Отрекаюсь не любя

Мои глаза в тебя не влюблены Твои пороки они видят ясно Но сердце ни одной твоей вины Не видит. И с глазами не согласно.

Он с трудом заставляет себя вылезти из постели. Всё тело болит, но это приятная боль, которая остается лишь сладким послевкусием. Он выгибает спину, просто чтобы почувствовать больше этого огня, и улыбается. Секс — это что-то потрясающее. А сейчас идет менее потрясающая часть, так как Сережа знает, что независимо от того, насколько измотан его партнер, ему никогда не хватает такта заснуть рядом после секса, чтобы Разумовский мог себе позволить спокойно улизнуть. И конечно же, как только он натягивает свои джинсы и поворачивается, пара переменчивых глаз смотрит на него с тихой надеждой. …Сергей реально ненавидит эту часть. Часть, где он знает, что должен паршиво себя чувствовать. Часть, где он накидывает рубашку на плечи, не отводя взгляда от глаз мужчины напротив, и с нажимом произносит: — Я не могу. Знакомая боль мелькает в этих глазах — даже спустя всё это время — прежде, чем исчезнуть. Принятие. Олег кривит губы в намеке на печальную улыбку, закрывает глаза, и Сережа быстро сваливает из дома.

***

Это не начинается постепенно или незаметно. Они проваливаются в это без предупреждения, без медленного сближения или какого-нибудь романтичного, сентиментального дерьма. Может быть, в другой жизни могли бы; может быть, в другой жизни Сережа смаковал бы каждую секунду, неторопливо этим наслаждаясь. Но в этой жизни Олег не принадлежит Сереже. И когда с горячим взглядом, недвусмысленно полураздетый Олег хватает его за рукав и просит Разумовского его трахнуть, ему даже в голову не приходит сказать «нет». Да, это приходит ему в голову, но в то время просто не кажется хорошей идеей. Потому что Олег горяч. К тому же Сережа — просто подросток, и не то чтобы он получает множество других предложений, а то, что мужчина считает его сексуально привлекательным, несомненно повышает самооценку, даже несмотря на отсутствие влюбленности. На самом деле, это равноценная сделка для них обоих. Поэтому он облизывает губы и с любопытством прижимает руку к прессу Олега, и тот издает приглушенный стон, который прожигает Сережу насквозь, а после они приникают друг к другу. Кожа на коже ощущается так чертовски хорошо. А когда он просыпается — Олега уже нет, но Сергей ни секунды об этом не жалеет. А потом это происходит снова. Или… почти. Оба ухмыляются и буквально дрожат от облегчения. Просто они благодарны за то, что на парковке возле школы не души. Сережа выбрасывает оба кулака над головой и с ухмылкой поворачивается к Олегу, но тот вдруг оказывается прямо перед ним и грубо вторгается в его рот, проглатывая возмущения. И адреналин наполняет его вены, ведь их может кто-то увидеть, а мужчина перед ним — словно крепкая надежная живая стена. Он прижимается к нему, вцепившись в эти широкие покатые плечи, но Олег тут же отстраняется с широко раскрытыми испуганными глазами, раскрасневшийся и тяжело дышащий, бормоча извинения, будто они вовсе не спали меньше, чем две недели назад, так какого черта? Он исчезает, как только из-за дальнего угла выбегают Дима и Денис. После этого Сережа избегает Волкова пять дней, и парень возвращается к своей жизни. До тех пор, пока Олег не появляется у его двери, напряженный и задумчивый. — Прости, — говорит он сразу, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. — Я не должен был… Я знаю, что Денис может… Сережа хорош в болтовне, но действительно плох в неловких разговорах, поэтому он хватает Олега и затыкает его жестким поцелуем. Он знает дома никого нет. Никто их не увидит. Мужчина плавится в его руках. Такой теплый, мускулистый и такой податливый. У него вырывается отчаянный стон, и этот звук что-то переворачивает в Разумовском, и он, морщась, отступает. — Я не… Слушай, я не знаю что это, окей? Я не могу. Но, Олег, ты чертовски горяч, и тот раз был безумным в некотором роде, и я действительно был бы не против повторения. Но… И Олег все понимает, когда выслушивает его, поэтому он отстраняется, разворачивается и делает несколько быстрых шагов прочь, потирая ладонью лицо. Сережа облизывает губы и пожимает плечами, потому что, черт возьми, это стоило того, чтобы попытаться. Но затем Волков быстро поворачивается, возвращаясь обратно, и, рвано выдохнув «на хуй», буквально подхватывает Сережу, втаскивает его внутрь и припечатывает к ближайшей стене, глубоко целуя и возбуждая его почти до оргазма прежде, чем хоть один из них вспоминает о незакрытой двери. И теперь для них это становится чем-то необходимым. Тем, что нужно после работы, и когда хочешь отвлечься от проблем, и в «ночь пятницы после свидания с той горячей девицей из English bombs». И если Олег иногда оставляет слишком мягкие, долгие поцелуи на его коже, или останавливается, чтобы пройтись взглядом по лицу Сережи так, будто бы он без ума от этого… что ж, едва ли его можно обвинить в том, что у него есть чувства, больше, чем Сергея в том — что тот предает своего брата. Поэтому младший игнорирует то, как его внутренности виновато скручиваются в такие моменты, и трется или кусает чуть сильнее, а потом они снова трахаются — жестко, жаждуще, отчаянно и бессмысленно… За исключением одного мгновения, когда он, облизанный, с засосами по всему телу и оттраханный, как никогда раньше в своей жизни, сильно кончает, поджимая пальцы ног; когда всё в мире кажется просто идеальным, даже Олег, и он думает, вот оно — чувствовать себя влюбленным. И кто сказал, что этого недостаточно?

