Обыкновенная история

— Поздравить зашел? — Флинт смотрел снисходительно, ему как будто неприятно было видеть Оливера сейчас. — Именно поздравить. А ты думал, в любви объясняться? — Оливера такое отношение разозлило — ведет себя, как мудак, а мог бы и нормально. — Зеркалочка, да, Вуд? Как осенью? — кривая ухмылка застыла на лице, глаза смотрели настороженно, но в глубине как будто притаился страх. — Вот это самомнение, Флинт! — восхитился Оливер. — Нет, только поздравить. Ну, и обрадовать, что в финале мы встретимся. — Не рано ли размечтался? — а вот теперь Флинт искренне удивлялся и даже веселился. — Ничуть. Ты видел их ловца? Да его как будто Конфундусом из-за угла шарахнули. Гарри его в два счета сделает. — А ты уверен, что я захочу встречаться с тобой в финале? — насмешливо спросил Флинт. — Ты идиот, но спортсмен, и не захочешь выигрывать у слабого соперника. Обыграть Дэвиса это все равно, что конфету у ребенка отнять. — И у кого самомнение, Вудди? — Флинт захохотал, согнувшись и держась руками за живот. Отсмеявшись, он продолжил уже серьезно: — Не загадывай, Вуд, дементоров еще никто не отослал обратно в Азкабан, да и Блэк бродит где-то рядом. Следи за своим Поттером получше. Нехорошее предчувствие мелькнуло у Оливера, и он хотел расспросить Флинта подробнее: угрозы ли это или тот что-то знает, но не успел. Хлопнула дверь, и раздалось недовольное: — Ты чего здесь забыл, Вуд? — Сэмюэлс собственной персоной. Градус идиотизма в раздевалке стремительно возрастал. — Не веди себя, как девчонка, Джейсон. Я уже ухожу, — Оливер скользнул по нему брезгливым взглядом и вышел. Пусть сами в свои ролевые игры играют, он больше ни словом, ни жестом не даст Флинту понять, что как-то в нем нуждается. Впереди была игра с Ревенкло, и еще нужно было как-то вернуть метлу Гарри, к тому же экзамены становились все ближе. А о Флинте он подумает после всего этого. Матч между Гриффиндором и Ревенкло был назначен на конец февраля. С одной стороны у Оливера было почти полтора месяца, чтобы как следует подготовить команду, а в особенности Гарри — повторения осенней неудачи не хотелось, а с другой — оставалось слишком много вопросов. Это он сейчас так бодро и самоуверенно заявил Флинту, что обыграет ревенкловецев и встретится с ним в финале, но как-то оно получится на самом деле? «Молнию» по-прежнему проверяли на все, что только можно, Гарри так и не рассказал, что у него там за средство против дементоров. Может быть, оно вообще никчемно: где он мог достать что-то путное на каникулах, да еще и не выходя из школы. Пока плюс был только один — ловец Ревенкло. Второкурсник Майкл летал как сонная муха, на метле держался неуверенно и был, судя по всему, невнимателен. Даже Малфой увидел снитч первым в кои-то веки. Оливер назначил пять тренировок в неделю. Надо было даже на школьном «Чистомете», который едва держался, вымуштровать Гарри так, чтобы он поймал снитч раньше соперника. Команда не роптала, как бывало раньше: все понимали, что в этом году квиддич много значит для капитана. Даже для такого помешанного на игре, как Оливер. Но не только для него, но и для Фреда с Джорджем, для Гарри, для девочек — для всех победа в ближайшем матче и в году в целом была желанна как никогда. В основном потому, что все хотели утереть нос слизеринцам, но при этом все — разным. А для этого надо было сначала одолеть Ревенкло. При этом Оливер не оставлял попыток вернуть «Молнию». Даже Гарри, казалось, переживал из-за метлы меньше. В конце января после урока трансфигурации Оливер немного задержался, дожидаясь, когда все студенты уйдут, и он останется один на один с профессором МакГонагалл. Та неодобрительно смотрела не него, поджав губы и догадываясь, с какой