Последний курс

      — Ша-а-аст, здарова! — Макар подлетает к другу, и они здороваются уже привычным для них способом: скрещивают ладони и обнимают друг друга, пока Антон, зачем-то, закидывает на Илью ногу — так получилось и оба к этому привыкли. Макар светится весь, улыбаясь. — Я так рад, что ты всё-таки пришёл. Заходи, нас сегодня больше, чем в прошлый раз. Некоторые новенькие, но в процессе познакомимся.       Шастун улыбается в ответ, легко, спокойно, кивая головой в знак согласия. Парень чувствовал, что эта вечеринка была ему очень нужна, в первую очередь, чтобы отвлечься от событий пятницы. Перед глазами всё ещё стояла картина, где Арсений сидит на качелях, держа в руках тлеющую сигарету, глядя на Антона бездонными голубыми глазами, который в тот момент действительно казались глубже и темнее Марианской впадины. У Антона почему-то сердце до боли сжималось по ощущениям, ему тяжело было видеть разбитого Попова и понимать, что он ни в силах чем-то помочь. С того дня они не общались, мужчина даже не писал насчёт курсовой, а Шаст решил, что и сам писать не станет — как-то странно, и навязываться не хотелось. Поэтому единственным верным решением, чтобы спастись от собственных беспорядочных мыслей, было пойти на вечеринку.       Сегодня она была дома у Славы Комиссаренко, у него квартира побольше, чем у Макара, а людей действительно было немало. Это Антон понял, как только зашёл в зал. Помещение было заполнено громкой музыкой вперемешку с гулом чужих голосов и смеха. В комнате горела гирлянда, что не создавала новогоднее настроение, а лишь подчёркивала атмосферу вечеринки. Шаст окинул взглядом всех и понял, что из знакомых был только Поз с Катей, Щербаков, Комиссаренко и Ира. Девушка стояла в конце комнаты общаясь с каким-то высоким парнем и, заметив Антона, помахала ему рукой, широко улыбаясь. Парень улыбнулся в ответ и зашёл в комнату, медленно двигаясь в сторону Иры. Все звуки вокруг давили на голову, воздух казался каким-то спёртым и в целом Шастуну было немного некомфортно: возможно, из-за непривычной обстановки, а, может, из-за того, что большую часть он не знал, поэтому хватался за возможность пообщаться с кем-то уже знакомым. Когда до Иры оставалось пару шагов, кто-то толкнул Антона сбоку, тут же извиняясь. Шаст повернулся в ту сторону, откуда ему в бок прилетело чье-то тело и столкнулся с парнем, чья внешность определённо бросалась в глаза. Татуировки на руках и лице, пухлые губы и не ухмылка, нет, настоящий хищный оскал. Его взгляд беспардонно оглядел Антона с ног до головы, а затем незнакомец подошёл ближе и сказал почти у самого уха Шаста, пытаясь перекричать толпу и музыку:       — Прости, случайно. Как тебя зовут?       Голос у парня был низким, с хрипотцой. От него у Шастуна невольно мурашки по коже пробежали.       — Ничего. Я Антон, — парень улыбнулся.       — Приятно познакомиться, Антон. Я Эд, — он протянул руку и Шаст, не задумываясь, пожал. Про себя Антон отметил, что Эд казался старше, чем даже выпускник вуза, но не стал разгонять эти мысли. Думать сейчас вообще не очень-то хотелось. Затем парень развернулся, желая, всё-таки, дойти до Иры.       Её собеседник отошёл аккурат в тот момент, когда Шастун стал напротив девушки. Она снова очаровательно ему улыбнулась и протянула стакан с чем-то внутри. Шастун посмотрел на это нечто, немного взболтав содержимое.       — Это спрайт. Без водки. Если ты всё ещё не пьёшь, конечно, — Ире приходилось вставать на носочки, чтобы дотянуться до уха Антона. Шастун же на секунду завис, не поднимая обратно взгляда на Иру. Он давно не пил ничего алкогольного, и было бы враньем сказать, что не хотелось и его действительно устраивал сок и газированные напитки, изредка — безалкогольное пиво, — иногда появлялось желание выпить чего покрепче, а иногда и вовсе напиться до похмелья с утра. Шастун не был алкоголиком, но порой в жизни случается некоторое дерьмо, когда хочется чувствовать горьковатый вкус терпких напитков, что слегка обжигают, но в то же время согревают. Сейчас хотелось именно такого. Сегодня Антону нужно было отпустить всё — свои накопленные переживания, тревогу, ситуацию с Арсением, мысли о будущем и просто быть: здесь, в моменте. Шастун чаще руководствовался логикой, нежели чувствами, хоть и был человеком вспыльчивым, и эмоции могли иногда брать вверх над ним, поэтому он понимал, что, скорей всего, пожалеет. Но пожалеет утром.       Ира, видимо, заждалась реакции Антона, поэтому из раздумий парня вывели её щелчки перед лицом. Он встрепенулся, слегка вздёрнул плечами и улыбнулся девушке, наклоняясь к её уху.       — А есть что покрепче? Сегодня не буду сидеть в трезвенниках.       — Есть вино, пиво, даже виски видела. Что будешь?       — Давай пиво, я человек консервативный в своих предпочтениях.       