***

Сережа решительно задумался над тем, чтобы порвать с Олегом любые отношения. Они не смогли бы «остаться друзьями». Как вообще люди, которых связывал секс, могут «остаться друзьями»? О чем Разумовский и сообщил Волкову по телефону. Сергей беспокоился, что может быть раскрыт. Он боялся что Денис возненавидит его. Этого младший боялся сильнее, чем расставания с мужчиной, несмотря на то, что Олег стал первым человеком, после брата, с которым ему было так легко. Наверное, Сергей просто-напросто знал, что он и Волков слишком связаны ментально, чтобы их могло что-то развести. С этим Разумовский ничего не мог поделать. Если формальные связи разрушить легко, то единение душ — невозможно. Сережа от звонка до звонка отсидел с Димой в клинике. И все это время объективная картина происходящего все четче вырисовывалась в рыжей голове. Разумовский увидел со стороны свое поганое поведение, свои отмазки, предлоги, обещания, которые он не собирался выполнять, обиды и страхи, такие низменные страхи, когда Дубин указывал другу на его ошибки относительно отношений с Олегом. Сергей оправдывался перед собой, говоря, что не планировал этого, считал себя несправедливо обвиненным, а потом сам, своими ногами шел в постель Олега. Парню стало тошно. Ему хотелось задушить себя или попросить Диму как следует отделать его. Но если бы Сережа опустился до самоуничижения, то только усугубил бы ситуацию. Через неделю состоялся школьный матч по футболу. Дима играл на поле, а близнецы затесались в ряды болельщиков. Игра была важной, отчетной. Старший откровенно скучал. Он уткнулся в телефон. С некоторых пор Денис стал носить очки, потому что зрение у него упало. Однако, сам он ненавидел очки, но в них чувствовал себя комфортнее чисто физически. Сергей лениво наблюдал за игрой. Настроение брата передавалось и ему. На верхней трибуне Юля и Лера держали транспарант и выкрикивали имена Димы и Кирилла — дружка Дениса, который был капитаном команды. Парни друг с другом не ладили. Гречкин даже во время игры пытался поддеть Дубина, порой даже в ущерб команде. Хотя Дима и являлся хорошим игроком. Где-то посреди игры Разумовский-младший заметил Олега. Мужчина стоял у боковой трибуны и наблюдал за игрой, сложив руки в карманы куртки. Они посмотрели друг на друга, и Волков махнул ему рукой. Сережа отвернулся, затолкался поглубже в скамью и завернулся в куртку. Денис уставился на брата и спросил, в чем дело. — Ненавижу спорт, — ответили ему. Старший равнодушно отвернулся. Сережа старался не смотреть на Олега, но все время думал о том, что он стоит там, у боковой трибуны. Во время перерыва Сергей спустился вниз, к Диме, сидевшему на скамье для игроков и вытиравшему пот с лица. Он достал бутылку с водой и долго-долго отвинчивал крышку. Вода фонтаном выплеснулась из его рта, когда он заметил Олега. Юноша сделал вид, что не знает о его присутствии. Дубин сделал вид, что не заметил неестественного поведение друга. Сережа не стал акцентировать внимание на реакции Димы. Вот такой, теперь стала его жизнь.

