Деликатес

      Целую неделю бушевал шторм. Дождь лил с неба неустанной волной, и не раз миссис Прайор казалось, что Бог нарушил свой завет с человечеством и собирается вновь затопить мир. Не то чтобы она была против, по правде говоря, потому что её кожа горела так же нескончаемо, как дождь барабанил по узким улочкам Порт-Ройяла. Её лихорадило, она была измотана и чувствовала себя совершенно больной. И даже с бутылочкой настойки опия, которую Камилла всегда держала в кармане, она всё ещё не могла избавиться от боли в руке. Разве что, стало ещё хуже. Но, несмотря на такие мучения, она была счастлива. Боль никогда её сильно не беспокоила, и она могла бороться с болезнью. И потому, стряхнув с себя усталость, женщина рыскала по улицах и в тавернах, как и велел лорд Беккет, а ночью с благодарностью удалилась в свою спальню. Она даже не возражала против того, что он каждый вечер обедал с этой шлюхой Суонн, потому что в конце концов он пришёл к ней, позвал её по имени и обратил на неё внимание, в поисках удовольствия, утешения.       Был поздний вечер пятницы, когда она вернулась с какого-то небольшого поручения. Полли сидела на кухне, а на столе стояли остатки ужина лорда Беккета. С любопытством, миссис Прайор подняла крышку одного серебряного блюда и увидела пустую суповую миску. Значит, девочка Суонн всё-таки начала есть.       — Ваше на буфете, мэм, — сказала Полли. Она полировала серебряную вилку своим испачканным фартуком. Миссис Прайор покачала головой.       — Я не голодна.       — Но вам следует поесть, мэм, потому как настойка опия…       — Не голодна. — Миссис Прайор порылась в своём затхлом кармане в поисках зелёной бутылки и выпила. Туман окутал её разум, опустившись, как занавес, на разум и мысли. Но боль всё ещё была там. Полли уставилась на неё.       — С вами всё в порядке, мэм? Миссис Прайор вытерла грязные ботинки о порог. Дождь не прекращался и барабанил по крыше кухни, как тысяча пальцев. Миссис Прайор закрыла глаза, чтобы не слышать эхо. Казалось, будто каблуки ботинок врезались ей в виски и пинали в живот до тех пор, пока она едва могла дышать.       — Где его светлость?       — Наверху, мэм.       — А шлюха Суонн?       — В своей комнате.       — Хорошо, они закончили на этот вечер. Миссис Прайор сбросила пальто и повесила его на спинку стула. Она пойдёт к лорду Беккету. Он ждал, он всегда ждал, и у неё были для него новости. Выйдя из кухни, женщина заставила себя подняться по длинной лестнице и оказалась в темноте, сотканной грозовыми тенями. В коридоре горели свечи, и она остановилась у двери Суонн. Безмолвие и ничего более. Отлично.       Лорд Беккет, как она и предполагала, ждал её и поприветствовал Камиллу лёгким кивком и полускрытой улыбкой. Миссис Прайор пришла, чтобы насладиться его расположением. Собственно, она поняла, что этого не нужно стесняться, а скорее нужно принять. В конце концов, так было гораздо приятнее, и миссис Прайор скучала по мягким, приятным вещам. Он стоял у окна, занавески были раздвинуты, ставни распахнуты. Одна рука лежала у него на бедре.       — Что это там, внизу, у доков? — спросил он, когда она вошла в комнату. В камине горел слабый огонь, но миссис Прайор всё равно вспотела.       — Загорелась небольшая мастерская, — сказала она. Грозовое небо было окрашено в красный цвет.       — О, — лорд Беккет взглянул на неё, и она поняла, о чем он подумал. Его глаза были широко раскрыты. Миссис Прайор пошевелилась, качая головой. Ей не хотелось сейчас вспоминать о Лондоне.       — Они говорят, что девчонка Суонн мертва.       — Так ли это? — рассмеялся он.       — А губернатор?       — Его скоро повесят.       — Глупые крестьяне, большинство из них. Миссис Прайор улыбнулась, кожа вокруг её рта туго натянулась. Что-то укололо её губы, её тело горело, как будто она выпила глоток горячего вина залпом. Камилла завозилась с волосами, стянутыми в растрёпанную косичку, и они свободно упали. Беккет взглянул на неё через плечо.       — Пылаешь, не так ли? Она не ответила, но прижала тыльную сторону ладони ко лбу. Беккет улыбнулся.       — Ты была хорошей девочкой на этой неделе, Камилла. Сдержанной. Я горжусь тобой. Его похвала была неожиданной, но она купалась в ней.       — Есть какие-нибудь новости о Тёрнере? О компасе? Миссис Прайор подавила улыбку. Его надежда была очаровательна, как и его предвкушение. Ей не хотелось разочаровывать его.       — Нет. Сегодня я разговаривала с капитаном Гревиллом. Его корабль прибыл этим утром. «Ничегошеньки.» — сказал он. Тёрнер, возможно, уже нашёл Воробья, но ни один из них не был замечен. Тем не менее, всех известили, и наши офицеры держат ухо востро. Лорд отвернулся от окна.       — Как это досадно.       — Мне очень жаль, милорд.       — Наш прогресс заторможен. — он расхаживал по комнате, а миссис Прайор наблюдала за ним. Его шаги были короткими, взволнованными, голова раскачивалась из стороны в сторону.       — Мы должны продвигать дело.       — Но как, милорд? — миссис Прайор прислонилась к подоконнику. Её ноги были как вода, и она чувствовала, что соскальзывает, сползает далеко в какую-то тёмную бездну. Чья-то рука вцепилась в неё, пытаясь затащить под волны, где она могла утонуть. Но Камилла заставила себя выпрямиться. Лорд Беккет что-то пробормотал себе под нос.       — Девчонка Суонн, мы должны использовать её. Миссис Прайор не очень понравилось, как это прозвучало, но она придержала язык. Женщина скинула ботинки и, спотыкаясь, подошла к кровати, не в силах противиться зову сна. Пуховый матрас приветствовал её, обнял, как друга, и на мгновение боль утихла. Ей казалось, что она вернулась в Лондон, и Джон всё ещё спит рядом с ней, а маленькая Бетти врывается в их комнату, стуча босыми ногами по полу…       — Ты всё ещё позволяешь себе вольности. — лорд Беккет перестал расхаживать по комнате, миссис Прайор открыла глаза и приподняла голову на дюйм от подушки.       — Мне очень жаль, милорд.       — Это проклятый лауданум. Но всё же он подошёл к ней, и она приподняла для него одеяло. Она была бы его любовницей, если бы он захотел, Камилла больше не возражала так сильно. В конце концов, она была для него всем, чем не была девчонка Суонн, и это было достаточно приятно. Однако Катлер, казалось, не мог выбросить эту девку из головы.       — Что мне делать с мисс Суонн? — спросил он.       — Я не знаю, милорд, — пробормотала она. Тени, казалось, перешёптывались, и в её ушах раздавался воющий шум, как ветер, как пламя…       — Как и всегда, — проворчал он, его губы образовали удушающую печать на её рте.

***

      Беспокойный сон охватил Элизабет, и она задремала в своей комнате, её халат шелковыми складками лежал на плечах. Но ночь была бурной и гневной, и девушка обнаружила, что не может долго отдыхать, особенно когда прошла неделя, а она мало продвинулась в своём стремлении к свободе. Боже, как она устала. Усталость прокралась в её кости, скользнула под плоть и сделала её бледным, измученным созданием. Семь ночей. Она провела семь ночей в обществе лорда Беккета, ужиная в его роскошной столовой. И каждый раз она училась говорить немного больше, затрагивать темы, которые интересовали их обоих. Уилл. Компас. Воробей. Она рассказала ему всё о своём предыдущем приключении и времени, проведённом на борту корабля Барбоссы. Его светлость, казалось, был лишь слегка заинтригован этой историей, отмахнувшись от неё, так же, как и от большинства её россказней с видом знатока, взирая на неё в надменной и снобисткой манере. Теперь же она была раздосадована, так сильно раздосадована. Чего он хотел? Элизабет не была наивной девушкой, и она не собиралась игнорировать нестареющие обычаи мира, происходившие прямо за пределами розового сада её отца. Мысли о похоти и других грязных, греховных вещах приходили ей в голову. Но затем у неё появились сомнения, что лорд Беккет мог быть таким глупым. У него была любовница миссис Прайор, его лондонская уличная крыса. Сохранение себя, родной дочери губернатора, для подобной цели привело бы к катастрофе. Конечно, у него был более грандиозный план, а если нет, то она будет очень разочарована. Человек, который сорвал её свадьбу, отправил Уилла на бессмысленную охоту и сверг королевского губернатора, должен был быть умнее этого.       