Обыкновенная история

Оливер бежал со всех ног. Эхо отдавалось по всем коридорам и закоулкам. К счастью, почти все студенты уже разошлись по своим гостиным, кабинеты опустели, призраки — и те куда-то собирались. По пути он чуть не сбил с ног профессора Флитвика. — Осторожнее, мистер Вуд, — пропищал тот, с трудом удержав в руках гору ученических эссе, — ах, молодость! Наскоро извинившись, Оливер помчался дальше. Лишь бы был на месте! Ему повезло. Флинта он заметил издалека: тот стоял в самом конце коридора в своей излюбленной позе — подпирал стенку, руки в карманах, что-то рассматривал на полу. Над самой головой Флинта в небольшое окошко пробивались последние скупые лучи закатного солнца, отчего его силуэт отчетливо вырисовывался в темноте коридора. Оливер замедлил шаг. Флинт его уже заметил, так что глупо будет нестись сломя голову, как какая-нибудь экзальтированная девица. — Привет! Извини, я опоздал — Перси с уроками пристал. — Бывает, пошли, — Флинт махнул рукой в сторону лестницы, ведущей на Астрономическую башню. Они поднялись на небольшую площадку, с которой открывался вид на Черное озеро и лес позади него. Было уже совсем темно: солнце зашло за гору, и на округу упала холодная ноябрьская ночь. На небе стали зажигаться звезды. Тучи, днем закрывавшие небо, теперь сдуло куда-то к югу. Оливер подумал, что обстановка очень подходящая для романтического свидания. Для каких-то откровенных ласк холодновато, а для поцелуев, пожалуй, сойдет. — Ты говорил, что прояснить что-то хотел. Сегодня после игры в раздевалке я... — начал Оливер, но Флинт бесцеремонно прервал его, прижавшись к губам. Оливер настолько не ожидал такого поворота событий, что, растерявшись от неожиданности, сразу же ответил Флинту. Еще по Больничному крылу он помнил, что губы у того мягкие, упругие и очень нежные, совсем не обветренные. И сейчас, доверчиво закрыв глаза, Оливер отдался своим ощущениям. Тот первый их поцелуй был как бабочка: только что был и уже оставил лишь воспоминания. В это раз Флинт целовал его уверенно и напористо, властно прикусывая нижнюю губу, сталкиваясь с Оливером языками, притянув его к себе за плечи и удерживая крепко, словно Оливер мог сбежать. Куда бы он сбежал? Оливер как будто оцепенел от такой откровенности, он только судорожно обнял Флинта за талию, потерявшись в ощущениях: сердце сумасшедше стучало, в голове все плыло, как от крепкого алкоголя. Даже легкий холод ушел на задний план, Оливера охватил сильный жар, хотелось прижиматься к Флинту. Он осмелел и огладил широкую флинтовскую спину, спустился вниз и залез тому под свитер. Прикосновение к обнаженной коже снесло все тормоза практически полностью. Оливер вжался бедрами во Флинта. Тот видно тоже держался из последних сил, потому что сразу после этого он резко отпустил плечи Оливера и схватился за его ремень. Флинт не стал мучиться с застежкой, просто дернул молнию на брюках и просунул Оливеру в ширинку два пальца. С нажимом провел по вставшему члену и отстранился, глядя на Оливера мутным пьяным взглядом. Оливер стоял напротив, тяжело загнанно дыша, не знал куда теперь деть руки, и оттого постоянно сцеплял ладони в замок и расцеплял их. — Пару месяцев назад ты, Вуд, очень язвительно отзывался о «гомиках», — Флинт изобразил воздушные кавычки, все еще пристально глядя Оливеру в глаза, но взгляд его уже понемногу «трезвел». — Сегодня Сэмюэлсу сказал, что ты не гей. Но вот ведь какая штука получается, Вудди, у тебя стоял днем в раздевалке и стоит сейчас. На парня, Вуд. Как так? Оливер молчал. Крыть было нечем, да еще и внутри появился какой-то червячок ревности: Флинт знал о его разговоре с Сэмюэлсом, быстро же тот успел растрепать. — Не тупи, Вуд, — в голосе Флинта как будто появились какие-то просящие нотки. — Ты мне нравишься, доволен? А Сэмюэлсу я так сказал, чтоб отвязаться, он шпионил возле раздевалки и видел, как ты выходил. Лучше было бы, чтоб он растрезвонил на весь Хогвартс, что мы там милуемся? — Иди сюда, — и Флинт снова притянул его к себе. На этот раз торопиться было некуда. Если что-то и осталось невысказанным, то того и не требовалось: оба они поняли друг друга без слов. Флинт прикоснулся к его губам и тут же отстранился, внимательно глядя в глаза, как бы спрашивая разрешения пойти дальше. Теперь уже осмелев, Оливер сам подался вперед, открываясь навстречу новому поцелую, более глубокому и откровенному. Поняв, что сопротивления не будет, он немного задрал Флинтов свитер, вновь забираясь под него руками, лаская широкую спину, проводя по лопаткам, по линии позвоночника, притягивая Флинта к себе сильнее и крепче. Сам Флинт, тоже поняв, что теперь можно, быстро расстегнул