Квир-теории

Глава тридцать девятая ПЕСНИ ОПЫТА Краткое содержание: Флэшбэк в Нью-Йорк, февраль 1988 года. Комментарии автора: Это вторая глава, основанная на серии стихотворений Уильяма Блейка, которая начиналась с «Песен невинности». Брайан — Где ты, черт возьми, был? Стэн схватил меня за воротник и встряхнул. Он ждал на углу, у входа в метро. Как только увидел меня, набросился, как собака. Я чертовски устал и замерз до дрожи, так что последнее, что мне было нужно, это проблемы со Стэном. — Они продержали меня всю ночь. Что мне оставалось делать? — Где доплата? — Вот, — я вытащил деньги из кармана джинсов и протянул их Стэну. — Тогда ладно. Он пересчитал их. Стэн не был особо хорош в арифметике, поэтому надеялся, что он не заметит, что у меня осталась двадцатка, которую я спрятал в кроссовке. Я затаил дыхание. — Эй, ты опять тратишь деньги на газеты? — он указал на «Таймс» у меня под мышкой. — Я нашел ее в метро, — выдохнул я. Он не уловил лжи. — Ну, и не трать деньги на это дерьмо, чувак. — Мне нравится знать, что происходит в мире. Что, если кто-то действительно захочет поговорить со мной? — Какого хрена? — Некоторые парни такие извращенцы. — Не забудь, у тебя назначена встреча на одиннадцать. В «Челси». — Только не ОН! Стэн, он жуткий! — Не обращай внимания. Кто тебе сказал, что ты можешь выбирать? Просто сделай это. Все еще не отпуская мой воротник, он потащил меня к Нику и швырнул в кабинку. — Эй, поосторожнее! Мой бок все еще болит! — ТЫ будь осторожен. А теперь сиди здесь очень тихо, потому что ко мне придет парень… — Я думал, что смогу немного поспать, прежде чем придется перелезть через эту гадость, Стэн! Мне надо где-нибудь поспать! — Этот парень снимает фильм. Я хочу, чтобы он поговорил с тобой. Я сразу же насторожился. — Я так не думаю. Не хочу, чтобы мое гребаное лицо появилось в десятичасовых новостях! — Он не из новостей. Какой-то студент, снимающий фильм. Никто никогда, блядь, этого не увидит. Но он раздает наличные. Мне. Нику. Может быть, тебе удастся что-нибудь из него вытянуть. Попробуй. Для тебя это будет проще, чем съесть пирог. Я могу узнать, что ему нравится. — Блядь, — я развернул газету и стал ждать. Стэн подошел к стойке за кофе, — Стэн? — Что еще? — Ты знаешь. Он протопал к кабинке. — Вот, — бросил мне блестящий маленький конверт, — и не делай этого здесь, не зли Ника. Иди в гребаный туалет. Мои руки уже начали немного подрагивать, поэтому я не стал ждать. Втянул примерно половину пакета, просто чтобы максимально отключить и заглушить боль в боку. Вернувшись из туалета, устроился в кабинке и стал читать газету. Если повезет, киношник Стэна не появится, и я смогу вздремнуть часок-другой прямо здесь перед тем, как придется ехать в «Челси». Я представил себе парня из Челси и то, чего он хочет, и содрогнулся. Вот тогда мне точно понадобится вторая половина пакета. Вскоре после этого в зал ввалилась съемочная группа. Женщина и двое парней. Вот и все. И это низкий бюджет. Здоровяк-итальянец был никудышный. Если только ты не хочешь, чтобы из тебя вышибли все дерьмо. Значит, это тот другой парень, который был протеже Стэна. Высокий, худой, в очках. Напряженный. Он больше походил на учителя, чем на студента. Умный на вид. Тот, кто захочет поговорить с тобой. Я продолжал читать газету, пока они устанавливали свое дерьмо. Стэн подошел и ударил меня по голове. — А теперь слушай. Ты подыграешь этой чуши, а я… сделаю так, чтобы это стоило твоего времени. — Как так? — У меня есть способы. Разве Стэн не всегда добр к тебе? — Нет, не всегда. — Заткнись на хрен и делай, что говорю! — он схватил меня за руку и потащил к киношникам. Я оглядел их с ног до головы, они оглядели меня. Не могу сказать, что они были слишком впечатлены. И мне показалось забавным видеть их здесь, у Ника, словно случайно заглянули в реальный мир. Мне хотелось крикнуть: «Помогите!», но я не мог вымолвить ни слова. Поэтому я достал сигарету и сунул ее в рот. Всегда помогает, когда есть что пососать. Это не дает сболтнуть лишнего, что может навлечь на тебя неприятности. Но