Обыкновенная история

Как ни странно, но наутро Оливер чувствовал себя лучше. Он подозревал, что все дело было в том, что теперь тайна его влюбленности оказалась разделенной с Перси. Она объединяла и даже сближала их. Конечно, Оливер не собирался теперь сидеть с Уизли по вечерам под одним пологом на его или своей кровати и секретничать о чувствах. Они не девчонки, в конце концов. Но определенно на душе стало легче. Пусть Перси и не знал, в кого именно Оливер влюблен, зато знал, что это парень со Слизерина. Все было ясно, как день, по мнению Вуда. Для лучшего ученика школы Перси Уизли не составит труда догадаться, по кому сохнет приятель, но, уж конечно, врожденная педантичность и порядочность не позволят растрепать эти сведениия кому бы то ни было. Поэтому на завтрак Оливер спустился с легким сердцем. За столом он шутил с однокашниками, строил грандиозные планы на первую игру в сезоне, в общем, был практически счастлив, пока в Большой зал не вошел Флинт в сопровождении всей своей команды. Боул что-то возбужденно шептал ему в правое ухо, остальные шли несколько поодаль, вроде свиты. Какой-то первокурсник на бегу влетел Флинту в живот, тот, отвлекшись от Боула, поднял беднягу за шкирку, и именно в этот момент Оливеру не повезло встретиться с Флинтом взглядом. Сразу же захотелось провалиться куда-нибудь поглубже, хоть в саму преисподнюю. Оливер пытался понять, что Флинт думает насчет вчерашнего, но по его глазам, черным, злым, цепким, дырявящим Оливера, словно две иголки, ничего было не понять. Флинт отшвырнул первокурсника в сторону и склонился к Боулу, который опять что-то зашептал ему на ухо. Лицо его озарилось какой-то злой усмешкой, он поднял голову и вновь взглянул Оливеру прямо в глаза. Ничего хорошего это не сулило. Оливер, словно кролик перед удавом, наблюдал, как Флинт обошел слизеринский стол и сел так, чтобы видеть Вуда. В тот момент, когда Флинт повернулся спиной, огибая стол, Оливер успел проглотить пару ложек овсянки и перекинуться несколькими словами с Джорджем Уизли. Но это была лишь небольшая отсрочка. Флинт вновь уставился на него, скаля зубы в ухмылке. Оливер сидел ни жив, ни мертв от страха. В голове будто не осталось связных мыслей, только страх, что возможна некрасивая, грязная развязка прямо здесь, в Большом зале, на виду у всей школы. А еще идиотское, совершенно неуместное восхищение Флинтом. Даже сейчас, злобно ухмыляясь и, видимо, лелея в душе планы мести незадачливому Вуду, тот был хорош. Широкие плечи, гордая осанка, какой-то животный магнетизм. К страху примешалась мысль о том, как Флинт целуется. С языком или без? Это был полный провал. Вчера он думал только об объятиях. А завтра о чем будет думать? В какой позе Флинт предпочитает трахаться? Руки вспотели, коленки неприятно задрожали, в животе кто-то противно заскреб, Оливера затошнило. В довершение всего он заметил, что Боул шепчется теперь не с Флинтом, а с Пьюси, и оба на него как-то странно поглядывают, как будто подражают своему капитану. Дело принимало опасный оборот: раньше именно так начинались их с Флинтом драки. Но то были мелкие стычки из-за времени тренировок, из-за спрятанных метел, из-за неспортивного поведения на играх. Теперь же все казалось куда серьезнее: возможно, Флинт посчитал, что задета его честь, что Оливер мог кому-то разболтать, что видел слизеринского капитана голым, что-нибудь про его член, к примеру. Ох, его член. Какой у Флинта был член! При этом воспоминании его собственный заметно дернулся, совсем некстати. Может, его прямо сейчас укокошат на глазах у всех, а он со стояком будет принимать бой. И смешно, и стыдно, и страшно. Оливер понял, что пора бежать. Вот прямо сейчас вставать и уходить. Плевать, что голодный, плевать что Джордж дергает уже пару минут за рукав, приговаривая: «Эй, кэп, ты чего?». Срочно! — Разговор есть, пойдем скорее, — обронил он Джорджу и чуть не бегом покинул Большой зал. Уизли догнали его у выхода. Конечно, Джордж не мог быть один, Фред стоял рядом, у обоих были серьезные, побледневшие лица. К счастью, ни одного слизеринца из компании Флинта на горизонте не было. — Что произошло, Оливер? Ты сам не свой, как слизни пришли на завтрак. К тому же они так пялились, как будто все втроем хотели наслать невербальную Аваду на тебя. С Флинтом сцепился? — наперебой заговорили близнецы. — Почти. Давайте отойдем, а то подслушает еще кто, — задушено прохрипел Оливер: видение флинтовского члена все еще не шло из головы. Близнецы Уизли не даром были известнейшими на всю школу шутниками