Последний курс

      К обеду, как раз под конец третьей пары, на улице начался дождь. Небо вмиг затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами, пару раз где-то вдалеке прозвучал раскат грома, капли забарабанили по подоконнику, а заодно и по больной голове Шастуна. Погода как нельзя кстати описывала самочувствие Антона, потому что как бы он ни старался отвлекать себя музыкой да шутками в компании пары одногруппников и Димы, мерзкое и тяжёлое ощущение из груди никуда не ушло. Только теперь переместилось ещё и на голову, которую будто раздувало давлением изнутри — больно было даже глазами шевелить. Шастун предполагал, что это может быть побочное действие таблеток, но, увы, выбирать не приходилось — без этих маленьких синих пилюль головная боль и даже нахождение в университете было бы последней, волнующей его проблемой.       — Тох, приём, ловим связь с космосом! — Позов пощёлкал пальцами перед лицом друга и Шаст будто вышел из транса. — Пара закончилась, ты идёшь со мной на кафедру или нет?       — А? Уже? — парень покрутил головой будто ища подтверждение Диминых слов, а затем перевёл взгляд на часы. Четырнадцать двадцать. — Да, погнали.       Дима слегка обеспокоенно посмотрел на Шастуна и пару раз легко постучал по его спине, как бы давая понять, что он всё ещё здесь и готов помочь.       — Всё нормально? Чувствуешь себя ок?       — Да всё пучком, Поз, честно. Просто в первый день с непривычки заебался. Пошли уже, — Антон широко улыбнулся, давая понять Диме, что ему не о чем беспокоиться.       Безусловно, Шаст ценил заботу и поддержку друга, но порой, когда в его глазах лишь мелькала тень сожаления, Антон жалел, что Дима знает. Шастун не выносил жалости к себе ни в какой форме, а в особенности от близких людей — поэтому сразу расставил все точки над «ё», чётко обозначая свою позицию: никаких тяжёлых вздохов, никаких жалобных взглядов и чрезмерной заботы. Всё, что могло действительно хоть как-то помочь — это игнорирование того, что Антон изменился. Пускай, может быть и иллюзорно, но всё остаётся по-прежнему.       Позов уверенно кивнул, скорее, самому себе, и они молча направились на третий этаж, где их уже с распростёртыми объятиями ждала дверь с табличкой: «Кафедра всемирной истории». Первым постучался Дима.       — Извините, можно? Нам бы по поводу курсовых узнать.       В небольшом помещении стояло три стола: один сразу посередине, около окна, ещё один прямо перпендикулярно ему от противоположной стены и третий — напротив. За столом возле окна сидел заведующий кафедры: Лазарев Сергей Вячеславович. Мужчине было около сорока, но выглядел максимум на двадцать девять. Всегда одет в стильную классику, чёрные уложенные гелем волосы и аккуратная щетина. Возможно, покажется странным, что ему даже не шестьдесят, а он уже зав кафедры, однако Лазарев был кандидатом исторических наук и доцентом, его монографии и статьи публикуются в лучших исторических изданиях и известны практически во всей стране. Человек посвятил жизнь истории и, кажется, не собирался останавливаться.       — Позов, здравствуйте! Заходите, конечно, — Сергей Вячеславович лучезарно улыбнулся, завидев Диму. — О, Шастун, вы тоже? — эмоция заведующего с открытой радости плавно перетекла в изумление. — Решили взяться за учёбу напоследок?       Антон иронию уловил. Лазарев был отличным преподом и человеком, в принципе, и в своё время приложил все усилия, чтобы Антона не отправили в академический отпуск, но позицию «учиться ради корочки, хотя всё остальное мне нахрен не упало» — не разделял и не понимал.       — Скажем, планирую, всё-таки, закончить этот вуз, — с легкой ухмылкой, чтобы снять напряжение, ответил Шастун. — А Павел Алексеевич будет? — Антон машинально повернул голову направо к его столу, но к своему удивлению обнаружил, что тот пустует.       — Кстати, об этом, — сразу посерьёзнел Лазарев. — Павел Алексеевич на полгода уехал в рабочую командировку. Если ты хотел к нему на курсовую записаться, то его обязанности будет исполнять наш новый аспирант, он должен прийти к четырем. Если хочешь…       У Антона белый шум в голове появился ещё на фразе «уехал на полгода». Мышцы внезапно напряглись, сковывая движения, сердце стало с бешеной силой биться о грудную клетку. Желудок начинало сводить, и Антон знал, что ещё пара минут и это закончится панической атакой.       «Блять, блять, блять, только не сейчас.»       Нужно было выйти на улицу, вдохнуть свежего воздуха. Срочно.       — Да. Отлично. Запишите меня к нему, пожалуйста, мне просто бежать нужно. А я завтра сам его найду и согласую тему.       Сергей Вячеславович нахмурился, но кивнул.       — Спасибо большое. Скажите только, как его зовут?       — Арсений. Попов Арсений Сергеевич.       — Понял, спасибо ещё раз. Поз, ты идёшь?       Дима махнул рукой.       — Нет, иди, я наберу тебя позже.       Не думая, Шастун разворачивается на пятках и ускоряет шаг по коридору. Стены вокруг не в фокусе абсолютно, голоса студентов на фоне — приглушённые, будто где-то за пробиркой, в которой сейчас находится Антон. Если бы рядом были песочные часы, то каждая песчинка падала бы в пять раз дольше, растягивая время до бесконечности. Антон чувствует, как начинают бегать мурашки по спине, рукам, голове. Он опускает глаза вниз, на свои руки, видя, как они начинают дрожать. Сжимает в кулак — крепко, до максимального напряжения мышцы, как всегда, чтобы хотя бы немного унять тремор. Шаст переходит практически на бег, когда, завернув за угол врезается в кого-то.       — Молодей человек! Аккуратнее!       Мужской голос тоже звучит где-то далеко, но Антон поднимает взгляд, чтобы обнаружить объект стоящим прямо около его лица. Картинка всё ещё смазана, но он точно видит контраст в его внешности — темные, как смоль волосы, и голубые, как небо в мае, глаза.       — Мне нужно идти, извините, — бубнить себе под нос Шастун и слегка отодвигает с дороги незнакомца и бежит вниз по лестнице, быстро, пытаясь не запутаться в длинных ногах.       Открытая дверь и прохладный воздух, слегка обжигая пересохшее горло, заполняет легкие, даря им возможность, наконец, дышать на полную. Антон сбегает с крыльца и поднимает голову вверх, закрывая глаза. «Раз».       На побледневшее лицо приземляется капля. «Два».       Антон крепче сживает кулаки в карманах пальто. «Три».       Глубокий вдох. «Четыре».       Шум в голове становится тише. «Пять».       Шастун приоткрывает губы, полностью расслабляя лицо. «Шесть».       Кудрявая чёлка промокла насквозь. «Семь».       Антон расслабляет руки, позволяя мышцам отдохнуть. «Восемь».       Открывает глаза. «Девять».       Разжимает кулаки. Руки дрожат меньше. «Десять».       Шаст поправляет волосы, смахивая с них лишнюю влагу и смотрит на небо. Всё ещё затянуто тучами, но уже не низкими, грозовыми, почти чёрными, а просто серыми. Обычными и скучными. Но Антон знает — их не стоит недооценивать. Даже из них в любой момент может начаться ливень.       Так что, не теряя времени Шастун сразу направляется на остановку.

