Отрекаюсь не любя

Никогда не обманывай себя в вопросе своих чувств.

Когда Денис уснул, Сергей уже созрел. Чтоб победить в этой схватке, ему следовало встретиться со своим страхом и посмотреть ему в глаза. Боясь, что старший проснется из-за Сережиной возни и увидит, что младший копается в его сумке, тот переворачивал ее содержимое вверх дном. Телефон как будто и не нужен совсем. Он забился почти на самое днище. Среди всех этих флаеров, которых у старшего завалялось тоннами, ручек-карандашей и тому подобного Сергей нащупал мобильник. Денис даже не шелохнулся, только шумно дышал, и в этой тишине казалось, будто он слушает, как Сережа проворачивает свое ничтожное дельце, прикрытый мраком ночи. Тут же, не отходя от кассы, Сергей скопировал номер Олега в свою телефонную книжку. Спустившись вниз и запершись в туалете, куда Дэн, случись что, не пошел бы, ведь они пользуются туалетом на втором этаже, нажал «вызов». Сердце дико билось, и Разумовский не был уверен, что поступает правильно, но им следовало разобраться со всем раз и навсегда. Волков ответил, и Сережа замешкался, а потом тихо и неуверенно проблеял: — Это Сережа. В ответ молчали, и парень посмотрел на дисплей. «Может, сорвалось?», — подумал он, но нет, время разговора все еще отсчитывалось. Тогда Разумовский приложил трубку обратно к уху: — Олег, ты здесь? — Сережа, — выдохнул Волков. Парень не отдавал себе отчет в том, что его жутко колбасит. Все внутри дрожало и замерло одновременно. Если подумать, то младший Разумовский никогда еще так не нервничал. Нет, похоже, этот мандраж являлся чем-то большим, нежели простой нервозностью. Дыхание Сережи было шумным, и он подставил под нос пальцы тыльной стороной. Тишину по ту сторону прорезал судорожный вздох: — Я не думал, что ты согласишься набрать мой номер по доброй воле. А ты бунтарь. — Не смешно, придурок. Одновременно облегчение, странное, невесть откуда взявшееся, овладело Сергеем, но тут же совесть напомнила о себе. Какого черта он так радуется? Его дыхание дрожит. Он смеется вместе с Олегом, когда они говорят о том, как все-таки паршиво поступают. Но Серёжиной целью было все исправить. Именно за этим он позвонил. — Соскучился? — с режущей сердце нежностью спросил Волков. «Боже, ну зачем? Зачем он так себя ведет? И почему я не могу возмутиться и заорать в трубку, что он — мразь распоследняя, раз пытается мутить с обоими братьями, да к тому же еще и близнецами, сразу? Почему я не виню его? Ведь он причиняет боль Денису, даже если Дэн пока не знает этого. Пока… Рано или поздно…», — только сейчас Разумовский отчетливо понял, что эта тайна обязательно станет явной. И это чистая правда. — Нам есть, что обсудить, — сказал Сережа, осторожно подобрав слова. Олег понял и младший почувствовал. Мужчина с самого начала знал, просто смягчал обстановку. «Как мило с его стороны, мать его.» — Встретимся? — Завтра. «Пока я не передумал.» Ложь. Не передумает. — Где хочешь? В кафе? — Не подойдет. — Чувствуешь себя преступником? — после того, как Сережа не смог ответить, произнести вслух эту обжигающую правду, Олег продолжил. — Ты прав, что избегаешь меня. Это моя вина. Я воспользовался твоей наивностью и беспомощностью. Голос в голове Разумовского начал возражать. Оправдывать Олега? Но вслух он ничего не сказал. Сергей вспомнил, как Денис жаловался, что его бойфренд немногословен, что он, как айсберг, предпочитает показывать лишь верхушку того, что его беспокоит. А он продолжал говорить. Послышался смешок. Это прозвучало так сексуально, что младший мысленно взвыл. Он все сильнее ненавидел себя. Почему он продолжает с ним говорить, будто они старые друзья, в то время когда должен лаконично разрешить этот вопрос? — Мы можем поехать ко мне домой. Там нас точно никто не побеспокоит. Денис не узнает, что мы встречались. Тебе это подходит? — Да, — идея показалась парню удачной. — Где я могу забрать тебя? Первое, что пришло в голову Разумовскому — это ветеринарная Димы. Наверное, не было ничего страшного, если Дубин узнает все до конца. Он действительно знает достаточно. Настолько много, что Сережа вязнет в трясине, а друг одной ногой по колено залез в эту гадость, протягивая ему руку, и его тянет следом за ним. Сергей назвал адрес ветеринарной клиники, они договорились о времени, и он сбросил. Если не быть точным и последовательным, то младшему, кажется, все пойдет насмарку. Разумовский заставлял себя не думать о том, почему ему было так приятно разговаривать с Олегом. Вместо этого, сам того не замечая, он задумался о другом: если Волков такой же, каким был с ним, с Денисом, то младший вполне мог понять… нет, он на всю мощь понимает, почему Дэн так влюблен в него.