Кивнув, Ира убежала куда-то к столу с выпивкой, а Антон продолжил рассматривать толпу. Кто-то уже был достаточно пьян, чтобы целоваться по углам, а кто-то, чтобы пытаться залезть на стол и потанцевать, ведь, очевидно, на полу не те ощущения. Подобная обстановка вечеринки напоминала Шасту его старшие классы, когда они с Макаром часто зависали у кого-то дома, даже не зная хозяина — это было неважно, волновала лишь громкость музыки, наличие крепких напитков и еды, всё остальное делала компания, а компания всегда была, чтоб не соврать, ахуенной.       — Привет, гусь, — рядом внезапно оказался Дима с Катей, щипая Антона за руку.       — Привет, — друзья обнялись, похлопав друг друга по спине. Шасту глаза хотелось прикрыть, потому что казалось, что Позов его ослепит сейчас — настолько он светился рядом с Катей. Девушка скромно стояла рядом, прижавшись к боку Поза и расслабленно улыбалась. — Привет, Кать.       — Привет! Рада, что ты пришёл. Дима кивнул.       — Да, Шаст, это круто. Дома тухнуть — можно всю жизнь провтыкать. Антон хохотнул на эту фразу.       — А вы чего, знаете тут кого-то уже? Потому что я только с тем татуированным парнем познакомился, — Шастун кивнул в сторону Эда.       Катя с Димой одновременно обернулись в нужную сторону. Новый знакомый Антона всё также стоял в компании двух парней, о чём-то с ними беседуя.       — Вот этот блондин рядом с ним — Егор, кажется, а второго, вроде, Тимур зовут. Мы много не общались, но они явно на своей волне какой-то, — Поз хмыкнул и повернулся обратно.       — Они со Славой знакомы, получается?       — Слава знаком только с Егором, — отозвалась Катя. — Я ещё вон тех знаю, — Катя кивнула в противоположную стенку. Там стояла девушка со светлыми волосами и парень, что был чуть выше её с пшеничным цветом волос. — Ира Мягкова, раньше на моем факультете училась. И Лёша Сурков — одногруппник мой.       Тут же подоспела другая Ира, с двумя бутылками пива, протягивая одну Шастуну. Он благодарственно кивнул и улыбнулся.       — Шаст, а ты уверен? — Дима удивлённо кивнул на напиток в руках друга.       — Всё в порядке, Поз, не волнуйся, — Антон ободряюще похлопал Позова по спине.       В колонках заиграла всем известная песня «Фактора-2» и у Антона перед глазами снова флешбеками пронеслись воспоминания. Это была их любимая с Макаром песня. В эту же секунду Шаст взглядом находит Илью, что уже спешит к нему. Антон быстро делает пару глотков, и они с Макаром, не сговариваясь, выходят к центру комнаты, начиная танцевать и подпевать.       — Скажи, красавица, чего не нравится-я-я, — тянут оба друга, перекрикивая музыку. К ним присоединяется Дима, а позже и Ира с Катей. Кто-то, кажется, снимал на телефон, кто-то танцевал возле них, но Антону, честно, в тот момент было так всё равно. Он в кои-то веки чувствовал себя хорошо, прям, как раньше. Когда не было забот, тревоги, кучи ненужных мыслей, когда он ещё умел ловить момент, существуя только в нём. Басы музыки уже больновато били по голове, дышать ставало тяжело из-за спершегося дыхания, по лбу ручейками стекал пот — жарко было невыносимо. Но Шастун улыбался, улыбался так широко и по-настоящему, насколько вообще можно было представить. Он видел такие же счастливо-расслабленные лица своих друзей, новых знакомых и всё ещё абсолютно неизвестных ему людей.       По окончании песни, Шастун, смеявшись, подошёл к столику, где оставил своё пиво, чтобы немного утолить жажду, а после завалился в кресло рядом. Через несколько секунд к нему подошёл Эд. Он всё ещё ухмылялся — Антону начало казаться, что это его вечное выражение лица.       — Как вечеринка? — спрашивает Эд.       — Супер, всё нравится, — кратко отвечает Шаст, показывая большой палец вверх.       — Как по мне немного тухловато. Не хочешь сделать её более яркой?       Антон непонимающе смотрит на Эда, нахмуривая брови. Что-то ему не нравится тон, с которым это было сказано.       — Мне и так яркости хватает, спасибо, — из голоса Шастуна явно пропадают нотки дружелюбия, и он делает попытку встать. Но Эд резко ставит своё колено на край кресла между ногами Антона, не давая тому подняться. Следом новый знакомый достает из кармана небольшой прозрачный пакетик с таблеткой внутри. Шастун догадывается, что это и он начинает злиться. Брови ещё сильнее сдвигаются к переносице, раскрасневшееся после танцев лицо, приобретает ещё более багровый оттенок. Антон резко убирает колено Эда с кресла, подрываясь.       — Засунь себе этот пакетик в жопу и иди пихать товар куда подальше отсюда, — Шаст говорит это у самого уха парня, почти что сквозь зубы. Эд тут же прячет пакет, поднимая руки вверх в знак поражения, делая назад сразу несколько шагов. Антон забирает допитую бутылку пива и выходит из комнаты, следуя на кухню. Там в холодильнике он берет ещё одну, тут же открывая.

