крольчонок

тогда чонгука трясёт. он стоит в ванной комнате. он смотрит на своё отражение сквозь запотевшее зеркало. он глотает слёзы, которые разрезают нежные щёки и капают с подбородка на кафельный пол. он должен подготовиться. так говорит ему тэхён, едко улыбаясь и кидая напуганному и побледневшему омеге в лицо большое махровое полотенце. как подготовиться? шепчет он в уже закрытую дверь, чувствуя предательское жжение в уголках покрасневших глаз. чонгук всхлипывает, зажимая мокрый рот ладонью, и открывает на всю кран с холодной водой. застоявшийся воздух в ванной комнате аккуратными пластами ложится на мягкую кожу, мелко рассеиваясь в воздухе солнечными лучами, и скользит по лицу омеги, заставляя прикрыть воспалённые от слёз глаза. — надеюсь, что мой храбрый малыш уже всё сделал, потому что я не собираюсь тратить время на твою растяжку, — небрежно бросает альфа, не отрываясь от экрана телефона. он стоит, прислонившись поясницей к столешнице, и на появление чонгука толком никак не реагирует. только сдвигает и без того напряжённые брови, а пальцами намертво вцепляется в алюминиевый корпус. на нём зауженные чёрные джинсы с дырками на бёдрах и коленях, винная рубашка с короткими рукавами, открыто демонстрирующая крепкие и сильные руки с многочисленными татуировками, и неизменная сигарета в зубах. омега сводит тёмные брови к переносице и заламывает пальцы, сминая ими собственную одежду. чонгук честно попытался привести себя в порядок, но опухшие от слёз веки, мокрый порозовевший нос и покрасневшие глаза не увидит только слепой. тэхён отрывается от телефона и смотрит на сжавшегося омегу нечитаемым взглядом. он втягивает щёки и глубоко затягивается. наблюдает за тем, как бегает от него чужой затравленный взгляд. — посмотри на меня, — говорит тэхён тяжело и властно. хриплый басовитый голос, посылает по телу сотни маленьких иголочек, пронизывающих кожу до самых костей. и омега вздрагивает, сжимается весь, кусая полные губы. альфе хочется подойти к этому пугливому и зарёванному крольчонку. хочется схватить за шкирку и хорошенько встряхнуть. может тогда мозги на место встанут, и чонгук, наконец, осознает, во что он ввязался. осознает и уйдёт, пока не поздно. пока альфа сам готов его отпустить. вот только, сколько же на самом деле в этом омеге непробиваемого упрямства и безрассудства? у тэхёна внутренности все сжимает до хруста, когда тот робко поднимает голову и смотрит на него, сквозь тёмные треугольники мокрых слипшихся ресниц. широкие плечи низко опущены. он выгибает длинные пальцы и мнётся перед ним, как первоклассница. тэхён тяжело сглатывает. воздуха, отчего-то, вдруг катастрофически не хватает, будто из него выкачали весь кислород и втиснули гелий. он стоит, не в силах пошевелиться, когда омега вперивает в него свои огромные влажные чернющие глазищи. внутри всё рушится, осыпается по кусочкам, когда альфа видит красные рваные пятна на таких, ещё совсем детских щеках. крепко затянувшись фильтром, он стряхивает пепел между пальцев и тянется к верхним полкам над барной стойкой. — подойди ко мне, — хрипит альфа немного севшим голосом, крепко зажав между зубами сигарету, и подцепляет освободившейся рукой тёмную стеклянную бутылку. чонгук мнётся и порывается сделать шаг вперёд, но давится вдохом и чуть не оступается. снова смотрит на альфу. глаза в глаза. и руки его трясутся, и губы, и кадык то и дело подпрыгивает на оливковой шее. к горлу опять подкатывает истерика. — ты хочешь, чтобы я тебя выебал, но сам боишься даже дышать в моём присутствии, — тэхён