Последний курс

      Просыпаться от телефонного звонка скоро станет для Антона плохой привычкой. Парень не может найти в себе силы, чтобы разлепить веки и посмотреть, кто звонит — по большому счёту, ему и плевать, он будет ненавидеть любого, кто звонит в такую рань. И также абсолютно насрать, что времени уже десять утра. Не успевает Шастун поднести телефон к уху, как слышит очень громкое:       — ШАСТУН! — Антон резко подрывается, садясь на кровать и морщится.       — Твою мать, чего так орать…       — Потому что ты охренел в край. От тебя никаких новостей уже почти полторы недели, я что думать должна?       До Антона медленно, но верно доходит, что он разговаривает с Оксаной и от этого становится стыдно. Он настолько увяз в себе и своих проблемах, что действительно перестал выходить на связь с подругой с тех пор, как она сообщила ему, что с квартирой всё решено, миллион раз поблагодарила и уехала к себе искать новую работу. Шаст сонно трёт глаза, зевая, и откидывается назад на кровать.       — Прости, прости! Я просто… Замотался, столько всего происходит.       — Я здесь уже начала думать, что ты помер где, придурок! — всё также раздражённо говорит Оксана, но в голосе слышаться нотки облегчения.       — Пока нет, всё нормально. Как ты там?       — Я тебе глаз выбью ещё раз за шутку с «пока». Я хорошо, работу новую нашла. Меня взяли в кофейню недалеко от вуза тоже, но на другой стороне. Придёшь?       — Вечером, может, заскочу.       — А после пар?       — Не иду на пары, я… Кхм, приболел.       — Он ещё и заболел. Отхватишь у меня, Шастун, — Антон улыбнулся, а в голове пролетела мысль о том, что её последняя фраза так похожа на то, что сказал бы Арсений Сергеевич и где-то в груди неприятно закололо. — Короче, жду тебя сегодня хотя бы на пол часа.       — Есть, капитан!       В трубке слышится звонкий смех девушки и сам Шастун тоже немного хохочет.       — До встречи, — послышались короткие гудки, и Антон развернулся на бок, сильнее закручиваясь в одеяло, вытягивая руку с телефоном из-под него. Парень видит кучу сообщений от Димы, Макара, парочку от мамы, беседы группы, также новое сообщение висит от Иры Кузнецовой, но он лишь пробегается взглядом по всем диалогам, в надежде цепляясь взглядом за тот, в котором его сообщение с вопросом о том, когда можно прийти на консультацию лишь успешно прочитано.       — Да сука, — Шаст немного злобно выдыхает, кидая тихую фразу сквозь зубы. С Поповым они всё также не контактировали. Точнее, и контактировать особо было негде, так как Антон ни в понедельник, ни во вторник в универ не пошёл — он плохо себя чувствовал, во всех смыслах. С физическим здоровьем творилось что-то не совсем понятное для парня: слабость, постоянная сонливость, головная боль, что прям бьет с каждым днём всё с новой силой по черепу, никуда не уходящий тремор, хотя таблетки парень пьет исправно, и пару раз снова подскакивала высокая температура. Ни насморка, ни кашля, ни больного горла уже не было — от всего этого Антон действительно вылечился ещё на прошлой неделе, а через пару дней все остаточные симптомы миновали. Добивало всю эту и без того, будем откровенны, дерьмовую картину и морально состояние.       