Обыкновенная история

Оливер изо всех сил сдерживался, чтобы не спросить Флинта, встречаются ли они? Наверное, встречаются, ведь все шло так, как у пар обычно, тем более, у них был секс. Пусть такой…половинчатый, но сам факт. На прощание он потянулся к Флинту поцеловать, но тот вдруг закашлялся и, махнув Оливеру рукой, ничего не говоря, ушел в подземелья. Оливер еще с четверть часа стоял и прислушивался к кашлю, который становился все тише и тише и вскоре совсем затих. Как большой любитель накручивать себя Оливер сразу же изобрел в голове версию о слишком подозрительном совпадении, приплел туда Сэмюэлса, Кубок школы и до кучи Пожирателей Смерти (ходили слухи, что отец Флинта состоял в их рядах). Версия ему не понравилась, но чтобы не пороть горячку, Оливер решил переспать с этой новой идей, понаблюдать за Флинтом, подождать каких-то действий в русле сегодняшнего вечера и дал себе срок до конца недели. Когда он вернулся к себе, все в комнате уже спали. Оливер старался не шуметь, но все равно ухитрился разбудить Перси. Это было чревато лекцией на тему порядка и учебы: завтра понедельник, первым уроком трансфигурация, надо выспаться и все такое. Но на удивление, Перси не стал ему выговаривать, а лишь спросил: — Ты был с Флинтом? — Ага, — рот сам разъехался в широкой улыбке. — Это хорошо, наверное. Хоть бы все у тебя сложилось, — сонно улыбаясь, пробормотал Перси и перевернулся на другой бок. А Оливер был чересчур взбудоражен сегодняшним вечером. Спать совсем не хотелось, поэтому он лежал, уставясь в узорчатый полог кровати, размышляя о том, почему Флинт так убежал, придумывая ему оправдания, пока наконец не задремал. Во сне Оливер играл бесконечный матч против Ревенкло и Слизерина разом, отбиваясь одновременно от квоффлов и бладжеров. Флинт и Сэмюэлс скалились и раз за разом взмахивали битой, как будто за ними стоял автомат по выдаче мячей, как на маггловских теннисных кортах. Оливер не пропускал ни одной атаки, надежно защищая кольца, но с ужасом видел, что на табло вспыхивают новые цифры не в его пользу. Десять, двадцать, сто, полторы тысячи очков Слизерину и Ревенкло. Внезапно он понял, что это и есть решающий матч за Кубок школы, а он на поле один, без команды, и даже снитча нигде не видно. Невидимая мадам Трюк объявила решающий гол, как будто было что решать. Флинт ухмыльнулся, поцеловал подлетевшего к нему Сэмюэлса и послал квоффл точно в центральное кольцо. Оливер широко расставил руки, но коварный мяч обошел ловушку и влетел точно в цель. Флинт посылал невидимым зрителям воздушные поцелуи, рядом с ним на метле гордо восседал мерзкий Сэмюэлс, поглаживая Флинта по ноге. Внезапно у Флинта в руках материализовался золотой Кубок школы. Стало еще обиднее, и Оливер заплакал. Хотелось крикнуть на весь стадион: «За что? Вы же видели: я отбил все мячи. Так почему же Кубок достался ему?», но слова не шли, он как будто онемел. Все, что Оливеру оставалось — сотрясаться в безмолвных рыданиях. Он размазывал по щекам слезы, и тут перед ним на метле поднялся Снейп, пребольно ткнул палочкой в грудь и скрипуче произнес: — На второй год, Вуд. Тогда узнаете, как Кубок школы достается. От неожиданной боли Оливер вздрогнул и проснулся. На щеках и в самом деле были мокрые дорожки слез. Он действительно плакал во сне. Дыхание было сбитым, как будто он бежал, а в голове пульсировала радостная мысль, что плакать во сне к большой удаче наяву. На улице было темно, а темпус показал половину пятого: можно было еще поспать. Оливер перевернулся на другой бок, попробовал успокоиться. Он просто перенервничал, слишком много думал обо всем этом, вот и снится всякая дрянь. Радовало только то, что в примету про слезы Оливер верил. Или хотел верить, как всякий хочет верить в хорошее. Еще немного поворочавшись, Оливер все же задремал и уже до самого будильника никаких снов не видел. Твердо следуя своему решению пока никак по отношению к Флинту не проявляться, Оливер только скользнул по нему взглядом на завтраке, как по одному из однокурсников. Флинт в этот момент не смотрел на него: был занят разговором с друзьями. Оливер тоже включился в обсуждение прошедшего матча, подбадривал Гарри, как мог. Близнецы активно принимали ставки на следующий матч между Хаффлпаффом и Ревенкло, тут же разгорелась нешуточная дискуссия о том, кто выиграет. В глубине души Оливер понимал, что победит, скорее всего, Ревенкло: у них новый ловец, Чжоу Чанг, миниатюрная, юркая девушка. Диггори все же летал медленнее, да и сам иногда был неповоротлив. Но болеть за Ревенкло не хотелось только потому, что там был этот придурок Джейсон. На протяжении всего разговора Оливер