Ник заставил меня потушить ее, заявив, что дым беспокоит его клиентов. Что на хуй за клиенты? Все это место было ничем иным, как фасад. — Думаешь, что я смогу раздобыть здесь немного еды? Папаша? Мне нужно что-нибудь засосать. И большой косяк. И жареной картошки. Я не ел с раннего вечера и умирал с голоду. Протеже наклонился ко мне. — Меня зовут Рон, — он протянул руку. Наверное, я должен был пожать ее, я так и сделал. Это было по-другому, — ты голоден? Выглядишь голодным. Ну а как, черт возьми, он думает? Они возились со своим оборудованием, пока, наконец, не подготовились. Интересно, где же еда? У меня оставалось мало времени до похода в Челси в этот чертов сортир. — Ладно, я просто задам тебе несколько вопросов. Если ты не хочешь отвечать, можешь просто отказаться. В отличие от Стэна, у Рона был низкий, мягкий голос. И он говорил со мной как с человеком, не приказывал мне. И смотрел в глаза. — Конечно. Почему бы и нет? Рон возился с микрофоном. Я видел, как женщина закатила глаза за его спиной. Она была сукой. — Все в порядке. Как тебя зовут? Тебе нужно только назвать мне свое имя. Стандартный вопрос. Некоторые парни хотят слышать определенное имя, определенную фантазию о каком-то парне, к которому они были неравнодушны в старшей школе, или по соседству, или из кино. Мэтт, или Том, или что-то в этом роде. Чего хотел этот парень я не знал. — Мое имя? Как ты хочешь, чтобы меня звали? Рон глубоко вздохнул. — Давай попробуем еще раз. Как все тебя называют? Не то, как я хочу тебя называть, а как тебя зовут на самом деле, ладно? Ладно, почему бы и нет? — Джек. — Хорошо, Джек. Сколько тебе лет? Осторожно. Это может оказаться ловушкой. Слишком молод, слишком стар — это трудный выбор. — А сколько мне, по-твоему, лет? — Шестнадцать? Семнадцать? Близко? — Конечно, достаточно близко. Хочешь прислать мне открытку на день рождения? Если это не так, тогда какого хрена беспокоиться? — Когда ты шел сюда, я заметил, что ты выглядишь так, словно побывали в драке. Кто-то причинил тебе боль? Ник принес еду. Я старался не показывать им, как голоден, но это было невозможно. Рон пристально смотрел на меня. Даже слишком пристально. Он, блядь, заставлял меня нервничать. И вопросы, которые он задавал, тоже заставляли нервничать. Подобные вопросы были не тем, чего я ожидал. Это было личное. — Да, моему старику не понравилось, как я ему отсосал, и он сломал мне ребра. Это то, что ты ищешь? Почему бы этим парням не пойти куда-нибудь еще на другое шоу уродов? Он посмотрел на своих друзей. Как будто они действительно были обеспокоены. Ага, конечно. — Не хочешь аспирина? Я могу принести тебе немного, тут есть за углом. Господи, мистер! Откуда ты только появился? — Да, у меня уже есть кое-что, что мне нужно. Намного лучше, чем аспирин. Это я тоже беру за углом. Вы были бы шокированы, узнав, что именно можно взять на любом углу. Да, как я, например. — Остановись на минутку, — сказал он другому мужчине и жестом велел женщине прекратить запись, — послушай, малыш. Джек. Если тебе это не нравится, просто скажи. Мы уйдем. Но я думаю, что ты мог бы стать хорошей темой для интервью. Ты не тусклая лампочка, как некоторые из этих детей. Давай посмотрим правде в глаза, большинство из них не могут даже произнести связное предложение. — Так чего же ты хочешь от меня? — Просто интервью. Несколько хороших цитат. Ты умный мальчик. Ты знаешь, что происходит, — он указал на мою газету, — ты читаешь «Нью-Йорк таймс»? Что ты здесь делаешь, Джек? — Все должны где-то быть… Рон. — Я могу тебе помочь. Если ты дашь мне хорошие кадры, я тоже тебе помогу. Деньги? Я могу дать немного за спиной Стэна. Хочешь, я свяжусь с кем-нибудь для тебя? Помогу попасть в какую-нибудь программу? Как скажешь. Как насчет этого? По рукам? — Может быть. Но Стэну не понравится, что я заключаю сделку с кем-то, о ком он не знает. — Тогда он не должен знать, хорошо? — Хорошо. Почему, черт возьми, нет? И я заговорил. Они купили нам еще еды. И я рассказал немного больше. Пока не взглянул на часы и не понял, что опаздываю