Обыкновенная история

Поцелуи Флинта казались укусами. Он целовал Оливеру шею, грудь, плечи — что угодно, только не губы. Место каждого поцелуя горело, Оливеру было жарко вопреки всем погодным условиям. Мантии обоих парней и джемпер Оливера лежали на каменном полу балкона. Флинт прижимал Оливера спиной к стене, было чуть больно от камней, хоть и гладких, но ощутимо впивающихся в кожу, мышцы, даже, казалось, в кости. Сам Флинт при этом был одет, но не стал возражать, когда Оливер задрал ему свитер и с нажимом провел ладонями по широкой спине. Опираясь левой рукой о стену рядом с головой Оливера, покрывая поцелуями его шею, ключицы, Флинт правой рукой безуспешно пытался справиться с молнией на брюках Оливера. Та не поддавалась — Флинт слишком нервничал, спешил, был слишком возбужден. Оливер решил его подбодрить ответными действиями и, сжав одной рукой плечо Флинта, другой потянулся к его ширинке, также намереваясь расстегнуть. Делать это взаимно оказалось еще сложнее. Их руки сталкивались, дрожали то ли от холода, то ли от переполнявшего возбуждения. Флинт тяжело сопел Оливеру в шею, а сам Оливер, наоборот, едва дышал. — Холодно, пойдем, — внезапно выдал Флинт, прекращая сражаться со штанами и отстраняясь от Оливера. — Куда? — испугался тот: а ну, как Флинту это надоело. Член ныл от напряжения, яйца гудели — все тело требовало разрядки, и со стороны Флинта, конечно, было бы полнейшим свинством бросать его тут со стояком. — Не бойся, не по комнатам, — ухмыльнулся Флинт, от которого не укрылся испуг Оливера, — на лестницу пойдем, там хоть ветра нет. Ты и так трясешься, а если я с тебя еще и штаны сниму, так совсем окоченеешь. Они подобрали вещи и ушли с балкона. В башне Флинт достал палочку и начал колдовать. На вопросительный взгляд Оливера он пояснил: — Надо навесить заклинаний, чтоб никто не сунулся. У тебя палочка с собой? Палочка у Оливера была, но он не стал творить заглушающие и отводящие глаза чары. Вместо этого он трансфигурировал из своей мантии подобие соломенного тюфяка, надеясь, что уж какая-никакая лежанка им пригодится. — Соображаешь, Вудди, — удовлетворенно кивнул Флинт, улыбнулся и убрал палочку в задний карман джинсов, — иди ко мне. И сам сделал шаг к Оливеру. Сам поднял вверх руки, позволяя Оливеру стащить с себя свитер. Сам прижался к его губам, одновременно прижимаясь голой грудью к груди Оливера. Сам гладил, трогал, обводил большими пальцами соски, позволяя делать с собой все то же самое. Оливер сходил с ума под медленными ласками, он, как под гипнозом, подставлялся под ладони Флинта, дурея от сознания того, что сегодня они пойдут дальше. Много дальше, чем вчера. Сегодня с ним, Оливером Вудом произойдет такое, чего до этого никогда не происходило, но о чем он мечтал уже несколько лет. С тех самых пор, как у него впервые случился стояк. Одновременно это же его и пугало. Ведь это у девчонок все «там» предусмотрено природой под член. А у парней ведь совсем другое отверстие. И для этого надо как-то по-особому готовиться. А он даже не ожидал подобного исхода. Вот идиот! Он так бездарно потратит свой первый раз. Второго раза с Флинтом точно не будет после такого первого. Вон он какой опытный. Оливер в ужасе отстранился. Широко раскрыв глаза, перебегая взглядом с лица Флинта на его грудь, живот, пах и обратно вверх, он подбирал слова, чтобы достойно уйти, избежать позора, если вдруг Флинт надумал его и правда трахнуть. Но Флинт понял это совсем по-другому. — Ложись, Вуд, стоя, ты не расслабишься нормально, — он мягко подтолкнул его вниз на тюфяк. — Мы будем трахаться? — кто бы мог подумать, что бесстрашный гриффиндорский вратарь Оливер Вуд мог ТАК бояться. — Ничего такого, что тебе не понравится, Вудди. А если вдруг на самом деле не понравится или станет неприятно, больно или что-то еще, ты мне говори, — кто бы мог подумать, но в голосе Флинта он услышал заботу. — Я еще никогда, знаешь, Маркус… — слова застряли в горле, стыдно стало говорить о своей невинности. Оливер слышал, что девчонки иногда сбегали от секса, притворяясь, что у них «эти» дни. Если не хотели, боялись или что-то еще. А ему даже такая отмазка не грозила. Ох, Мерлин, Мордред и Могана вместе взятые! — Тебе понравится, — Флинт еще раз легко, но уверенно надавил Оливеру на плечи, вынуждая опуститься вниз, — ложись. Оливер лег на спину, в общем, понимая, какую роль ему уготовил Флинт, но его это не радовало. Подставлять зад он боялся, в глубине души считая это все же не мужским занятием. С другой стороны, до одури хотелось кончить под Флинтом. Даже если