***

После уроков Сергей отправился с Димой в лечебницу. Он пока еще не был в курсе того, что готовилось. Разумовскому просто не хотелось лишний раз развозить эту тему. Однако, Дима спрашивал его, почему друг на взводе. Он говорил: — Расслабься, Сереж. Ты со мной, лады? Сережа тускло улыбался одними уголками губ. Скоро друг поймет, почему у Разумовского нервы на пределе. Минуты тянулись, как вечность. Сергей сидел на стуле в приемном покое. Дима носился со шваброй и ведром. Сестра Дубина гремела в подсобке. Когда там что-то упало, Дима ринулся на помощь. У Разумовского тряслись руки, и он подложил их под пятую точку. Дима вернулся, и сев рядом, приобнял друга за плечи: — В чем дело, Сереж? — спросил он. — Дим, я совершаю что-то неправильное. Похоже на правду. Он с подозрением, а может, и с прозрением, покосился на Сережу: — Если ты так уверен, то не делай этого. Разумовский взвинтился: — Нет, послушай, — он схватил друга за плечи и встряхнул. — У меня положительная мотивация, но, кажется, я не уверен, что пойду по выбранному пути. То есть, я знаю, что должен, иначе нельзя. Но Дьявол внутри меня нашептывает, что мне нужно другое. Я — эгоист. Самый мерзкий тип. Правда! Правда! Правда! Дубин схватил Сережино лицо в ладони и заглянул в глаза. Кажется, у второго начался приступ паники. — Ты должен успокоиться, — убедительно сказал Дима. — Это касается Олега? Сережа сглотнул и неуверенно кивнул. Дима отпустил его и осел на стуле, громко вздыхая. Друзья помолчали. — Ты — мой друг, Сереж. Как бы меня не заботило благополучие Дениса, я чувствую, что должен думать о твоих чувствах. Не хочу принимать сторону правого. Не хочу решать, кто прав. — Ты уже решил, — пробормотал Сергей. — Ты должен разобраться в себе. У Разумовского слезы почти навернулись на глаза. В носу защипало. Парень знал, что Дима прав, но знал, что не может понять свои чувства. Это было глупо, ведь Денис — его братишка-близнец. Их связывали больше, чем братские узы. Они — единое целое. Их нельзя разделить, а Олег… Господи Боже, Сережа его даже не знает. Они переспали, а Сергей даже не помнит этого. Единственное, что ему осталось — чувство вины, горечи и ненависти к себе за сотворенное. Ведь Волков — сторонний, появился в их жизни совсем недавно. Как это может соперничать с его с Денисом узами? Дима убежал по поручению матери. Тут же, будто по сговору, зазвонил телефон. Это был Олег, разумеется. Он спросил: — Мне зайти? Разумовский ответил: — Нет. И сам вышел к нему. Напротив лечебницы стояла уже узнаваемая Разумовским Шевроле. Олег открыл дверцу со стороны пассажира. Парню не верилось, что он садится в его машину, будто и впрямь занимаю место Дениса. Только это не приносило ему ни радости, ни удовлетворения. Они молчали всю дорогу до дома Олега. Он завез Сережу в загородный дом. Парень успел испугаться, но Волков уверил, что бояться нечего, а еще пообещал, что после отвезет его обратно. Разумовского его обещания не успокоили. Все его слова казались ему такими двусмысленными. Парень боялся, что на самом деле смысл в них только один, притом не такой пошлый, как н вообразил, а