целью он тут копается. Оливер решил начать в лоб: — Профессор, когда метлу вернут Гарри? — Мистер Вуд, я, кажется, вам уже объясняла, почему мы так долго ее проверяем, но возьму на себя труд повторить: жизнь студента важнее победы в матче. Даже если Слизерин возьмет Кубок восьмой год подряд, я не расстроюсь. Главное, чтобы с мистером Поттером все было в порядке, — холодно ответила декан. — Ну, подумаешь, она его сбросит. Главное — поймать снитч. Мы все периодически лежим в лазарете. В прошлом году у Гарри даже костей в руке не было, но выжил ведь, — уперся Оливер. В глазах МакГонагалл вспыхнула ярость: — Мистер Вуд, по-моему, вы совершенно не понимаете, что говорите! В прошлом году Гарри пострадал из-за профана, которому важнее всего была мишура и внешний блеск. Сейчас вы приходите и заявляете, что для вас какая-то блестяшка важнее человеческой жизни. Я вас не узнаю! На тот ли факультет определила вас шляпа? Оливер понял, что перегнул палку: — Простите, профессор, но это мой последний год здесь, а квиддич — дело всей моей жизни. Если второгодник Флинт снова возьмет Кубок, это станет моим величайшим позором, — стыдно было так, что он чуть не заплакал, но вовремя сдержался. Еще чего не хватало! — Я понимаю ваши чувства, мистер Вуд. Поверьте, мне тоже неприятно каждый год слышать язвительные замечания в свой адрес и в адрес факультета от профессора Снейпа. Но я взрослый человек, и у меня ценности немного другие — не награды, медали и блестяшки, а человек, вот, что для меня важно. Мы с профессором Люпином делаем все возможное, чтобы успеть проверить метлу до матча с Ревенкло, — закончила она уже намного мягче. — Еще раз простите, — понурив голову, ответил Оливер, — я все понимаю, я подготовлю Гарри и на школьной метле. Он сможет! Потянулись дни тренировок. Иногда команда заканчивала почти в сумерках, а в замок заходила уже почти в полной темноте. Но каждый раз, абсолютно на каждой тренировке гриффиндорцев Оливер наблюдал на трибунах Флинта. Тот молча сидел и наблюдал. Выгнать его формально было не за что: ни оскорблений, ни провокаций с его стороны не было. И каждый долбанный раз в душе Оливер вспыхивала надежда, что вот сейчас, после окончания тренировки, когда он остается в раздевалке один, Флинт снова зайдет к нему, а дальше… Про дальше Оливер старался не думать, ему хотелось все и сразу: объясниться с Флинтом, узнать, не расстался ли тот с Сэмюэлсом, зацеловать его, заняться сексом, в конце концов. Теперь он был морально готов к этому. И даже не боялся быть в пассивной роли. Еще на каникулах, будучи в Косом переулке, он набрел в книжном магазине на стеллаж с книгами про секс. Среди прочих там затесалась книга и об однополых отношениях. Краснея, бледнея, заикаясь, Оливер купил ее и, попросив упаковать в непрозрачный бумажный пакет, тайно принес домой, для надежности уменьшив. А потом так же привез в школу. Книга поселилась под подушкой, и каждый вечер перед сном Оливер читал ее, теперь уже увеличенную до нормального размера, и просвещался. Книга оказалась полезной: в ней Оливер прочитал не только о физиологии, особенностях секса и подобном, но и про психологические моменты. Каждый раз, закрывая книгу, он думал, как далеко Флинт зашел с Сэмюэлсом, и надеялся, что никак. А потом после тренировки, стоя в душе, мечтал, как сейчас к нему зайдет Флинт и все у них случится. Но Флинт не приходил, и Оливеру оставались только мечты и разочарование. А еще злобные взгляды Сэмюэлса в коридорах и на совместных занятиях. Оливер не понимал их причины, ведь он-то с Флинтом сейчас не общался. Как-то свыкшись со всеми придурками, истериками и неудачами, окружавшими его в этом году, Оливер готовился к матчу. Казалось, что он