и пронырами: они затащили Оливера в какую-то нишу, за которой скрывался небольшой потайной ход, оканчивавшийся тупиком. — Рассказывай, — прозвучало в один голос. — Да. В общем, нечего особо рассказывать. Я вчера случайно забрел в ванную старост, а она открыта была, хоть там и находился кто-то. Ну, и мне повезло, конечно, как приговоренному к поцелую дементора: в ванной был Флинт. Он меня не видел сначала, вышел из душевой (она там за стеной), голову вытирал. Голый, конечно. А тут я. Он как меня заметил, сказал: «Иди вон, придурок». Ну, я и пошел. А сегодня он, наверное, дружкам рассказал, и сейчас они думают, как мне отомстить. По мере его рассказа лица близнецов приобретали нормальный оттенок и на них расцветали довольные ухмылки. — Что вы ржете? Слизеринцы, а особенно Флинт, люди обидчивые и гордые. Взять хоть этого мелкого засранца Малфоя. Вот и с Флинта станется меня угрохать за созерцание его причиндалов. — Кэп, расслабься! Флинт, конечно, нервный парень, но не до такой же степени! Подумаешь, увидел его хозяйство. Что, у него там поперек что ли, что он должен испугаться разглашения такой «страшной тайны»? — Нет, там все… — «великолепно», чуть не ляпнул Оливер, но вовремя опомнился. — Все обычно, как у всех. Он очень надеялся, что темнота в тоннеле скроет неуместный румянец и бегающий взгляд. — Тогда не о чем волноваться. Наверняка слизеринцы задумали очередную гадость перед игрой. Это их обычная тактика, знаешь ведь. А с их пакостями мы справляться как-никак умеем, — подмигнул Фред. — Да, справимся, — криво улыбнулся Оливер и начал пробираться к выходу. Близнецы шли за ним, и уже у самого выхода Фред ошарашил его вопросом: — Слушай, Олли, а говорят, что Флинт по мальчикам. Как бы это выяснить наверняка? — Придурки! Как вы собираетесь проверять такое? В кровать к нему залезете? — коленки затряслись от неожиданного известия, от какой-то призрачной надежды, от восторга, что у него, кажется, есть шанс. Оливер только надеялся, что его голос сейчас звучит не слишком радостно и счастливо. — Слежка обыкновенная, кэп. Малыш Ронникс сказал, что у Гарри есть мантия-невидимка. А у нас есть еще одна полезная штучка. Понаблюдаем за Флинтом, а, братец Дред? — даже в темноте было видно, что Джордж просто светится от удовольствия и предвкушения очередной проказы. — Только меня потом не посвящайте в свои открытия, — взмолился Оливер, в душе надеясь, что у близнецов не хватит терпения сохранять такое втайне от него. Выбравшись наконец из потайного хода, парни поняли, что они очень даже вовремя: слизеринцы возвращались с завтрака. Они что-то громко обсуждали, смеялись и поминутно награждали Флинта шуточными тычками в спину и бока. Слизеринцы как будто не заметили Оливера и близнецов и прошли мимо, даже не повернувшись в их сторону. Довольный, Оливер попрощался с Форджами и поспешил на занятия. Первым уроком у Оливера были зелья с Хаффлпафом, а потом целых три урока со Слизерином. Три урока с Флинтом: сдвоенная трансфигурация и история магии. У профессора МакГонагалл бездельничать нельзя, а вот у Биннса можно будет вдоволь понаблюдать за Флинтом. Оливер даже решил сесть позади него, хотя обычно сидел на другом ряду. Ну, точно — влюбился! Он слегка нахмурился этой идее: по всему выходило, что так себя ведут только девчонки, бегают за объектом симпатии, садятся поближе в классе. Будет просто отлично, если он начет в довершение всего глупо хихикать над каждой репликой Флинта. И тогда о карьере в «Паддлмир» можно будет забыть, ведь Оливера попросту не станет еще до Хэллоуина. Но идея посидеть рядом с Флинтом, хотя бы позади него, была такой заманчивой, что Оливер не мог ей противиться. А на трансфигурации он может просто слушать его и радоваться, что Флинт сидит с ним где-то в одном классе. В предвкушении счастливых трех часов, окрыленный надеждой, что Флинт, возможно, гей, успокоенный близнецами, Оливер шел в подземелья. В целом зельеварение прошло лучше, чем Оливер ожидал. Снейп не стал к нему цепляться и как будто немного сочувственно напомнил Оливеру о вечерней отработке. В классе трансфигурации Оливер решительно сел за самую первую парту: с одной стороны, ему действительно надо было разобраться в тонкостях темы, а с другой, если слизеринцы и вправду что-то задумали, то в этом кабинете, на глазах у декана они его тронуть не посмеют. Но на самом уроке случилось ужасное. МакГонагалл, видимо, решила за что-то Оливера наказать и в самом начале урока пересадила к нему за парту Флинта. Во имя Мерлина и Морганы! Что Оливер