Последний курс

      Следующим утром Антона не встретил вкусный завтрак на столе — мама ещё не вернулась со смены, а готовить себе не хотелось совершенно, так что на пары Шастун доехал голодный, сонный и всё ещё с больной головой.       Из-за этого всё было будто под какой-то пеленой, что не давала в полной мере осознать, куда Шастун едет и какой стресс снова сегодня испытает. Единственное, что всё-таки напоминало об этом тревожным колокольчиком в груди — так и висящая заявка в друзья от Арсения Попова. Да, Антон решил, что лучшим вариантом будет сделать вид, что он её не заметил. И, по правде, почему-то Шастуна это так напрягало, что он решил поделиться этим с Позом.       — Шаст, ты чё, придурок, что ли? Почему нельзя было принять заявку? Думаешь, он не видел, что ты был онлайн, а затем резко пропал? — Дима скептически поднял брови вверх, глядя на друга. Между пальцев была зажата сигарета, которую Позов время от времени подносил к губам, чтобы затянуться. Но смотреть на Антона не прекращал.       — Да мне похеру, что он там видел или не видел. Зачем вообще кидать мне заявку в друзья, если мы не виделись-то ни разу! — Шастун как-то слишком резко затягивается сигаретой и дым по непривычному обжигает горло, заставляя подавится воздухом. Дима тут же стучит по спине Антона, спасая от приступа кашля.       — Курить разучился? Может, тогда вообще нахрен бросишь это дело? Тебе точно полезно будет.       Шаст, всё ещё согнутый в три погибели, поднял своё раскрасневшееся лицо и посмотрел на Позова так, что, кажись, ещё немного и из зелёных глаз полетят кинжалы.       — Не начинай даже это разговор, — прохрипел Антон, затем глубоко вдохнул и выровнял спину.       — Я твоего Попова видел вчера. На кафедре, — Диме дважды повторять не нужно было — ещё одно качество, которое Шаст в нём просто обожал. — Пришёл почти сразу, после того, как ты убежал, — Позов сделал последнюю затяжку и потушил сигарету, переводя взгляд куда-то за Антона.       — Судя по твоему выражению лица — он тебе не очень понравился, — прыснул смехом Шаст и поправил «чёлочный прикол» — как назвал это Макар.       — Вообще не понравился. Слишком надменный и любит повыпендриваться. По крайней мере, при Лазареве делал это с завидной частотой. Лепетал про историю, рассказывал, как в Питере работал с многоуважаемым историком, правда, фамилии мы так и не услышали.       Улыбка Антона медленно сползла с лица. Только что послышался звук разбитого стекла — это его надежда на относительно спокойный год разбилась об острый камень под именем «Арсений Сергеевич Попов».

***

      — Тоха! Шастун! Да стой ты, лосяра! — позади Антона послышались стремительно приближающиеся шаги. Парень резко обернулся и увидел летящего на себя Лёху Щербакова. Блондин чуть было не запрыгнул на Антона, но тот ловко увернулся, обнимая его сзади за шею.       — Ты чё орёшь? Тебя и так весь универ слышит, не обязательно для этого стараться, — Шастун потрепал Лёшу по волосам, а затем широко улыбнулся.       — Думал, на такой высоте звук хуже доходит.       — Ну ты бы ещё шутку про говно пошутил — и высшая Лига КВН тебе обеспечена, — Антон закатил глаза, но улыбаться не переставал. — А чего хотел-то?       — Макар предлагает собраться сегодня в честь начала последнего курса. Послал меня в качестве ходячего приглашения, у самого же хуй отвалится прийти, — Щербаков усмехнулся и поправил причёску, что была напрочь испорчена Шастуном минутой ранее.       Лёша учился вместе с Макаром, поэтому Антон тоже неплохо его знал. Парень был весёлый, любил всякой хуйней заниматься и других в неё втягивать: удивительно было, что при всём этом он, во-первых, вообще ещё жив, а во-вторых, доучился до четвертого курса.       — Шутка про член засчитана, молодец! А Макару скажи, что я пока не знаю, напишу ему после универа, — Антон кинул взгляд на часы и понял, что опаздывает на последнюю пару. Тут же в подтверждение мыслей прозвенел звонок.       — Лады, я передам. Давай, свидимся, — парни обменялись рукопожатиями и Щербаков также резво и быстро, как и заявился сюда, скрылся на лестничном пролёте.       Телефон Шаста засветился входящим сообщением.

Поз: Ты где лазишь? У нас пара с Поповым, дуй сюда, пока не поздно.