значит, у него проблемы. Мужчина припарковался возле большого двухэтажного дома, стоявшего где-то в самой чаще. Сергей побродил вокруг, осматриваясь. Олег не стал оставлять парня одного и заходить в дом, а стоял, прислонившись копчиком к корпусу машины, как в их первую встречу, и ждал. Потом они вошли в дом. К двери вели каменные ступени, хотя сам дом был из дерева. Цвет у него был еще такой интересный, будто дерево заиндевело, но при прикосновении Сережа понял, что дом чуть теплый, впитавший в себя влагу из воздуха. Пахло свежо и приятно, как дезодорант для туалета с ароматом хвои, только не так ядовито. Олег предложил выпить, но Разумовский отказался, хотя и хотелось. Память о том, что случилось между ними и тремя бокалами виски, все еще была свежа, а последствия мучили его до сих пор. Самое разумное, что он мог сделать, это отказаться от алкоголя. — Располагайся, — предложил Волков, обводя пространство руками. Сергей сел на диван, напротив остывшего камина. Внутри было пусто: мало мебели, никаких картин или фотографий, случайных вещей. Будто это старый дом, и в нем никто не живет. Разумовский спросил у Олега: — И мальчики, которых ты привозишь сюда потрахаться, не визжать от страха, попадая в такую глушь? — Не визжат, — усмехнулся мужчина. Он стоял возле камина, лицом к гостю, сложив руки на груди, и пялился на меня. Это парня раздражало. — Какие смелые мальчики. И где ты таких находишь? — В барах. Сначала шантажирую их, что выдам их настоящий возраст местным верзилам. Сюда привожу, когда все виллы заняты. «Неужели он говорит обо мне? То есть не так. Неужели он говорит только обо мне?», — Сергей хотел сострить что-то вроде: «Наверное, у этих мальчиков не все в порядке с головой? У такого шикарного мужика, как ты, должен быть парень, а они позволяют напоить себя, а потом отыметь. У них нет ни чести, ни совести», но сдержал язык за зубами. Олег внезапно сделался серьезным, подошел и сел рядом. Он не прикасался к Сереже, даже случайно, за что тот был ему благодарен. Разумовский посмотрел на него, и ему показалось, что мужчина читает его мысли. Наверное, все чувства парня были написаны у него на лице. И как Денис еще не раскусил брата? — Я не знаю, что между нами творится, но нам следует перестать, — сказал Сергей. Ложь. Не хочет. — Ты прав, — послушно отозвался Волков. — Никакого подозрительного поведения. Ложь… — Ладно. — Никаких пересекающихся взглядов. Опять ложь… — Хорошо. — Не делай то, что не сделал бы, если бы… Снова ложь. Парень вспомнил сцену у школы, когда Олег впервые после того поганого случая заехал за Денисом. После он стал постоянно делать так. — Есть, сэр. Волков притворялся. Он играл. Вид у него был серьезный, но с каждым ответом делался все более удовлетворенным и даже хитрым, как у довольного кота. Сергей почувствовал себя круглым дураком. — Хватит, — прошептал Разумовский. Олег накрыл его руку. Парня трясло, и он хотел бы скрыть это, но не попытался. Почему-то казалось, что это бесполезно. Мужчина прочтет: по зрачкам, по вздыбившимся волоскам, по мурашкам, по характерной ауре, запаху слабости и страха. Сергей был