в «Челси», и слинял оттуда, решив, что это последний раз, когда я вижу съемочную группу. *** Но Рон продолжал возвращаться. Продолжал снимать. Продолжал задавать вопросы. Стэн уехал на несколько дней. Сказал, что «залег на дно», а это значит, что у него с кем-то неприятности или задолжал какие-то деньги, которые не хотел возвращать. Пока его не было, мальчишки бесновались, как стая долбаных обезьян. Карлос, один из неряшливых приятелей Стэна, заходил каждый день, чтобы раздать дозы — Стэн не хотел, чтобы его талоны на еду улетели куда-нибудь еще. Я старался держаться подальше от Карлоса. Похоже, он считал, что временное принятие на себя «работы» Стэна также дает ему определенные привилегии. Ни хрена подобного — за исключением того случая, когда ему удалось загнать меня в угол в сортире. Но это ваши шансы. Без Стэна я смог пополнить свой запас. Карлос знал о бизнесе меньше, чем Стэн, и это было мне на руку. Это было хорошо и для Рона, потому что он мог снимать без вмешательства Стэна. Я был его помощником и проводником. Показывал хорошие места для съемок, заставлял детей говорить — тех, кто мог говорить — и даже как бы направлял их делать то, что, как я знал, будет хорошо смотреться в его фильме. Дети обычно не очень отзывчивые, но за пару баксов, или за еду, или за конфеты, или еще за какую-нибудь дрянь они готовы на все. Я также показал ему, где они могут расположиться, чтобы снять, как копы пристают ко всем, но позволяют трах в сортирах. Он сделал несколько хороших снимков этих свиней. Они всегда уходят безнаказанными, в то время как какого-нибудь четырнадцатилетнего подростка тащат вниз к могиле. Я начал с нетерпением ждать встречи с Роном и его командой каждое утро. Он разговаривал со мной. Задавал вопросы, которые имели какой-то смысл, и говорил больше, чем просто «Сколько?», или «Насколько он большой?», или «Перевернись на хрен». Иногда он похлопывал меня по спине или трогал за руку и говорил: «Хорошая работа» или даже «Это хорошая идея». Он не ошибся, предполагая, что я не идиот. Он также приносил мне «Таймс» и другие газеты и журналы. Думаю, он читал их, а потом отдавал мне, но я был благодарен ему за то, что он отдавал мне то, что ему больше не было нужно. А еще я поймал его подружку, Джейн, бросавшую на меня косые взгляды. Она не любила меня, не доверяла мне. Может быть, думала, что я вор, который хочет украсть кое-что из их оборудования, или еще какую-нибудь хрень. Но чем больше они снимали, тем больше она не хотела, чтобы я был рядом. — Я знаю, в какую игру ты играешь, — сказала она однажды днем, когда Рон и Марк сидели за установкой, — но ты лаешь не на то дерево, малыш. У Рона нет денег, так что недолго тебе сидеть на его шее. Просто он добродушен и щедр с такими отбросами, как ты, — она сжала мою руку своими пальцами с длинными ногтями. Они были выкрашены в ярко-красный цвет. — Я не собираюсь сидеть у него на шее. И ничего не делаю, так что оставь меня в покое! — сказал я, стряхивая ее с себя. — Он живет на подачки от отца и на гранты, которые получает на свой фильм. Так что даже не пытайся! — Я не просил никаких денег. У меня есть свои деньги. Так что отвали, — она действительно начала раздражать меня. — Кроме того, зачем утруждать себя попытками совратить натуралов? Оно того не стоит. Ты не сможешь победить. Вот что ОНА знала об этом дерьме?! — Ты что, шутишь? Половина моих клиентов — «натуралы»! Типа! Нет такого понятия, как «натурал» — есть только те, кто возбужден. Разберись в ЭТОМ! Сука. То, как она смотрела… она ненавидела меня. А я никогда ничего ей не делал. Никогда ничего не делал с ее парнем. Он просто был добр ко мне, вот и все. Она была просто жалкой. — Ты действительно грязная тварь. Сумасшедший. И, вероятно, больной тоже, — она практически плюнула в меня. Это она была сумасшедшей. — Кто бы говорил, — я бросил сигарету на землю и растоптал ее, — я не «больной», я всегда осторожен, так что ты, черт возьми, не понимаешь, о чем говоришь, — я пошел прочь. — Если ты не будешь держаться подальше от Рона, я вызову