      Антон несколько длинных секунд сверлил взглядом смс. Хотел ли он пойти на пару? Нет. Хотел ли он пойти на пару к Попову? Абсолютно точно нет. Хотел ли он потом огрести на это? Тоже нет. Но, признаться самому себе, Шастун больше всего на свете хотел сейчас домой и кушать. Конечно, если бы не Лёша, то парень обязательно бы пришёл на пару вовремя, а после страдал бы полтора часа без возможности уйти, но раз так сложились обстоятельства и он уже опоздал… Антон решает расценить это как знак судьбы — и пойти поесть, а с Поповым ему ещё, кажется, много времени придется провести.       Шаст:       Я не приду. Хочу жрать неистово, к тому же я уже опоздал.

Поз: Ладно. Но тогда лучше сегодня на глаза ему не попадайся — он психованный какой-то.

      — Если бы я ещё знал нормально, как он выглядит. Вряд ли он в жизни такой же чёрно-белый, как на фотке из ВК, — пробубнил, зачем-то, вслух себе под нос Антон и заблокировал телефон.       Не попадаться на глаза человеку, которого никогда не видел? Легче лёгкого. Просто покинуть помещение университета раньше, чем закончится пара — вот и весь план Шастуна. Но сначала в этих же планах было обязательно съесть университетский хот-дог, который за стенами вуза был бы абсолютно посредственным и обычным. Что в него добавляли здесь — одному господу Богу и буфетчице тёть Наташе было известно, но это вкусно, а значит, остальное неважно.

