуга принёс супницу. Перед ними поставили две дымящиеся миски с бульоном, и Беккет погладил свою ложку. Элизабет, однако, сидела неподвижно.       Как бы то ни было, это упражнение предназначалось на самом деле для миссис Прайор, а не для Элизабет. Он был уверен, совсем убеждён, что она откажется от его приглашения. Но чего он действительно хотел, так это чтобы его чёрная вдова хоть раз проявила сдержанность. И она это сделала, довольно успешно. Очевидно, Камилла тоже научилась ловко обращаться со словами, потому что теперь перед ним сидела Элизабет Суонн. Двух птиц убили одним острым камнем. Ему определённо придётся вознаградить миссис Прайор после сегодняшнего вечера. Лорд обнаружил, что теперь, когда у него появилась компания, у него решительно пропал аппетит. Он отложил ложку. Всё должно было затянуться до самого переломного момента. Катлер хотел, чтобы она пришла к нему. В конце концов, не было никакого удовольствия в том, чтобы торопить события. И, возможно, когда всё будет закончено, у него появится симпатичная новая любовница, которая хорошо знакома с Карибским морем и может быть использована в качестве разменной монеты, когда это необходимо. Конечно, Уилла Тёрнера нужно будет вовремя усмирить, а губернатора нужно было контролировать. Да, Элизабет Суонн прекрасно подойдёт. Удовлетворённый своей логикой, он встал и облокотился на подлокотник кресла. Элизабет несколько неохотно подняла глаза.       — Мой лорд?       — Вы не ответили на мой вопрос, — нетерпеливо сказал он.       — Я совсем забыла о нём.       — Зачем вы пришли сюда сегодня вечером? И снова тишина. Он заметил, как её руки сжались, изящные пальцы побелели от того, что, как он подозревал, было яростью. Она тоже с трудом сдерживалась и теперь встала, медленно, целеустремлённо.       — Я знаю, что ты сделал. Бровь была приподнята.       — Мисс?       — И они называют тебя джентльменом. — лицо девушки вспыхнуло, губы растянулись, когда она зарычала. Беккет был потрясён внезапным появлением её диких манер, но это было очень интригующе, и он вспомнил, почему он пощадил её в первую очередь.       — Так и есть, — парировал он, всё ещё наслаждаясь её первым порывом. О, он надеялся на это, на битву с ней. Элизабет расправила плечи и стояла там, как какой-нибудь величественный генерал. Возможно, из этой девушки вышел бы прекрасный цезарь, если бы язычники всё ещё танцевали в своих священных рощах. Но, увы, теперь всё свалилось на науку и разум.       — Странный джентльмен, что будет держать такую женщину, как миссис Прайор, — сказала она,       — И я думаю, что вы боитесь её, боитесь, что она может наброситься на вас, огрызнуться на щедрую руку, которая её кормит. Беккет сглотнул и переместил свой вес, немного изменив положение. Элизабет искала слабость, любое уязвимое место.       — Вовсе нет, она вполне ручная, уверяю вас.       — Любое существо, которое нуждается в приручении, нестабильно.       — Действительно, и я наслаждаюсь этой авантюрой. Она на мгновение испытала отвращение, но затем блестяще оправилась. Её ноздри раздувались, и она была похожа на дикую кобылу с вересковых пустошей.       — Я знаю, что ты сделал.       — Ах, так вы думаете, что, рассказывая о моих несколько неподобающих действиях, вы можете заставить меня измениться, мисс? Лорд Беккет даже слегка рассмеялся, что, казалось, привело её в ярость, наполнило ненавистью.       — У меня каменное сердце, и моя решимость железна. Меня мало что беспокоит. Но она была за гранью разумного, и её безрассудный ум делал её красивой.       — Ты убил моего отца. И, несмотря на свой стоицизм, железную решимость и каменное сердце, Беккет вздрогнул. Миссис Прайор узнает о его гневе ещё до того, как закончится ночь.

