flower's

Одному человеку бывает тяжело ухаживать за маленькой клумбой, а Чонгук легко ухаживал за целым садом, пусть он был и небольшой. Омега быстро приноровился, и все растения будто из спячки пробудились под действиями умелых рук. Чон больше всего любил цветы, поэтому прийдя рано утром и быстро закончив с деревьями и кустарниками, он весь остальной день посвящал своим любимцам. Он даже иногда выкапывал саженцы у себя, и цветы продолжали свою жизнь здесь. Чонгук очень часто думал о правителе. Правдой оказались все слухи и сплетни, что по городу ходили, – правитель был чертовски красив, добр, великодушен... И его запах сводил с ума омегу. Чон альфу за три месяца видел всего несколько раз, и каждый раз, когда правитель в саду гулял или рядом проходил, омега замирал, а сердце наоборот, стучало так, что омега боялся, как бы его слышно не было. «Если бы только мы были равны, если бы только он был, как я, простым крестьянином, тогда бы я мог надеяться. – думал Чон, провожая глазами статную фигуру. – Или если бы мои родители были знатными... Нет, нельзя винить родителей в том, что я по глупости страдаю». И надо же было ему в тот день выйти продавать цветы и увидеть Мин Чимина. Сегодня омега вновь выкопал некоторые цветы и решил посадить их в саду. Он принёс целую корзину с ними и сразу же приступил к работе. Выбрав место, он взял лопату и стал выкапывать неглубокие ямки и аккуратно помещать туда цветы. Краешек солнца уже скрывался за горизонтом, а Чонгук всё ещё возился: оставалось ещё немного цветов. Руки были в сырой земле, даже на лице Чон оставил небольшой след. А вот для Чимина день был относительно лёгким: дел почти не было, он смог полностью посвятить себя тренировке, куда увлёк и Юнги. Они несколько часов не выпускали из рук разного вида оружие. Наконец омега выбился из сил и устало опустился на скамейку: – Я устал, можно мне отдохнуть? – Ну Юнгииии... – протянул альфа, подошёл и дёрнул брата за рукав. – Давай ещё чуть-чуть. – Я правда устал. Слушай, почему бы тебе не пойти прогуляться? Необязательно идти в город, можно в сад – он, в последнее время, стал просто великолепен, спасибо тому омеге – он просто чудо! Его вроде Чонгук зовут, верно? Вот иди и полюбуйся на его работу! – Юнги толкает брата в спину, из-за чего тот оборачивается и одаривает омегу недовольным взглядом. Альфа складывает руки на груди, бурчит что-то под нос, но всё-таки идёт. Он скрывает, но на самом деле очень любит растения, да и увидится лишний раз с милым омегой он не против. Чонгука он сразу замечает, но не торопится к нему идти: останавливается неподалёку и наблюдает. Омега альфу не замечает, потому что слишком увлечён своим делом. А Мин лишний раз на себя внимание и не обращает. Чон голову поднимает и замечает правителя, что в сторону уходящего солнца смотрит, которое почти скрылось за стенами, что дворец окружали. Омега позволяет себе полюбоваться Чимином, думая, что тот этого не видит. – Ты тут с утра до ночи возишься, не устал? – Мин спрашивает и даже головы не поворачивает. – Я-я? Нет, мой господин... Альфа улыбается, подходит ближе и просит рассказать о цветах, которые Чонгук сажает. Чон торопливо поднимается, потому что не может он сидеть, он ведь слуга, а Чимин... – Не надо вставать, сядь и занимайся дальше своими цветами, просто расскажи мне. Но омега уже поднялся и не мог пошевелиться: между ним и альфой расстояние было чуть меньше вытянутой руки. Мин был в тени из-за закатного солнца позади, но это не мешало Чонгуку рассматривать его лицо. Омега проклинал свои колени, которые никак не хотели согнуться и дать хозяину снова пялиться в землю. «Зачем мне смотреть на небо, если я не умею летать? Зачем мне смотреть на Мин Чимина, если я с ним неравен?» – Чон сглатывает. – Чего уставился? А Чонгук ничего сделать не может, и напрасно разум пытается до него достучаться – сердце ему не перекричать. – Да успокойся ты, чего так занервничал? – альфа замечает, что руки у Чонгука дрожат. – Эй, ну ты чего? Я же не казнить тебя собираюсь, просто про цветы спросил... – Мин руки омежьи в свои берёт. – Не надо, вы что, они у меня грязные! – омега свои руки пытается вырвать. – И что? Чон удивлённо смотрит на альфу. – Как же... Я слуга, в грязи копался только что, а вы... – А я что? Думаешь, если я правлю страной и у меня есть дворец и слуги, то я грязи боюсь? Смешной ты, – мягко улыбается Чимин. Пальцем он дотрагивается до чужой испачканной щёчки. – Измазался весь. Иди отдыхай и считай, что это приказ. Мин, пиная мелкую гальку под ногами, идёт обратно во дворец. Чонгук ему очень кого-то напоминает, только как Чимин голову не ломает, не может понять кого. «Чонгук... Чон? Чон...» – и фамилия знакомая.