Элизабет сбросила одеяло и перевернулась на бок. Дождь. Она услышала нежную каденцию, ритмичное стаккато воды, бьющейся о крышу и стекающей по стене элегантного дома. Где-то вдалеке слышался рёв, шипение угасающего пламени. Странная колыбельная, подумала девушка, необычайно подходящяя к её беспокойству. Элизабет прижала голову к подушке и закрыла глаза. Что ж, всегда есть завтра, и она может вновь попробовать с Беккетом…       Крик разорвал ночь. Элизабет дёрнулась в постели, звук пронзил её плоть, как раскалённое добела лезвие. Где-то кричала женщина, отчаянно, от боли. Сердце Элизабет подпрыгнуло у неё ко рту, где и осталось на мгновение или два. Боже милостивый. Её конечности дрожали, и она вскочила, пробежав через свою комнату. Дверь стояла у неё на пути, эта чёрная, прочная штука, разделявшая темноту. Элизабет бросилась на неё, не обращая внимания на жалящие занозы, впивающиеся в её ладони. Женщина всё ещё кричала. Миссис Прайор? Элизабет была напугана. Что Беккет с ней делал? Ужасы собрались в её мыслях и прогнали все разумные доводы, пока она не подумала, что сейчас заплачет. И она заплакала, колотя в дверь и умоляя, чтобы её выпустили. Крик оборвался, перешёл в дикий вой и надрывные, душераздирающие рыдания. Кожу Элизабет покалывало. Никогда прежде она не слышала такого звука, такого гула бесконечной, мучительной скорби. И по какой-то странной причине она подумала о своей матери, женщине, которая сейчас лежала на холодном английском кладбище. Мисс Суонн не могла вынести своего плена, став дикой, обезумевшей от страха.       — Откройте! — взвизгнула она.       — Открой дверь! Боль пронзила её лёгкие. Элизабет глубоко вздохнула и бросилась к двери. Петли заскрипели, как старые ржавые кости, но замок выдержал.       — Выпустите меня! Боже милостивый, женщина всё ещё плакала.       — Выпустите меня! Замок щёлкнул, дверь открылась, и Элизабет вывалилась в коридор, вспышкой шёлка и влажных от пота волос. Перед ней стояла горничная Полли.       — Что случилось? — Элизабет тяжело дышала. Она прислонилась к стене, тени прижимались к ней своими удушающими поцелуями.       — Миссис Прайор, — пробормотала девушка.       — Плохие сны, снова плохие сны. Лорд Беккет не терпит такого. Она будет выставлена. Элизабет поплотнее закуталась в халат, защищаясь от внезапного холода и бессловесной угрозы, окутавшей дом Беккета.       — Я не понимаю. Охранник поднялся на верхнюю площадку лестницы и протянул Полли свечу. Золотистые кончики пальцев света разорвали тьму, и Элизабет вспомнила о солнце и о том, как сильно она по нему тосковала.       — Она будет выставлена, — повторила Полли. Дальше по коридору открылась ещё одна дверь, и, несмотря на свою решимость, свою храбрость, Элизабет не смогла сдержаться. Она вскрикнула, когда увидела, как призрак вывалился в коридор, потому что женщина была фантомом, её кожа была цвета грозового неба, а глаза были полны ужаса. Привидение встало, споткнулось на шаг, а затем рухнуло.       — Мне очень жаль… Я не собиралась… Свеча. — тонкой рукой она приподняла свои чёрные волосы, свою вдовью вуаль. Миссис Прайор была почти неузнаваема. Слезы разбавили пот на её щеках, и Элизабет показалось, что она видит умирающую женщину. Нечто в этом было ужасно неправильно… Дрожа, злодейка, некогда страстная убийца, забилась в угол, одетая только в тонкую девственно-белую сорочку. Лорд Беккет вышел в коридор и склонился над ней, его кудри цвета красного дерева в блаженном беспорядке рассыпались по плечам. Элизабет почувствовала, как неумолимая волна жара прокатилась по ней. На нём тоже не было ничего, кроме ночного белья, пары тонких бриджей и рубашки.       — Кричит в середине ночи, — прорычал он, сморщив нос, изучая жалкое существо у своих ног.       — Что с ней такое? Полли шагнула вперёд и сунула свечу прямо под подбородок миссис Прайор.       — Держу пари, она заболела, милорд, или же она сошла с ума. С миссис Прайор никогда нельзя быть уверенным.       — Хм, действительно. — его светлость провёл пальцем по щеке Камиллы, а затем отдёрнул его, как будто, прикоснувшись к ней, его собственная плоть поглотила бы её болезнь. Именно тогда, в тихом коридоре, в застывшем зале с шепчущим пламенем свечи, Элизабет стала свидетельницей чего-то поистине диковинного. Теперь на лестнице стояли трое гвардейцев, и каждый вытягивал шею, чтобы получше разглядеть миссис Прайор. И каждый по очереди качал головой, бормоча оскорбления и грубости, как будто их слова могли содрать кожу с её костей. Горничная Полли придвинула свечу ближе и заставила миссис Прайор вздрогнуть. Воск собрался у основания держателя и закапал в опасной близости от ноги женщины. Лорд Беккет уставился на свою любимицу так, словно она взбесилась и у неё пошла пена изо рта. Элизабет сама почувствовала, как в животе у неё шевельнулось отвращение, смешанное с непрекращающимся