***

— Я не люблю тебя, — гневно выплевывает Сережа, влетая в дом, с усилием задвигает дверь и толкает Олега спиной к заново отполированному кухонному столу. Из руки мужчины выскальзывает ложка или лопаточка и со стуком падает на пол, когда он с силой впивается пальцами в волосы Сережи, выгибая их тела навстречу друг другу. Прошло три дня с их последней встречи. Всего три дня, но Олег прижимает и целует его так, будто тот был на войне или ещё что-то вроде того, и, Боже, это просто охуенно — чувствовать себя желанным. Позже они лежат в постели. Это пятый раз, как они это делают, но и самый первый их «Сережа слишком пьян, чтобы пойти домой и увидеться с отцом и братом, но слишком трезв, чтобы свалиться где-нибудь в беспамятстве, так что давай потрахаемся, Олег» раз вместе, и Сережа быстро понимает, что он всё ещё пьян даже после секса, и что Волкову действительно пора перекрасить в доме потолки. — Это самая странная вещь, — говорит он тихо и задумчиво. — Я имею в виду… в тебе ничего не изменилось. Ты по-прежнему несправедливо горяч, и у тебя остался этот сухой сарказм, что мне нравится, мой «номер один» в одержимости человеком. И ты до смешного верный, а ещё молчаливый и задумчивый в этом своем невероятном, мрачном «приди и разгадай все мои тайны» смысле. И каждая из этих вещей меня заводит, типа «Вау». Понимаешь? Но сейчас это просто… — он поднимает над ними руку и широко растопыривает пальцы. — Пуф. Я так хочу, чтобы все было по другому. Он смотрит на Олега и видит, как искажается его лицо. И он чувствует вспышку смущения, потому что… да, конечно, он морщится. Это было самой дерьмовой вещью, которую только можно было ему сказать. — Прости, мой мозг отключил речевой фильтр, и в последнее время я не могу толком… На этот раз ему удается заткнуться. Он хочет сказать, насколько странно то, что почти невозможно думать о чувствах Олега. Они определяются в его мозгу так же, как и его, так же, как у всех остальных. Мысли и мнения мужчины в последнее время оказывают на него много влияния, и трудно помнить о том, что для него всё наоборот. Но Олег сглатывает и медленно приподнимается, уставившись в дальнюю стену, и юноша может увидеть искренность на его лице. — Нет, ты должен… Сереж, продолжай говорить такие вещи. Это опускает меня с небес на землю. Сергей хмуро на него смотрит, но кивает. Это не дает мужчине впасть в иллюзию, начать думать, что это нечто большее, чем кажется. Что это то, чем быть не может. — Я не люблю тебя, — говорит серьезно Сережа, и губы Олега дергаются. — Спасибо.