***

hwa sa - orbit

«Эти три года даются мне безумно тяжело. От редких встреч с тобой легче мне не становится. Я не могу, этот груз сможешь снять с меня только ты, когда дашь обнять тебя, когда под поцелуи лицо подставишь, любить тебя позволишь когда...» – с самого утра мысли подобные голову альфы наполняют. Хосок поднимается с кровати и в окно на заснеженные просторы смотрит. Глазам больно становится от солнечного света, что снег отражал, поэтому альфа жмуриться и идёт умыться, чтобы сон окончательно прогнать. Предыдущие несколько недель молодому правителю дались нелегко. Очередной конфликт с Севером из-за незаконного вторжения на земли Сана был улажен, но переговоры проходили медленно, долго и тяжело. Только Чон хотел выдохнуть, как у Севера сменился правитель – оказалось, почти все были недовольны его политикой и действиями. Соджун не сопротивлялся, и трон занял его дядя. Тот был полной противоположностью племяннику: он сразу же заключил со многими странами договоры о мире, извинился за действия Соджуна. Между Саном и Сером наконец наладились отношения, впервые за много лет. Все эти события, бессонные ночи и мысли о Юнги выжимали из Хосока все соки. Но, наконец, всё утихло. Всё, кроме одного: омега никак не хотел вылезать из головы альфы. Чон оделся,привёл себя в порядок и подошёл к зеркалу. – Почему же ты такой... Пойми, я из-за тебя других омег не замечаю. Твой запах никогда не заменит обычный мёд, мне нужно, чтобы ты был рядом, чтобы его вдыхать; твои объятия никогда никто не заменит, ты должен быть рядом, – Хосок представляет рядом с собой Мина и на сердце тепло становится. – Я хочу, чтобы этот цветок в моём саду рос и цвёл... – шепчет. – Юнги, я не могу без тебя. – Раз не можешь, почему сидишь здесь? Чон оборачивается на голос и видит Сокджина. В последнее время ему Джин стал совсем, как папа – давал советы, поддерживал, проверял, что альфа хорошо кушает. Хосоку эта забота грела сердце и он теперь понял, почему Юнги так любит Кима. – Джин? Надеюсь ты не слышал, что я тут говорил? – Только последнюю часть. Чон усмехается и присаживается на стул, руками в волосы зарывается. Омега к нему подходит, с отцовской любовью по голове гладит. – Мой мальчик, я же вижу, как ты мучаешься. Да, может, грубовато звучит. Вижу, как тебе не хватает его. Ты должен... – Я поеду к нему, я должен увидеть его. Двое альф едва поспевают за Чоном, что уже на коня своего садится. Хосок Джина, который тут же стоит, просит отцу всё объяснить. Омега только головой кивнуть успевает, как альфа дёргает уздечку и через мгновенье вместе с охраной исчезает с поля зрения. Граница остаётся позади, и Чон со своими людьми уже на землях Сольчигхана скачут. Ледяной ветер забирается даже под тёплую одежду, губы перестают двигаться от холода. Благо, снег не идёт и окрестную местность хорошо видно. Правда тёмно-серая туча над головой ничего хорошего не предвещала, поэтому Хосок просит всех пришпорить коней – всё-таки не хотелось бы в буран заблудиться. Снежинки плавно опускаются на порозовевший носик Юнги. Мин набирает побольше воздуха и выдыхает его, чтобы посмотреть, как он превращается в пар. Ему нравится такая погода – пасмурно со снегом. Вот-вот начнётся сильный снегопад – омега его с нетерпением и ждёт. Он так сильно любит замёрзшие и после этого превратившиеся в произведение искусства и похожие на маленькие кристаллы капли, что в предвкушении его губы растягиваются в радостной улыбке. – Доложите Мин Чимину, что я по важному делу, – требует Хосок у стражи дворца. Те с недоумением смотрят на альфу, и хотя и знают, кто он такой, но сомневаются, ведь им ничего не говорили о том, что он приедет. Наконец приходит человек из дворца и сообщает, что правитель велел впустить неожиданного гостя. Чона Чимин встречает и заводит беседу. Хосок отказывается от всего, что ему предлагают, и от отдыха в том числе, и просит лишь одного: увидеть Юнги, на что Чимин лишь вздыхает и, пряча свою довольную улыбку, просит слугу проводить Чон Хосока в сад и оставить там. Юнги поворачивает голову в сторону скрипнувшей двери. Хосок оглядывает сад и останавливается на одинокой фигурке: Мин стоит возле миндаля, чёрный ствол которого создавал очень сильный контраст с лежащим везде снегом. Юнги вписывался в этот пейзаж: чёрные волосы, бледная, почти белая кожа. Если бы омега сел в снег рядом с этим деревом, врятли бы его кто-то быстро заметил. Лишь румяные щёчки и алые губки выдавали его. Сердце билось в бешеном ритме у обоих, когда Чон подошёл к Мину и остановился совсем рядом. Молча они смотрели друг на друга. Юнги не выдержал и улыбнулся, слегка кивнув. И слов не нужно было. Всё стало понятно без них, когда руки альфы покоились на чужой талии, руки омеги на шее Хосока, а губы сливались в поцелуях, которым не было конца. «Расцвёл?» «Ему понадобилось время и он пробился через снег рацвёл для тебя зимой...»