***

      Камиллу выгнали из дома, и это её раздражало, а не злило. Да, она была в ярости. Полли попыталась смягчить удар, приготовив ей чашку чая, в которой, как она надеялась, был настойка опия. Миссис Прайор жадно потягивала его, лёжа на одной из маленьких кроватей в комнате для прислуги. Здание было отделено от главного дома, и было тесным, что она совершенно презирала. В конце концов, она бы предпочла спокойно подремать в мягких, как пёрышко, объятиях его светлости. Но не сегодня вечером или так ей сказали. Чёрт бы побрал эту мисс Суонн. Миссис Прайор ещё больше пожалела, что не закончила своё дело, оставив девку вонять и гнить во дворе тюрьмы в качестве трупа. Но теперь она обедала вместе с лордом Беккетом. Как это было несправедливо. Миссис Прайор уставилась в жёлтый потолок. Пар от дождя потными каплями стекал по стенам, и ей почти казалось, что она умирает. Уродливые лица насмехались над ней. Ей показалось, что она услышала смех. Чашка с чаем скатилась на пол, и женщина не потрудилась её поправить. Конюх, сидевший в углу, подпрыгнул, но продолжал заниматься своими делами. Никто по праву не беспокоил её без крайней необходимости. В конце концов, на самом деле Камилла была не служанкой, а хозяйкой дома, да, хозяйкой. Хм, прошло много времени с тех пор, как она была хозяйкой чего-либо, действительно очень много времени. Ах, лауданум. Должно быть, в чае всё-таки что-то было. Теперь она была расслабленной, измученной. Но её тело пульсировало, и она дотронулась до запястья, сердце бешено колотилось под кожей.       — Полли пытается отравить меня, — засмеялась она. Её слова эхом отдавались от неё, и, казалось, между миром и её разумом был туман. Миссис Прайор перевернулась на другой бок и попыталась не обращать внимания на пот, прилипший к её горящей плоти. Господи, как болела рука. Возможно, она отвалится. Камилла уставилась на неё и коснулась повязки. Она была мокрой. Мальчик-конюх взглянул на неё.       — Хирургу придется отрезать её, — сказала женщина себе, и её голос был похож на бульканье в глубине горла.       — И это тоже чертовски обидно, Джон говорит, что мои руки — это наше средство к существованию. Не могу шить без них. Где он сейчас? Он ещё не пришёл? Конюший что-то пробормотал, но всё это потерялось из-за рёва в её ушах.       — Надо было убить эту девку Суонн, — сказала вдова, прежде чем провалиться в беспокойный сон.

***

      Джон Прайор, как всегда, пришёл в семь часов. Камилла услышала его неуклюжие шаги в коридоре. Дверь распахнулась.       — Привет, моя красавица, что у тебя там? — он поцеловал её в щеку и подбородок, дождевая вода всё ещё липла к его жёстким волосам, выбившимся из растрёпанной косы. Она отложила рукав, который зашивала, и улыбнулась.       — Леди Уиншоу была здесь сегодня утром. Её дочь выходит замуж осенью, и ей нужно платье. Смотри. — и она открыла свой гроссбух, где бессмысленные закорючки выдавались за едва грамотный почерк. Ей приходилось притворяться перед богатыми дамами, притворяться, что она умеет читать и писать так же, как и они, и поэтому достойна облачать их в свои наряды.       — Жемчуг, шёлк и кружева. Мне придётся заказать всё это. Джон снял пальто и аккуратно повесил его на спинку стула. Он наклонился, чтобы согреть руки у потрескивающего огня. Мистер Прайор был массивным мужчиной, высоким, широкоплечим, мужественным, как какой-нибудь мускулистый гунн или греческий герой Спарты. И всё же он был нежен. Не очень умный парень и не мастер своего дела. Но хороший человек.       — Я могу поехать завтра. Просто запиши цифры, ладно? Я не могу держать все эти ярды и всё такое в голове.       — Спасибо, — Камилла вздохнула с облегчением. К тому времени у неё будет больше времени, чтобы закончить платье миссис Невинсон, и если женщина будет работать при свечах, возможно, она закончит к рассвету. Джон медленно выпрямился.       — Куда убежала Бетти?

***

      Никто никогда больше не полюбит её, Камилла была уверена в этом. Он стоял напротив неё, положив одну руку на край пепельного надгробия. Она никогда не видела Джона таким потрясённым. Чёрный цвет ему не шёл. Янтарные листья падали на земляной холмик. Она ждала, стоя там, казалось, целый мучительный год. Наступала ночь, пастор уже ушёл. И, о, даже у Божьего человека не нашлось слов утешения для неё. Наконец Джон поднял глаза, и небо над его головой стало серым.       — Я люблю тебя, моя красавица. Камилла даже не потрудилась вытереть слезы.