***

      Поедание хот-дога — это замечательно, но, кажется, Шастун совсем потерялся во времени, поэтому у него глаза на лоб полезли, когда тот увидел, что пара заканчивается через минуту, а его след ещё не то не успел остыть — даже не начался.       Быстро достав таблетку из карманной таблеточницы, запив её водой — Антон решил, как можно скорее ретироваться. Почему-то, он искренне поверил Диме, что ему лучше сегодня не встречаться с Поповым, а чувство того, что эта встреча не сулит ничего хорошего — только усиливало и подталкивало парня к выходу. Возможно, некий страх внутри был из-за уже сложившегося образа в голове Антона — строгий и нудный молодой преподаватель, который будет требовать больше, чем готов научить. С какой-то стороны — это было не совсем правильным — и Шастун действительно об этом задумывался — судить человека, с которым ни разу не общался и даже не виделся лично, по социальным сетям и рассказу друга (которому он, пускай, и доверял). В любом случае, их встреча должна была состояться, но сейчас Антон бежал от этой ответственности и считал, что это здорово.       Он с легкой улыбкой уже натянул рюкзак на плечо, накинул капюшон кофты, параллельно в карманах распутывая наушники: в голове парень представлял, как зайдёт домой, сделает себе вкусный кофе и включит любимых «Реальных упырей».       — Шастун! — окликал Антона незнакомый, но явно недовольный, с отчётливыми нотками раздражения, низкий голос.       Как там говорят? Сердце в пятки упало, тело сковало ужасом, а в горле пересохло? Именно так сейчас и было у Шастуна. Двигаться с места не хотелось, поворачиваться — ещё больше. Время в сознании исказилось, растягивая секунды в вечность. Любое движение, казалось Антону, даже бровью или пальцем на ноге — и ему крышка; будто пока не шевелиться — находится в слепой зоне окликнувшего.       За спиной послышались неторопливые шаги и Шастун понял — вариантов нет. Он резко развернулся, в тот самый момент шумно выдыхая, находя в себе последние остатки смелости, чтобы поднять глаза на собеседника.       — Почему не было на паре? — вопрос в лоб. Как и взгляд голубых глаз, упёртых прямиком в зелёные Антона. Мужчина, стоявший почти у самого лица Шастуна не выглядел злым, его лицо было расслабленно, брови не нахмурены, зато взгляд, слегка исподлобья, выдавал всё недовольство в чистом виде.       Шастун поджал губы, но смотреть на собеседника не перестал. Секунда понадобилась, чтобы вспомнить этот контраст внешности в виде темных волосы — что, оказалось, спадали аккуратной чёлкой набок, и всё таких же ярких голубых глаз. Теперь у Антона зрение в фокусе было, и он мог лучше рассмотреть тонкую линию губ, слегка вздёрнутый нос интересной формы, лёгкую, но аккуратную щетину на лице.       «Так вот какой вы не в чёрно-белом фильтре, Арсений Сергеевич» — подумалось Шасту, а потом он понял, что молчит слишком долго. Он прокашлялся, выровнял спину, чтобы внешне казаться уверенней.       — Опоздал и решил, что нет смысла приходить, — абсолютно честно и без дрожи в голосе.       Попов приподнял голову, прекращая так сильно буравить взглядом Шастуна. Его безукоризненный и оценивающий взгляд прошёлся по студенту с ног до головы, от чего тот почувствовал себя неуютно.       — Может, для Вас в принципе нет смысла сюда ходить? — с явной иронией, но уже не так грубо спросил Арсений.       — Может, и нет, — Антон спокойно пожал плечами. Спокойно, конечно же, только с виду. Парень был рад, что люди вокруг не могли услышать стук его сердца — иначе бы оглохли от того, с какой силой то бьётся о рёбра. Страшно перед аспирантом уже не было, но тревога отступать не хотела. Шастун не любил, да что уж, попросту не привык, когда его отчитывают, как маленького, за пропущенные пары, ещё и делая это с таким видом, будто тот чью-то кошку убил — не меньше.       Антон никогда не врал — не видел даже смысла, потому что не раз было доказано две вещи: всё тайное всегда становится явным и однажды ты, всё-таки, забудешь, где и о чём соврал — тогда проблем будет куда больше.       Арсений вскинул брови вверх, явно не предполагая такого ответа на вопрос, что в его голове должен был остаться без ответа вовсе, а поэтому решил проигнорировать данную выходку.       — Мне сказали, Вы, Шастун, у меня курсовую писать хотите?       — Вообще-то, я хотел писать у Добровольского, но раз вы за него, то, получается, у Вас.       Попов хмыкнул.       — Тему определили?       — Думал что-то о внешней политике Великобритании конца девятнадцатого века.       — То, что Вы думали — уже прекрасно, — Арсений впервые усмехнулся — явно саркастически и как-то натянуто и Антон, зачем-то, отметил, что у того ямочки на щеках. — Значит так, Шастун, говорю сразу: к работе я отношусь серьёзно, Вы четвёртый курс, а значит, требовать с Вас я буду сполна и допускать откровенно плохо написанную, скачанную из интернета или купленную работу — не стану.       Антон крепко сжал челюсти и почувствовал внезапное желание послать этот универ и этого Попова нахуй. Неужели так тяжело понять, что не все здесь учатся ради того, чтобы жизнь класть на изучение истории, рыться в архивах, выискивая и анализируя то, что уже было сотни, а то и тысячи раз, найдено и проанализировано другими? Видимо, для таких отчаянных работяг как Арсений — да.       — Ладно. Это всё?       — Пары не прогуливайте — я за опоздание на пять минут не бью.       Антон коротко кивнул и уже развернулся на пятках, чтобы, наконец, покинуть это место, как вдруг из-за спины донеслось:       — И заявку примите — игнорировать некрасиво, Шастун.       — Да блять, — буркнул под нос парень, выходя на улицу.       Погода сегодня мало чем отличалась от вчерашней, голова у Антона снова разболелась, а от порывистого ветра нос сразу превратился в холодную ледышку. Весь день настроение Шастуна держалось стабильно-спокойным — минимальная тревога, которую он за последние месяцы научился почти профессионально игнорировать, шутки в небольшой компании одногруппников, с которыми не то, чтобы хорошо общались, но поржать на парах или в перерывах можно было. А после недолгого диалога с новым научным руководителем и временным преподавателем — уровень внутреннего беспокойства подскочил до критических отметок. Антону хотелось достать изнутри этот склизкий комок, который не просто раздражал одним своим присутствием, но и блокировал любые мысли, кроме тех, в которых Шастун закапывал сам себя.       Арсений ему не нравится. За несколько несчастных минут он успел предъявить Антону целый список претензий и несколько раз подъебнуть его умственные способности. Не сказать, что Шастуна это как-то задело — ему плевать, по большому счёту, ведь сам для себя знает, что он далеко не глупый парень — просто не любит делать то, что ему не нравится, но поведение Попова раздражало — не любит Шастун дотошных всезнаек, которые решили, что им все должны — по характерам не сходится с такими.       