flower's

crazier things – chelsea cutler

Если честно, Юнги весь вечер Хосока был готов ждать. Внутри его переполняли чувства, но почему-то какие-то странные, противоречивые. Он уже твёрдо понимает, что сердце своё добровольно отдал. Но он не готов пока что на что-то серьёзное. Даже если рядом будет такой человек, как Чон – омега не готов. А Хосок, с отцом дела завершив, спешит к Мину. Как же он соскучился, как же он хочет ещё раз младшего обнять, губами лицо расцеловать. Может альфа ещё и слишком молод, но он всё равно чувствует, что это оно – то самое чувство, тёплое такое, тягучее и сладкое, как запах Юнги. Омега этот, словно музыка красивая, словно картина, самым искусным художником нарисованная. «Удивительный». Его улыбка, щёчки, поведение, душа, характер... Чон думает, что всё в этом омеге идеально. И зря Мин вечно себя недооценивает, потому что человек, что в него с первого взгляда влюблён, совсем другого мнения придерживается. – Соскучился? – альфа подсаживается к Юнги и улыбается. Омега соврал, если бы сказал, что нет. – Да, – Мин заражается от Чона улыбкой, уголки его губ приподнимаются. – Хорошо себя чувствуешь? – Да, всё в порядке, спасибо, – Юнги слегка вздрагивает, когда его щеки подушечки пальцев альфы касаются. А Хосок про себя думает, что наконец-то ему младший открываться начал, что как лёд холод Мина тает. – Я хочу в сад, я там давно не был... – омега совсем по-детски ногами болтает, свесив их с кровати, а сам смотрит на альфу. Чон улыбается, вмиг на руки Юнги подхватывает, и несёт на улицу. В груди всё же кольнуло от воспоминаний. Тогда он также Мина нёс и боялся, что не успеет. Но эти мысли Хосок гонит прочь, омегу за ушком целует. Они в саду целый вечер сидят – разговаривают, смеются. Младший что-то рассказывает, когда замечает, что на него смотрят, не отрываясь. И с такой любовью смотрят, что Юнги даже забывает, о чём говорил и в ответ смотрит, улыбаясь глупо. «Не смущай меня!» – шутливо повышает голос он и старается сосредоточиться на том, что говорил. Тогда Хосок садится сзади, омегу за плечи берёт и на себя облокачивает. «Чтобы ты не видел, как я на тебя смотрю». Находится так близко с этим альфой для Юнги волнительнее, чем что-либо. Он продолжает говорить и вновь сбивается, когда его руку Чон берёт в свою и пальцем большим костяшки острые гладит. Сердце наравне с разумом в небо улетает от таких действий. Позже они просто молча сидят, наслаждаясь компанией друг друга. Мину так хорошо рядом с этим человеком. Он бы хотел, чтобы этот вечер длился вечно, потому что именно сейчас он уже не чувствовал того смущения и смятения. Ему было хорошо и это самое главное. – Мне так хорошо, я бы тут целую ночь сидел, – признаётся Юнги, разворачиваясь лицом к альфе и оказываясь в чужих объятиях. – Думаю тогда ты бы простудился, – Чон целует чужой носик и умиляется с того, как омега его морщит. А Мин в свою очередь удивляется, как Хосок мог быть таким жестоким, когда альфу, что Юнги обидеть хотел, убивал. Сейчас альфа был совсем другим. Юнги вздыхает и укладывает голову на чужую грудь. – Как твои раны? – На лице ты и сам видишь, а на ногах... Ещё не зажили, шрамы останутся. В Чоне прежний гнев и обида за омегу проснуться хотят, но альфа сам себя успокаивает, что сделать уже ничего не может. Он не обладает сверхъестественными силами, чтобы пальцами щёлкнуть и раны чужие залечить. – Но тебе всё равно спасибо. А шрамы... Они будут мне напоминать об одном человеке, что ради меня... – не знает Юнги, что говорить, он просто на Хосока смотрит, а потом своими губами чужих касается. И этого старшему достаточно, вместо всех слов несказанных, чувств непоказанных, слёз невыплаканных. Этого достаточно. Поцелуи следуют один за другим, под шум листвы и пение вечерних птиц. Омега начинает думать о том, что, возможно, он всё-таки готов принять эти чувства. Ведь сейчас ему так хорошо. Но он обещает себе, что обязательно разберётся в себе и поймёт, чего хочет. Сегодня Мин засыпает с неунимающимися бабочками в животе. Сегодня он не плачет в подушку. Его губы слегка краснели от поцелуев. Джин делает вид, что этого не заметил, но на самом деле он рад, что у «младшеньких» всё налаживается.