***

Вечером младший спросил Дениса, как у него дела с Олегом. Тот неопределенно пожал плечами, мол он и сам толком не знал. А на следующий день старший свалил с двух последних уроков и Сережа не мог дозвониться до него. Никто не мог. Разумовский отправился домой: мало ли, он туда вернется. Но дома никого не оказалось. Вечером старший близнец тоже не пришел. Сережа названивал ему до глубокой ночи, поговорил с Димой, но тот тоже ничего не знал. Так он, по крайней мере, сказал другу. Сережа даже не думал, что Денис может находиться с Олегом как раньше, когда он не отвечал, потому что они с Волковым спали, а потом перезванивал и просил младшего отмазать его. Проснувшись посреди ночи, сонный, Сергей снова набрал номер старшего. Затем он лежал и пялился в дисплей, глядя на имя Дэна в списке вызовов. Имя Димы. Имя Олега. Тут, парню все же закралось смутное подозрение. Ему показалось, что если уж Денис не с ним, то Олег должен знать хотя бы то, что старший и не с братом, а точнее неизвестно где. «В любом случае, одним сомнением станет меньше» — решил Сергей. Мужчина не ожидал его звонка, но при этом был приятно удивлен. Олег все еще не проснулся толком. Его голос звучал издалека и естественно. Это был один из тех редких случаев, когда Сережа находился в забытьи и не чувствовал дискомфорта, общаясь с ним. Иногда юноше становилось противно из-за того, что, когда он с Олегом, приятное всегда смешивается с болезненным. Казалось, будто это норма жизни: так всегда и происходит у взрослых — они никогда не бывают до конца счастливы. Олег сказал, что Денис с ним нет. Сережа так и думал, и даже не хотел, чтоб все оказалось наоборот. Мужчина не ложился — это можно было понять по бодрому голосу, в котором все еще отражались скопившиеся за день заботы. Когда претерпеваешь другое состояние, легко замечаешь разницу. Мозг Разумовского находился на одной из стадий перезагрузки и наверняка, он еще уснет сегодня. Олег знал три языка и находился в процессе самостоятельного изучения еще двух. Он сам говорил Сереже, что не может существовать, будучи загнанным в узкие рамки расписания, режима, поэтому его работа происходила на дому. Он — переводчик. Занимается, в основном, художественной литературой, но порой берется за статьи, репортажи и тому подобное. — Я расстался со Денисом, — сообщил Олег. — Наверное, в этом причина его исчезновения. Не то, чтобы новость сильно удивила Сергея. Парень знал — это должно было случиться в ближайшее время и уже был готов. — Что ты ему сказал? — спросил Разумовский. Мужчина помолчал, видимо, анализируя его реакцию. — Ничего лишнего, малыш. — Спасибо. В глубине души Сережа даже обрадовался. Брат пропадал черт его знает где, а он радовался, собственно, причине его исчезновения. Сергею даже стыдно не было, но это пока старший не объявится. Дело, наконец-то, сдвинулось с мертвой точки. Но это не значило, что младшему с Олегом теперь были все пути открыты. Однако, Сергей надеялся, что Денис переживет эту страсть. Брат должен пережить, ведь каждый божий день во всем мире пары расстаются, и в большинстве случаев один продолжает сходить с ума по другому. Разве не такова статистика? Интересно, в скольких случаях пары распадаются из-за ближайшего родственника одного из? Такими мыслями и успокаивал себя Сергей. — Позвони мне, когда Денис объявится. — Не хочешь чувствовать вину? — Не хочу увидеть его имя в утренних сводках. — Ладно. Сергей проспал до начала шестого утра — это не больше трех часов. Потом долго лежал в постели и смотрел в бледный потолок. Когда его мысли переполняют голову, неважно куда устремлен взгляд. Глаза смотрят, но не видят. Младший знал что с Денисом все в порядке. Он не умер и не испытывает физическую боль. Близнецы всегда уверяли себя и друг друга, что узнают, если случится что-то плохое. И это являлось чистой правдой. В пятом классе, когда Денис запнулся на прогулке и ободрал колено, у Сережи тоже заболело колено, хотя тогда младший не знал о случившемся. Или в восьмом классе, когда дружки Кирилла отметелили Сергея за школой, Денис сразу же ему позвонил. Его телефон тогда лежал в полуметре от парня с разбитым экраном. Сережа пытался принять вызов, но не мог, потому что тачскрин сломался. Сейчас Денису было тепло и спокойно. Его сердце разбилось, как телефон младшего когда-то, но в целом старший был в полном порядке. Он уверял себя в этом.

***

Отцу Сергей соврал, что Денис ночевал у Димы, а он остался дома, потому что делал домашку. Хотя среди братьев, именно Денис был умником. Дима привез старшего, и это тоже Сережу не сильно удивило. Он догадывался, что брат ночевал у Дубина. Разумовский встретил близнеца у входа на стоянку. Братья стояли друг к другу лицом. Денис молчал. Его лицо имело белый оттенок. Под глазами — темные пятна. Одежда в беспорядке. Очки набекрень. Вид так себе. Сережа не мог в открытую соболезновать ему, ведь он не должен был иметь возможность узнать о случившемся. Для него Денис — tabula rasa. Так, по крайней мере, задумывалось. Эта конспиративная политика юношу раздражала. Они должны были очистить братские отношения от всякой лжи. Сергей тешил себя надеждой, что, возможно, когда-нибудь, когда все перегорит, или он с братом станут древними стариками, младший сможет рассказать все, как есть, а Денис посмеётся над этим. Скажет что не стоило так мучиться. У старшего будет новый любовник. И не один. Он найдет свою любовь, будет счастлив. Сережа придет к ним на ланч и мельком упомянет, если придется к слову. Старший позлится, но простит его сразу. Мечты на то и мечты. Они никогда не сбудутся. Сейчас же, у Сережи дрожали руки. Он обнял брата, прижал к себе и посмотрел на друга. Тот осуждал. Осуждал, но не выдал. Сергей закрыл глаза и уткнулся в плечо Дениса лицом.