уверен, что Олег так может. Олег взял подбородок Сережи и приподнял голову, а затем поцеловал. Это было так: сначала он коснулся его губ своими, парень собрался сопротивляться, но Волков как будто знал все его шаги наперед; потом его язык осторожно, но при этом нагло раздвинул губы парня и проник в рот, миновав зубы. Разумовский хотел оттолкнуть его, но сделать это оказалось тяжело. Его тянуло к Олегу, и он не мог объяснить это или противиться этому. Сереже оставалось надеяться на благоразумие, на катализатор, которым был Денис. — Какой же ты засранец, — прошептал рыжеволосый мужчине в рот. — Ты раскусил меня, — улыбнулся Олег. — Ты и Дениса так же соблазнил? Волков отстранился. — Дениса не нужно было соблазнять. Это он меня подцепил, а не наоборот. Парень спрятал лицо в ладони. — Зачем ты так поступаешь, Олег? В ответ молчание. Сергей уставился на него зло, взглядом требуя, чтоб он говорил. Лучше, конечно, правду. «Ха! А сам-то даже себе правду не можешь говорить, Сереженька» — пропели в голове Сергея голосом Дениса. Но парень не стал обращать на это внимания. — Ну же, козлина! — всхрипел Разумовский. Олег смотрел ему в глаза. Как бы описать этот взгляд? Ни у кого Сережа еще не видел такого взгляда: будто глаза чистые, ничем не защищенные, воронка, прямой путь к душе — смотри не хочу. Такая искренность ввергла его в растерянность. Сережа откинулся на спинку дивана. Хитрость, обман, малодушие — здесь это все не сработает. Нужно что-то другое. То, что тянет сделать. Быть честным. Просить, умолять. Сергей готов был на коленях ползать, зная, что не унизится перед ним. — Сказать, что Дэн мне дорог — ничего не сказать. Он — моя душа. Не причиняй моей душе боль, — пробубнил парень. Эгоист. Эгоист. Эгоист. Олег не сводил с парня глаз, пока тот говорил. — Это довольно сложно, — подал голос Волков. — Я не планировал ничего серьезного. С Денисом хорошо, но с тобой я чувствую себя иначе. Это странно, ведь ничего толком и не было. Но что помешало бы мне перестать встречаться с твоим братом и начать встречаться с тобой? Сергей возмущенно уставился на Олега. Он ухмыльнулся, прося одним своим видом подождать с нападками: — Я запутался, Сереж, так же, как и ты. И тут Разумовский понял, почему не мог думать о Олеге, как о козле. Он не был козлом. — После того раза в вилле я подумывал о том, чтобы перестать встречаться с Денисом. Я не хотел причинять ему боль, но мне так хотелось видеть тебя. — То есть ты использовал моего брата? — Можно сказать и так. Я пытался быть внимательным к нему. — Потому что чувствовал вину? Мужчина промолчал. И так все было ясно. — Он был так счастлив, — сказал Сережа. — Он был на седьмом небе, а это было лишь компенсацией. — Мне жаль. — Меня тошнит от тебя, — тихо сказал Разумовский. Очередная ложь.. — Сейчас, когда ты попросил не делать Денису больно… Ты связал меня. Своим звонком ты связал меня. — Если бы я не позвонил, мы наделали бы ошибок. — Тем сильнее отягчаются наши деяния, чем больше мы осознаем происходящее. Звонок был ошибкой, Сережа. — Я ненавижу тебя. Ложь! Ложь! Ложь! Сергей поднялся. — Отвези меня обратно.