Шастун, кажется, переплюнул самого себя — на таком эмоциональном дне он не находился ещё никогда. Не было желания заниматься хоть чем-то, выходить из дома, часто даже не хотелось отвечать друзьям в переписках, не говоря о разговорах по телефону. Делать повседневные вещи, даже такие элементарные, как принять душ, почистить зубы, умыться, приготовить завтрак становилось почти невыносимо трудным. Да и есть Антону не хотелось, честно говоря, в горле стал ком, который не пропускал никакую пищу внутрь, а как от него избавиться — неизвестно. Шастун даже плакал, прям навзрыд и до всхлипов однажды ночью. Просто почувствовал, что нужно. Внутри было слишком много всего накоплено — человек не способен выдержать столько эмоций и ощущений разом, им нужно было куда-то выйти. И лучше уж в слёзы, чем кулаком об стену. Но даже после этого ком никуда не делся. Часто хотелось кричать, чтобы прям в голос и до надрыва, но Антон вспомнил классику и решил, что если никто тебя не услышит, то и незачем даже пытаться.       И где-то внутри Шаст знал, что это всё — херня на постном масле, что он может обратиться за помощью к маме, Диме, Макару, Оксане или даже пойти к врачу, но другая часть, что упорно перевешивала в данный момент убеждала его в обратном. Возможно, думал как-то Антон, что когда мы хотим получить поддержку, но не принимаем её от людей вокруг, нам нужна поддержка от какого-то конкретного человека? Он мог отрицать мысли о том, что его, по правде, очень задело поведение Арсения после их встречи в собственной квартире, но от правды не сбежать. Шастуна до скрипа зубов бесило такое поведение Попова: игнорирование сообщений, он только раз ему ответил на вопрос проверил ли тот первую главу курсовой, на что Антон получил чёткое и лаконичное: «Нет». Парень не понимал, что пошло не так и в какой момент у Арсения в голове шарики за ролики заехали, как от его пробивающего взгляда голубого яркого неба в конце весны он перешёл к холодному Северно-ледовитому? Шастуну хотелось снова слышать заразительный смех, во время которого так видно ямочки на щеках, хотел слушать истории про жизнь в Питере и студенческие байки из Омска, он соскучился по тому, что как часто Попов любил говорить: «Удивительный ты человек, Шастун».       Говорят, что мы не ценим моменты до тех пор, пока они не превращаются в воспоминания. Наверное, Антон тоже не ценил, потому что он только сейчас начинает понимать, насколько ему было хорошо за предыдущие почти два месяца. Как часто он искренне смеялся, как много слушал и впитывал в себя и как мало он думал не о том. Он же почти перестал загонять себя в поток хаотичных мыслей, что любили бить по черепной коробке, стал больше думать о переезде в другой город и своих возможностях, о том, что для него после окончания вуза все двери открыты — выбирай любую. Арсений ему как-то сказал, что даже если двери будут закрыты — всегда есть ещё и окна. Антон тогда пошутил, что главное, чтобы это были окна не выше третьего этажа, но на самом деле фраза прочно въелась в мозг. Также, как и арсеньевское: «Любое ограничение, Шастун, — это лишь новая возможность. Способ придумать что-то новое, чтобы обойти ограничение и всё равно сделать так, как нужно тебе». Антон только сейчас понимает, насколько наполненным изнутри он себя ощущал, что, кажись, готов был весь мир покорить.       А теперь снова сидит разбитый и пустой. И будто не было всего того желания, мотивации что-то делать, не было целей и перед глазами не стоял план по их реализации — лишь фантом, призрак, что не имело ничего общего с действительностью. Теперь Антон — снова просто Антон. Потерянный, отрешённый, не знающий, что делать с собой и своей жизнью.       Поэтому он выбирает давно изученный ним самим же метод: жить на автомате — и будь, как будет.

