Деликатес

      Когда на следующее утро охранник принёс ей завтрак, Элизабет уже давно проснулась. Она сидела на краю своей кровати, одетая в короткий и простой голубой халат и кремовую нижнюю юбку. Её волосы были собраны сзади в красивый пучок, два длинных и изящных локона вились у основания шеи. Стражник поставил поднос на приставной столик, с любопытством разглядывая её безразличное лицо. Он указал на миску с овсянкой и кружку с чёрным, холодным на вид кофе.       — Мисс.       — Я не буду это. — Элизабет упёрлась руками в кровать. Охранник покачал головой.       — Не моя забота.       — Вообще-то ваша. Это заставило мужчину засуетиться. Засунув толстый большой палец в карман, он затоптался на своих жилистых ногах.       — Мисс…       — Вы сообщите лорду Беккету, что я желаю завтракать с ним этим утром. Вчера вечером у нас не было возможности закончить наш разговор. Охранник рассмеялся. Элизабет вскочила на ноги.       — Я думаю, вы сделаете это, сэр, — сказала она, позволив своему голосу охрипнуть от угрозы, которую она намеревалась изобразить.       — Я думаю, вам следует пойти и поговорить непосредственно с лордом Беккетом. И поторопитесь, моё терпение не безгранично. Воспоминания о праздных днях промелькнули в её голове. Элизабет помнила свою жизнь единственной дочери губернатора, любимого ребёнка управляющего и сокровища Порт-Ройяла. Тогда не было ни мужчины, ни женщины, которые не поспешили бы выполнить её приказ. Заносчивой, да, она определённо была очень заносчивой. На ней лежал знак Каина, клеймо хорошего воспитания, и это было нерушимо, это то, что останется таковым до тех пор, пока Смерть не заточит свою косу и не направит её против Элизабет. И даже лорд Беккет не сможет лишить её этого.       Охранник уставился на поднос, как потерявшийся пёс, его челюсть напряглась и ужесточилась.       — Его светлость не упоминал об этом.       — Так напомните ему. Никакие уговоры не смогли бы поколебать её. Нет, Элизабет нуждалась в этом, ей нужно было захватить первую пешку и одержать хотя бы одну победу. Как же ещё она смогла бы заручиться благосклонностью лорда Беккета? Гвардеец всё ещё колебался, но его крупные ноги сами понесли его к двери и дальше по коридору. Девушке осталось лишь нетерпеливо ожидать. Дождь продолжал идти. Она могла слышать его тихий шелест, шёпот ветерка на крыше. Прошло мгновение, и охранник вернулся. Он отступил в сторону и придержал дверь, поглядывая на коридор.       — Его светлость ожидает, мисс. Маленькая победа, но, всё же победа, не смотря ни на что. Элизабет не стала вдаваться в подробности. Почему Беккет так легко уступил? Девушка напомнила себе, что он создание любопытное, и мисс Суонн сделает из себя тайну, которую, как она надеялась, он никогда не сможет разгадать.       В то утро дом казался каким-то необычно светлым, и хотя небо всё ещё было коварно-серым, тусклые лучи просачивался сквозь высокие окна. Элизабет кротко шла за конвоиром, когда её провели в обособленную комнату, в которой она никогда не бывала. Дверь была открыта, являя взору небольшой, но роскошный кабинет. Лорд Беккет сидел за круглым столом, его фарфоровый чайный сервиз возвышался на серебряном блюде. С льняными салфетками, оторочеными кружевом, изящными кувшинчиками со сливками и сахарницей. Его светлость выглядел равноценно рядом со своим благородным фарфором. Он был облачён в синий парчовый сюртук, и Элизабет подумала, что этот цвет очень подходит к оттенку его глаз. Гвардеец с поклоном вышел в коридор и закрыл дверь. Беккет погружённый в размышления, разглядывал свою чашку, в долгом молчании, до тех пор, пока Элизабет не показалось, что она вот-вот лопнет от нетерпения. Ноги сами понесли её вглубь комнаты.       — Доброе утро, милорд. Реверанс. Её трепещущие ноги достаточно хорошо помнили тренировку, колени согнулись под юбками.       — Доброе утро, мисс Суонн. — он поднял взгляд, и она увидела это. Беспокойство? Да, он явно был обеспокоен. «Чем же? — подумала она, — Или, если вернее, кем?» Миссис Прайор. Возможно. Но Элизабет не считала, что он достаточно заботился о ней или о ком-либо ещё, если уж на то пошло. В любом случае, он выглядел печально в тусклом сиянии рассвета.       — Вы сказали стражнику, что хотите поговорить со мной. — лорд откинулся на спинку кресла.       — Я солгала.       — И лжёте теперь?       — Вы не собираетесь спросить почему? Она расправила плечи, в надежде напомнить ему, что так и не стала раболепной. Но Беккет только грациозно пожал плечами и погрузился в молчание. Элизабет почувствовала, как её раздражение усиливается, пульсируя в унисон с биением сердца.       — А как поживает миссис Прайор? — спросила девушка. Беккет поставил чашку, ложка опустилась на блюдце с мягким металлическим звоном.       — Неужели вам действительно не всё равно? — ответил он.       — Или вы просто ещё одна жертва тех фантастических творений, которых нам так нравится называть вежливым обществом и воспитанными людьми? Элизабет пожала плечами, рукава её короткого халата зашуршали.       — Мне просто любопытно. Она ещё не умерла? На мгновение в глазах Беккета зажглось осторожное одобрение.       — Я не осведомлён, не слышал. Но исходя из того, что я ничего не знаю, предполагаю, что она всё ещё жива. Слуги бы тут же прибежали сообщить мне об этом. Они довольно привередливы в том, что касается валяющихся тут и там трупов. Его нездоровый юмор поразил страшным ударом сердце Элизабет. Она посмотрела в окно за его спиной. Слабый луч солнечного света пробился из-за облаков, согревая дождь.       — Но в любом случае, от неё мне мало проку. Катлер окинул её взглядом, поджав округлые губы. Элизабет вдохнула, медленно восстановливая своё самообладание.       — Жаль. Что вы запланировали для неё на сегодня? Ещё больше бессмысленных убийств? Прогулка по трущобам? Беккет тихо рассмеялся.       — Она скучает по Лондону, ненавидит здешние лачуги. Маленькое королевство вашего отца ей совсем не по вкусу.       — Потому оно пристойно.       — Потому что она может быть увиденна. Лорд указал на пустой стул рядом с собой.       — Полагаю, вы намерены сесть? Глаза Элизабет сузились.       — Ежели это то, чего желает его светлость, — сказала она, глумясь и над ним, и над собой одним напряжённым выдохом.       — Я — всегда ваш покорный слуга, мадам. Он встал, склонив плечи и голову в надменном поклоне. Элизабет подобрала свои кремовые юбки и упала в кресло. Оно дернулось, когтистые лапы вонзились в широкие доски пола. Лорд Беккет сел.       — Чаю?       — Да. — ей пришлось обслуживать себя самой. Катлер поднёс свою чашку к улыбающимся губам.       — Зачем вы пришли сюда, мисс Суонн?       — Конечно, не для того, чтобы вести переговоры, — сказала она, и последнее слово застряло у неё в горле. Элизабет почувствовала, что задыхается, и сделала глоток обжигающего чая.       — Тогда я разочарован.       — Неужели? Я думаю иначе. — Суонн провела кончиками пальцев по льняной скатерти. Она оказался гладкой, приятно прохладной под её кожей, и девушка обнаружила, что скучает по изысканным вещам. Пальцы лорда Беккета изогнулись на ложке.       — Зачем вы пришли сюда, мисс Суонн?       — Не знаю, — солгала она. — Возможно, я в замешательстве. Солнце снова скрылось за облаками, и Элизабет почувствовала, как холодные брызги дождя оставляют свои поцелуи на её щёках. Лорд Беккет встал и подошёл к ставням.       — Не вижу причин для замешательства.       — А я вижу. — Элизабет осушила свою чашку. — Эта причина вы, мой господин. Ставни со щелчком закрылись. Лорд Беккет прислонился к ним. Тишина поглатила комнату, внезапно накрыла её, словно плотная драпировка.       — Когда вы в последний раз были в Лондоне, мисс Суонн? — спросил он наконец, полуобернувшись. Элизабет заёрзала на стуле. Бесспорно, её план, её женские чары ещё не смогли исказить его разум. И, как же странно, её собственное сердце подпрыгнуло, ударившись о грудную клетку, оставляя её в предчувствии своего бессилия.       — Милорд? — она никак не могла вспомнить его вопрос.       — Лондон, мисс Суонн. Элизабет уставилась на свои руки, крепко сложенные на коленях. Лондон? Она вспомнила Лондон, то, каким серым, расплывчатым пятном он был в её памяти. Мужчины, женщины, дети. Улицы, казалось, были готовы вот-вот лопнуть. Звяканье сбруи. Крики кокни. Тёплая рука отца прижалась к её ладони.       — Пойдём со мной, Элизабет. С девочкой была кукла её матери, но не то чтобы она была в восторге от застывшего лица или пустых глаз. Но игрушка принадлежала маме, и теперь живая щека Элизабет прижималась к фарфоровой. Она могла вспомнить…       — Одиннадцать лет назад. Беккет вернулся в своё кресло и поднял крышку чайника. Аромат сразу же наполнил воздух пряностями, прогоняя липкую влагу, пьянящий запах дождя.       — Вы были слишком юны тогда, слишком молоды, чтобы скучать по нему сейчас.       — Скучаете ли вы, милорд? Элизабет наблюдала, как он наполняет её чашку, заливая ещё один брошенный на дно кусочек сахара.       — Да.       — Но, подозреваю, не по тем же самым причинам, что и у миссис Прайор.       — Изумительное предположение. Лорд позволил своим рукам упасть на подлокотники кресла, его медлительные пальцы свисали, как сосульки, над поразительной, но фривольной резьбой.

      — Вам кажется, что у нас нет ничего общего?

      — Я этого боюсь. — теперь Элизабет не обращала внимания на свой чай. В животе у неё возникло новое, доселе не известное тепло, и ей вдруг стало трудно смотреть на лорда Беккета. Он действительно обладал определённой элегантностью, в отличие от Уилла и даже Норрингтона. Она никогда раньше не считала этого мужчину красивым, но он был таковым, а также таким мужественным. Пылким взглядом она изучала парчовый узор на рукаве его сюртука. Он был из цветов, вплетённых друг в друга цветов. Беккет рассмеялась, и этот звук вернул её к реальности, к живой земле и дождю, который теперь барабанил по ставням.       — Миссис Прайор и я, мы в чём-то похожи, в маленьких, незначительных моментах, но в остальном совершенно разные. Она… пострадала. Много дурного было причинено ей, и много зла она причинила себе сама. Я не думаю, что Камилла хоть когда-нибудь сможет поправится.       — В таком случае, вам было бы не всё равно, если бы она действительно умерла? — спросила Элизабет. Лорд не ответил. Стук в дверь спас его, и девушка отметила про себя облегчение, которое он явно испытал. Она увидела это в его глазах, да, она уже довольно хорошо умела читать по его глазам. Они слегка расширились, когда он встал, короткий вздох сорвался с его губ.       — Войдите. Полли вошла в кабинет. Она закрыла дверь и один раз присела в реверансе, поправляя свой чепчик. Элизабет нахмурилась. Горничная явно не спала, и вид у неё был измученный. Её руки теребили фартук.       — Я по поводу миссис Прайор, милорд, — сказала она кротким, но страдальческим голосом. Беккет приподнял бровь. — О?       — Она… она была плоха всю ночь. Я думаю, это лихорадка. Она лишила её рассудка. Оплакивает своего умершего мужа и дочь. Не могли бы вы послать за хирургом, милорд? Это всё уже стало серьезным осложнением, превратилось в настоящее беспокойство. Слуги не могут позаботиться о ней, милорд.       — Хирургом? — с раздражённым видом переспросил Беккет, его шея негодующе выгнулась. Полли, казалось, сразу почувствовала, что её дело уже проиграно. Её руки упали на передник, плечи поникли под гнётом тщетности ситуации. Лорд криво улыбнулся.       — Я не стану посылать за хирургом. Проигнорируйте миссис Прайор.       — Но, милорд. — Полли не могла остановиться. Элизабет увидела, как она, дрожа, сделала шаг вперёд.       — Она ужасно больна, милорд, смертельно больна. Улыбка Беккета сменилась хмурым выражением, и глубокие складки беспокойства обрамили его губы.       — Оставьте её в покое. Его голос был мягким, даже нежным, но полным опасности. Кожу Элизабет покалывало, крошечные, тонкие волоски на её руках встали дыбом. Ей казалось, что ставни всё ещё открыты и дождь хлещет по её спине. Полли каким-то образом ухитрилась сделать книксен. — Да, милорд. Дверь за ней закрылась. Беккет сел и с раздосадованным видом уронил руки на колени. Элизабет уставилась на него, не в силах отвести взгляд. Была ли тревога в его глазах? Опутало ли волнение его мысли? Она представила себе миссис Прайор, скорее мёртвую, чем живую, в какой-нибудь тесной, маленькой постели, смуглолицых слуг игнорирующих её мольбы о помощи. Неужели адский огонь уже терзает её? Лорд Беккет внезапно прочистил горло и вернулся к своему чаю.       — Я думаю, более уместный вопрос, мисс Суонн, таков: не всё ли равно будет вам, если она умрёт? — произнёс он.       — Должен сказать, что ей было наплевать на вашего отца. Элизабет почувствовала, как рушится её решимость, нить самообладания натянулась до предела и оборвалась. Девушка встала, отшвыривая от себя столик, испытывав внезапное удовлетворение, когда две изящные чашки лорда Беккета разбились об пол. Расколотый фарфор удивительно сильно напоминал серую грозовую тучу, впиваясь зазубренными краями в её лодыжки.       — Вы хотели спровоцировать меня? — спросила она, её голос клокотал, закипая от ярости, бурлившей в крови. Беккет развернулся в кресле, положив одну руку на бедро, лихо выставляя локоть под углом.       — Я хочу испытать вас, — сказал он. Это напугало Элизабет. Её душа затрепетала, содрогаясь под неведомой и неизбывной волной тьмы. А вот и соблазнение… Она выбежала из комнаты, испуганная, разъярённая и охранник схватил её за руку у двери.       — Вы взбалмошная девица, — сказал он, провожая её обратно по коридору.       — Уходите, не успев прийти. Элизабет вырвала руку из его хватки, пятясь в свою спальню, словно какая-то обезумевшая львица. Впервые за всю свою жизни почувствовав себя бессмертной, несокрушимой, неудержимой. Она еще выиграет эту битву.       — Можете передать его светлости, — выплюнула она, когда охранник закрыл дверь у неё перед носом, — Что я надеюсь, миссис Прайор умрёт. И если лихорадка не убьёт её наповал, то я, конечно, сделаю это сама!

***

      Беккет опустил взгляд на осколки чашек, разбросанные по полу его кабинета. Возмутительно. Девчонка Суонн действительно была дикой, неуправляемой, так похожей на Камиллу, но в то же время другой. Он коснулся носком ботинка одного из разбитых бортиков. Камилла никогда не ломала его убранство или мебель. Нет, она обращала свой гнев внутрь, позволяя ему сломить её. Катлер встал, обошёл стол и распахнул ставни. Хлынул дождь, и он почувствовал странное избавление. Он позволил своему лбу стать влажным, мокрым от жемоватых карибских поцелуев. Возможно, он и добился некоторого прогресса, хотя этого явно было недостаточно. И тут он вспомнил свои уроки, преподанные Камилле. Сдержанность. Это он сегодня отказался от контроля. Ему следовало бы уточнить знания мисс Суонн, сообщить ей, что её отец на самом деле жив. Но какая-то низменная часть его хотела видеть её разъярённой, разъярённой из-за него. Это взбудоражило лорда. Ах, теперь в его руках настоящий бардак. Ни компаса, ни даже отдалённой надежды на сундук. А теперь ему придётся справляться с больной миссис Прайор и мисс Суонн, которая, казалось, буквально балансировала на острие его господства, но всё же уклонялась от него слишком легко. И что ему оставалось делать? Казалось, не помешала бы ещё одна чашка чая, а также он хотел поболтать с дорогой миссис Прайор. Умирает, хм, она определённо не умрёт. Не сейчас, во всяком случае. Когда он всё ещё нуждается в ней.