***

      Вечеринка проходила классно: после двух бутылок пива Антон понял, что достаточно окосел, так как перед глазами уже образы слегка размывались и он танцевал под какую-то песню Элджея — на трезвую он бы себе такого не позволил. Почти весь вечер под боком была Ира. Девушка не лезла обниматься или целоваться, хоть и явно была в подобном заинтересована, просто была рядом, разделяя с Антоном смех и танцы. А Шаст и рад был, что девушка на шею не вешалась. Она казалась очень приятной девушкой и безусловно была красивой, но, почему-то, Антону казалось, что у них ничего не выйдет. Странное, абсолютно нерациональное чувство, которое не было ничем подкреплено.       После очередного танцевального трека, Шастуну резко захотелось покурить. Парень вышел на балкон, тут же чиркая зажигалкой, поджигая сигарету. Первая затяжка и дым приятно окутывает легкие, напряжение с мышц непроизвольно спадает. Здесь было тихо, в сравнении с главным залом. Город уже спал — в редких окнах горел свет. Антон любил иногда смотреть вот так на горящие в чужих квартирах окна, думая, представляя, как там живут люди. У каждого же там своя жизнь, свои проблемы и свои радости… Кого-то, может, кот или собака дома ждёт, кого-то — любимый человек, а кого-то только пустота и одиночество.       Шаст успел сделать ещё несколько затяжек, пока дверь на балкон не открылась. Зашёл Макар с гитарой в руках, Дима, Лёха и Катя с Ирой. У Славы балкон большой был, так что все как-то компактно уселись полукругом. Шаст тут же сигарету потушил.       — Антох, давай нашу? — Макар передал другу гитару. Антон без слов знал о какой песне речь.       Парень взял инструмент, настраивая его так, как нужно и стал медленно перебирать струны. Не то, чтобы Шастун был виртуозом игры на гитаре — так, знал пару аккордов, и их вполне хватало, чтобы играть любимые песни.       — Больше нечего ловить, всё, что надо я поймал. Надо сразу уходить, чтоб никто не привыкал, — начал напевать Антон, а затем к нему присоединились парни.       — Ярко жёлтые очки, два сердечка на брелке, развесёлые зрачки, твоё имя на руке. Припев пели все вместе:       — Районы, кварталы, жилые массивы. Я ухожу, ухожу красиво! Районы, кварталы, жилые массивы. Я ухожу, ухожу красиво!       Антон продолжал перебирать аккорды, подпевая текст, который за годы выучил на зубок. Рядом сидели друзья. Все были измотанные, пьяные, но молодые и счастливые. Такие мгновения отпечатываются в памяти ярче всего, потому что оставляют след не только там, но и в сердце. А для чего ещё нужны такие моменты?