полицию. Они, наверняка, проведут с тобой целый день. Они найдут с чего начать обвинения. — Бла-бла-бла. Меня не интересует твой паршивый парень. Это ОН продолжает преследовать МЕНЯ. Пытается снять меня. Скажи ЕМУ, чтобы ОН отвалил, ладно? — Я так и сделаю. Обязательно. *** После того, как Стэн нашел мою заначку с деньгами, я не знал, что делать. Он сделал мне хорошую взбучку, и повезло, что не порезал меня, как угрожал. Я видел, как он отрезал кусок от парня — это было не слишком приятно. Стэн иногда ведет себя как клоун, но это не значит, что он не мог бы убить, если бы захотел. Я сидел у Ника, потирая ноющий бок, когда поднял глаза и увидел Рона. Это было странно, потому что я думал о нем. О том, как он сказал в тот первый раз, что поможет мне. И это время пришло. Мы встретились на улице, и я повел его обратно к дому Стэна. Забрал свою одежду и всю дурь, которую осмелился взять. Это была небольшая кучка, которой, как я полагал, мне хватит до тех пор, пока я не решу, что делать дальше. Рон отвез меня в свою квартиру. Я почувствовал себя в безопасности, просто войдя в здание и в лифт. Не похоже, что Стэн когда-либо сможет найти меня, потому что, если он найдет, то на этот раз, я был уверен, он просто меня убьет. Но квартира была высоко — пятый этаж — и никто не мог залезть в окно. И нужно было позвонить в колокольчик, чтобы войти. И все такое. Квартира была небольшой, но вполне безопасной. Гостиная, столовая и кухня все вроде как слившееся воедино. Я увидел настоящую ванную и спальню — маленькую, но вполне приличную. Такое место, которое, как я думал, у меня было бы, если бы я все сделал правильно. Место, которое было бы только моим, где мне не нужно было отвечать никому. Где я смогу запереть дверь и никто не сможет до меня добраться. Безопасное. Увидев ванную, все, о чем мог думать — помыться. Очень чисто. Я отдал Рону свою одежду, которую нужно было постирать, и оставался в душе очень долго. Горячая вода, мыло, пахнущее сандаловым деревом, шампунь, пахнущий зеленью и влагой — все это было слишком. Намылился и гладил себя, и гладил, и намылился еще раз, пока не кончил с такой силой, что почувствовал, как весь дрожу. Я позволил воде стекать по мне, пока она не стала немного прохладной, затем вылез и вытерся огромным полотенцем, мягким полотенцем. Я даже побрился бритвой Рона и его лимонным кремом для бритья. Все, что у него было пахло хорошо и чисто. Я открыл шкаф и все ящики, просто трогая и рассматривая вещи. Мыло. Бритвенные лезвия. Зубная паста. Маленькие бутылочки с аспирином и витаминами. Новая зубная щетка, завернутая в целлофан. Я открыл ее и почистил зубы, используя тонну мятной зубной пасты, чистил до тех пор, пока десны не начали кровоточить. Но это было приятно. Мой рот освободился от всего, что в нем побывало. Прополоскал рот Листерином, выплюнул его и, наконец, почувствовал себя чистым. Я повесил свою зубную щетку на подставку рядом с зубной щеткой Рона, и меня охватил легкий трепет. Захотелось бывать в этой ванной каждое утро. Чистить зубы и заворачиваться в чистое полотенце. Я вышел в комнату и сел за стол, и мне хотелось сидеть здесь каждый день, со своей собственной чашкой и моей собственной тарелкой, и есть завтрак. Рон положил передо мной рогалик, поджаренный и намазанный маслом. Я съел его, и он был на вкус как поток спокойствия, проходящий сквозь тебя — теплый, сонный и защищенный от всего мира. Я огляделся и понял, что хочу, чтобы все было моим — маленький компьютер, и все книги на полках, и телевизор, и большие подушки на диване. Тут было тепло, светло и чисто. И вдруг я почувствовал насколько устал. Мне хотелось просто закрыть глаза и просыпаться здесь каждый божий день. Потому что знал, что здесь со мной все будет в порядке. Я последовал за Роном в маленькую спальню. Он искал для меня одеяло, но я увидел кровать и понял, что должен быть в ней. И я повернулся и втянул его на кровать, прежде чем он успел подумать. Прежде чем он успел среагировать. Из всех вещей в квартире, которые хотелось иметь, я понял, что хочу больше всего ЕГО.