***

Обратная дорога была невыносимой. Сереже не хотелось думать о том, что он ничуть не лучше Олега, а еще о том, что парень все же не ненавидит его. Кажется, его тянет к нему даже сильнее. Кто же мог знать, что он окажется таким? Таким подходящим им обоим: и Денису, и Сергею. Разумовский смотрел на его отражение в стекле и думал о том, в каком же бессильном положении они оказались. Дэн заслужил такого парня, как Олег. Сережа же вообще не гей и не знает, какого хрена он претендует на чужого парня? Сергей повернулся и глянул на Олега напрямую. Он смотрел на дорогу. Вид у него был не менее потерянный, чем у Разумовского. Возле клиники их встретил Дима. Он тащился по переулку с черным мешком, который нес в мусорный контейнер. Когда Шевроле остановилась, Дубин тоже застыл. Он стоял посреди улицы с этим нелепым мешком в руках и пялился на них. — Дим, — сказал Сергей, когда выбрался из машины. На лице друга читалось осуждение. Разумовский оглянулся на Олега, вернее туда, где он должен был находиться, через матовое стекло не было ничего видно. Дима проволок мешок до бака, зашвырнул его туда, потом с негодующим видом прошествовал мимо них. Сережа бросился за ним, а Волков шарахнул разок по рулю и тоже вышел. — Все не так, как ты думаешь. Парень схватил друга за рукав и заставил развернуться к нему лицом. — Так вот что ты имел в виду, — прошипел Дима, указывая пальцем на выход. — Мы говорили. — Это так теперь называется? Вот ты сидишь со мной и болтаешь о том, как все дерьмово, а через минуту прыгаешь в машину к этому парню. Олег появился в дверях и Дубин уставился на него негодующе: — Свали, — прорычал он Волкову. — Свали из жизни этих парней. Ты все ломаешь. Ты уже все сломал, так дай им возможность залечить раны. Мужчина пристыжено отвел глаза и попятился. — Он в такой же заднице, как и я, — одернул Сережа друга. Дубин врезал Разумовскому кулаком в скулу, да так, что тот, как ему послышалось, что-то треснуло. Сережа шлепнулся на пол, схватился за челюсть и тут же одернул руку. Боль была резкая и чудовищная. — Сережа! — крикнул Дима, приземляясь возле друга на колени. Он мельком оглядел его челюсть и позвал маму. Пока мама Дубина вправляла ему челюсть, Дима вертелся около Сережи. Потом он куда-то исчез. Разумовский подумал, что другу стало стыдно или типа того, и решил, что, как только сможет нормально говорить, скажет, чтоб он не парился. В конце концов, он заслужил этот удар. Дима вернулся не один. Он привел Олега, который подошел ко мне и взял за руку. Сережа не стал одергивать руку, хотя и покосился на друга пристыжено. Сереже правда было стыдно. Дима не должен был видеть это. Это как смешать ведро воды и ведро помоев. Только что Дима вроде как раскаивался, хоть немного, что отметелил друга, а потом он видит, как Волков берет того за руку, и, более того, Разумовский не высвобождается. — Через пару дней придет в норму. Опухоль еще какое-то время продержится, но в этом нет ничего страшного, — заключила мама Димы, когда закончила. Сергей в благодарность кивнул. Дубин с каким-то диким презрением смотрел на них исподлобья. — Дим, — начал Разумовский, но ему стало больно, и он заткнулся. — Наверное, я не должен вмешиваться, — начал Олег. — Вот именно, — осклабился Скотт. — Мы решим эту проблему, — без особой уверенности осведомил Диму Олег. — Серьезно? — Дубин вздернул брови и вызывающе сложил руки на груди. — И как, позвольте узнать, вы собираетесь расхлебывать это дерьмо? Он кивнул на их переплетенные руки, и Сережа тут же вырвал свою. Олег молчал. Разумовский тоже, и не только потому, что не мог говорить. Ему все равно сказать было нечего. Дима отвернулся и принялся заниматься своими делами, делая вид, что не замечает их. Сережа поднялся и прошел мимо друга. Ему нужно время успокоиться. Пусть обдумает все, а потом, когда остынет, Сергей расскажет ему все как есть, а уж там пусть злится сколько угодно. Пусть только не думает, что они с Олегом предают Дениса, встречаясь у него за спиной. А так оно и есть. Олег посадил парня в автобус. Похлопал по дверце и отправился к Шевроле. Сергей посмотрел туда, где должен был сидеть Волков. Наверное, он тоже смотрел на него, только стекла автобуса, в отличие от его машины, не были затонированы. Насытив себя, Сергей отвернулся и автобус тронулся. Олег тоже завел мотор. Они разъехались в разные стороны, и это было как-то даже символично.

***

Денис был дома. Разумовский-младший еще раз подумал о том, что мир как будто перевернулся с ног на голову, и они с Дэном поменялись местами. Укол совести выдавил из него каплю удовлетворения, которая была намешана с ощущением неправильности происходящего. Денис приветливо улыбнулся и сказал: — Здарова. Младший отвел глаза, прикрываясь тем, что скидывает рюкзак на пол, возле двери. — Привет, — отозвался он глухо. Голос чуть ли не дрожал. Сережа тут же вспомнил про Олега. Парень мог думать только о том, чтобы брат не догадался. Но как он мог догадаться? Злость Димы подстегивала его страх: а вдруг друг его выдаст? Вдруг все расскажет Денису? Старший крутанулся на кресле-вертушке. — Что с лицом? — беззаботно спросил он. — Подрался. — Какие-то подонки смели дотронуться до моего мальчика? — рассмеялся Дэн. — Глумись, глумись, ублюдок, — пробормотали в ответ, а после паузы младший добавил. — Я это заслужил. — Бог простит. — Да Богу похер. Старший близнец картинно заломил руки и выпучил глаза: — Ты что, не веришь в Бога? — У меня только один Бог, — заявил Сергей. — И это — я сам. — Больной ублюдок. — Ага.