Однако больше всего напрягало другое: если Антон так взбесился всего за пару перекинутых фраз с Арсением и теперь был вынужден разгребать последствия, то что будет на парах или, о Господи, консультациях по курсовой работе?       Вихрь подобных размышлений затягивал Шаста в свой омут, и парень, чётко это понимая, решил, что ему необходимо порадовать себя какой-то мелочью. Без раздумий, парень свернул за угол, где красовалась бордовая вывеска лучшего в Воронеже, по мнению самого Антона, кафе.       Помещение встретило теплом, от чего обветренные щёки и нос защипало, даруя бледноватому лицу парня естественный румянец. С порога, прямо напротив, Антона встретил стеллаж с огромным разнообразием десертов. Зелёные глаза, кажется, даже слегка засветились, пока бегали от одной тарелки к другой: красный бархат, медовик, тирамиссу, наполеон, чизкейки на любой вкус, яблочный штрудель — скупить хотелось всё, по правде. Сладкоежка внутри Шастуна готов был умереть в припадке из-за невозможности попробовать всё, что он видит.       — Здравствуйте, вам помочь?       Антон повернул голову и увидел девушку с широкой, милой улыбкой. На ней была бордовая форма и повязка такого цвета на голове, что очень контрастировала со светло-русыми волосами.       — У вас есть шоколадно-вишневый торт?       — Вообще есть, но, к сожалению, последний кусочек забрали пару часов назад. Могу предложить вам вишневый пирог — очень вкусный!       — Прям очень? — Антон не сдержал улыбки, видя, как девушка старается.       — Очень! Мой любимый, если честно, — она смущённо опустила взгляд.       — Раз Ваш любимый, тогда давайте мне кусок вишневого пирога и лавандовый раф.       — Здесь или с собой?       — Здесь.       — Занимайте столик, скоро принесу, — девушка, на бейджике которой, как успел в последнюю секунду заметить Антон, было написано «Оксана», сразу развернулась и буквально упорхала делать заказ.       Антон вновь улыбнулся: невозможно было этого не сделать, когда видишь таких заряженных людей. Отработала ведь уже половину дня, а до сих пор встречает клиентов с неподдельной улыбкой и бегает, чуть ли, не приподнимаясь над полом. Наверное, подумал Антон, Оксана очень любит свою работу.       Парень прошёл в соседний зал, где было пару свободных столиков возле большого окна, один такой же столик посреди зала и прямо у дальней стены, в небольшом углублении, что создавало тень, при которой ты точно не увидишь лицо того, кто там сидит, пока не подойдешь к самому столику — находился небольшой мягкий диванчик. На всех стенах, кроме той, что с диваном, весел тёплая гирлянда, а на окне светилась мягким оранжевым неоном надпись: «Осенью тоже клёво». Каждый сезон её меняли под стать времени года, что добавляло особой атмосферы уюта, за которую Шаст так любил это место.       В этот раз он выбрал место у окна — хотелось смотреть, как по стеклу бегут капельки дождя и, как в детстве, мысленно выбирать себе одну, надеясь, что именно она перегонит другую капельку, скатившись по окну быстрее.       Оксана пришла через десять минут, поставив перед Антоном горячий, вкусно пахнущий пирог и большой стакан рафа.       — Ваш заказ, приятного аппетита! Если будут какие-то вопросы — зовите меня, я всегда здесь, — девушка вновь сверкнула своей обворожительной улыбкой.       В кафе не было никого, кроме Антона — последний из посетителей ушёл как раз, когда парень сел за столик. От чего-то Шастуну, которому вовсе не было свойственно заводить новые знакомства, особенно с работницами кафе, захотелось познакомиться с Оксаной поближе. Не то, что бы он на неё «запал» — просто показалось, что она может быть хорошим собеседником, а ему, признаться, сейчас хотелось поговорить. О чём-то отстранённом, хорошем.       — Извините, Оксана? — она обернулась. — У меня есть один вопрос. Вы любите свою работу?       Девушка на секунду растерялась — это было видно по её замешательству на лице. Но, к удивлению Антона, затем она села напротив него и внимательно посмотрела, отвечая со всей серьёзностью.       — Очень люблю. Я всю жизнь мечтала заниматься тем, что мне будет нравится — долго искала себя: несколько раз перепоступала в вуз и ни разу его так и не закончила. А потом пришла сюда на подработку — и влюбилась: в людей, в атмосферу, в работу с кофе машиной. Мне нравится здесь всё обустраивать, делать заказы, когда начальник просит, нравится, когда вижу, как сюда приходят уставшие от жизни люди и у меня получается хотя бы на пару секунд вызвать у них искреннюю, не вымученную, улыбку.       Оксана говорила на одном дыхании, а Антон смотрел. Смотрел, как горят её глаза, пока она рассказывает, как уголки губ в усмешке приподнимались. Девушка не жила работой, делая всё на автомате, работа была частью её самой, её души.       — И тебе не хочется чего-то большего? — спросил Антон, наконец, пробуя хвалённый пирог.       — Хочется открыть своё заведение, конечно. Но, вряд ли, получится. На это нужны финансы, время, документы… Как пирог?       — Ошень вкушно! — с набитым ртом ответил Шаст и девушка тут же расхохоталась.       — Рада, что тебе понравилось! А почему ты про работу спросил?       — Увидел, как ты светишься вся. Вот и подумал: либо так любишь своё дело, либо я так сильно понравился, — Антон специально издал короткий смешок после последней фразы, чтобы Оксана не восприняла её всерьёз, но у девушки, кажется, с чувством юмора всё было хорошо.       — Хочется сказать, что и то, и другое, но, увы, работа мне нравится больше.       Они оба тихо рассмеялись и Шастун вдруг понял, как ему не хватало такого. Обычный разговор и рядовые шутки в компании такого человека-зажигалки после тяжелого — во всех смыслах — дня. Антон был приятно удивлён, что рядом с Оксаной он мог быть самими собой и чувствовать себя так, будто они давние друзья — наверное, такое в жизни редко бывает. Особенно с незнакомым человеком, когда не боишься тупо пошутить или задать неудобный вопрос, а в воздухе нет звенящего напряжения.       Послышался звонок колокольчика, который оповестил о новом посетителе. Оксана поднялся из-за столика, поправив повязку на голове.       — Как тебя зовут?       — Антон.       — Рада знакомству, Антон. С тобой было приятно пообщаться. Забегай, если что, всегда буду рада перекинуться парой слов!       — Спасибо и взаимно! Оксана пошла обслуживать клиента, а Шастун вскоре доел действительно очень вкусный пирог и поплелся домой, параллельно набирая сообщение Макару о том, что придёт на вечеринку.