Оливеру брюки и обхватил рукой его член. От такого прямого, почти бесстыдного прикосновения Оливер дернулся и, прижавшись к Флинту еще сильнее, рвано задышал ему в шею. Наглая, чуть шершавая ладонь Флинта сводила с ума и повторяла в реальности все то, что Оливер днем нафантазировал себе в душе. Флинт на удивление нежно прихватил губами мочку уха и шепнул: — Оливер, — откровенно, жарко и очень просто. От такого простого, первого в жизни, если не считать Больничного крыла, обращения по имени Оливера мгновенно повело: никогда и ни с кем в жизни он не был так близок, никогда он не касался никого так интимно. Тем сильнее хотелось сейчас доставить Флинту такое же удовольствие, какое получал сам. Руки дрожали, пока он возился с ремнем и молнией, в голове одновременно пульсировали две мысли: с одной стороны хотелось сделать Флинту так же охуительно приятно, как было самому, с другой — ужасно страшно было облажаться, сделать что-то не так, не понравиться Флинту. Он казался таким опытным, так умело трогал его, так сладко целовал в шею, что Оливер был уже почти на грани, и только волнение от собственного первого опыта не давало ему кончить. Он прикоснулся к члену Флинта. Твердый, горячий, гладкий, он идеально лег в руку. Флинт рыкнул от удовольствия и толкнулся бедрами, заставляя Оливера продолжать. Жарко, душно, безумно мало. Мало этого загнанного сбивчивого дыхания, мало рук, мало губ, мало Флинта. Он в каком-то забытьи водил рукой по члену Флинта так, как любил сам, и сам же толкался ему в руку. — Я сейчас, Маркус, — хрипло прошептал Оливер, весь замер, напрягся и кончил Флинту в ладонь. Не разжимая объятий, Флинт прижал Оливера к стене и сам стал толкаться ему в кулак, целуя в виски, в шею, в покрытый испариной лоб. Оливер повернул голову и нашел его губы своими. Приоткрыл рот, впустил жадный горячий язык и сам сильнее задвигал рукой. Флинт отстранился от его губ, низко утробно застонал и кончил, вжимаясь бедрами в пах Оливера. С минуту они молчали, переводя дыхание. Потом Флинт привалился к стене рядом с Оливером. — Знал бы, что ты такой, давно бы уже тебя в углу зажал, Вуд, — тяжело дыша, проговорил он. — Вот и я о чем. Зря из раздевалки сбежал сегодня, — улыбнулся Оливер, — вдвоем ведь приятнее. Флинт завозился и, изогнувшись, вытащил левой рукой палочку и заднего правого кармана джинсов. — Очищающее какое-нибудь знаешь, Вуд? — спросил он и заклинанием очистил сначала Оливера, потом себя. — Нет, но ты же меня научишь? И меня зовут Оливер. — Знаю, по фамилии привычней просто. Пусть Оливер будет для секса, а для общения на поле останется Вуд, — ухмыльнулся Маркус. — Идет. Ну, расходимся? А то поймает еще кто. — А я думал, ты после секса пообниматься захочешь, как девчонка, — подколол его Флинт. — После секса, может, и захочу, но сейчас мы же просто подрочили другу другу. Нет? — Не начинай, Вуд, — снова этот усталый тон. Они спустились обратно в коридор, вместе, но чуть поодаль, будто не свыкшись еще с тем, что произошло несколько минут назад. Да, и глупо было бы, решил Оливер, сразу после первой же взаимной дрочки обниматься, держаться за ручки, вдохновенно заглядывать другому в глаза. Это все прерогатива девчонок, пусть у них и остается. До самой площадки, где лестницы расходились на несколько и откуда им предстояло идти в свои спальни, они шли негромко переговариваясь. Обсуждали, кончено, квиддич, перспективы после школы, сегодняшнюю игру. Портреты шикали на них и недовольно ворчали, разбуженные болтовней. Ни Оливер, ни Маркус не касались замены команды, как и не касались кубка школы по квиддичу. Эти темы казались Оливеру слишком личными, болезненными, даже с Флинтом (тем более с Флинтом) он не хотел их пока обсуждать. На площадке перед тем, как им разойтись в разные стороны, Флинт притянул его к себе, легко чмокнул в губы, а потом долго смотрел в глаза. — Что? — смутился Оливер от такого пристального внимания. — Да так, — ушел от ответа Флинт, — до завтра, Оливер. — До завтра, — и Оливер снова припал к губам Флинта, как будто мало было на сегодня поцелуев. Губы начали болеть, глаза почти слипались, но они не могли оторваться друг от друга, хотелось еще и еще. Недалеко от площадки раздались шаркающие шаги: Филч со своей кошкой. Значит, точно пора было прощаться. Оливер поспешил в башню, счастливый как никогда. Все отошло на второй план, кроме Флинта и ощущения, что с сегодняшнего вечера все будет, как надо. Все, чего сейчас Оливеру хотелось — добраться до подушки, даже в душ идти было лень. Он надеялся проскользнуть в спальню незамеченным, но увы — его ждал Перси. Он сидел по-турецки на своей кровати и читал, полог был задернут