***

Сережа одевался в школу. Пока он голышом искал свежую футболку, Денис обхватил его со спины и прижался к брату. Так они и стояли. Руки младшего повисли вдоль тела плетьми. Он был не в состоянии ответить на объятья брата. Хотелось спросить, что с ним, но Сережа просто боялся услышать, что тот тоскует по Олегу или что-то вроде этого. Это в очередной раз разбило бы младшему близнецу сердце. Сережа знал, он не имел права так думать. Денис — самое родное, что у него есть. Он не имел права сближаться с Волковым. Да, этого не было в его планах. Сергей хотел расставить все точки над «i», в какой-то мере стереть то недоразумение из их биографий. Он не собирался оправдывать Олега, нет, но после разговора с ним Сережа не мог винить его в том, что он нашел на стороне другого мальчишку. Этим другим мог оказаться любой, а может, и нет. Разумовский не знал точно. Может, мужчина переспал с ним, потому что они с Денисом — близнецы. Может, алкоголь ударил Олегу в голову, и в его сознании что-то перепуталось. А затем младший вспомнил, как они сидели в холле старого дома, и Волков рассказывал, что его влечет к Сереже, не так, как к Денису. О том, что стало таким вот магнитом, стоило только догадываться. Это слишком сложно для парня. Вся суть в том, что он не винил Олега. Сережино сердце бешено билось и Денис, кажется, чувствовал это. Сергею было и страшно, и совестно, и приятно. Он развернулся. Старший позволил ему это сделать. Сережа обнял его в ответ. Братья молчали и дрожали, как на утреннике в пятом классе, когда их вытолкали на сцену, и все эти люди глазели на них из зала. Сереже захотелось признаться во всем. Хотелось, чтобы у него не было этого ужасного, удручающего секрета. Он сильнее обнял Дениса и закрыл свое сердце на замок.

***

Александр Викторович рассказывал об объединении частиц. У Сережи завибрировал телефон, и тот посмотрел, что там. Это было сообщение от Олега. Дэн сидел за соседней партой. Они интуитивно переглянулись. Вид у Разумовского-младшего был, что надо. Его испуг прямо-таки отпечатался на физиономии старшего. Денис нахмурился и кивнул головой, мол, что случилось. Сергей живенько отвернулся и спрятал телефон, не прочитав смс, но знал, что прочтет. Разве не было бы правильным удалить его? Дима перегнулся через плечо друга — он сидел позади — и шепнул: — Кончай это. Сережа повернулся к нему, но Александр Викторович всегда жопой чуял, когда именно тот отвлекался. Учитель окликнул Сергея и грозно проревел, что раз уж тот, мол, самый умный, то сможет объяснить теорию вместо него. На что тот ответил: — Я тупой. Я настолько тупой, что мне бесполезно даже пытаться быть внимательным. — Раз ты такой тупой, Разумовский, — продолжил Александр Викторович, — то тебе будет полезным остаться после уроков. Сережа скорчил обиженную мину, но не чувствовал, будто пребывание в школе лишние полтора часа станет для него большей пыткой, нежели время, проведенное с Денисом. Это было ужасно, что Сергей начал так думать. — Лошара, — шепнул Дубин. — Я знаю, что ты задумал. — Отлично. Возьми с полки пирожок, — ответил друг. — Разумовский! — прорычал учитель. — Я помню. Встретимся после уроков. Таким образом школа стала для младшего Разумовского самым безопасным местом в мире. Денис ушел, уж Сергей не знает куда. Может, с друзьями шляться. Может, к Олегу. Сергей пытался не думать об этом. Это жизнь его брата. Как иронично: сначала он ужасно ревновал близнеца к его друзьям, парню, времени, проведенному без него, а теперь старается не интересоваться, что с ним происходит. Дима уехал в ветлечебницу. Александр Викторович сидел за столом, читал журнал. Сережа достал телефон и прочел смс, в котором Олег просил встретиться. Прямо так и написал: «Сережа, нам нужно встретиться.» Парень ответил: «Кому нужно: тебе или мне?» Ответ пришел практически сразу. Разумовский любит тех, кто не заставляет ждать: «Ставлю сотку на то, что ты тоже думаешь обо мне». Сергей чуть не зарычал вслух: «Я думал, мы все обсудили.» «Денис дорог тебе, я знаю. Но того, что случилось, не изменить. Как думаешь, как долго это сможет продолжаться?» Парень заволновался. «О чем ты?» А мысленно проговаривал: «Только не говори, что бросишь Дениса.» «Что я должен делать, Сережа? Я в отчаянии.» Внутри Разумовского что-то дрогнуло. Все было так просто, так просто и одновременно дико сложно, вернее тяжело. Тяжело быть с Дэном и в это время думать о Олеге, точнее пытаться не думать о нем. «Не бросай его», — отослал Сережа, а потом прибавил: «Умоляю». Больше сообщений не было. Все оставшееся время парень сходил с ума, ерзая на стуле. Весь мир был будто приколочен к земле, а у него зудело в пятой точке. Сергей спрятал лицо в ладони и закрыл глаза, чтоб уйти в альтернативную реальность, сбежать от своих мыслей. Он знал наверняка: Денис не с Олегом.