***

Некоторое время Сережа осторожничал с близнецом. В тот же день Денис рассказал ему о Олеге. Брат искренне посочувствовал ему. Денис не винил мужчину, не называл его козлом, уродом и сволочью. Он просто тосковал по нему. И неважно по какой причине Олег решил с ним расстаться. О том, каким образом Волков объяснил свое решение, старший сказал только, что Олег признался — Денис его больше не привлекает. Не физически, а как-то по-другому. Еще мужчина сказал, что их отношения и так зашли слишком далеко и чтобы не загонять ни себя, ни юношу в тупик, он принял такое решение. Старший не мог ничего возразить. Он позвонил Диме и попросил подобрать его. Они отправились к Дубиным, прихватив две бутылки «Джека». Также, Сережу уведомили о том, почему старший не приехал домой. Ему нужно было время успокоиться. Денис не поехал домой, а вернулся к Диме, обосновав свое поведение тем, что с братом он совсем расклеится. Тот просто отпустил его. Сережа вдвойне не имел права останавливать брата. Отцу на этот раз Сергей сказал правду. Мужчина мог проверить, действительно ли Дениса ночует у Димы вторую ночь подряд, да еще и без брата, позвонив. Но он этого не сделал. Мужчина, наверное, чувствовал, что младший не лжет. Ведь он же их отец, в конце-концов. Он вроде как должен чувствовать такие вещи. Сережа спал спокойнее, зная уже точно, где его брат. Ближе к ночи, когда в нем самом все устаканилось, парень набрал Олега и сообщил ему, как обстоят дела с Денисом. Если бы юноша так не нуждался в Волкове сам, то скорее всего, не позвонил бы мужчине, чтобы сообщить: «все пучком». Если бы Олег, как бывший любовник старшего брата, попросил бы позвонить и сообщить. Разумовский понимал, что мужчина все верно сделал. Он сделал бы это раньше, если бы сам Сергей не умолял его не делать этого. Сейчас юноше стало ясно — он был неправ. Ему было страшно. Он боялся самого себя, чувства вины и своего отношения к Олегу. Разумовский не был уверен в том, насколько далеко готов зайти с ним. Что же изменилось теперь? Сереже стало спокойнее. То, что случилось, должно было случиться, чтобы он смог понять это. Юношу мучила не его близость с Олегом, а то, что он отнимает Олега у Дениса. Примерно через неделю Денис вернулся домой. Он был все еще кислым и выжатым, как лежалый лимон. Мало разговаривал и совсем не шутил. Как-то за ужином отец братьев отметил неважный вид сына и подстегнул его. Мужчина не хотел обидеть. Он не думал прицеливаться и тренироваться в меткости, но попал точно в яблочко, когда бросил фразу о том, что Дениса бросили. Старший молча отодвинул стул и ушел в комнату, хлопнув за собой дверью. Шло время, но старший из близнецов оставался пассивным. Сережа с Денисом таскали его по всяким клубам и залам. Старшего Разумовского уносило волной наслаждений, когда он обдалбывался со своими друзьями. Сергей слышал, как Лидия упоминала, что его брата застали целующимся с Кириллом. Что мог сделать младший? Ничего. Такова правда. Сергей страдал вместе с братом и ненавидел себя. Он хотел бы отдать Денису свою душу — половинку их общей, чтобы компенсировать утрату, но душа Сережи ему больше не принадлежала. Ложь застилала ему глаза и запирала перед ним двери. Младший не мог как следует поддержать старшего. Через какое-то время состояние постоянного напряжения, внутреннего угнетения, которое испытывал Сергей достигло своего пика. Он сидел на уроке самого гадкого из учителей и понимал, что не хочет возвращаться домой, где есть Денис. Его глаза больше не хотели видеть брата. Сереже стало очень страшно и больно. Дима ему тоже начал казаться чужим. Окружающий мир, мир парня отдалялся от него. Стены раздвигались, предметы стремились быть поближе к ним, а Разумовский оставался статичной точкой в пространстве. Вот так все и происходило. Сергей захотелось услышать голос Олега. Парень знал, что он у мужчины другой. Его голос не как эти стены, не как Дима и не как Денис. Он как колыбель, в которой Сереже хотелось свернуться. Эта