***

      Утром понедельника мелодия будильника Антона как нельзя кстати описывала его состояние. Голова не болела, нет, хуже: там внутри, кажется, осколки от его пробитого черепа валялись. Глаза невозможно было открыть — веки приклеили «Моментом». Шастун рукой нащупал телефон, отключая надоедливую музыку.       — А-а-а, воды-ы-ы, — прохрипел парень, охреневая со своего сиплого и очень севшего голоса. Вот они: последствия пения «Зверей» на балконе в середине октября. Видимо, умирающие хрипы Антона никто не услышал, а это означало, что придется скатываться с кровати самостоятельно.       Кое-как встав на ноги, Шаста повело — конечности его очень подводили, не хотя удерживать тело. Голова закружилась, как после мощнейших горок в парке аттракционов в детстве. Пришлось быстро ухватиться за дверной косяк, дабы не упасть на пол, ударяясь и без того больной головой. Дойдя до кухни и осушив литр воды за раз, Шаст заметил записку на столе, написанную аккуратным маминым почерком:

«Антош, меня в командировку срочно отправили на три дня. Звони, если что, кушай и не забывай таблетки. В холодильнике на верхней полке еда, на дверцах — таблетки от головы и похмелья. Люблю, мама».

      И всё-таки, его мама была святой женщиной. Шастун решил, что надо умыться холодной водой — нужно взбодриться хотя бы на чуток, позавтракать и выпить лекарства. Зайдя в ванную, Антон сразу поморщился от какого-то особо яркого света в помещении, а затем подошёл к зеркалу, пытаясь уже нормально открыть глаза, а не смотреть на всё прищурившись. Но когда парень таки поднял веки — он понял, что видит себя мутно, как через матовое стекло. Сделал шаг ближе и контуры стали чётче. Затем ещё — оказавшись почти вплотную к зеркалу, Антон мог видеть своё отражение гораздо лучше, но первое, что бросалось в глаза — его огромные зрачки*. Они были настолько большими, что не было понятно, что его цвет глаз — зеленый, а не чёрный. Затем, конечно, Шастун заметил мешки под глазами, щетину и запутанные волосы, но зрачки… Чёрт, да у наркоманов они меньше!       Пытаясь понять, какого хрена происходит, Антон стал прокручивать события прошлого вечера, почти тут же вспоминая Эда с его пакетиком. Нет. Нет, он не мог. Шастун точно уверен, что ни за что не стал бы пробовать наркотики. Да и наверняка, успокаивал Антон сам себя, если бы он действительно сделал это, то его тут же увезли бы на скорой в каком-нибудь припадке. Да, так и было бы. Но тогда, что за херня с его зрачками? Ещё и видеть хуже из-за этого стал. Шаст испугался — а вдруг это навсегда теперь?       Парень несколько раз умылся холодной водой чтобы прийти в чувство. Он уже чувствовал, как начинает ускоряться сердце, но паника — последнее, что сейчас было нужно. Антон глубоко вдохнул и медленно выдохнул обратно несколько раз, приводя дыхание и тахикардию в порядок. Нужно собраться и понять из-за чего это может быть. Единственное, что было ясно сейчас — ни в какой универ Шастун сегодня не пойдёт.       Спустя два часа, кучу прочитанных статей в интернете и панических сообщений Диме — Антон таки выяснил, что это, вероятно, просто побочка от его эксперимента с алкоголем. Ну, как просто. Шастун всё ещё не был уверен, что не умрёт, но хотя бы знал, что у него не какой-нибудь инсульт. Вторым разочаровывающим фактором за это утро было то, что руки стали мелко подрагивать. Не сильно, почти незаметно, но, как и обычно, в состоянии покоя дрожь ощущалась особо неприятно. Антон матернулся себе под нос за то, что позволил себе выпить, но вчера он об этом не жалел.       Состояние Шастуна сейчас напоминало ему то, когда ты в детстве пять часов под солнцем играл с друзьями футбол: тебя подташнивает, мышцы болят и голова, как кувалдой ударенная, — только в детстве тебе пофиг было на это, ведь внутри ты был самым счастливым человеком. А сейчас и внутри у Антона что-то, по ощущениям, разлагаться начало. Недолго думая, парень отправился обратно в кровать. Сон — решит все ваши проблемы. По крайней мере, до тех пор, пока не придется снова открыть глаза, сталкиваясь с суровой реальностью.

