Деликатес

      Закрывая дверь Катлер Беккет мельком увидел Элизабет Суонн, удаляющуюся по коридору в своём дорогом платье. У неё был вид кроткой лани, подумал он, с ясными круглыми глазами и лицом, созданным херувимами. Он вздохнул и повернулся к адскому псу, следовавшему за ним по пятам. Ну, по правде говоря, теперь миссис Прайор больше походила на помесь бродячей суки и помойной крысы, она была начеку, одновременно взбудоражена и сдержана. Хм, сдержанность. В конце концов, она мало чему у него научилась.       — Камилла, — сказал Катлер Беккет мягким голосом, надеясь немного успокоить её. Она отчаянно теребила повязку на руке, и он увидел краешек искалеченного месива под пожелтевшим полотном. Лорд сморщил нос, пот окрасил благоухающий воздух.       — Камилла, почему ты сказала мисс Суонн, что её отец убит? Он позаботился о том, чтобы использовать удачно подобранный им термин «мисс Суонн», поскольку обращение к дочери губернатора по имени могло быть катастрофическим в такой напряжённый момент. Лорд почти ожидал, что миссис Прайор развернётся в своей ярости, раскрутится, как туго завязанный кусок верёвки. Но она только быстро заморгала, как будто тусклый свет свечи обжёг ей глаза.       — Потому что она чёртова шлюха. Беккет почувствовал, как внутри него поднимается вздох, возникнувший глубоко в животе. Он поставил руку на бедро и одарил её фальшиво сочувственной улыбкой.       — Ты ведешь себя неразумно, а я не из тех, кто с радостью терпит глупости, поэтому я спрошу ещё раз. Камилла, почему ты сказала мисс Суонн, что её отец был убит? Миссис Прайор упала спиной на стол, и кубок Элизабет с вином пролился. Лорд проигнорировал багровую жидкость, которая лениво капала на пол, собираясь в чёрную лужу на деревянных досках.       — Потому что я её ненавижу, — наконец ответила миссис Прайор. В её глазах было что-то такое, что привело Беккета в ярость, и он возненавидел то, как она смотрела на него, с такой невинностью. Женщина вроде неё не должна казаться невинной.       — Моя дорогая, ты ненавидишь мир, — сказал он, его рука соскользнула с бедра и повисла возле талии.       — Нет. — она прикусила нижнюю губу.       — Я не ненавижу вас, милорд. Воздух вокруг них напрягся, внезапно став интимным. Лорд Беккет чувствовал себя так, словно его лошадь сбросила его, и теперь он лежал, задыхаясь, на холодной земле. Низведённый, да, вот подходящее слово. Они стояли с глазу на глаз, нос к носу и не было никакой разницы между хозяином и рабом. Бессознательно его губы скривились в отвращении, и он вздёрнул подбородок. Но миссис Прайор только с вызовом уставилась на него. Мужчина бросился на неё и схватил рукой за подбородок.       — Ты понимаешь? — спросил он, когда она захныкала:       — Понимаешь ли ты, что сделала? — он искал в её глазах хоть каплю разума, проблеск понимания, который доказал бы, что она всё-таки живая женщина. Но у неё был невидящий взгляд трупа, это было призрачное, оцепенелое существо, слишком тёмное, чтобы быть живым.       — Я просто хотела досадить ей, милорд, — сказала она. Её голос был мягким, но в то же время злобным, с твёрдыми нотками.       — Она заслуживает того, чтобы чувствовать боль, негодяйка. У неё была счастливая жизнь, наполненная пуховыми перинами, шёлком и красивыми жемчужинами, которые можно было надеть на шею. Я хочу, чтобы она увидела, какова жизнь, милорд, это она должна понять. Лорд отпустил её. Она споткнулась и ударилась о стол. Канделябр закачался и замигал, как обманчивый волшебный фонарик.       — Не все так несчастны, как ты, — сказал он. Миссис Прайор казалась несколько более покорной, но затем она подняла голову, и её глаза засияли в лунном свете, проникавшем в окна.       — Но вы такой же, милорд. Он ударил её по щеке, но боль никогда особенно её не беспокоила. Она была жёстким созданием. Трущобы уничтожили её. Беккет почти жалел, что не встретил Камиллу в более светлые дни, когда она была свежей и доброй и чем-то иным, чем сейчас. Было ужасно видеть настолько измученное существо, но ещё хуже размышлять о том, что было. Прошлое было тенью, которая следовала за ней, но никогда не вставала на её пути. Он мог только догадываться о каких-то вещах и запоминать потерянные имена, как маленькие безделушки, которые можно разглядывать во времена великой скуки. Камилла Прайор была для него слишком большой загадкой, а лорд Беккет ненавидел вопросы без ответов.       — Так так думаешь обо мне, — сказал он,       — Но я знаю о тебе кое-что. И это есть разница, огромная разница.       — Один негодяй ничем не отличается от другого. — она прислонилась к столу, выглядя невероятно усталой.       — Я провела много ночей в крысиных ночлежках с испачканными мочой одеялами, и столько же ночей, спя на улицах, милорд, но я никогда не была так несчастна, как Элизабет Суонн, когда я солгала ей и сказала, что её отец умер. Миссис Прайор улыбнулась про себя, и в её позе было что-то торжествующее. Лорд Беккет презирал её внезапную уверенность.       — Интересно, — сказал он, осмеливаясь обнажить против неё своё величайшее оружие. Это срабатывало в столь же отчаянных случаях, когда ей требовалось быстро успокоиться после какой-нибудь вспышки гнева. Но, по правде говоря, ему не нравилось использовать такую тактику, потому что было более чем неприятно издеваться над скорбящей матерью.       — Мне интересно, не беспокоит ли тебя то, что Элизабет Суонн носит то же имя, что и твоя дочь. Ты звала её Бетти, не так ли? И Джон тоже. Да, её звали Бетти. Миссис Прайор уставилась на него. Слезы брызнули из её глаз, и она выглядела возмущённой, как будто он столкнул её с самыми порочными вещами, потому что, в конце концов, даже у Камиллы Прайор было сердце, пусть и вероломное.       — Бетти, — тихо сказала она. Волосы на затылке Катлера встали дыбом. Он почувствовал тошноту, и внезапно пожалел, что вообще заговорил об этой девочке. Миссис Прайор сейчас наверняка было бы хуже. Но затем произошло нечто удивительное. Вместо того чтобы рухнуть или погрузиться в себя, падая на колени в знак поражения, миссис Прайор стояла неподвижно. Её лицо заострилось, слезы прекратились, и она выглядела не иначе как разъярённой.       — Не произносите её имени, — сказала она высоким, дрожащим голосом.       — Вы не имеете права, совсем не имеете права. Никогда больше не произносите её имени. И хотя он должен был быть напуган, Беккет не чувствовал ничего, кроме ярости. Он хотел причинить ей боль единственным известным ему способом и потянулся к ней. Но в потасовке его бедро столкнулось с её распухшей рукой и прижало её к столу. Миссис Прайор открыла рот в беззвучном крике и с силой оттолкнула мужчину. Он приземлился у очага и не шевельнулся. Тишина. Лорд слышал только, как бьётся его сердце. Она никогда, никогда не пыталась причинить ему боль. Насилие было припасено для её жертв, с ним же она была в основном котёнком, ручным, забитым. Она всегда спокойно принимала его наказание и ни разу не восстала против него, даже когда была новичком на его службе и только что вышла из зловонных сточных канав. Но Карибское море что-то сделало с ней. Возможно, он был неправ, увезя её из Лондона, где она знала улицы и людей. Теперь она была непредсказуемой и опасной. Мужчина сглотнул. Неужели он потерял контроль? Этот вопрос обжёг его, как самое жестокое пламя. Ему хотелось пошевелиться, перевернуться на бок со спины. Выставлять напоказ живот и грудь казалось неразумным поступком, и инстинкт подсказывал ему защищаться. Беккет подумал о другом мужчине, который умер на спине, беспомощный, по крайней мере, так она ему сказала. Но всё же он заставил себя остаться неподвижным. Катлер притворился, что ранен или, по крайней мере, без сознания. Он притворился слабым. Следующие несколько минут решат её судьбу. Если она нанесёт удар, он позовёт стражу и прикажет казнить её на месте. Один из его пальцев дёрнулся, и он заметил тяжёлую кочергу недалеко от своей руки. Хорошо. Мужчина услышал, как Камилла пошевелилась. Она, казалось, тоже упала на пол и шмыгнула носом.       — Боже милостивый. — её голос был невнятным, не опасным. Миссис Прайор подползла к нему. Одна рука скользнула вверх по его животу. Он вздрогнул.       — Милорд? Тепло её тела просочилось в его, когда она пододвинулась ближе, и, несмотря на его попытку оставаться пассивным, он почувствовал соблазнительный зов вожделения. Беккет сразу решил, что она не опасна, и сел.       — Ты не ушиблась?       — Нет. — её рука всё ещё была на его животе, и он взглянул на неё.       — Дай мне взглянуть на твою рану. Она не колебалась. Повязка была размотана, и вскоре он держал её потные пальцы в своих. Рана выглядела ужасно, швы почернели от грязи и копоти. В казавшейся уж слишком ярко-красной ране начал появляться гной. Лорд почувствовал жар на её коже. Чёрт бы всё это побрал.       — Я не могу послать за хирургом, — сказал Беккет, вынимая из кармана носовой платок и осторожно оборачивая его вокруг её руки.       — Травма слишком подозрительна, в наши дни на Компанию уже направлено неприличное количество внимания. Я не могу позволить поднять восстание, не сейчас.       — Я понимаю, милорд. — она положила руку ему на колено, не сводя глаз с аккуратно завязанного носового платка. Катлер погладил её пальцы. — Завтра я пошлю горничную за настойкой опия, — сказал он наконец, — На данный момент этого будет достаточно. И в любом случае, я не думаю, что кровопускание принесёт тебе большую пользу.       — Нет. — она покачала головой, её губы задрожали.       — Мне жаль, что мы поссорились, милорд, и мне жаль, что я толкнула вас, это…       — Это было невольно, я знаю. — Беккет продолжал гладить её пальцы. Теперь это обрело смысл. Она не хотела причинить ему боль, нет, миссис Прайор никогда бы так не поступила. Он простит, но не забудет. В конце концов, ей всё ещё требовалось взыскание за свои неосторожности с девчонкой Суонн. После лорд посмотрел на неё и понял, как ей было грустно. Что ж, наказание может быть приостановлено, хотя бы на одну ночь. Ему нужно было всё обдумать.       — Бедное, страдающее создание, — сказал он. Миссис Прайор вздохнула и положила свой пылающий лоб ему на плечо. Она снова стала ручной, мягкой, тихой, смотрящей на него обожающими глазами, а лорду Беккету нравилось, когда его обожали. Он поцеловал её, изо всех сил стараясь быть нежным. Всё должно было быть залатано между ними, сглажено. Он всё ещё нуждался в ней. К его удивлению, она ответила, её губы ласково коснулись его губ. Он почувствовал, как её зубы сомкнулись на его нижней губе. Беккет резко вдохнул, но не отстранился. Одна рука обхватила её за талию, притягивая ближе. Её грудь прижалась к его груди, и он почувствовал в ней некоторое нетерпение. Но всё же в этом была опасность. Когда её лицо было в нескольких дюймах от его, когда их вздохи и крики звучали как один, он заглянул ей в глаза и понял, что она тоже может видеть его. Они были близко, слишком близко, их тела были едины, а чувства связаны. И он совершил досадную ошибку, обнажив ей себя. Ей нельзя было доверять. Она плакала, что любит его, нуждается в нём и умрёт, если их разлучат лишь на мгновение. И в этом была опасность. Они смотрели друг другу в глаза, стояли нос к носу и прижимались один к одному. Они были слишком близки…       Позже миссис Прайор мирно уснула, и на её лице не отразилось ужаса кошмаров. Лорд Беккет позволил ей отдохнуть в его объятиях, как бы ему ни было неудобно, глядя, как луна насмешливо улыбается ему над бескрайним пространством бесцветной воды. Этой ночью он был близок к опасности.

***

      Дальше по коридору тоже была опасность. Элизабет сорвала одеяла с кровати и перевернула умывальник. Она разбила кувшин и таз, холодная вода просочилась в подол её платья. Девушка взяла книги, отдолженные у него и вырвала из них страницы. Она колотила в дверь, пока та не застонала на петлях, и охранник не крикнул, чтобы мисс Суонн замолчала. Почему она не убила Беккета тогда и там? Сейчас, в её безумных муках, казалось разумным убить его в его изысканной столовой, ударить его по затылку золотым канделябром. И всё же она не могла заставить себя сделать это. Наконец Элизабет в изнеможении рухнула на кровать. Она жаждала свежего воздуха, морского бриза и передышки от затхлого интерьера своей комнатушки. Да ведь она не видела неба с той ночи, когда миссис Прайор пыталась её убить. Хм, ей почти стало жаль чудовище, ну, не то чтобы слишком жаль. Возможно, они с Беккетом уничтожат друг друга ещё до того, как закончится ночь. Да, Элизабет провела языком по пересохшим губам. Ей бы это очень понравилось.       Теперь её положение внезапно показалось ей очень сложным. Она надеялась, что это будет простой вопрос — выяснить, чего лорд Беккет хочет от неё. Джек Воробей хотел заполучить свой корабль и поэтому пришёл ей на помощь. Джеймс Норрингтон хотел, чтобы его любили… Элизабет закрыла глаза и нахмурилась, нежная кожа на её лбу сморщилась. Чего хотел лорд Беккет? Она боялась, что знает. Конечно, для него это была игра, её жизнь, само её существование на этой земле, и ему, несомненно, нравилось играть с ней. Но с ней нельзя было шутить. Как же тогда она обретёт свободу? Неужели ей придётся отказаться от своего контроля только для того, чтобы вернуть его обратно? Он наслаждался уничтожением женщин. Миссис Прайор, при всей её свирепости и силе, была не меньшей пленницей, чем она. Элизабет смирилась с тем, что придётся подождать, как бы это ни было досадно, чтобы вытянуть всё наружу и согласиться с великим притворством его игры. Она будет лелеять своё горе и боль, холить свой страх и мучения, пока у неё не появится достойный план. И тогда, в конце концов, она получит свободу и отомстит.       На следующее утро безымянная горничная (которая представилась как Полли) вернулась со сменной одеждой. Платье было простым, в полоску, с чёрной нижней юбкой, которая, как подозревала Элизабет, когда-то принадлежала миссис Прайор. Тем не менее, она украсила себя тем, что ей дали, и изобразила роль побеждённой. Лорд Беккет явно хотел посыпать её раны солью, потому что в тот вечер он снова пожелал её присутствия на ужине, по крайней мере, так сказала Полли. Элизабет, будучи слишком гордой, чтобы отказаться, и слишком умной, чтобы упустить такую возможность, приняла приглашение его светлости. И в оставшееся время начала строить заговор.