flower's

Когда омега наконец один остаётся, он, спиной на дверь облокотившись, сползает на пол. – Что это, чёрт возьми, было? Потом Юнги немного молчит. Потом снова одинокими предложениями разговаривает сам с собой. Его раньше раздражал Хосок. Только сейчас Мин пришёл к выводу, что нет. Он просто бесился из-за того, что Чон был очень молод, но был уже очень самостоятельный, умный, сам принимал решения, участвовал в решении государственных дел не только с Намджуном но и сам. А первое серьёзное дело омеги – решение проблем с продажей фруктов и покупкой камня для строительства. И то, по инициативе самого Юнги. Даже смешно. А так и это бы Чимин решал. Хоть они пока и правили вместе, всё-таки альфа решал почти все вопросы – не зря его родители с самого детства готовили. А ещё масло в огонь подлили тёплые отношения Хосока с отцом: видно было, что они очень хорошо между друг другом ладят. Не то что Мин со своими родителями, которые ему внимания почти не уделяли. Поэтому омега и дулся на альфу, хотя тот ни в чём виновен не был. Дулся, завидовал, а сам подсознательно всё равно восхищался альфой, всё равно взгляды редкие бросал, всё равно неравнодушен к нему был. Дверь снаружи открыть пытаются, омега это своей спиной чувствует, поэтому встаёт и отходит, а в комнату входит Богём и Сокджин. – Вам письмо, – бета отдаёт бумагу, скрученную в трубочку, Юнги и удаляется. – Ну что? – спрашивает младший, как только с Джином наедине остаётся. – Ну, начнём с того, что он всё-таки тебя звал, – смеётся Ким, снимая с себя украшения, которые ему Мин перед уходом впихнул. – Но он был рад меня видеть, а с тобой он потом обо всём поговорит. – Прости, – Юнги неловко чешет затылок. – Ох, за что? Признаюсь честно, увидеться лишний раз с ним было мне в удовольствие, – старший пытается сдержать себя, но на лице всё равно появляется искренне счастливая улыбка. – Я рад, – младший подходит и берёт чужую руку в свою, – я за вас всем богам мира молюсь. – Брось, – смущается Сокджин. – Это правда. – Ладно, ладно. Я знаю, что наши отношения для тебя, кажется, важнее, чем для меня, – он пальцем щёлкает Юнги по носику. Как в детстве, да. Младшему уже девятнадцать, а Ким всё никак отучиться не может. – Давай ложись, у тебя глаза красные. Уже поздно, тебе пора отдыхать. Мин мысленно с Джином соглашается, а письмо на стол откладывает: могут же дела до утра подождать?