другого раза не будет, Оливеру казалось важным, что его первый раз пройдет именно с тем человеком, в которого он влюблен, которого он понимает до самых мелочей, которого Оливер уже почти начал считать своей половинкой. Оливер вытянул ноги, Флинт уселся рядом на пятки и опять, теперь спокойно и уверенно, начал расстегивать Оливеру брюки, сосредоточенно вглядываясь тому в ширинку, как будто то ли боялся посмотреть в глаза, то ли сгорал от нетерпения увидеть, что там у Вуда в штанах. «Вчера что ли не разглядел?» — мелькнула ироническая мысль. — Приподнимись, — одними губами прошелестел Флинт и ухватился пальцами за края брюк. Оливер приподнял бедра, и Флинт тут же ловко, почти одним движением стянул брюки вместе с трусами до колен. Потом он посмотрел на член Оливера и, казалось, смутившись, быстро перевел взгляд на лицо. — Можно я тебя поцелую? — задал Флинт совсем уж неожиданный вопрос. Оливер только кивнул, гадая, почему тот не стянул штаны полностью и ждет ли его сейчас то, о чем он вот в эту самую секунду подумал. Этот поцелуй был нежным и глубоким. Флинт целовал его, одновременно лаская головку большим пальцем, но вскоре отстранился, отодвинулся и наклонился к члену Оливера. Когда Флинт взял его член в рот, Оливер понял, что все, даже вчерашнее, померкло перед этим блаженным состоянием. Какой же он был дурак раньше! Хотелось, чтобы Флинт вообще никогда в жизни не останавливался, а продолжал сосать. И в то же время хотелось кончить прямо в этот рот, который с ума его сводил. Если бы только Флинт позволил! Оливер не закрывал глаза: на Флинта хотелось смотреть, хотелось запомнить его в эти минуты так же точно и ярко, как тогда в ванной. Хоть было бы гораздо удобнее, откинуться на матрасе и закрыть глаза, потому что шея уже начинала затекать. А Флинт как нарочно иногда поднимал взгляд на Оливера, как будто знал, что это еще сильнее сносит ему крышу. Смотрел, не отрывая взгляда прямо в глаза, пристально и жадно. Оливер толкнулся ему в рот, Флинту это, видимо, понравилось, потому что он стал еще активнее. А когда он взял в руку яйца Оливера, слегка их оттянул, а языком нежно, почти невесомо, обвел головку, мир взорвался. Оливер зажмурился, в голове не осталось ни одной мысли, показалось, что он в одно мгновение перенесся в какой-то первобытный и прекрасный хаос. А когда открыл глаза, увидел, что Флинт вытирает губы. Значит что? Он… позволил? Сам был не против? Или Оливера сейчас ждет хорошая трёпка? — Понравилось, Вуд? — как ни странно, но Флинт улыбался. Не ехидничал, не ухмылялся, а именно улыбался по-доброму. Так улыбаются обычно, когда удалось порадовать близкого человека, когда самому нравится то, что сделал. — Охренеть просто! А ты как? Я могу… ну, помочь, понимаешь? — Оливеру было как-то неловко вслух озвучивать свои мысли. — Тоже отсосать, в смысле? Не теряйся, Вудди, отсос это нормально. Но тебе на сегодня хватит потрясений, я сам как-нибудь уж передерну, — вот и вернулся прежний Флинт с наглой ухмылочкой, издевкой в голосе, нарочито грубыми словечками. — Ты не хочешь, чтобы это делал я? Или вообще никого не хочешь? — Оливеру стало обидно и непонятно: вроде бы что-то у них с Флинтом начинает получатся, и тут же все рушится. Или он рушит, потому что неумелый девственник с кучей тараканов в голове? Или Флинт рушит из-за своего цинизма и грубости? Что за поебень вообще происходит? — Ты, Вудди, и в сексе такой же, как в квиддиче? Ничто тебя не остановит и задолбаешь любого? — несмотря на грубоватый тон, Оливер понял, что на самом деле Флинт не против получить удовольствие в ответ. «Вот придурок, прячет все за грубостью, как будто убьет его кто за это», — подумал он. — Ложись, — Оливер кивнул на тюфяк и встал, натягивая брюки. Его охватила приятная истома, и, честно сказать, просто полежать сейчас и помолчать вместе, было бы куда лучше, но доставить Флинту удовольствие тоже хотелось; жалко, что они не кончили вместе, было бы куда проще, да и романтичнее. Флинт улегся на матрасе на спину, приподнявшись на локтях, и разглядывал задницу Оливера, пока тот одевался. Оливер затылком чувствовал его изучающий взгляд, и ему это, черт побери, было приятно. Вообще, у него складывалось ощущение, что они с Флинтом уже почти встречаются, Флинт становился как-то добрее, внимательнее, когда они были вдвоем. А еще ему было неприятно, когда сегодня Сэмюэлс поцеловал его. Оливер это заметил. Что ж, не зря Оливер Вуд был гриффиндорецем: даже сейчас с Флинтом ему пригодилась его смелость и даже какое-то безрассудство. Он встал перед Флинтом на