flower's

Юнги с удовольствием был ещё поспал. Даже прямо так – в одежде и с причёской. Однако Мин успел заметить, что Сокджин явно ему хочет что-то рассказать, и младший полностью уверен, что это связано с Намджуном. – Вижу по твоему лицу, что у вас там вчера что-то интересненькое произошло, так что хватит тянуть, рассказывай уже, – омега от нетерпения на стуле ёрзает и побольше мяса себе накладывает. – Ну же, Сокджини... – Ох, я даже не знаю с чего начать... Кажется, я скоро буду не Ким, а Чон. Мин поднимает отрывает глаза от тарелки, на которой он только что так прилежно разглядывал овощи. – Ч-чего? Джин улыбается и опускает глаза, закусывая губу. – Я так рад за тебя! – младший крепко обнимает старшего и целует в щёчку. – Но ты ведь хорошо подумал? Всё точно? Ты уверен в своём выборе? Конечно я в Намджуне не сомневаюсь, но если он посмеет тебя обидеть... – Я уверен, – по-настоящему счастливо улыбается Ким и смеётся с грозного Юнги. – Ну тогда всё хорошо. Желаю тебе только счастья, пап. Всё слишком быстро произошло, но это не важно, я уверен, вы с Намджуном были созданы друг для друга. Ты чего плачешь? – Мин серьёзно смотрит на Сокджина, что рукой глаза прикрывает. – Я говорил, что твоё «папа» меня может растрогать, так ещё и то, что произошло вчера. – Ну Сокджини, не надо плакать, – младший вновь прижимается к Киму, – я ведь тебя редко так называю. – Редко, но метко, – шмыгает носом Джин, а Юнги тем временем платком чужие слёзы вытирает. – Просто я очень рад, – улыбается Мин, затем берёт палочками с тарелки кусочек персика и подносит ко рту старшего. – Успокойся, теперь всё будет хорошо. Когда Ким ушёл, Юнги присел на край кровати. Ничего не хорошо. У омеги даже пальцы зудят от обиды и грусти, а на душе неприятное чувство. У старшего счастье, а у Мина что? Хосок его оставил и даже не интересовался состоянием омеги. Хотя здравый смысл всё-таки есть – Чон важные дела выполняет, неужели он должен над кроватью больного омеги сидеть и ждать, когда тот выздоровеет. Но неприятное чувство бесполезности и ненужности всё же к сердцу Мина подкрадывается. Кем он себя возомнил? Думал, что чувства у него к этому альфе никогда не проснутся? Даже смешно. Думал, а сейчас сам себя теряет, потому что скучает, потому что хочет, чтобы его обнимали, к сердцу прижимали, чтобы смущали... Юнги хочет, а сам себе врёт, что нет. И в тоже время думает о том, что альфа врятли к нему что-то серьёзное чувствует, что спас Хосок его только из-за простых чувств человеческих, что обидчика убил потому что он враг, а не потому что к Мину что-то чувствует. Чон, кажется омеге, слишком хорош. Альфа серьёзный, ответственный, смелый, красивый... А Юнги что? Сплошная ходячая несерьёзность, а строит из себя взрослого, холодного и умного. Мин себя рядом уже даже не ставит. Но почему? Ведь он помнит все эти взгляды, прикосновения, слова. Почему он вдруг решил, что Хосок к нему несерьёзен? Омега просто мог себе напридумывать и верить в это, а на самом деле всё было совсем не так.