предусмотрел все, но за неделю до матча его догнала новая неприятность. Еще до начала занятий, с самого утра, по пути в Большой зал Оливер столкнулся с Чжоу Чанг. Стокнулся и замер от ужаса: бинтов не было. Вообще, нигде, никаких. А сама Чанг довольно улыбнулась Оливеру и поздоровалась с ним. — Твоя рука, бинтов уже нет! — чуть не закричал Оливер, понимая, что надвигается катастрофа. К счастью, Чжоу совсем не так поняла его возглас и открыто улыбнулась: — Я думала, что выбыла из строя до самого лета, но один целитель в Мунго! Ты не представляешь, какой он молодец! Так что следующий матч мой. Между нами, Майкл как ловец пока что никуда не годится, ему бы пару лет еще поработать. Оливер остолбенел от ужаса. Все его планы шли прахом. Он же станет посмешищем всей школы. Плевать на слова декана о важности человеческой жизни, плевать на все. А он-то, идиот, такие заявления Флинту делал, пыжился чего-то. Через неделю позора не миновать. Нормальной метлы у Гарри нет, дементоры по округе бродят, да еще и последняя надежда на плохого ловца соперников только что рассыпалась в пыль. — Поздравляю, играть с сильным соперником вдвойне приятнее, — кисло улыбнулся он. Чжоу подмигнула, и они разошлись каждый в свою сторону. Что ж, титул «Неудачник года» определенно нашел своего хозяина. Всю неделю Оливер на тренировках гонял команду больше обычного. Он использовал приемы, о которых прочитал в той старой книге из библиотеки, финты, подсмотренные на профессиональных матчах, какие-то собственные изобретения, и раз за разом убеждался, что на «Чистомете» Гарри ни за что не угнаться за снитчем. Но опускать руки было нельзя, и команда тренировалась до седьмого пота. Если и проиграть, то достойно. Матч был назначен на воскресенье, а в субботу днем, Гарри, сияя как новенький галеон, вошел в гостиную с «Молнией» в руках. Это было лучше, чем Рождество и день рождения вместе взятые! Все, кто был в гостиной в этот момент, обступили Гарри. Каждому хотелось потрогать легендарную метлу. Гриффиндорцы воодушевились, теперь победа стала реальнее во сто крат. На радостях Оливер объявил дополнительную внеплановую тренировку. На поле команда вышла в сопровождении Рона Уизли и мадам Трюк, которой тоже хотелось подержать «Молнию» в руках. А Рону Гарри пообещал дать прокатиться после тренировки. Честно говоря, Оливер и сам не прочь был бы опробовать метлу, до того она была хороша. А о ее скорости ходили легенды. Мадам Трюк пустилась в воспоминания о метлах своей молодости и проговорила бы так всю тренировку, если бы Оливер ее не прервал и не попросил вернуть «Молнию» Поттеру. Команда летала воодушевленно, Гарри поймал снитч несколько раз, да и Флинт на тренировку не заявился (скорее всего, потому, что не знал о ней), а значит, не мог увидеть чудесную метлу раньше срока. Оливеру хотелось, чтобы завтра она стала сенсацией. Сейчас будущее виделось в самом радужном свете, а завтрашняя победа казалась несомненной. После окончания тренировки все, кроме Гарри и Рона, отправились прямо в замок. Близнецы даже предложили отметить сегодняшний день красным кружком в календаре, потому что по их словам Оливер впервые не сделал команде ни одного замечания за тренировку. Сам Оливер тоже был в восторге. На другой день за завтраком все взгляды были прикованы к гриффиндорскому столу. Оливер наслаждался триумфом Гарри и перекошенными от злости лицами слизеринцев. Флинт явно жалел, что не пришел накануне наблюдать за тренировкой и не сообщил своим такую новость заранее. Оливер видел, как их команда о чем-то шепталась. А потом к гриффиндорскому столу подошел Малфой с приятелями и слегка повздорил с Гарри. После этого слизеринская сборная опять сбилась в кучку и что-то стала