чувствовал тяжелый взгляд и специально не смотрел на слизеринский стол. Легко было догадаться, кому этот взгляд принадлежит. В итоге стало совсем уж тяжело, Оливер поежился и обернулся. Флинт, наверное, так долго буравил его глазами, что и не надеялся, что Оливер когда-нибудь посмотрит, а потому он первые пару секунд угрюмо на него таращился, пока, наконец, не сообразил, что Оливер повернулся и смотрит ему прямо в глаза. Флинт тут же радостно оскалился, что, наверное, должно было символизировать счастье встречи. И Оливер с превеликим удовольствием ответил бы ему тем же, но не стал. Вместо этого он лениво, даже скучающе скользнул взглядом по Флинту, как бы спрашивая: «Чего лыбишься?», и отвернулся. В глубине души Оливер ждал, что Флинт начнет выяснять причину такого равнодушия, ревновать, может быть. Ну, или вызовет его на разговор. Но Флинт молчал. Молчание длилось до четверга. На занятии по арифмантике к Оливеру на парту приземлился бумажный журавлик. Нетрудно было догадаться, от кого он: Флинт сидел на две парты впереди и хмуро ждал, пока Оливер развернет записку. За что получил замечание от профессора Синистры и минус пять баллов факультету. Оливер даже чуточку расстроился: ну посмотрел один человек на другого, чего же сразу баллов-то лишать. В последнее время любое наказание или замечание в адрес Флинта он воспринимал как в свой — очень болезненно. Флинт предлагал встретиться после уроков в коридоре восьмого этажа рядом с гобеленом Бориса Бестолкового и обсудить «кое-что важное, Вудди, смотри, не свали!». Оливер готов был прыгать от радости: тактика принесла свои плоды, ему хотелось надеяться, что положительные. До конца занятий было еще три урока, высидеть их после такой записки было не просто трудно, если бы Оливер мог себе позволить, он бы каждую минуту проверял время. Но он был мальчиком большим и прекрасно понимал, что будет выглядеть по-идиотски, как влюбленная девочка. Поэтому нервное напряжение перед встречей он сбрасывал, обгрызая перо и расчерчивая пергамент квадратиками с тенями. К концу уроков на перо было больно смотреть, зато ничем больше Оливер не выдавал своего волнения. Во всяком случае, ему так казалось, пока Перси в лоб не спросил его, не от Флинта ли записка. О произошедшем в воскресенье вечером Оливер ему так и не рассказал. Значит, сейчас было самое время. — Понимаешь, в воскресенье на башне мы с Флинтом, ну… обжимались, короче, ну…, — подобрать слова толком не получалось. Оливер даже не представлял, как рассказать другу о том, чем они занимались, раз уж начал говорить. — У вас бы секс? Оливер, не стоит этого стесняться, — Перси был как всегда прямолинеен. — Не совсем. Просто, ну, знаешь, мы ртом друг другу, — Оливер покраснел до корней волос. — А-а-а, — только и нашелся Перси. — Но он не предложил мне встречаться или что-то такое. И еще Сэмюэлс тоже вроде бы в него влюбился. Короче, я после воскресенья решил, что пока не буду на него наседать. Объявится сам — хорошо, не объявится — значит, забуду про все это как страшный сон. И вот он сам вышел на связь. Не представляешь, как я рад! — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Если что, я всегда на твоей стороне, — улыбнулся Перси. * * * Флинта он встретил еще на лестнице, ведущей на восьмой этаж. Тот протянул Оливеру руку для приветствия. Неожиданно. Оливер даже остановился и стоял в недоумении, переводя взгляд с протянутой ладони на лицо Флинта. — Вуд, не оправдывай фамилию, я же просто поздороваться хочу. — Не ожидал просто, — Оливер пожал руку, — обычно ты не столь вежлив. — Обычно я не отсасываю парням в коридоре, — парировал Флинт. — О чем ты хотел поговорить? — зачем Оливер спросил, и так ведь догадывался. Вместо ответа Флинт махнул головой в сторону безлюдного коридора, приглашая уйти с лестницы. Они встали возле окна, Оливер сразу уселся на подоконник, откинулся на косяк, выжидательно посмотрел на Флинта. Тот мялся, не зная, как начать. — Там, на башне, мне показалось, что тебе понравилось. Но потом ты как-то отморозился. Я сделал что-то не так? — Все так, Флинт, все хорошо. Ну, у меня вообще маловато опыта, чтобы оценивать. — Я знаю, Вуд, что ты девственник, не парься. Ну, и, в общем, предлагаю исправить это. Давай по-настоящему? Место я найду. Входило как-то уж очень похабно и мерзко. Оливер надеялся, что Флинт предложит ему хотя бы встречаться для начала, а не сразу трахаться. Нет, он бы и от секса не отказался, но не так же. — По-настоящему? В задницу что ли? И кто снизу будет? — Оливер решил вести себя так же хамски и развязно, как и Флинт. В ином случае он просто боялся разреветься от разочарования. Навоображал