***

Шевроле стояла у щитка, напротив стоянки. Сначала Сережа не заметил ее. Раздался сигнал, и он обернулся. В последнее время Разумовский стал дерганным. Олег держал руку на руле, готовый сигналить хоть сто, хоть пятьсот раз. Он стоял снаружи и смотрел на парня, полусогнувшись. Сережа не пошел к нему, хотя, очевидно, мужчина этого ждал. Они смотрели друг на друга, а потом Разумовский ринулся к подъезжающему автобусу. Волков одернул его, когда тот залезал в салон. Он буквально выволок его наружу. — Мы не договорили, — выдал мужчина. Сергей смотрел на него со смятением. — Боже, Волков, ты загоняешь меня в угол? Олег понял, к чему Разумовский клонит. Кажется, до этого момента он не думал об этом напрямую, хотя что-то где-то внутри и было. Сережа хотел пнуть самого себя, но рано или поздно Олег пришел бы к этому сам, так что самобичевание не имело никакого смысла. — Не хочу терять тебя, Сереж. Это так легко может случиться. Дэн — моя единственная надежда. — Не называй его «Дэн». Олег кивнул после небольшой паузы. Они сверлили друг друга взглядами. Мужчина взял парня за руку. Легко, чуть сжимая. Сережа не мог вырвать руку. Тело словно остолбенело, а внутри работал аккумулятор, жужжал мотор, и сжигалось топливо. Сережа ведь хотел быть с ним. «Зачем я обманываю себя?» — подумал юноша. Не отдавая отчета в своих действиях, он чуть сжал руку Олега. Это получилось случайно. Какая-то судорога заставила его пальцы напрячься, а когда Сергей разжал руку, Олег придвинулся ближе. Он был чуть выше Разумовского и смотрел сверху вниз. У Сергея поджилки затряслись. Волков сказал тихо-тихо: — Поехали ко мне. Сережа облизал губы, смятенный. Все внутри перемешалось. Мир снова стал динамическим, двигался вместе с ним. Он никогда не простит себя за то, что в такие моменты забывал о Денисе, о том, как тот любит Олега. Сергей думал лишь о себе: о том, что мужчина хочет быть с ним. О том, что Разумовский тоже хочет быть с Олегом. О том, что если Сережа не будет с Олегом, Олег не будет с Денисом. Они сели в машину и отправились за город. В старый дом почти без мебели. Единственное о чем думал Сергей всю дорогу, держа Олега за свободную руку, есть ли в пустом доме кровать. А мерзкий голос внутри твердил: Лжец. Лицемер. Предатель.