обсуждать. Флинт на мгновение развернулся и одарил Оливера насмешливым взглядом. От этого стало не по себе, но впереди ждал игра, и Оливер выкинул из головы этот досадный эпизод. Погода была прекрасной. Полная противоположность осеннему матчу, и Оливер счел это хорошим знаком. Они с Роджером Дэвисом пожали друг другу руки, и матч начался. Главным событием матча, конечно, стала «Молния». Ли Джордан так увлекался ее описанием вместо комментирования матча, что регулярно получал замечания от профессора МакГонагалл. Он даже расточал меньше, чем обычно, комплиментов Анджелине Джонсон, так его захватила новая метла Гарри. Команда играла божественно — гриффиндорцы очень быстро забили несколько голов и захватили лидерство на поле. Пару раз Оливер встретился взглядом с Сэмюэлсом. Если бы взглядом можно было убивать, то гриффиндорские кольца защищать было некому уже через пару минут после начала матча. Сэмюэлс даже подлетел ближе и выкрикнул Оливеру: — Наслаждайся, Вуд, только такому идиоту, как ты, могло так повезти! Оливер не понял, что это было, но на всякий случай обрадовался: Джейсон злится, и это уже хорошо, повод не важен. Хотя это могло быть как-то связано с Флинтом. Оливер на секунду мечтательно прикрыл глаза, и, как оказалось, зря. Ревенкловцы забили сначала один мяч, потом второй. Выходит, это был просто трюк со стороны Сэмюэлса. Что-то оборвалось внутри, и Оливер снова пропустил гол. Трибуны разочарованно зашумели, видимо, много кто поставил на Гриффиндор в этом матче. Сейчас, если Чанг поймает снитч, то ни финала, ни Флинта ему не видать. Внезапно Оливер увидел, как Гарри резко спикировал вниз и едва не столкнулся с Сэмюэлсом: наверняка увидел снитч. И точно — золотой мячик блеснул у самых ворот ревенкловцев. Гарри устремился прямо за ним, а на хвосте у него буквально повисла хитрая Чанг. Маневр был ясен как день — пристроиться в хвост более удачливому сопернику и увести снитч из-под носа в последний момент. Оливер молился, чтобы и Гарри тоже разгадал эту хитрость. Но Поттер как будто не замечал и вообще старался, чтобы Чанг тоже не достали бладжеры. Оливера это разозлило и он даже закричал Гарри, чтоб тот не церемонился и сбросил наглую ревенкловку с метлы, если это будет нужно. После этого Поттер, видимо, понял, чего добивается Чанг и тоже пустился на хитрость. Вот-вот он схватит снитч! Неожиданно на краю поля появились три фигуры в черных балахонах. У Оливера сердце ушло в пятки — второго обморока Гарри он не перенесет. Но странно — сейчас он не чувствовал отчаяния или страха, только азарт, спортивную злость и огромное желание победить. Так не бывает! Главное, чтобы Поттер тоже не струхнул. И тут Оливер увидел, как Гарри достал палочку, взмахнул ею, и что-то огромное и серебристое выплыло из нее и понеслось в сторону фигур. А сразу после этого Гарри победно вскинул руку, сжимавшую снитч. Победа! Поттера хотелось зацеловать. Путевка в финал вот она — в его кулаке. Счастье затопило Оливера. Он спустился вниз, на поле, где Гарри уже окружила толпа гриффиндорцев. Болельщики громко скандировали его имя, команда обнималась, рядом стоял сияющий профессор Люпин. Поттер что-то негромко спросил у него, и профессор повел Гарри в конец поля. Оливер поспешил за ними. Там на траве барахталась груда черных балахонов, а рядом стояла возмущенная профессор МакГонагалл и отчитывала кого-то. Наконец неизвестные освободились от черного тряпья, и на свет явились слизеринцы: Малфой с дружками и Флинт. МакГонагалл в наказание лишила Слизерин пятидесяти очков и позвала самого Дамблдора, чтобы возмездие было полным. А Оливер стоял и молча смотрел на мрачного Флинта. И не верил, что теперь тот способен был на такой грязный трюк.