колыбель стала бы укачивать юношу, а откуда-то сверху в него проникал бы голос неизвестный и давно знакомый. Теплый свет укрывал бы его теплым одеялом — вот что Разумовский чувствовал бы тогда. Сергей сам обрек и себя, и брата. Вот что он сделал. Любовники встретились после занятий Сергея. Юноша приехал к Олегу домой. То, что дом находился в глухом лесу, как будто подкрепляло его изнутри. Подальше от города, подальше от суеты и людей. Слой за слоем с Разумовского снимался груз, заставлявший горбиться, приникать лицом к земле. Олег принял Сережу. Он был на его стороне. Он все знал. Сергею не было необходимости скрываться, лгать, глотать слова и эмоции, что-то держать в себе и пытаться побороть это, переступить это. Юноша не мог находиться один. Они поднялись на второй этаж, пройдя мимо небольшого кабинета, где Сережа увидел работающий ноутбук и кипу разложенных на столе бумаг. Визит Разумовского оторвал Олега от работы, но юноша не зациклил на этом внимание. Сережа что-то говорил ему. Начал объяснять, почему приехал, но мужчине этого не нужно было. Олег поцеловал его. Стащил с парня цветастую рубаху, футболку и обнял. Сергей продолжал говорить что больше так не может. Что он понимает — виноват сам, но ничего не мог поделать. Разумовский проклинал Олега, за то, что он тогда приехал в школу и прицепился к нему. Говорил что сам черт дернул его приехать. Сергей говорил все это и знал, что случись вернуться назад во времени и изменить все, он не стал бы ничего менять, ведь быть с Олегом так прекрасно. Они занимались любовью. Такой славной, неторопливой, потому что Сергей не смог бы вынести напряжения. Наверное, его состояние усугубили чувства Дениса, передавшиеся ему. А после он заснул. Проснувшись, юноша увидел, что один в темной комнате. Занавесок на окнах не было. «Да и кому нужны занавески в лесу, мать его?» — подумал парень и выглянул в окно. Там чернел лес — ничего не разглядишь. Спустя время ему стали доступны силуэты деревьев. Небо, светлевшее над домом и темневшее, сливавшееся с верхушками деревьев в дали. Снизу, через приоткрытую дверь, слышалась работа пальцев на клавишах. Волков что-то печатал. Сергей спустился, но мужчина не заметил его. Юноша встал в дверном проеме и наблюдал. Олег сидел в темноте, только белый свет монитора освещал его лицо. Он оглянулся и вздрогнул, заметив парня. — Давно там стоишь? — спросил он. Разумовский ринулся к нему. — Только пришел. Волков отодвинул стул и развернулся к Сергею. Тот голый, как был, оседлал его и поцеловал. Мужчина вцепился пальцами ему в волосы и оттянул голову назад. Парень зашипел от боли. — Надеюсь, ты не собираешься покинуть меня? — Хочешь пытками заставить меня этого не делать? Олег усмехнулся и отпустил его волосы. Сережа долго молчал, притихнув. — В чем дело? — поинтересовался мужчина, а затем, не дожидаясь ответа, словно прочтя мысли Разумовского, продолжил. — Если хочешь, можешь остаться у меня на какое-то время. Юноша обнял Олега и поцеловал в висок. Он знал, что если не появится дома, это будет подозрительно, но и младшему, и Денису — братьям обоим сейчас было бы лучше побыть в дали друг от друга. Сереже следовало разобраться в том, кто из них строит более высокие стены — младший или старший, — и решить, как преодолеть кризис. — Спасибо, родной, — прошептал Сергей, едва касаясь губами уха мужчины. Он гладил его спину. Пальцы пересчитывали позвонки. Сережа перебирал жесткие волосы на затылке Олега. Они просидели так некоторое время, обвитые белым светом монитора. Парень несколько раз заглянул туда и увидел еще неоконченный текст. Предложение застыло где-то посередине. Они поднялись наверх и снова занялись любовью. На эту ночь загородный дом в глубине чащи стал пристанищем для одного рыжего паренька. Когда любовники лежали в кровати под утро, а через окна лился слабый утренний свет, Сережа сказал Олегу чуть слышно: — Никогда не продавай этот дом. — Почему? — спросил мужчина. — Этот дом — моя колыбель.