делает глоток прямо из горла, не замечая, как от его слов омега зажмуривается и болезненно прикусывает нежные губы. — всё не так, — горло судорожно сжимает. как будто пытается доказать. то ли себе, то ли альфе, что видит его насквозь, только чтобы не выкинул его из квартиры, как нашкодившего щенка. — ты ведь брат хосока, — вдруг резко говорит тэхён, неожиданно даже для себя переводя тему, и криво усмехается, когда видит, как распахиваются в удивлении чёрные глаза. — а я всё думал, почему твоё лицо и имя мне так знакомы. знаешь, а ведь он так гордится тем, что его мелкий круглый отличник и примерный мальчик, в отличие от него. всё ещё усмехается, делая жадный глоток. — если он узнает, что я собираюсь делать с его младшим братишкой, то пизда рулям, — альфа начинает тихо смеяться в ответ на то, как чонгук втягивает воздух сквозь зубы, с шипящим свистом. как смотрит на него забито. пугливый доверчивый крольчонок. омега через рот дышать пытается, чтобы не задохнуться в чужом аромате, концентрация которого с каждой секундой заставляет его внутренне скулить и сжиматься. он слишком резкий и слишком грубый, слишком чистый и солёный. слишком приятный. альфа пахнет морем. — ладно, иди уже к папочке, — отсмеявшись, говорит тэхён и прикусывает пухлую губу, игриво скалясь и обнажая острые клыки. ладонь свою протягивает. омега косится сначала на неё, потом на обладателя. шутливое, приторно едкое папочка разносит вибрацию по всему телу. в висках гудит, и чонгук делает робкий, неуверенный шаг. слизывает с верхней губы соль и вкладывает подрагивающую ладонь в чужую. большую и тёплую. и только сейчас омега ощущает, что футболка прилипла к его спине, и ему адски жарко. настолько, что на секунду всё идёт сплошным чёрным пятном, а потом восстанавливается до мельчайших точек перед глазами, когда чужие мягкие губы касаются его щеки. у чонгука дыхание сбивается. — не бойся, — омега вздрагивает от вкрадчивого голоса тэхёна. губами — в самое ухо. — я не буду тебя трахать. не сегодня. большая ладонь ложится на спину чонгука, на его сведённые вместе лопатки, и того тут же пробивает крупная дрожь. альфа прижимает его к себе. — почему? — тихий голос дробит барабанные перепонки. потому что. у омеги трясутся ноги, его всего колотит, но он боязливо укладывает ладонь на чужую крепкую грудь и замирает, несмело заглядывая в застывшее от удивления лицо старшего. — потому что я хочу, чтобы ты привык ко мне. не хочу, чтобы ты плакал. — чтобы не дёргался и не вырывался, когда я буду делать так, — влажные от алкоголя губы касаются нежного чувствительного местечка за ухом. чонгук жмурится от мурашек, прошивших всё тело, и инстинктивно жмётся ближе, тычась лицом в грудь альфы, как маленький крольчонок. вдыхает чужой естественный аромат, терпкий запах одеколона и ментоловых сигарет. чтобы сам просил меня об этом. тэхён отстраняет от себя омегу и подцепляет круглый подбородок пальцем. — хочу научить тебя целоваться, — альфа медленно наклоняется и осторожно касается языком раскрытых на выдохе полных розовых губ. нежных и мягких, как сладкая помадка. чонгук громко вздыхает, распахивая помутневшие глаза. натыкается на слабую улыбку альфы и облизывает губы, слизывая с них чужой вкус. никотин, алкоголь и солёное море. — научить получать удовольствие от этого, — сердце под ладонью омеги быстро стучит, и он чувствует липкий жар на щеках, и как покалывают кончики пальцев от соприкосновения с медовой кожей тэхёна. — научить доставлять его. альфа аккуратно зарывается в мягкие, слегка