***

      Арсений зашёл на кафедру всё ещё слегка заведённый после разговора с Шастуном. Мужчина, видимо, слишком громко и резко сел на кресло за своим столом, чем привлёк внимание Лазарева. Тот оторвался от заполнения бумаг и поднял вопросительный взгляд на аспиранта.       — Арсений Сергеевич? Что-то случилось?       Попов шумно выдохнул и откинулся на кресле.       — Шастун Антон — проблемный студент?       — Кхм, — Лазарев отложил ручку. — Не могу сказать. Антон хороший парень, вежливый, весёлый, ответственный, не глупый, хотя в учёбе не силён — не старается. Но это не делает его проблемным студентом. А что? Какие-то проблемы?       — Нет, никаких проблем пока, — Арсений сказал его как-то резко, а поэтому добавил: — Просто на пару сегодня не пришёл, но мы с ним познакомились.       — Не волнуйтесь, вряд ли у вас будут какие-то неполадки с Шастуном, я уже сказал, что парень он неплохой, просто свой подход нужен. А вы с вашим профессионализмом, уверен, его найдете, — Сергей Вячеславович улыбнулся и принялся дальше заполнять свои бумажки.       Арсений же подпёр голову рукой, пялясь в стол. Шастун ему не понравился: и даже не потому, что тот не пришёл на его пару, а потому, что Антон, кажется, был тем типом студентов, которых Попов обходил десятой дорогой, ибо не мог понять. Антон не был заинтересован. Не то, что в написании курсовой — он тему вообще наобум сказал, показалось Попову, — а в истории и учёбе в принципе. В голове Арсения вопреки сложенным установкам никак не могло поместиться осознание того, что кто-то мог четыре года отучиться на такой действительно нелёгкой специальности, как история, и оставаться абсолютно пустым. Как можно столько времени потратить на изучение науки, которая тебя не интересует? А главное — зачем? Ради корочки в виде диплома, на которой он потом колбасу резать будет?       Для Попова, который чуть ли не с восьмого класса знал, куда хочет поступать и с чем связать свою жизнь — подобное было удивительным всегда. Шастун не показался ему совсем уж тупым, просто каким-то… Недалёким. Недалёким и абсолютно равнодушным. Те качества, которые заставляли мозг в голове Арсения бунтовать и бить красную кнопку тревоги: «Беги, если не хочешь, чтобы тебя прямо здесь разорвало от негодования». Жаль только, что от Антона у него, кажется, уже не было шансов убежать.       Телефон аспиранта засветился входящим оповещением.       «Антон Шастун принял вашу заявку в друзья».