***

– Юнги, могу я войти? – спрашивает альфа, приоткрыв дверь. Получив положительный ответ омеги Хосок вошёл, а за ним молоденький омега внёс какой-то свёрток, положил на кровать Мина и, с поклоном, удалился. Юнги снова был занят какими-то бумагами, так что Чону пришлось вытащить его оттуда, крепко обняв. – Что ты делаешь? – стал вырываться омега. – Видишь, я пишу. – Бумаги могут немного подождать? – альфа за подбородок голову Мина берёт и поворачивает в сторону большого свёртка. – У меня для тебя кое-что есть. – Интересненько, – глаза младшего загорелись, он отложил перо и подошёл к подарку. – Открывай, – Чон занял место Юнги за столом, взял перо и стал крутить его в руке, с видом «не стоит благодарности, всё для тебя». Омега вынул содержимое из бумаги и сначала не мог понять, что это, но разложив, чтобы было видно, тихо ахнул. Это был очень красивый ханбок, розовый, с нежно-зелёным низом. Пояс, рукава и низ были украшены переливающимися камнями, названия которых Мин не знал. На груди этими же камнями была вышита водяная лилия. Ко всей этой красоте, в дополнение, в отдельном свёрточке лежали серёжки с розовым и зелёным камушками и такой же кулон. Юнги переводил взгляд с подарка на альфу и не знал, что ему нужно сказать. «Вдруг он что-то определенное хочет от меня услышать?». – Не думай, что этим я хочу подкупить твои чувства или чего-то от тебя жду. Когда я тебя в первый раз увидел, то сразу подумал, что ты похож на весенний цветок. А потом ты сказал, что любишь лилии и их запах. И у меня в голове возникло вот это, – он кивнул в сторону ханбока, – поэтому, когда я уезжал по делам, в одном из городов нашёл очень хорошего портного, которому свою идею описал. Мне очень хотелось тебе это подарить. Не нравится? – Что ты, нет, наоборот! – засыпал словами омега. Ему действительно очень понравилось. И не только потому, что ему до Чона никто ничего подобного не дарил, но и потому, что Хосок так внимательно отнёсся ко всем деталям. Только человек, которому ты действительно небезразличен, будет настолько внимателен к тому, что тебе нравится и к твоим предпочтениям. – Буду рад, если ты появишься в этом на приёме... – А если не появлюсь? – коварно улыбнулся омега. – Ох, я буду очень расстроен, – альфа подхватил игру, скорчив несчастное лицо, а потом рассмеялся. – Ладно, я пойду. Мне нужно кое-что с отцом обсудить. Не скучай, сладкий~. Услышав «сладкий», Мин хотел было догнать Чона и дать ему по шее, но чуть не врезался лицом в закрытую дверь. – Ничего себе, у вас тут... – удивлённый Сокджин вышел из соседней комнаты с мокрыми волосами. – Ты подслушивал? – в мгновение покраснел младший. – Нет, просто решил не выходить, пока вы тут разговаривали. Ещё и в таком виде... – Ким расправляет влажные волосы, подходит к зеркалу и берёт гребень, чтобы их расчесать. – Ты в любом виде прекрасен! – Не начинай, – отмахивается старший, хотя комплиментом доволен, – лучше давай прочитаем письмо, которое тебе вчера Богём принёс. Это вроде от Чимина, да? – Я ещё не видел, – Юнги идёт к столу и берёт в руки бумагу. С первых строк сразу понятно,что Чимин пишет – омега его по одному только почерку может узнать. «К сожалению только сейчас дошли руки ответить тебе. Прости. Тебе придётся задержаться? Можешь не беспокоиться, я справлюсь со всем. Тем более, это была твоя инициатива поехать, я был готов к "самостоятельному правлению". Боже, из-за того, что папа в детстве сказал, что ты родился раньше, ты теперь всю жизнь будешь со мной, как с младшеньким обращаться? Да-да, я заметил этот тон "старшего" в твоём письме, так что не отнекивайся. Вообще, я надеюсь ты знаешь о плохих новостях, думаю, тебя должны были уже осведомить. Мне сообщили о том, что Север готовит армию. Конечно всем понятно, что армия готовится не для того, чтобы правитель умытыми и наряженными солдатами любовался. Как только я об этом узнал, сразу начал приводить нашу армию в порядок, так что можешь не беспокоиться, мой ответственный. Гёльчон расположен очень близко с границей с Севером, так что, думаю, если тебе уже всё известно, наверняка ты принял решение ехать в Донбэк, и, скорее всего, ты уже в пути. Если же ты ещё там, то теперь уже поздно покидать столицу Сана, это может быть опасно. Надеюсь, ты успел уехать. Если нет, то прошу, оставайся в Гёльчоне. Верю в то, что никаких военных действий не предвидится, и всё обойдётся. Я правда волнуюсь за тебя, когда ты там». – Что?... – Мин даже присел, вчитываясь в и перечитывая всё сначала. «Я надеюсь ты знаешь... Знаю? Я ничего не знаю...» – омега сжимает губы, а потом почти выбегает из покоев, оставляя все вопросы Сокджина без ответа. Киму приходится самому прочитать письмо и умчаться догонять младшего. Юнги влетает в тронный зал, где застаёт и Хосока, и Намджуна. Старший альфа о чём-то говорил с человеком, что по одежде походил на военного, чем на стражника или кого-либо ещё. Хосок же просто стоял рядом сними. На омегу сразу все обернулись. – Вы... Почему вы мне ничего не сказали? – спросил Мин, пытаясь отдышаться. – Мин Юнги? – Намджун был удивлён и заинтересован видом и вопросом омеги. – Что не сказали? – Юнги, ты в порядке? – младший альфа хотел подойти к омеге, но тот вырвался и оттолкнул от себя Чона. – Вы мне не сказали... – Чего? – Того... – Мин реально разозлили эти вопросы – как будто они не знают. – Вы мне не сказали про Север... Почему вы мне не сказали про Север?! – Что именно? – Хосок недоумевающе уставился на Юнги, что вёл себя странно. – Да всё! Армия собирается, опасность нарастает. Ведь так? Я прав? Ничего не упустил?! – почти кричал омега на альфу. – Почему я узнаю об этом только сейчас и то, из письма моего брата? Думаете, меня это не касается?! Если бы вы сказали, я успел бы уехать... Почему вы мне не сказали?! – Хосок, я же тебе велел ничего от него не скрывать... – обратился Намджун к сыну. – Я думал, что небезопасно будет возвращаться в Донбэк... – Ты думал? А мне ничего не хотел сказать?! – омега удивлённо смотрел на альфу. Нет, не поэтому он ему не сказал, тут всё понятно. – Ты не сказал мне потому что... Потому что... – ком встал в горле и омега выбежал из дворца. Сокджин буквально только что пришёл и теперь, окинув всех, особенно младшего альфу растерянным взглядом, побежал догонять омегу. Юнги бежал через весь дворец, потом через весь сад. Было обидно, ком в горле душил – его снова считали неважным, даже здесь. «Конечно, я же не Мин Чимин...» – слёзы застилали глаза так, что омега почти ничего не видел. Но ладно это, но его чувства не учли, Чон Хосок учёл лишь свои чувства, он не сказал, потому что омега ему нравится, Мин в этом уверен. Две причины одновременно, боже, ну почему всё так? Юнги слышал сзади голос Джина, голос Хосока, но он не оборачивался и просто бежал, надеясь добежать до дома. Увидев возле дворца конную охрану, что сейчас пили у колодца, а их лошади стояли рядом, омега побежал к ним. Он быстро залез на коня, сжал в руках поводья и, наконец, дал волю слезам обиды. – Юнги, ты с ума сошёл?! – подбежавший Сокджин выдернул поводья из чужих рук. – Быстро слезай! – Мне не сказали... – тихо произносит младший, шмыгая носом и пытаясь вытереть слезы руковом. – Джини, почему? Почему они думают о своих чувствах я думают, что я какой-то глупый омега, который возомнил из себя правителя? – Они так не думают. А насчёт чувств... Ты возможно прав, но уже ничего не исправишь, возвращаться домой уже поздно. Пойдём, – младший омега послушно спрыгивает с коня и за ручку с Джином возвращается во дворец под косые взгляды стражников.