презрением. Таким образом миссис Прайор потеряла всю свою власть. Элизабет изумилась её низложенному положению и тому, как быстро они отвернулись от неё, чураясь, словно презренную негодяйку, коей она и являлась. Миссис Прайор больше не обладала сверхъестественной способностью внушать страх. Она больше не могла шагать по коридорам своими шепчущими шагами, вызывая тщательно продуманные угрозы, чтобы мучить тех, кто противостоял ей. Она больше не была женщиной в чёрном, страшным, призрачным существом, которое околдовывало всех своей спокойной улыбкой. Её уравновешенное господство, явная деликатность её власти над домом были разрушены. Что-то изменилось, как и миссис Прайор. Беккет издал тихий звук в глубине горла.       — Она бредит. В помещение для прислуги. Я не потерплю это существо в своей комнате. Это явно не понравилось Полли. Её рука дрожала, свеча плакала воском.       — Она не даст нам уснуть полночи, милорд.       — Возможно. — Беккет казался беззаботным. Он толкнул миссис Прайор ногой, и она с трудом поднялась, её глаза сузились от боли.       — Моя кровь, — простонала она,       —Это в моей крови и костях. — и сильно задрожала.       — Видите, милорд, — захныкала Полли.       — Она будет заниматься этим всю ночь, несмотря на свой ужас. Вам следовало бы выставить её на улицу.       — Нет. — лорд повёл плечами. Элизабет заметила его розовую плоть, мышцы напряглись и сжались под ночной рубашкой. Она отвела взгляд. Миссис Прайор сделала неуверенный шаг вперёд и рухнула на пол. Её сорочка прилипла к коже, и даже Элизабет стало стыдно за её раздетый вид.       — Она не может идти, — ещё раз попыталась Полли.       — Так несите её. Стражник неохотно вышел в коридор. Без особых церемоний и забот он наклонился, поднял миссис Прайор и перекинул её через плечо. Она плакала, что они причиняют ей боль, но её мольбы были проигнорированы, и вскоре угасли, когда они спустилась по лестнице и женщину вынесли в шторм. Чары рассеялись, и Элизабет внезапно снова почувствовала себя живой. Лорд Беккет вздохнул.       — Как это прискорбно. — он покачал головой и при этом заметил, что Элизабет стоит в холле.       — Мисс Суонн, я очень надеюсь, что мы вас не побеспокоили. Её голос замер, а тело напряглось и замерло, когда он посмотрел на неё.       — Вовсе нет, — выдавила она, усмешка сделала её слова холодными. Катлер кивнул и вернулся в свою комнату.       — Хорошо. Второй охранник шагнул вперёд. Элизабет неохотно вернулась в свою тюрьму, выругавшись, когда дверь закрылась и раздалось эхо шагов, вскоре растворившееся в ночи. Её сердце всё ещё колотилось, когда она легла, но разум её обострился. Мисс Суонн глубоко вздохнула, вдыхая затхлый воздух комнаты и затяжной аромат белой розы. Теперь всё встало на свои места, и, что более важно, она поняла лорда Беккета. Миссис Прайор больше не было. Её царствование закончилось. Она больше была не драгоценностью его светлости, а какой-то странной, больной вещью. Лорду Беккету скоро понадобится очередная. И он явно хотел её. Желудок Элизабет сжался. Она свернулась калачиком под одеялом и представила, что Уилл мирно спит рядом с ней. Но где же Уилл? Элизабет должна была знать, а лорд Беккет нуждался в ней. Может быть, они могли бы прийти к компромиссу? Нет, нет, она не пойдет на компромисс. В конце концов, она не хотела становиться миссис Прайор. От одной этой мысли у Элизабет забилось сердце. Но она никогда не стала бы миссис Прайор, потому что её любили и она обладала самым желанным сокровищем — жизнью, достойной того, чтобы жить. И всё же что-то не давало ей покоя, грызло её решимость и разрушало надежду. Возможно, миссис Прайор когда-то тоже была любима. Возможно, когда-то она была счастлива и наслаждалась своей жизнью. Мог ли человек взаправду родиться таким несчастным? С трудом она заставила себя вернуться мыслями к лорду Беккету. Верховенство миссис Прайор закончилось, теперь же, начнется её. Элизабет Суонн не была простушкой, она хорошо разбиралась в искусстве обольщения и в низменных вещах, которые происходили за стеной розового сада губернатора. Но она не собиралась ждать до завтрашней ночи, до тех пор, как эбеново-чёрная вуаль не осушит небо своей славы. Завтра же утром, да, она начнёт требовать чего-то от Беккета, положит конец своему мучительному заточению и неуверенному существованию. И она не пойдет на компромисс.