колени, точно так же, как и тот несколько минут назад, и расстегнул ему молнию на брюках. Просить приподняться не пришлось: Флинт и сам догадался. Оливер не стал далеко стягивать с Флинта штаны: главное — член. Конечно, повторить «подвиг» Флинта он хотел, но все же побаивался: куда девать зубы, как вообще все это делается. Не хотелось бы демонстрировать свое неумение. Для начала можно и как вчера, а там видно будет, решил Оливер и взял его член в руку, провел ладонью по всей длине, погладил большим пальцем головку, искоса поглядел на Флинта: похоже, тому нравилось. Но, видимо, Оливер делал все слишком медленно, потому что Флинт хрипло и негромко попросил: — Вуд, подрочи мне. Эта просьба сейчас для Оливера равносильна была признанию в любви. Он незамедлительно ей последовал, упорно избегая смотреть Флинту прямо в глаза. Было как-то неловко, хотя солнце уже зашло, и они находились почти в полной темноте, если не считать тусклого света одинокого факела на стене. Он горел неярко, больше чадил, но зато благодаря этому факелу на стенах плясали причудливые тени, и даже возникала кое-какая романтика. Оливер двигал правой рукой и опирался на левую, но так сидеть было неудобно, надо было куда-то приспособить и ее. А куда — он не знал. Вернее, знал, но не был уверен, что Флинту так понравится, как он хотел сделать. Но тот молчал, только дышал все тяжелее и тяжелее, бедра напряглись, Оливер это почувствовал — они стали почти каменными. Флинт стал толкаться в кулак, и тогда Оливер решился. Он продолжал двигать правой рукой, взяв в левую яйца Флинта, немного сжал их и оттянул. Судя по стону, Флинту понравилось, да еще как. Тогда Оливер отбросил всякое смущение, что его вдруг засмеют (кому это надо в такую минуту, спрашивается), наклонился и обхватил головку губами. Неприятно не было. Наоборот кожа была гладкой, упругой. От Флинта приятно пахло каким-то таким мужским запахом, и Оливер пожалел, что сразу не занялся таким интересным и приятным делом. Брать глубже он пока не решался, ограничившись одновременной работой обеих рук и легкими ласками языком и губами. Он прямо чувствовал, как член Флинта становится тверже и тверже и все хуже помещается во рту. Это было безумно приятно: понимать, что именно благодаря ему, Оливеру Вуду, Флинту так хорошо, это он его доведет сейчас до края и доставит такое же удовольствие, какое получил сам. Кровь пульсировала в ушах, в висках, то ли потому что долго сидел в наклон, то ли от этих будоражащих мыслей, голова слегка кружилась, челюсть с непривычки начала затекать даже от такой недолгой нагрузки. «Как же Флинт так долго умудрился продержаться и потом рот все-таки закрыть?» — подумал Оливер и вдруг как сквозь вату услышал: — Вуд, я сейчас, уже… — Флинт даже протянул руку, попытался отодвинуть голову Оливера, но тот упрямо мотнул головой и продолжил насаживаться на флинтовский член. Понадобилось еще буквально несколько секунд, чтобы почувствовать, как в небо ударила теплая струя. Оливер чуть замедлился, отпустил яйца Флинта, но рукой двигать не перестал и член изо рта не выпустил. Он продолжал ласкать его языком, стараясь не разжимать губ. Флинт кончил — Оливер почувствовал это. Он неуклюже высвободил член изо рта, пытаясь не испачкать Флинта. Оставалась проблема: проглотить или выплюнуть. Флинт проглотил. А он сам как должен сделать? — Если неприятно — выплюни, — как будто прочитав его мысли, сказал Флинт. Не прочитал мысли, скорее, просто понял, как это в первый раз бывает, себя вспомнил, может быть. Оливер проглотил. Он подумал, что выплюнув, обидит Флинта и вообще. Что «вообще» он не знал. Думал, что глотать будет неприятно. В глубине души опасался, что может стошнить, но нет, ничего такого не произошло. Непривычно — да; странный, горько-соленый вкус — да; но не тошнота, не омерзение. Только челюсть побаливает, а так — можно повторить, только не сейчас, конечно. Сейчас пора было уже идти, чары ослабевали, стало совсем темно и холодно. Единственный факел, и тот, похоже, собирался погаснуть навеки. — Ты чего завис, Вудди? — перед глазами замелькала ладонь. — Понимаю, первый раз, шок и все такое. Только если ты тут решил заночевать, давай один, ладно? В подземельях все же теплее, я туда. Оливер улыбнулся и встал. Флинт уже оделся и застегивал мантию. Оливер тоже быстро накинул свою. — Ну, что, я как джентльмен должен тебя проводить, Вудди, — скалился Флинт, но не зло, а так, по-своему, по-флинтовски. Совсем не обидно в этот раз. — Доболтаешься, Марки, — в тон ему ухмыльнулся Оливер, но все же пошел рядом.