ей сделал? Декан должна защищать своих студентов, а она прямо диверсию устроила. Оливер даже на миг подумал, что это кто-то из «слизней» под оборотным или даже сам Снейп. Вопреки ожиданиям, Флинт сидел спокойно и ни слова в адрес Оливера не произнес. Можно было бы решить, что между этими двумя учениками никаких конфликтов сроду не было, так мирно они сидели рядом и занимались. Но все же кое-что выдавало их неприязнь. Флинт покраснел и сопел весь урок так сильно, что, казалось, еще минута, и он взорвется. Оливер же сидел как изваяние, у него даже пальцы похолодели, а живот свело: до того страшно было пошевелиться рядом с Флинтом. А еще Оливер до смерти боялся, что у него встанет член прямо посреди урока от такого сладкого соседства, а Флинт как назло увидит. Вот прямо обязательно увидит. Он ведь не на профессора смотрит и не ее объяснения слушает, а только и пялится, что на вудовскую ширинку, как ястреб. Он обязательно улучит момент, когда Оливер как-то облажается и тогда громко объявится об этом на весь класс. И даже угроза наказания его не остановит. Он ведь целыми днями и думает, этот Флинт, что Оливер Вуд, непроходимый тупица, тайно влюблен в него. Такие панические мысли бушевали в голове Оливера все два урока трансфигурации. Должно быть, все они отражались на его лице, потому что вид у Оливера и вправду был весьма глупый: кое-кто из слизеринцев после звонка даже похабно пошутил над ним. И конечно, в шутке фигурировал Флинт. Последний недобро осклабился и дал незадачливому шутнику затрещину, а Оливер подумал, что впервые шутка про него и Флинта была как никогда близка к правде. Выносить Флинта еще целый урок (пусть и у Биннса) было никак нельзя, и Оливер отправился в башню, сказавшись больным. Перси на это лишь неодобрительно покачал головой: этот «ботаник» даже влюбленность не признавал за достойную причину пропустить урок. Точнее, у Перси все причины были недостойными. В спальне Оливер забрался на кровать и задернул полог. Главное, дотянуть до ужина, на обед он идти не собирался. До вечера было еще долго, чем себя занять, он не знал. Ничего не хотелось. Только вспоминать, как Флинт сидел рядом, как сопел, как от него пахло, как скрипело его перо. Как губы шептали какие-то формулы вслед за МакГонагалл. У Флинта, оказывается, очень красивые губы. Чуть припухлые, полные. Оказывается, они совсем не обкусанные и не обветренные. Красивые такие губы, хоть на обложку журнала. Такие губы только целовать. Оливер перевернулся на живот, уткнулся лицом в подушку и застонал почти в полный голос. Он на полном серьезе хочет поцеловать парня. У него даже привстал член от этой мысли, как он мог бы поцеловать Флинта. Попробовал представить на месте Флинта Анджелину — не помогло. Потом Перси — чуть не сплюнул от досады. Перси это же совсем не то. Он же Перси. Начнешь его целовать, получишь нотацию в ответ. Нудятина! А Флинт отреагировал бы совсем не так! Обязательно со взрывом эмоций. Или стукнул бы в ответ, или страстно ответил бы. Но так, чтобы искры из глаз при любом раскладе. В жизни, конечно, Флинт бы ему заехал между глаз, а потом и ног. Но в мечтах Флинт отвечал, прижимался, трогал везде, где мог дотянуться, почти откровенно лапал Оливера за все места, прикусывал губу до крови и ласково зализывал ранку, доводил до исступления, до неземного блаженства. И у него, конечно, тоже стоял. И они могли бы даже подрочить друг другу. Прямо после первого поцелуя. В штанах стало тесно. Перед глазами стоял Филнт и похабно облизывал свои красивые губы, будь они неладны. Воображение пошло дальше и подкинуло ему образ вчерашнего голого Флинта. Его нижней половины. Живот свело сладкой судорогой, и Оливер решился. Он стянул до колен брюки, трусы и обхватил рукой ствол. Всего лишь каких-то полминуты. На большее Оливера не хватило. Такая яркая и зовущая картинка предстала в его голове. Оглядывая запачканную спермой руку и живот в белесых каплях, он подумал со смесью восторга и стыда, что сейчас он впервые в жизни подрочил на парня. На Флинта. На того самого Флинта, с которым они все прошлые шесть лет дрались при каждом удобном случае. На того самого Флинта, который сегодня так старательно выводил зкорючки на пергаменте и пыхтел от злости, что Оливер сидит всего лишь в полутора футах от него. На того самого Флинта, который (сейчас Оливер вспомнил) по приезде в Хогвартс неделю назад обещал сломать ему нос, если Гриффиндор выиграет. И если проиграет, тоже сломать. На того самого Флинта, в которого он, кажется, бесповоротно влюбился.