***

Утром Сергей взглянул на дисплей телефона, надеясь обнаружить пропущенные вызовы или сообщения от брата. Ничего. Юноше хотелось, чтобы близнец волновался. А старший волновался, но не имел сил позвонить или написать. В школе, куда Сережа, конечно же, поехал, Денис как следует врезал ему по морде, а потом спросил, где тот был. Парень подумал: «Если бы ты удосужился нажать две кнопки на телефоне, то узнал бы это.» Но Денис не узнал бы, потому что Сергей солгал бы. Так что, наверное, даже лучше, что старший не позвонил. Возможно, чувствовал что его ждет. Сергей извинился. Только это и мог сказать вслух: сухое «прости». Дэн как-то странно посмотрел на брата, а потом пошел к школе, все еще обиженный, но не в состоянии третировать близнеца. Братья больше не шутили друг над другом и не смеялись вместе. Когда они находились в одной компании, Сережа замечал, что Денис позволяет себе улыбаться и даже посмеиваться, но не угорает до упаду, как раньше. Это угнетало младшего еще сильнее. В тот же день, когда Разумовский впервые ночевал с Олегом, Денис спросил брата: — Собираешься ошиваться в другом месте? Они сидели в столовой бок о бок. Дима, сидевший напротив братьев, сделал вид, что не слушает их, хотя внимал во все уши. Он волновался о близнецах. — Я накопил немного денег и поживу пока в мотеле. Надо как-то разнообразить жизнь. Денис знал, что у младшего, кроме Димы и друзей-то не имелось. Таких, у которых можно было бы перекантоваться, а Дубин был не вариант. Старший уставился на брата. — Что? — спросил Сергей. — Избегаешь меня? — Да. Дима тоже задрал голову и вцепился в друга взглядом. — У тебя депрессия, Дэн. Я больше не могу выносить эту подавляющую атмосферу. То ты решаешь не ночевать дома, а я мучаюсь, гадая, все ли окей. То вернувшись, отворачиваешься зубами к стенке, распыляя вокруг себя кирпично-каменные флюиды несчастья. С меня хватит. Денис открыл рот, но тут же закрыл и отвернулся. — Ты прав, — сказал он. — Я должен разобраться в себе. — Поэтому ты не будешь возражать, если я потусуюсь пока в какой-нибудь задрипанной комнатушке, — не вопрос. Утверждение. — Нет. Братья общались, не глядя друг на друга. Вот к чему они пришли. Их связь разорвалась окончательно. Остались только привычка и зависимость. — Я буду приезжать домой, не беспокойся. Скажи что-нибудь отцу. Денис шумно вздохнул. — Лады. После школы близнецы разбежались в разные стороны на стоянке. Дима нагнал друга на мотоцикле и заставил остановиться. — Какие, на хрен, деньги? — закричал он. — Нет у тебя денег! Думаешь, Дэн не понимает? Кого ты обманываешь?! — А что он понимает? — закричал Сергей в ответку. — Ты, видимо, знаешь больше моего. Так объясни мне. Дубин вмазал другу похлеще Дениса. Сережа качнулся и налетел на капот какого-то джипа. Дима и бровью не повел. Из разбитой губы юноши сочилась кровь. Разумовский обтер ее тыльной стороной ладони и сплюнул. Дима прорычал, сел на свой байк и укатил в обратную сторону. Сергей некоторое время еще стоял, опершись о капот, и посасывал разбитую губу. Его голова шла кругом. На секунду парень подумал: «Мне не стоит ехать к Олегу. Я должен был сесть в автобус и ехать домой. Но если Дима имел в виду то, что Дэн знает обо мне и Олеге, то как я мог вернуться?» Парень колесил по Питеру и специально проезжал мимо нескольких до безобразия дешевых мотелей, решая, а не остановиться ли в одном из них на пару-тройку дней, чтобы привести мысли в порядок. Управляющий дал юноше ключи. Брелок весь в грязи и вонял то ли пивом, то ли блевотиной. Комната оказалась божественно маленькой. Места хватало только для полуторной кровати, тумбочки и торшера. Напротив — маленький телевизор с кабельным, да журнал с сиськами на тумбе. Разумовский уселся на матрац, который тут же чуть ли не до основания кровати прогнулся под ним. Сергей осмотрелся. Кое-где со стен содраны обои, и в эти пробоины видны другие обои, а кое-где просто голые стены. Такие же голые, как девчонки в журнале возле телека. После душа Сережа полистал каналы, сидя посреди кровати. Только порно. На всякий случай он заглянул под матрац. Клопы обосновали там государство. Их была тьма. Это было отвратительное место. Около десяти парню позвонил Олег и спросил, как он. Сережа не стал говорить, что не приедет. Просто ответил, что просиживает зад в каком-то грязном вонючем номере. — Почему? — спросил мужчина. — Вот именно, почему… На следующий день Сергей чесался, как старый уличный пес, потому что эти сволочи — клопы как следует попировали этой ночью Разумовским. Выглядел юноша не лучшим образом. Вы когда-нибудь пробовали спать, чувствуя, как десятки маленьких кровососущих насекомых ползают по вам и впиваются в вас своими крохотными хоботками? Вот именно так себя и чувствовал Сережа. Последняя ночь напрочь отбила у него желание спать в любом каком бы то ни было мотеле. Парень вернулся домой. Там для него все было какое-то чужое. Денис сказал, что от Сергея воняло