кудрявые волосы чонгука и накрывает его рот своим. омега с силой стискивает ладонь тэхёна в своей. выдыхает в чужие губы и слепо тычется в них в ответ, по-детски прижимаясь и вытягиваясь в руках альфы натянутой струной. — ты же хочешь научиться доставлять его, верно? — шепчет тэхён, оторвавшись. втягивает в рот нижнюю губу омеги и легко прикусывает её, царапая острыми клыками и тут же выпуская. чонгук слабо упирается в чужую грудь, просто для поддержки, потому что ноги давно ватные. не держат совсем. подгибаются. он с трудом разлепляет густые ресницы и смотрит на альфу осоловело и немного потеряно. губы горят и чешутся. ему страшно — стыдно — признать, что хочется ещё. омега впервые чувствует, как из-за чужого присутствия, чужих интимных и таких уверенных касаний, густого и терпкого запаха взрослого и опытного альфы, у него неотвратимо приятно сводит низ живота, а сладкая истома сводит бёдра. от того, как до пугающего глубоко и шумно начинает дышать тэхён, заполняя нервно сжимающиеся лёгкие, усилившимся от удовольствия и смущения, сладким цветочным ароматом. он не помнит, о чём спрашивает его альфа, и просто смотрит на его усмехающиеся тёмные губы. тянется к ним, как корабль на маяк, встав на носочки. и прижимается, неумело приоткрывая рот. просяще. широкая чёрная футболка сползает шелестом ниже с округлого плеча и контрастом светится на фоне кожи, оливковой, нежной. корица, гвоздика, жидкий липовый мёд. чонгук тихо и жалобно хнычет, чувствуя забравшиеся под футболку пальцы альфы, аккуратно сжавшие мягкие бока, и его мокрый язык, столкнувшийся с его собственным. маленькая ладонь соскальзывает с груди тэхёна, и тот ловит её, сильнее притягивая к себе не сопротивляющегося омегу и начиная жадно, с тихим вибрирующим урчанием вылизывать влажный рот. чонгук буквально наваливается на альфу, почти растекается невнятной лужей у его ног, когда тот отрывается от его припухших губ и спускается к подбородку, чтобы оставить на нём смазанный ласковый поцелуй. у него в глазах плывёт. он смотрит на тэхёна опустошённо. связь с космосом потеряна окончательно. — ты же хочешь понравиться чимину? не так ли? на мгновение чонгук напрягается в руках альфы. то самое, когда он ещё не понимает, о чём речь, а потом такие наивные, доверчивые глаза распахиваются, и омега пытается отшатнуться, но тэхён лишь сильнее обнимает его, вырывающегося и всхлипывающего. — тише-тише, я не собираюсь ему говорить, — чонгук обмякает в чужих руках, и альфа чувствует, как по его рубашке расползается мокрое пятно. — почему? — шепчет он с надрывом и горечью, а в голосе слёзы стоят. тэхён утыкается носом в пушистые волосы на макушке омеги, жадно вдыхая его сладковатый запах. — потому что я не мудак. ну, разве что чуть-чуть. чонгук тихо прыскает в его грудь, начиная мелко сотрясаться. альфа отстраняет его от себя за волосы и заглядывает в покрасневшие от слёз и прищуренные от смеха чёрные глаза бусины. — тебе смешно или это истерическое? омега прикусывает губу и мотает головой. пытается, потому что рука в волосах сжимается сильнее. — маленькая бестия, — устало выговаривает тэхён и притягивает не вырывающегося чонгука ближе, целуя в слабо улыбающиеся губы. чувствует, как тот почти сразу расслабляется в его руках и жмётся ответно, цепляясь пальцами за плечи, а после медленно отстраняется и тычется лбом в чужую, выглядывающую из-под винной рубашки ключицу. альфа мягко гладит светловолосый загривок, успокаивающе покачивая притихшего чонгука в своих объятиях. — во что я, чёрт возьми, ввязался?