***

Через неделю всё окончательно налаживается в Сане. Приглашения на приём уже три дня как посланы, а завтра союзники уже будут в Гёльчоне. Слуги суетятся, всё во дворце моют и убирают, блюда изысканные готовят. Джин тоже рвётся помогать, а Богём ему запрещает, но потом сдаётся, когда видит обиженное лицо омеги, который, между прочим, его старше. Юнги от всей этой суеты немножко устаёт – он тишину больше любит, уединение. Узнав, что погибшие альфы похоронены за стеной города, Мин направляется туда. Чем ближе он к окраине Гёльчона, тем меньше обращает внимание на всё вокруг: даже стражника, что попятам за ним следовал, не заметил. Все мысли о другом. Взору омеги предстали около двух сотен могил. Юнги оборачивается и смотрит на стражника своим туманным взглядом. – Покажи мне, где могила Ким Тэхёна, и уходи. Мин молча стоит у холмика из земли, на котором уже показываются ростки каких-то растений. Обрывков воспоминаний достаточно, чтобы омегу начали душить собственные слёзы. – Я же сказал тебе уйти! – кричит он альфе, что стоял сзади своего господина. Тот отходит на порядочное расстояние и продолжает следить за омегой. Юнги больно осознавать, что за него альфа не только жизнь отдал, отдал всю свою любовь, всё чувства, которые тщательно скрыты были под улыбкой и влюблённым взглядом, что так часто на омегу падал. – Ким Тэхён! – плачет омега и кулаки сжимает. Квадратная улыбка в памяти всплывает и обещает, что спокойно жить точно не даст – всё время Мину напоминать будет о человеке, который собой безответно пожертвовал. Смерть совершенно чужого человека, кажется Юнги, – это его вина. Он себя в этом винит и ни о каких оправданиях даже не думает Пожертвовал, дал омеге шанс жить. Это некая ответственность, и Юнги не подведёт. – Спасибо за то, что дал мне шанс, а не оставил его себе. Спасибо Тэхён, я тебя не забуду, – Мин встаёт на колени и кланяется, коснувшись губами земли. Ему кажется, что он до сих пор слышит запах альфы – запах скошенной травы. Слёзы уже не текут, омега просто сидит на коленках не замечая ни времени, ни того, как его окликает стражник.

***

Юнги проснулся рано утром, потому что помнил: сегодня приём, нужно подготовиться. Омега подходит к зеркалу и видит, что глаза слегка покраснели из-за того, что он вчера много плакал. – Так, я должен собраться. Сокджин, проснувшись, видит, как Мин стоит у открытого шкафа. – Тебе помочь выбрать? – Ким поднимается и, шлёпая босыми ногами по полу, подходит к младшему. – Думаю, я уже выбрал, – улыбается Юнги, перебирая пальчиками ткань розово-зелёного ханбока. Старший омега помогает одеться Мину, а потом приступает к его волосам. Юнги просит, чтобы Джин «хоть что-то с ними сделал». Но на такие короткие волосы причёску очень трудно подобрать, а даже если и заплести что-то, то ведь нужно как-то украсить, а украшения, что у омеги были, для коротких волос никак не подходили. С распущенными волосами или просто с обычной причёской на приёме младший появиться не может – не положено. – Я кажется придумал, – Ким зовёт Богёма и что-то тихо говорит ему. Бета кивает головой и куда-то уходит и через какое-то время возвращается. В руках у него какие-то маленькие нежно розовые цветы. – Это зачем? – Юнги берёт один цветок и его рассматривает. – Я подумал, что твою причёску можно этими цветами украсить. Они долго не вянут и по цвету к одежде твоей подходят. Сокджин приплетает непослушные чужие волосы, а цветы таким образом в причёску вставляет, что получается что-то наподобие обруча. – Просто и со вкусом! – любуется своей работой старший омега. Юнги тоже нравится. Весь его образ гармонично сочетается, он сейчас действительно, «на цветок весенний похож» – как говорил Хосок. Мин думает, что Чон будет рад тому, что омега его подарок надел. Младший своим мыслям радуется, а сам в это время ищет что-то красивое для Сокджина. И пусть тот сколько угодно отказывается и отнекивается, что он «всего лишь слуга», что на приёме он должен быть одеться «просто и незаметно». Юнги это всё игнорирует, находит для старшего ханбок с синим верхом и светлым низом, и небольшой кулон. – Сокджини, ты должен быть красивым, там же будет Чон Намджун, – Мин проговаривает, подмигнув старшему, и чуть не получает расчёской по шее.