***

      Вечером Шаст, как и обещал, заходит в кафе к Окс. Заведение было не таким классным, как прошлое, но что-то тёплое и уютное в нём было. Парень внимательно осматривает интерьер — помещение было больше, соответственно и столиков тоже. Возле окон стояли не просто столы со стульями, а диванчики — небольшие, но на вид очень мягкие и удобные. Напротив окна располагалась барная стойка, рядом стеклянный шкаф с десертами, но, что самое крутое — на этой же стене сверху светилась такая же неоновая надпись, как раньше была в другом кафе. Антон улыбнулся, понимая, насколько приятно ему видеть частичку чего-то привычного и уже родного в таком пока не совсем знакомом месте. Тут же из-за барной стойки вылезла Оксана, подбегая к другу, заключая того в крепкие объятия.       — Анто-о-о-он, — девушка тыкается куда-то в плечо и радостно улыбается. Шаст не думая, тут же обвивает свои руки вокруг талии Оксаны, обнимая в ответ и кладёт голову на макушку подруги. — Я скучала, засранец ты такой.       — Я тоже скучал, Окс, — парень хмыкает и действительно понимает, как ему не хватало его девочки-зажигалки. От Оксаны, что относительно недавно сидела у него на диване и плакала, потому что думала, что потеряла всё, не осталось и следа. Теперь это снова была знакомая ему девушка-батарейка, что могла осветить своей энергией добрый квартал с фонарями.       — Рассказывай, как ты? Выглядишь не слишком свежо, — Окс тянет Шаста за столик, усаживаясь рядом. Посетителей пока нет, можно и поболтать.       — Говорю же, приболел слегка. Пройдёт скоро и буду как огурец, обещаю.       — У врача был? — уже более обеспокоенно.       — Неа. Тут несерьёзно, всё ок, — Антон говорит и не понимает, кого хочет в этом убедить больше: Оксану или себя.       — Не дай бог я узнаю, что у тебя какое-то воспаление легких, — девушка проводит большим пальцем по горлу, явно намекая Антону, что ему, в случае чего, пиздец.       — Я понял-понял. Как тебе работа? Это, кстати, твоя идея? — парень кивает на неоновую вывеску, а Окс самодовольно улыбается, кивая в знак согласия.       — Ага. Мне так нравилась эта фишка, что хозяин сразу согласился перенести её сюда. Работа — супер, мне всё нравится. Тут и график удобнее — три через три, по двенадцать часов, и платят больше. А ещё, — Оксана приблизилась к уху Антона, — тут очень вкусный шоколадный торт с вишней.       Шастун рассмеялся, складывая руки в замок.       — Тогда это заведение мне тоже уже нравится!       — Кстати, я тут с парнем познакомилась…       — Та-а-ак, а вот это интересно, — Шастун сел удобнее, разворачиваясь корпусом в сторону подруги, видя на её щеках едва заметный румянец. — Кто он?       — Ему двадцать пять, у него какой-то свой бизнес. Выглядит просто отпадно, весь в тату… А какой голос, боже, я готова слушать этот низкий бархатный всю жизнь.       Антон не мог прекратить растягивать губы в улыбке, глядя на такую счастливую Оксану. Видимо, парень ей очень нравится.       — Он тебе нравится, да?       — Ну, да… Я бы хотела вас познакомить, если ты не против? — девушка слегка замялась, боясь, что её вопрос может показаться странным, но Антону лишь было очень приятно.       — Конечно, не против! Очень даже за, нужно будет ему рассказать, что тебя обижать нельзя, а то в ебальник можно получить, и всё такое…       Окси засмеялась, явно выдохнув, и слегка пихнула Антона в плечо.       — Да ну тебя!       — Неси уже мой торт.       — Сейчас будет сделано!