себе какие-то чувства. — Ты. Ты же девственник. Я думал, ты трахаться хочешь. — Хочу, но не снизу, Флинт. Это всего лишь секс, но я не хочу быть снизу, — Оливер сам себе удивлялся, но решил наглеть до последнего. — Нет, Вуд. Без вариантов, — мрачно проговорил Флинт себе под ноги, — ладно, забей. Считай, что этого разговора не было. И на башне ничего не было. Я тебя больше доставать не буду, извини. Он развернулся и ушел, оставив Оливера в абсолютном недоумении от их разговора. Чего все-таки хочет Флинт? Если встречаться, почему сразу об этом не скажет прямым текстом? Зачем все эти хождения вокруг да около? И тут Оливер вспомнил, что сам сказал Флинту еще в воскресенье о том, что никаких влюбленностей нет. Оливер понял, что вконец запутался и виноват в этом по большей части он сам. Но теперь уже поздно бежать за Флинтом, что-то ему объяснять: попадет в еще более дурацкое положение. В конце концов, за ним Сэмюэлс бегает, вот пусть с ним и пробует «по-настоящему». В самом отвратительном расположении духа Оливер побрел в башню Гриффиндора: надо было оставить одни учебники, взять другие и засесть в библиотеку. А Флинт, ну что ж… Было и прошло. Еще легко отделался. А мог бы и начать бегать за ним собачонкой, и на секс согласиться просто так, лишь бы рядом быть. Того и гляди матч бы слил. Больше он решил о Флинте не думать и не вспоминать. В конце концов, если он гей, то ему потом обязательно понравится какой-то другой парень. А если просто флинтосексуал, то значит, дальше он может влюбиться в девушку, жениться, завести детей, и будет, как у всех. Уныло, серо, обычно. Переживет как-нибудь. Все следующие дни Оливер усилием воли заставлял себя не обращать на Флинта внимания, не выискивать его взглядом в коридорах и на совместных уроках. Он назначил команде пять тренировок в неделю, до седьмого пота отрабатывал приемы, муштровал Гарри, будто готовил его на Чемпионат мира. С тренировок Оливер едва приползал. В ванную старост он зарекся ходить, опасаясь нарваться там на Флинта (и потерять весь свой хваленый контроль), поэтому наскоро принимал душ в общих душевых факультета. Если не было тренировок, то пропадал в библиотеке, чем заслужил бесконечное одобрение Перси и насмешки близнецов. И каждую свободную минуту продумывал стратегии на следующие матчи: с Гарри и без него, с внезапными визитами дементоров, Блэка, да хоть самого Министра, на любые погодные условия. Примерно дней через десять Оливер почувствовал, что его попустило. Он уже не сжимался весь внутри, когда слышал фамилию Флинта, мог смотреть на него и не задерживать взгляд, даже как-то вместе с командой весело перемыл кости слизеринцам, не упуская и Флинта из разговора. Приближался матч между Хаффлпаффом и Ревенкло. Близнецы открыто принимали ставки, и Оливер тоже рискнул: он поставл пять галеонов на победу Ревенкло. Умом он понимал, что им, гриффиндорцам, нужен именно такой расклад, потому что только он обеспечит им дальнейшую борьбу за Кубок. Но с другой стороны, не хотелось даже на минуту представить, что команда Сэмюэлса победит в матче, что этот придурок приложит к победе руку. В общем, ненавидеть его было не за что — Оливер сам себе все устроил, но Джейсон все равно бесил его. Вот бесил и все тут. В день матча погода была превосходная: тихая и пасмурная. Все небо было затянуто тучами, а значит, снитч легко заметить, полный штиль гарантирует, что игроков не снесет даже случайным ветерком. А еще сегодня не играл Гарри Поттер, значит, дементоры не заявятся на матч, и зрителям, и игрокам будет гарантировано отличное настроение. Ревенкло выиграл матч: быстрая Чжоу на новенькой «Комете» летала над полем так, что за ней сложно было уследить. Седрик, конечно, сражался достойно, но, по мнению Оливера, он как-то подозрительно радостно воспринял победу соперников. Да еще и излишне рьяно обнимал Чанг. Оливер начал подозревать, что оба ловца друг к другу неравнодушны, и Седрик просто слил игру. Ну, или не слил, а повел себя как джентльмен и дал даме сердца выиграть. Оливер не мог такого понять: любовь любовью, но ведь это квиддич! Как можно отдать победу пусть даже любимому человеку. Сражаться до конца! Вот он бы Флинту не поддался, как бы сильно он его ни… Вот он. Тут же, рядом с победителями, обнимает Сэмюэлса. Слишком долго, да еще и за такие места, за какие обычно обнимают, только если… Долбанный Мордред! Прошла какая-то пара недель, но теперь Оливер ясно понял, что, во-первых, чувства к Флинту никуда не делись, а во-вторых, ему уже ничего не светит. Дружба между факультетами, о которой пьяно вещал Джейсон совсем недавно, увы, вышла не в пользу Гриффиндора.