***

– Хосок, ты в порядке... – Намджун прижимает к себе сына и тщательно волнение своё скрывает. – Да. В той деревне мы помогли жителям восстановить разрушенные строения. Задержались из-за некоторых солдат – они ранены были, им требовался уход и хотя бы дня три на восстановление. – Молодец, – Чон похлопал младшего по плечу. Он бы с удовольствием сейчас с сыном своим дела обсудил, последние новости и дальнейшие действия – этот разговор действительно был важен. Но Хосок был уставший и Намджун видел, что сын глазами среди людей во дворце кого-то ищет, и старший не сомневается, что Чон Юнги пытается найти. – Ты можешь идти, он у себя, – Хосок кивает и быстрым шагом направляется в сторону покоев омеги. Мин всё также сидит на кровати, только уже лицом к двери открытой – она из-за сквозняка открылась. Омега пытался встать и закрыть, но тупая ноющая боль справа заставила его отказаться и оставить дверь открытой. Выражение на лице Юнги было будто он что-то кислое съел. Всё потому что бок продолжал ныть, хоть боль к каждой минутой и уменьшалась. Омега постарался расслабить лицо и тело, дышать глубже – так было легче. Мин замер, когда услышал чьи-то шаги, а потом увидел в дверном проёме Хосока. Он не двигался, как и Чон, что застыл в дверях. Омега чуть-чуть приподнялся на руках и сам не заметил, как улыбнулся. Чон успел заметить, что движения не легко даются младшему, но тот сделал над собой усилие, потому что хотел альфу видеть, скучал. Юнги видит, что его рассматривают, и боится очень, что к нему отвращение могут испытать, неприязнь. От этого улыбка немного сползает, но не полностью, Мин выдыхает, в пол взгляд опускает, а потом вновь на альфу поднимает, как будто за своё состояние извиняется. И именно это Хосока заставляет с места сорваться. Он омегу приподнимает так, чтобы тот стоял, но с чужой помощью. Чон его так держит и обнимает, а потом и вовсе губами до лба дотрагивается, носом в волосы короткие зарывается. Больше всего альфа боялся плохого исхода, но омега жив и потихоньку поправляется. Хосок был далеко и очень переживал, волновался, а сейчас он спокоен и счастлив, потому что наконец-то Юнги рядом. – Я так скучал, – шепчет Чон, проводя губами своими по впалой щеке, стараясь не задеть шрам – на нём альфа останавливается и целует нежно, будто хочет своим поцелуем все раны исцелить и боль себе забрать, – боялся, что твои раны будут серьёзные. Он садится на постель рядом с Юнги, а тот на него глазами щенячьими смотрит, лицо хосоковское рассматривает, и все мысли плохие из головы моментально исчезают. – Спасибо. – За что? – Чон голову чуть вбок наклоняет. – За то, что его спас, – продолжает Сокджин благодарность Юнги. Он как раз хотел посидеть с младшим, поэтому и пришёл, но решил, что сейчас Мину не до него будет. – Я тебе очень благодарен за то, что ты, считай, сына моего спас, – Ким треплет омеге волосы и уходит, оставляя младшего наедине с альфой. Хосок руку омеги берёт в свои, целует. – Ты это хотел сказать? – Да наверное... Зря я тогда так себя вёл, решил, что могу... – Вести своих солдат? Можешь не беспокоиться, у тебя это отлично получилось, и оружием владеешь хорошо, – начинает нахваливать его Чон, из-за чего щёчки Мина розовеют. Хоть поступки омеги и были слегка нерациональными, но альфа всё равно им восхищался: надо же, маленький хрупкий омега войны не побоялся, а про то, как Юнги оружием владеет, Хосок вообще молчит. – Всё равно я себя глупо вёл, и ты ради меня рисковал. Но вот только зачем, от меня пользы мало, не нужно было... – Любишь ты своим языком глупости молоть. Я за тебя и жизнь бы отдал, если бы понадобилось. Глупый омега, – он взъерошивает короткие волосы Юнги и одновременно гладит его по голове. Вроде бы они одного возраста, но Мин самое настоящее дитя. Картинка в голове складывалась, все чувства и мысли омеги Чон как книгу теперь читал. – Ты, я вижу, принарядился. Меня ждал? – полюбопытствовал альфа. – Нет, мне просто захотелось, а с твоим приездом совпало. – А я уже надеялся... – рассмеялся альфа. – Ладно, мне нужно с отцом кое-что обсудить, наш разговор продолжим вечером, – он поцеловал руку Юнги, – не забивай свою голову глупыми мыслями. Увидимся, сладкий. У Мина сладость тягучая в теле разливается от хосоковского «сладкий». Но всё равно он чувствует какой-то подвох в своём только зарождающемся чувстве к альфе. Вроде бы он и с ума сходит от его прикосновений и слов, но в тоже время жуткое смущение и кое-какие мысли лезут в голову омеги. Мысли о том, что он хочет Чона рядом с собой, но не сейчас.

***

– Приём будет в скором времени, так что мы и наши союзники сможем решить, что теперь с Севером у нас, – Намджун делает глоток вина. – Я думал они побоятся сейчас сюда приезжать, – Хосок свой хвандо рассматривает, на котором теперь несколько царапин красуются. – Главное, чтобы решили. – Твой папа жив, – выпаливает старший Чон, не успевая подумать, потому что напиток уже бьёт в голову. – Жив? – хладнокровный тон, которого Намджун уж точно не ожидал. – Где он? – Север. – Не удивительно, – убирает меч в ножны, – что он жив. Я почему-то не удивлён и не обрадован. Наверное я плохой сын в отношении папы. Но мы ему были не нужны, поэтому он мне тоже не нужен, ты уж извини. Я конечно хотел бы увидеть его, но только чтобы увидеть. Откуда ты о нём узнал? – Его ухажёр пытался меня убить, – усмехнулся Намджун, хотя на душе кошки скребли. – Даже так? – Ну да. Младший Чон направился к дверям, потому что долго об этом говорить было тяжело отцу, и он это заметил. Напоследок он развернулся. – Я просто надеюсь, что папа проживёт обычную жизнь без происшествий, а ты найдёшь себе хорошего омегу, – Хосок желает спокойной ночи отцу и уходит, чтобы, переодевшись, повидаться с Юнги. «Я уже нашёл».