весь день. Юноша выглядел, как чертов бомж. Вся школа насмехалась над ним сегодня. В душе Сергей расковырял несколько ранок. У него дома клопы не водились, но чесаться он продолжал по принципу комариного укуса. Посреди ночи Денис залез в постель к младшему и прижался к нему. Старший думал, что Сережа спит. Он потерся носом о шею близнеца, там где выступает седьмой позвонок. Повозился немного и уснул. После этого Сережа обрел надежду. Брат не мог сторониться его долго. Как бы мелко не нашинковали сердце Дениса, он и Сергей оставались близнецами. Только они и могли исцелить друг друга. Юноша день за днем собирал осколки души брата и пытался склеить их воедино. Получалось кривое зеркало. Сергей царапался об осколки и терпел всю ту боль, наблюдая за своим собственным неестественным отражением. Кусок за кусочком. Фрагмент за фрагментом, но младшему все-же удалось привести брата в чувство. Все его разговоры и поддержка принесли свои плоды. Денис держался молодцом. Он стал веселее, дружелюбнее. Пусть все еще не тот компанейский Дэн, но уже лучше. Он явно шел на поправку. Сергей решил не рисковать образовавшимся между ними душевным перемирием и уведомил Олега, что им стоит повременить с чем бы то ни было. Мужчина начинал сходить с ума от заскоков парня. Разумовский понимал, конечно. Не мог не понять, но такое даже святого вывело бы из себя. Чтоб не нервировать Волкова, Сережа решил пока не связываться с ним. И вот, неделю спустя Денис уже хохотал со всеми, как раньше. Сережа расслабился. Он собрал своего брата из окровавленных осколков, и смотря на Дениса, он снова видел себя. Идеальное Сережино зеркало. Идеальное отражение. Кажется, голубая мечта парня начинала сбываться. Денис приходил в норму. Его сердце, штопанное-перештопанное, исцелялось. Один Господь-Бог знает, как Сережа радовался, наблюдая изменения, которые претерпевал его брат. Разумовский младший ждал-выжидал, когда сможет увидеться с Олегом. Да, он не собирался переставать бывать с ним. Парню казалось, все шло на поправку, и совесть мучила Сережу все меньше. Скоро ему совсем не останется поводов беспокоиться. Как-нибудь Денис не вернется вечером домой, брат позвонит ему, а старший не возьмет трубку, а потом перезвонит и скажет счастливым голосом, что не придет ночевать домой, потому что у него кто-то есть. Попросит прикрыть, и Сережа сделает это. Они снова стали созваниваться — Сережа и Олег. Мужчина сказал, что ему надоело все это, что Сергей водится с Денисом, как с пятилетним, будто ему нужно менять подгузники каждые два часа. На что получил ответ: — Волков, я люблю его, черт тебя дери, так что захлопни пасть. На том конце исступленно прорычали в трубку и отключились, а минут через десять Сереже пришло смс, в котором Олег велел, именно велел, прикатывать к нему, иначе он сам приедет к парню домой. И да, ему было совершенно плевать, какая такая истерика случится с Денисом. Разумовский подумал: «Возможно, Олег прав. Я настолько близко к сердцу принимаю все, что связано со старшим, что это рушит мою собственную жизнь.». И решил приехать к нему. После секса спина ужасно саднила. Такое у них произошло впервые, и это было странно, но хорошо. Олег уже понял что парень не останется. Сережа сказал: — Что бы ты там не говорил, но я буду продолжать заботиться о Дэне. Сейчас все хорошо, понимаешь? Я не собираюсь все рушить. — Ладно, — согласился мужчина. — Будем двигаться постепенно. А потом добавил: — Если бы ты был женщиной, то из тебя вышла бы кошмарная мамаша. — Заткнись. Не собираюсь иметь детей. Ни в роли отца, ни в роли матери. — Захочешь еще, — невесело усмехнулся Волков. — У меня уже есть двое детей, — заявил юноша. Олег выгнул брови. — Да ладно! И кто же? — Это твое домашнее задание. Сергей резвым горным козлом спрыгнул со ступенек и поспешил встречать такси. Уже совсем скоро наступят сумерки. Погода и так хмурая, а на улице будет совсем темно. В лесу это адское время. Кеды парня тонули в земляной жиже, листья прилипли к подошве. Сергей крутил в руке телефон. Оператор такси сообщил ему, что водитель закончит свой заказ, как раз таки в этом районе, и подъедет к указанному адресу. «Прекрасно! И ждать долго не придется.» — подумал Разумовский. Спустя пять минут вдалеке послышался рев мотора. Из-за отсутствия поблизости, хоть каких-нибудь приборов освещения, Сереже трудно было разглядеть сам транспорт и его номер, мало ли кому захотелось поездить за город. Как только свет фар позволил увидеть Сергею шашку на машине, а оповещение в телефоне говорило о прибытии транспорта, сомнений не осталось — это было такси. Из-за того, что глаза Разумовского привыкли к темноте, свет фар подъехавшей машины ослепил Сережу и ему пришлось отвернуться. Хлопнула пассажирская дверца такси. Парень обернулся, вгляделся и увидел Дениса. То, что Сережа так тщательно и кропотливо собирал, в одну секунду обратилось в прах.

Трагикомедия — выход на бис. Занавес медленно падает вниз.