***

      Он спал, по крайней мере, так можно было догадаться по совершенной тишине вокруг него. И всё же его карие глаза были открыты, и ни один мягкий вдох не поднял грудь. Она не хотела… Как это случилось… Камилла осторожно переползла через него, аккуратно положив свои ноги поверх его.       — Джон, Джон, ты не проснешься? Джон, прости, я не хотела… Джон! Мужчина не пошевелился, и Камилла наконец поняла, что она сделала. Её руки, когда-то такие нежные, когда-то так страстно желавшие одарить его любящими ласками, задрожали.       — Джон! — она потрясла его, но он не проснулся.       — Джон! Джон! Тепло покидало его, и она плакала у него на груди.       — Джон! Джон! А снаружи небо кровоточило закопченным снегом.

***

      В Лондоне снова была осень, и её дыхание затуманивало воздух. Камилла шла уже несколько часов, и теперь рассвет сменил ночь. Времени было мало. Он не видел её, нет. Он не видел её уже несколько часов. Женщина была осторожна. Она сдерживала себя, пряталась в сточных канавах и переулках и в самой темноте, которая капала на город, как какой-то опасный яд. Всё это было на одно мгновение, на одно короткое мгновение, когда она прижмёт свою жертву к земле и убьёт. Да, убьёт. Камилла намеревалась убить его. Сын надменного лорда Дарби. Он лишил её крыши над головой и места у портного в Уайтчепеле. Не то чтобы она сильно возражала. Спать на улице было уже не так страшно, как когда-то. Даже её собственная мать выгнала её. В конце концов, они все это сделали. Мужчина замедлил ход. Она заметила нерешительность в его походке. Почувствовал ли он? Знал ли? Камилла остановилась, её мокрые юбки хлопали по ногам. Она была пропитана вечерним туманом и дымкой, которая, как тонкая змея, скользила по улицам. Сын лорда Дарби оглянулся через плечо и на одно мгновение, на одно короткое мгновение, увидел её. Она нанесла удар, быстро и без особого сопротивления с его стороны. В конце концов, он был слабаком. Когда женщина закончила, он лежал у её ног, его прекрасная одежда была слегка помята, шляпа упала. Камилла наблюдала за ним, несколько разочарованная тем, что всё так быстро закончилось. Она повернулась, чтобы уйти.       — И что теперь. Камилла замерла. Она не проверила задний переулок на наличие зрителей… Мышцы напряглись и натянулись. Она была готова броситься вперёд, убежать или убить ещё раз. Но затем в поле зрения появился лорд Катлер Беккет и она была очарована. Он стоял над телом.       — Да, действительно, большое мастерство.       Там снова был Джон, улыбающийся, смеющийся, целующий её в щеку. А потом у него на шее появились чёрные синяки, и его глаза перестали видеть.       — Джон, Джон, куда убежала Бетти? Джон, Джон… Мне очень жаль… свеча… Я совсем забыла о ней.

***

      — Куда? Джон! Я… где он? — миссис Прайор плакала, когда наконец резко проснулась. Тусклый свет камина обжигал её влажные глаза, а простыня под ней пропиталась потом. Она дико огляделась по сторонам. Джон. Где он? Нужно ему сказать. Она должна поговорить с ним, должна сказать ему. Джон, Джон. Неужели тени скрывали его?       — Где он?       — Я не знаю, мэм, — ответил ей тихий голос. Конюх сидел на полу, скрестив ноги, и полировал налобный ремень уздечки. Его крошечный ротик был открыт, и миссис Прайор увидела испуг в его глазах. Маленький дурачок.       — Где Джон? — потребовала она, поскользнувшись и пошатнулась, когда попыталась встать.       — Он должен… Ты его видел? — её глаза обшарили темноту, обыскивая дальние углы комнаты. Но там было пусто, если не считать теперь уже дрожащего мальчика.       — Здесь нет Джона, мэм, — захныкал он,       — Во всяком случае, я таких не знаю.       — О. — и тогда миссис Прайор осознала, но её руки всё ещё дрожали. Это был сон, лихорадочный кошмар и ничего больше. Что-то сжалось внутри неё, и женщина почувствовала горький привкус разочарования. Джон по-прежнему мёртв, убит…       Внезапно ей расхотелось проводить вечер в помещении для прислуги, запертой, как какая-нибудь рабыня. Вместо этого миссис Прайор, пошатываясь, вышла во двор и заплела распущенные волосы в косу. Воздух ещё не был прохладным, и ночь только что наступила, с бледными звёздами на восточном горизонте. Окна столовой лорда Беккета сияли золотом. Должно быть, он всё ещё развлекается с этой девицей Суонн. Миссис Прайор встряхнулась один раз, совсем как промокшая собака, и почувствовала себя возрождённой. Что ж, возможно, ей следует проведать их. Да, именно так она и поступит. Лишь на мгновение. Его светлость вряд ли накажет её за это.