***

      Следующим утром Антон решил, что пойти в универ, всё-таки, нужно. Чувствовать себя затворником уже надоедало, правда, да и мама скоро начала бы задавать вопросы о том, почему сын оказывается дома раньше неё. С самого утра день как-то не задался — Шаст не смог найти своё любимое кольцо, потерял тетрадь по истории России и забыл сигареты, что означало весь день без перекуров. Спасибо, что пар с Поповым в расписании не стояло — иначе тогда без сигарет точно не обойтись. Антон находит Макара с Димой и Катей около аудитории, где у историков должно быть занятие.       — Опа, здарова, бандит, — Позов улыбается, протягивая руку для приветствия.       — Привет, Поз, — отвечает и словами, и жестом, Антон.       — Дарова, бро, — Макар улыбается, хлопает друга по спине. — Где пропадал?       — Да я приболел, всё норм, — отмахивается парень, переводя взгляд на Катю. — Привет, Кать. Этот не обижает?       Девушка мило улыбается.       — Привет, нет, не обижает.       — И этот вас слышит, — фыркает Дима. — Шаст, серьёзно, как самочувствие?       — Спасибо, что живой, — шутит Антон, улыбаясь.       — Тох, реально, мы же не последние люди, можешь рассказать, — вставляет свою фразу Макар. Шаст тяжело вздыхает.       — Башка болит без перестану и руки, как обычно. Даже доставать показывать не буду, — парень начинает дёргать ногой, даже не замечая этого. Сейчас бы очень хотелось закурить.       — Дим, я пойду, у меня пара. Напиши после занятий, — щебечет Катя, видимо, понимая, что дальнейший разговор не для неё. Дима молча наклоняется и целует девушку, что-то шепча на ухо.       — А какого, извиняюсь, хуя ты тогда пришёл? — не сдерживается Поз, глядя на Антона пускай и снизу, но взгляд был действительно пробирающим до костей.       — Потому что учиться нужно, — фыркает парень в ответ.       — С каких пор ты так рвешься к знаниям?       — Поз, чё ты доебался? Захотел и пришёл, — Шастун чувствует, как начинает закипать внутри. Он взрослый и самостоятельный мальчик, может сам решить, что ему делать и куда идти.       — Чё доебался? Доебался, потому что не хочу снова стоять над твоим бледным, еле дышащим телом в медпункте.       — Так и не стой, я не просил, — резко выпаливает Антон.       — Шаст, тих-тих, попридержи коней, — встряет Макар. — Дима прав, может, тебе лучше к врачу сходить, а потом уже к учёбе возвращаться?       — Да хули вы от меня хотите все?! — уже на повышенных тонах взрывается Шастун. — Я думал, что приду и меня поддержат, а не станут говорить, куда идти и что делать. Я в состоянии решить это сам, окей? Не нужно контролировать меня и мою жизнь просто потому, что я, — Антон не договаривает слово «болен», обрывая фразу. Его взгляд утыкается в знакомые голубые глаза и чёрные волосы. В такой знакомый контраст. Шаст не хочет вглядываться в глаза напротив, не хочет знать, что в них сейчас отображается. Не готов.       Арсений стоит недалеко, явно слыша всё, что было сказано слишком громко за последние реплики. Шастун недовольно фыркает и молча отталкивает Поза с Макаром, чтобы зайти в аудиторию и сесть на почти последний ряд, оставляя троих людей в коридоре в полном непонимании происходящего.       Сердце всё ещё бешено колотиться, когда Антон уже сидит на паре. Он чувствовал себя так, будто все самые близкие люди его предали, оставляя одного на этом поле боя, в котором теперь шансов победить становилось всё меньше. Антона до ужаса взбесило то, что Дима с Ильёй решили, что он совсем безответственный дурак, не способный позаботиться о себе и решить, что будет правильным. Парень внезапно ощутил такое одиночество и беспомощность, что захотелось заскулить от этого. День, кажется, был окончательно испорчен.       В этот момент телефон загорелся.

Окс: «Ты свободен сегодня после трёх?»

Антон: «В три заканчиваются пары и потом — да».

Окс: «Ты на пары пошёл? Слушай, давай возле твоего вуза в три встретимся как раз? Я вас со своим парнем познакомлю, ему как раз нужно зайти в универ, какие-то документы забрать. А потом пойдём где-то посидим?».

Антон: «Ладно, напиши, как будешь подходить».       Шастун блокирует телефон и падает головой на парту. Может, хотя бы Оксана его порадует в этот отвратительный день.

***

      К трём часам, Антон спускается на первый этаж, ожидая смс от Окси. Вокруг снуют студенты, большинство уже спешит домой, но некоторые покупают кофе в буфете и идут на пуфики, чтобы зачем-то посидеть там ещё часа два, обсуждая непонятно что. Антон особо не понимал такого занятия — отсидеть по три-четыре пары, а потом ещё просто находиться в вузе, когда можно поехать домой и лечь спать? Какие-то безумцы. Шастун постукивает ногой, крутя головой по сторонам.

Окс: «Я подхожу».