***

      В десять вечера Антон всё ещё не спит. Удивительно, что после сегодняшнего, будем честны, хренового денька, у него не было желания отключиться на добрых часов двенадцать. Возможно, так подействовала таблетка от головы или это очередная новая побочка от лекарств. Он уже устал гадать.       Заняться, по-честному, было нечем, так что Антон слушал музыку ВК, бесцельно листая новостную ленту. Очередной раз зайдя в список друзей, его взгляд упал на колонку «Возможные друзья». Кнопка сама щёлкнула на профиль с чёрно-белой фотографией.       Арсений Попов.       Антон помнил, что именно так звали теперь его нового руководителя по курсовой работе, а графа об образовании лишь подтвердила факт того, что это именно он. Признаться, информации было негусто. Место учёбы — Омский государственный университет, город проживания — Санкт-Петербург. Семейное положение — не женат, дата рождения — 20 марта, без года. Одна фотография на заставке, и та в очках — хрен, что разберешь. На стенке все записи посвященными историческим новостям.       — М-да, судя по изученной информации — это вам не Добровольский — поблажек в написании работы ждать не придется, — подытожил сам для себя Шастун, продолжая листать стену Арсения. — Всё про историю! Даже ни одного мема! Котика! Ничего! Я не доверяю таким людям… — зачем-то всё ещё говорил вслух Антон.       Его внимание от странички отвлекло входящее оповещение.       «Арсений Попов отправил вам заявку в друзья».       — Блять. Началось.