***

      Элизабет не могла сдержать ярости. Это бушевало в ней, плотное чёрное облако, поселившееся в её груди и бьющееся у её сердца. Она уставилась на Беккета и надеялась, что глаза пронзят его плоть и обожгут кожу пламенем. Он отнял у неё всё, чем она когда-либо дорожила, и она хотела его смерти. Да, смерти, подумала Элизабет и была почти шокирована своей решимостью. Она никогда раньше не убивала человека и боролась только за то, чтобы выжить, но теперь она хотела убивать, потому что могла.       Беккет и сам выглядел несколько ошеломлённым, и в резком свете свечей его лицо покраснело.       — Так вы говорите, — его губы едва шевелились. Элизабет захотелось врезать ему по его изящному рту. Часы, которые она провела в своей комнате, размышляя, планируя, представляя его конец. Её отец ушёл, и она хотела, чтобы лорд почувствовал огромную боль, которая пульсировала под её коже. Мисс Суонн хотела, чтобы он страдал. Её руки начали дрожать, контроль ускользал. Не сейчас, только не сейчас, упрекнула она себя. Но когда? Конечно, теперь у неё была возможность, и, конечно же, девушка могла бы одолеть его, не так ли? Но что будет с Уиллом? Стражники, конечно, услышали бы, и её ждала виселица. Элизабет нужно было жить ради Уилла, и при этом ей нужно было сохранить жизнь лорду Беккету. У неё вырвался душераздирающий вздох. Лорд Беккет, казалось, пришёл в себя. Он поднял голову, насмешливый взгляд омрачил его острые глаза.       — Кто вам такое сказал? — спросил он тихим голосом. Элизабет не думала, что сможет говорить. С трудом она овладела собой, жестокая улыбка искривила её полные губы.       — Твоя шлюха.       — Миссис Прайор?       — Верно. Беккет побледнел.       «Неужели она сделала это сейчас? Неужели она это сделала? Что ж…»       — И может вы и думаете, — начала Элизабет, теперь уже не в силах остановиться,       — Может вы думаете, что жизнь одного человека бессмысленна, просто ещё одна пара ботинок для палача, ещё один моток веревки, обёрнутый вокруг шеи, но есть и другие, которые обратят на это внимание. Моего отца любили многие. Вам есть чего бояться, лорд Беккет, очень много чего. Вот, она всё сказала. Катлер прислонился к столу, его лицо было того же оттенка белого воска, что капал на канделябры. Теперь он был бледен, и в его широко раскрытых глазах не было ничего, кроме холодной души. Элизабет отвернулась, потому что больше не могла на него смотреть. Её юбки взметнулись и засвистели по полу, холодная дверная ручка удержала дрожащую руку девушки, когда она повернула её, открывая. Коридор за ней был тёмным и пустым… Если не считать призрака женщины, стоявшей перед ней. Элизабет отшатнулась, удивлённая, и миссис Прайор казалась такой же потрясённой, как и она. Но затем вся сдержанность была отброшена, и сумасшедшая зарычала.       — Из тебя получился бы симпатичный труп, да, симпатичный труп, гниющий в заплесневелой траве. Элизабет открыла рот, чтобы заговорить, чтобы выплюнуть самые ужасные и грязные проклятия, которые она могла придумать в адрес вдовы. Но в это время лорд Беккет вышел в холл, и миссис Прайор съежилась, отшатнувшись от света, льющегося из столовой.       — Вы. Его глаза сузились, потемнели. Впервые за этот вечер Элизабет почувствовала, как её пульс участился от страха.       — Мой лорд, я… — начала миссис Прайор, но было слишком поздно. Он бросился на неё и схватил за забинтованную руку, и Элизабет подумала, что никогда не забудет последовавший за этим крик. На него сбежались и слуги и солдаты.       — Возвращайтесь к своей работе, — приказал он, миссис Прайор истерически рыдала у его ног.       — А вы, — Беккет жестом указал на часового,       — Отведите мисс Суонн в её комнату, сейчас же.       — Да, сэр. Солдат был деликатен, и Элизабет почувствовала, как мягкая рука сомкнулась на её руке. Но она была погружена в оцепенение, в кошмар, и не могла не оглянуться через плечо, когда её уводили. Лорд Беккет провёл миссис Прайор в столовую.       — Камилла, — сказал он голосом, который был слишком обманчиво мягким, чтобы быть добрым,       — Дорогая Камилла, что мне с тобой делать?