      В этот момент, слева Антон замечает боковым зрением чем-то отдалённо знакомую фигуру, тут же полностью обращая на неё внимание. Со второго этажа спускался парень в кожаной куртке, короткими чёрными волосами и татуировками на лице, шее, руках. Прежде, чем пазл в голове Шаста сложился, парень уже был в паре метров от него и улыбался своим фирменным хищным оскалом. Антон подумал, что тот направляется к нему и, нахмурив брови, уже готов был послать его с разгону нахуй, но тут открылась дверь, в помещение зашла Оксана и подбежала к татуированному, запрыгивая на него.       — Эдик! — тот легко подхватил Окс на руки, немного кружась вместе с ней.       — Привет, малыш, — Эд ставит девушку на пол и тут же впивается поцелуем в её губы. Антон стоит в ступоре, не двигаясь с места ни на миллиметр, лишь брови всё также остаются нахмуренными. Оксана отлипает от своего парня и смотрит уже на друга.       — Антон, это Эдурад Выграновский, Эдик, это Антон Шастун, — Окси всё ещё широко улыбается, переводя взгляд то на друга, то на парня. Выграновский склоняет голову набок слегка, не переставая скалится — это улыбкой уже даже отдалённо назвать нельзя, и делает на встречу к Антону шаг, протягивая руку.       — Приятно познакомиться, Антон.       В эту самую секунду, у Шастуна срывает все ограничители, он делает один большой шаг к Эду, тут же хватая того за края кожаной куртки и через секунду хорошенько прикладывает об стену, так, что тот нехило ударяется головой и даже жмурит на секунду глаза, видимо, от боли.       — Ты чего делаешь, отпусти его, Антон! — верещит Оксана, закрыв рот руками. Она явно не ожидала такого поворота.       — Ты охренел совсем? Какого хера? — шипит Антон Выграновскому, находясь буквально в паре сантиметров от его лица. Шастун так крепко сжимает его куртку, что руки перестают дрожать. В глазах — огонь и настоящая буря, взгляд бегает по всему лицу Эда, будто пытаясь выяснить, что ему нужно. Выграновский же даже не думает пугаться, в его глазах — тотальное спокойствие вперемешку с дерзостью. Хотя последнее уже, кажется, было частью самой его сущности.       — Полегче, парень, — снова ухмылка одним уголком губ. — Мне всего лишь нравится Оксана, что не так?       — Что не так? Что, блять, не так?! Ты ебаной наркотой торгуешь и спрашиваешь, что не так? — Антон еле сдерживается, чтобы не вмазать Эду по лицу хорошенько.       — Шастун, я сказала, отпусти его! — не унимается Оксана и пытается оттянуть друга от своего парня.       Студенты вокруг стали сходиться, чтобы посмотреть на это зрелище. Конечно, никто не стал звать преподавателей или пытаться разнять парней — некоторые достали телефоны, чтобы начать снимать вот-вот начавшуюся драку. Ей богу, блять, только поп-корна не хватало.       — Ты чего так завёлся, м? Или ты ревнуешь, что я твою подругу потрахиваю, а тебе не перепало? — эту фразу Выграновский сказал гораздо тише, так, чтобы услышал её только Антон.       После, его кулак прилетел прямиком в острую скулу Эда, оставляя на костяшках немного крови. Толпа студентов тут же заревела в криках «У-у-у!» и «Наваляй ему!», где-то сбоку взвизгнула Оксана. Выграновский слегка осел на пол, рефлекторно приставляя руку к ушибленному месту. Антон тут же заносит кулак ещё раз, но его кто-то крепко перехватывает, останавливая от очередного удара.       — Шастун! Какого здесь происходит?!       Парень, в чьих жилах всё ещё кипит кровь от злости и желания разбить Эду не только всё лицо, но ещё пару раз по почкам жахнуть, медленно поворачивается, видя перед собой Арсения Сергеевича. У того от взгляда не меньшие молнии отлетают, чем у самого Шастуна, но руку студента держит крепко.       — Я спрашиваю, что происходит? — Попов с трудом отрывает взгляд от разъярённого Антона и переводит его на «жертву», который уже успел подняться с пола. Шаст чувствует, как медленно ослабевает хватка его преподавателя, а на лице злость переходит в эмоцию, назовём это, высшей степени ахуевания. Глаза округляются почти в момент, губы поджимаются. — Шастун, в кабинет. Быстро. Вы все разошлись, — гаркает резко Попов на студентов. — Разошлись, я сказал!       Выграновский, ловя момент, быстро юркает к выходу, ухватив Оксану за руку и потащив за собой. У Антона не остаётся выбора, когда Арсений одним взглядом указывает ему дорогу к кабинету.