***

      Звонок телефона вырвал Шастуна из объятий сладкого сна. Не открывая глаз, он дотянулся до него рукой и принял вызов.       — Если ты не мама и не звонишь сказать мне, что надвигается конец света, тогда я не вижу уважительной причины будить меня, — прохрипел в трубку Антон.       — Я не мама, но конец света настанет, если ты не скажешь, какого хрена тебя не было на паре и сейчас не наблюдается на консультации?       Шаст резко поднялся с кровати, путаясь в одеяле и, естественно, падая на пол с характерным звуком. Зато сна теперь — ни в одном глазу.       — Блять, Арсений Сергеевич, извините! Ой, ещё раз извините, — Антон всё пытался выбраться из плена одеяла, а поэтому пыхтел, как паровоз в трубку аспиранту.       — Шастун, я надеюсь, ты там не спасаешься от погони. Хотя это, пожалуй, было бы единственной причиной не прийти сегодня, — Попов явно был недоволен, это слышалось в каждом слове, но всего на секунду Антону показалось, что он также был слегка обеспокоен.       — У меня похмелье утром было, я правда не мог присутствовать, — когда-то привычка Антона всегда говорить правду доведет его до гроба.       В трубке послышался облегчённый вздох. Стоп. Облегчённый?..       — Кто вообще бухает вечером воскресенья, Шастун? В субботу там, пя… — мужчина запнулся, вспоминая, что в пятницу Шастун как раз никак не мог бухать. — В общем, что делать будем? Курсовая сама себя не напишет! А у нас сроки подгорают.       — Я могу сейчас собраться и приехать в универ, но это минут сорок — не меньше, — с каким-то нарастающим чувством вины ответил Антон.       — Да ты пока доедешь — смысла не будет. Ты где живешь?       Вопрос, заставший врасплох.       — Э-эм, ну, Ленинский проспект…       — Есть рядом с домом кафе или что-то, где можно засесть?       — Да, но я дома один, можно у меня, — Шастун хлопнул себя по лбу от того, как тупо это прозвучало. — Тут теплее и за кофе платить не надо.       Арсений рассмеялся, от чего Антону явно стало легче.       — Ладно, горе луковое, буду через пятнадцать минут. Адрес дома смской скинь, — и мужчина тут же повесил трубку.       Шаст всё также лежал на полу, запутанный в одеяле, но теперь ещё и в ахуе, судя по всему. Парень подскочил, понимая, что нужно хоть немного прибраться к приезду Попова, а сам думал о том, кто его вообще за язык тянул. Не успел Антон справиться с кроватью, как на телефон вновь поступил звонок. На сей раз от Оксаны — да, теперь Шаст умеет читать, кто ему звонит.       — Алло?       — Антон? Привет. Ты занят?       — Совсем немного, но для тебя время найду. Что-то случилось?       — Мне кажется, я в полной жопе.       — Окс? Что такое? — Антон слышал, что девушка по сторону чуть ли не плачет и от этого спокойнее не становилось.       — Меня уволили и выгнали из дома, — Оксана не выдерживает и уже хлюпает носом. Шастун прикрывает глаза, присаживаясь на край кровати.       — Не плачь. Приезжай ко мне через час. Сможешь?       — Угу, — тихое согласие сквозь слёзы.       — Оксан, всё будет нормально. Пожалуйста, поверь мне. Я скину адрес.       — Хорошо, Антон. Спасибо тебе.       — Не за что ещё. Всё, я тебя жду.       Звонок обрывается, а Шастун понимает, насколько интересным будет сегодняшний вечер.