Любовь и ненависть "Двойного черного"

      Пока где-то на территории приюта происходит знакомство юного воспитанника с новым домом, оглянем-ка местность и мы.       Являясь главным детским домом города, здание имело большу́ю площадь и несколько этажей, хотя и выглядело так себе со стороны. Да и внутри, честно говоря, тоже. Сказывалась вынужденная экономия. Параллельно дороге находилась основная часть здания с кабинетами, столовой, вотчиной директора и другими помещениями, предназначенными скрашивать будни воспитанников. В левом крыле находились общежития младших, а правое было отдано в распоряжение старших представителей молодого поколения. Такое разделение произошло не просто так, но об этом чуть позже. Дети в этом приюте делились на три группы. 10-12 лет, 13-15 лет и 16-18 лет соответственно. Более юные сироты распределялись по другим корпусам. Никто уже не помнит, кому в голову пришла такая идея и почему, но сейчас все обстояло именно так. Разделение же на возрастные группы объяснялось вполне просто - первые три года попавшие сюда дети обживались, адаптировались под новые условия, изучали правила и распорядки, получали начальное образование, ведь не всем случалось попасть сюда из благополучных семей и бывали случаи, когда даже в десять лет ребенок не умел писать и читать, а если и умел, то на уровне первоклассника. Далее за них брались более основательно, готовя к выходу в общество и жизни во внешнем мире, не ограниченном стенами приюта. Правила поведения в обществе, законы, что можно, что нельзя и далее по списку. Также усложнялась программа обучения в надежде, что выпускники не ограничатся лишь школьным образованием. А уже последние два года шло полное разделение подростков от детей. В буквальном смысле. Для них было выделено отдельное крыло, в которое не допускались более младшие воспитанники, менялся состав преподавателей и система обучения. Этих детей уже готовили к вступлению во взрослую жизнь и всему тому, что будет после. А у некоторых так и вовсе была полностью отдельная программа. Но об этом опять же позже.       Темноволосый юноша, идущий по коридору правого крыла, относился как раз к последней группе. Ну, как относился? Сам себя относил. Технически, до перехода ему оставалось еще целых три месяца, но на деле парень уже пару лет безбоязненно шатался по этим коридорам, и такой безнаказанности были причины. Он был особенным. Во всем. И уже с малых лет имел множество привилегий. Не сказать, что это нравилось директору и персоналу приюта, но приходилось мириться, в противном случае относительно спокойная и беззаботная жизнь могла внезапно потерять свое спокойствие, а так как люди прежде всего ценят свой комфорт было решено оставить все, как есть. Благо, такой случай был единичный и ничем не грозил. А сам парень особо не выделялся, проблем не доставлял, но при этом помогал поддерживать дисциплину в приюте, что еще больше способствовало игнорированию его поступков. Юноша ровным, неспешным шагом направлялся в одно ему известное место, и шел он, судя по всему, на автопилоте, потому как выражение лица его было задумчивым. Люди, с которыми парень имел знакомство очень удивились бы, увидев его таким. Чаще всего парень выглядел веселым и беззаботным, временами слегка придурковатым, чуть реже его лицо было серьезным или выражало гнев. Но задумчивость... Для этого нужна была веская причина. И она была. Вернее был. А еще точнее есть. Новенький мальчик. Именно он сейчас занимал все мысли юноши, что шагал по направлению одной из комнат, располагающейся в самом конце крыла старшеклассников. Именно его появление, замеченное ребятами, стоящими на стреме возле кабинета директора, сейчас интересовало парня. Как-никак не каждый день и даже месяц на их пороге появляется социальная служба. Да ещё и среди ночи. Резко затормозив, шатен поднял голову и, тряхнув головой, огляделся по сторонам. Он на месте. Оглядевшись, несмотря на ночное время и убедившись, что сейчас в коридоре он один, парень зашел в единственную в этой части здания дверь, распахивая ее резко и с грохотом. Сидящие в помещении ребята как по команде вздрогнули, а один даже свалился со стола, на котором сидел.       - Дазай, мать твою! Какого хрена ты так пугаешь? Урод! - зашипел черноволосый парень, поднимаясь с пола и отряхивая брюки. Его вспыльчивость можно было понять. Являясь в свои 12 лет одним из представителей "малолеток", как было принято называть младшие классы, Рюноске Акутагава не имел права находиться в этом крыле здания, да еще и ночью, и рисковал нарваться на взыскание от преподавателей, если будет здесь замечен патрулем или охраной. Но в тоже время мальчик не мог противиться прямому приказу старшего, когда тот вызвал его аккурат перед отбоем.       - Бдительность. Постоянная бдительность, Аку, - воздев указательный палец к потолку, со смешком произнес упомянутый парень.       Пройдя в помещение Дазай закрыл за собой дверь, еще раз убедившись, что свидетелей их сбора не появилось, и оглядел присутствующих. Четверо верно-подданых друзей; верных настолько, насколько это возможно в условиях приюта. Несмотря на свои 15 лет Дазай не был наивным и понимал, что весь круг его друзей крутится вокруг его власти. Стоит ему оступиться и потерять ее эти же друзья первыми наступят ему на горло. Хотя, по поводу одного из них он немного сомневался. Вполне возможно, что его привязанность к Осаму искренняя. Парень тряхнул головой, понимая, что мысли снова унесли его куда-то не туда, а время-то идет. "Соберись, кретин!"       - Анго, Мичизу, есть что по делу? - посмотрев на двух ребят, сидящих на подоконнике, в стороне ото всех, спросил Дазай. Именно эти двое были посланы на разведку и сбор информации, едва старшие заметили свет фар по окнам и опознали в прибывшей машине, собственность Управления Социальной Защиты Йокогамы.       - Не так много, как тебе бы хотелось, босс, - усмехнувшись, отрапортовал Тачихара, парень с темно-рыжими, почти коричневыми волосами и вечно переклееным пластырем носом. Бо́льшую часть травм на него Мичизу получал не в драках, а дверьми, под которыми любил подслушивать. - Они крайне мало говорили, больше молчали, - недовольно продолжил парень. Он явно был раздражен тем, что в кой-то веки не смог добыть информацию. - О причинах его попадания сюда никто вообще ни слова не сказал. Сдается мне, история тут темная. Покровителей за ним так же не замечено, мальчишка полностью отдан под патронаж Дома, хотя одет он недурно. Видно, что далеко не из бедных. Странно все это. Дазай, ты уверен, что нам стоит в это лезть?       Переглянувшись с Сакагучи, который кивнул, показывая, что добавить ему нечего и Мичизу сказал все, что удалось выяснить, в комнате вновь повисла тишина. Оба выглядели недовольно. За годы, проведенные в стенах приюта, это был едва ли не первый раз, когда им не удалось в подробностях выяснить то, что их интересовало. А тут пустота. Они даже возраст парня не смогли узнать, но если исходить из внешности, вряд ли больше 10-11 лет, уж больно мелкий был пацан. Можно было бы дать и меньше, если бы не правила Дома.       - Мич! Я просил тебя без этих дешевых понтов, - поморщился вышеуказанный "босс", намекая на то, что в их положении и при их возрасте, подобные обращения звучат просто смешно. - То, что информации мало - плохо, даже отвратительно. Но разве это не пробуждает повышенный интерес? - спросил у ребят Осаму. - Я здесь уже пять лет и не припомню ни одного случая, чтобы новенького вот так, по-тихому пропихнули в Дом, не представив на общем собрании. А тут подшумок, среди ночи. Как будто хотят избежать повышенного внимания. Вам не кажется это подозрительным? - Дазай сверкнул глазами, улыбаясь уголками губ. - Не говоря уже о том, что он один из нас.       Вот тут головы подняли все и посмотрели на негласного лидера. Если до этого мальчик интересовал их поскольку-постольку, невзирая на его странное появление, то теперь все становилось гораздо интереснее. Не верить Дазаю причин не было. Из всех них он один отличался шестым или седьмым чувством на особенных детей, и если Осаму так уверенно говорит об этом, значит, так оно и есть. Потребовалось несколько минут, чтобы все присутствующие переваривали новость и взгляды четверых парней сразу же обратились в сторону Рюноске. Акутагава заерзал на парте, на которую успел взабраться и снова сесть. Парень понял значение этих взглядов. Как наиболее приближенный по возрасту к новенькому он будет проживать в одном с ним крыле, а значит и обязанность наблюдать и докладывать ложится на него, что не могло не беспокоить, хоть он и старался этого не показывать. А как же? Впервые ему представилась возможность показать старшим, что он тоже может быть полезен, что он не просто так таскается за ними, а точнее за Осаму, как собачонка. Взвесив все плюсы и минусы, Рюноске глубоко вздохнул и уверенно кивнул, показывая, что и без слов все понял.       - Ну вот и славно, - Осаму хлопнул ладонями и потер их друг о друга, заодно краем глаза глянув на часы. - Патруль должен был уже пройти через здание и перейти к территории, так что возвращаемся в свои комнаты. Рю, - шатен обратился к самому младшему в их компании. - Если вдруг поймают, говори, что плохо себя чувствовал и ходил в медблок. Я подтвержу, что видел тебя и лично проводил. Остальные знают, что делать. - Развернувшись на пятках, Дазай пошел к двери, показывая, что внеплановое собрание окончено. Но у самой двери, уже взявшись за ручку, парень обернулся, окидывая всех серьезным взглядом карих глаз.       - Надеюсь, мне не стоит напоминать, что всё, - выделил голосом последнее слово Дазай, - Что вы узнаете, увидите, услышите, немедленно должны передавать мне. У нас неделя, чтобы узнать об этом парне все, что только возможно, пока о нем не пронюхал...       Осаму не стал заканчивать предложение, ведь и так было понятно, кого имел ввиду юноша. Остальные напряглись. Одно упоминание этого человека заставляло нервничать всех, кто когда-либо его знал, а уж его присутствие и подавно. Мало кто мог понять причину такой реакции, не зная его лично, но эти дети успели познакомиться с этой страшилкой достаточно близко. Все, кроме Акутагавы, но парень доверял старшим, и если они говорят, что Огай Мори не тот человек, внимание которого стоит привлекать, значит, так оно и есть, и при посильной помощи Осаму Дазая Рюноске уже год как удавалось этих встреч избегать. Шатен не стал ждать ответа -он ему не требовался - и тихо покинул помещение, направляясь в сторону медкабинета, чтобы договориться на случай если Акутагава все таки попадётся на глаза патрулю. На парня теперь ложится основная работа по выяснению личности новенького, нельзя что бы он угодил под наказание. Оставшиеся парни тоже не стали задерживаться; стоило убраться подальше от этого места до того, как прозвенит побудка, чтобы ничто не говорило о том, что этим заброшенным кабинетом кто-то пользуется, и что воспитанники вообще разгуливают по приюту по ночам. Анго и Мичизу, как два неразлучника, так же вместе отправились в сторону своих комнат, как, впрочем, и Акутагава и Ода, что за все собрание не сказал ни слова. Что, впрочем, неудивительно. Парень всегда был молчалив, говорил редко и только по делу, не отсвечивал лишний раз. Никто, кроме Осаму, не знал, какую функцию он выполняет и за какие заслуги, кроме того, что он тоже особенный и попал в эту элиту. В конце концов таких, как они, в приюте достаточно, но далеко не всех Дазай приближал к себе настолько. А некоторых так вообще игнорировал, но спрашивать никто не решался. Шатен может выглядеть каким угодно придурком, вечно веселым психом на людях, но мало кто знает, каким он бывает на самом деле, в кругу близких друзей или же в минуты острой необходимости. Если Осаму сам что-то не говорит, лучше не нарываться. В лучшем случае тебя смерят взглядом, как отсталого... О худшем лучше не задумываться. Пятнадцатилетнего Осаму Дазая откровенно боялись. Кто-то за дело, кто-то за компанию, были и те, кто остерегался его, наслушавшись летающих по Дому слухов, но боялись его все. Даже персонал. А это говорило о многом.       Спустя всего 10 минут после того, как все пять членов "тайного сборища" покинули свою временную обитель, прозвенел звонок предвещаюший начало нового дня. Благо выходного. Помещение снова пустовало, заговорщики были на своих обычных местах, где их привыкли видеть друзья и просто знакомые, и ничто не напоминало о том, что в стенах приюта еще совсем недавно происходило тайное собрание нескольких воспитанников. День пошел своим чередом : дети посыпались и собирались на завтрак, старшие отсыпались, были у них некоторые привилегии, в то время как один маленький рыжий мальчуган обустраивался в своей новой комнате и знакомился с просыпающимися соседями даже не подозревая о том, какие страсти крутятся вокруг его появления и чем это обернётся.