наполовину, чтобы не слишком мешать соседям. Услышав шум открывающейся двери, Перси оторвался от книжки и вопросительно посмотрел на Оливера. Тот был просто непозволительно счастлив на ночь глядя: — Перси, дружище, я бы тебе с радостью все рассказал, но так спать охота! С довольной улыбкой Оливер завалился на кровать и стал стаскивать с себя ботинки, потом начал раздеваться, сияя ярче новенькой монеты. Перси мудро рассудил, что спрашивать не стоит: судя по довольному виду, друг сам все ему расскажет в ближайшие десять минут. И оказался прав. Закончив раздеваться, Оливер нырнул под одеяло, с удовольствием потянулся и возвестил: — Я с ним встречаюсь, Перси! Поверить не могу! Кто бы мне летом рассказал такое, отделался бы как минимум сглазом. Но ты только представь, Перси, я ему, оказывается, тоже нравлюсь. Вот это поворот! Перси на это только коротко улыбнулся и ответил: — Давай спать. Завтра расскажешь подробнее. Если захочешь, конечно. В эту ночь Оливер спал великолепно. Никаких снов он не видел, вообще, ему показалось, что он закрыл глаза лишь на миг, и сразу наступило воскресенье. Проснувшись, он первые пару секунд не мог вспомнить, что же такого хорошего вчера произошло, а когда вспомнил, то счастье вновь, с удвоенной силой, затопило его. Еще до завтрака он сбегал в Больничное крыло проведать Гарри. Кое-как нацепив на лицо страдальческое выражение, он пожелал Поттеру скорейшей выписки, в двух словах обсудил игру и вместе с Гарри понадеялся на благополучный для Гриффиндора исход всех следующих игр. Уходя из лазарета, Оливер думал о двух вещах: как бы не выглядеть чересчур счастливым и как поскорее увидаться с Флинтом. За завтраком он вновь разглядывал слизеринский стол, а когда на мгновение поймал взгляд Флинта, улыбнулся ему одними лишь глазами, надеясь, что никто больше эту улыбку не увидит. Флинт в ответ широко, совсем не скрываясь, оскалился. Но ему можно было: окружающим и в голову бы не пришло, что за этой, честно сказать, слегка пугающей гримасой может скрываться какая-то нежность. Скорее, все решили бы, что Флинт ликует по поводу поражения своего главного соперника. После завтрака Оливеру ужасно захотелось найти Флинта и просто поговорить. Нет, хотелось, конечно, большего, но среди бела дня большее было практически не осуществимо. Но все опять пошло не по плану: сначала его задержали девочки из команды, потом Перси предложил обсудить министерский каталог профессии («Знаешь, Оливер, карьера в квиддиче недолга, надо бы подыскать серьезную должность в каком-нибудь департаменте»). Флинта надо было срочно вылавливать, пока он не ушел в Хогсмит, так что Оливер решил присоединиться к кому-то из друзей, а уже перед выходом из замка перекинуться с Флинтом парой слов. В конце концов, хорошо бы понять, кто они друг другу после вчерашнего: враги подобные штуки определенно не проделывают. Он вчера, конечно, решил, что они теперь встречаются. Но что по этому поводу считает сам Флинт? Оливер предложил Перси захватить каталог в Хогсмит и там обсудить его в «Трех метлах» за сливочным пивом. Оказалось, что до этого у Перси были совсем другие планы на поход в деревню: он собирался повести свою подружку к мадам Паддифут. Но все же друг согласился обсудить с Оливером какие-то курсы учетчиков садовых гномов по дороге («Безусловно, Оливер, статистика по магическим существам тебе пригодится в настоящей карьере» — это было сказано совершенно серьезно к ужасу Оливера). Студенты толпились возле выхода, возбужденно галдя: всем хотелось поскорее вырваться из замка, а Филч, по их мнению, пропускал слишком медленно. Широкую флинтовскую спину Оливер увидел сразу. Удивительно, но он стоял почти в самом хвосте, по прошлым годам Оливер помнил, что Флинт с удовольствием расталкивал остальных, чтобы оказаться в первых рядах. Он подошел ближе и почти хлопнул Флинта по плечу, как вдруг обратил внимание на стоящего рядом парня. Это был Джейсон Сэмюэлс, а его ладонь была подозрительно рядом с флинтовской. Оливер сделал шаг назад, надеясь, что эти двое не заметили его ни боковым зрением, ни шестым чувством. Он решил понаблюдать: действительно ли Флинт и Сэмюэлс идут вместе в Хогсмит, или же в его мозгу начала хозяйничать ревность и рождать какие-то нелепые домыслы. Увы, первое оказалось правдой. По-видимому, Флинту надоело плестись в хвосте очереди, он наклонился к Джейсону, что-то шепнул ему, и тот, взяв Флинта за руку, напролом двинулся к выходу. Мерлиновы кальсоны! Флинт позволил взять себя за руку вот так среди бела дня у всех на виду. Да еще и парню! Вчера он бодренько отдрочил Оливеру, а сегодня открыто держится за руку с Сэмюэлсом. Вот это каминг-аут!