Квир-теории

Глава шестьдесят седьмая ЗАВТРА — ЭТО ДОЛГИЙ СРОК Краткое содержание: Джастин знакомится с экстрасенсом на вечеринке у Джерри Милтона. Сассекс, июль 2002 года. Джастин Вечера в «Огненных землях» посвящены веселым играм вроде шарад. Это довольно забавно, но кажется странным, что взрослые люди играют в игры, в которые Молли с друзьями играют на детских вечеринках по случаю дня рождения. Брайан играть отказывается. Он говорит, что для актеров это просто способ покрасоваться. Вместо этого он и Гарри Коллинз объеденились в напряженной игре в Скраббл. Брайан — убийственный игрок в Скраббл. У него большой словарный запас и ум, который, кажется, видит, куда должны идти слова и в каком порядке. Гарри также увлеченный игрок, и они оба видимо хорошо подходят друг другу, хотя у них возникла пара споров о британском и американском написании слов! Джерри, похоже, не нравится такое развитие событий. Гарри, конечно, его сожитель, уже лет семнадцать или что-то в этом роде, и любовник, а Брайан, очевидно, тот, на кого он положил глаз. Более, чем очевидно. Так что ему не нравится, что они подружились. Джерри не знает, что Брайан считает его лошадиной задницей (или задницей лошади, как сказали бы британцы!) и предпочитает проводить время здесь, разговаривая с Гарри и играя с ним в Скраббл. В субботу вечером сестра Джерри, Сибилла, дама, которая всегда обнимает меня, потому что я напоминаю ей ее сына, приводит на ужин подругу — Фиону. Мать Фионы была цыганкой, а отец — шотландцем. — Седьмым сыном седьмого сына, поэтому она РОДИЛАСЬ экстрасенсом, — говорит Сибилла. — Это все ТАКАЯ дымящаяся куча дерьма, Сиб, — говорит Джерри, явно раздраженный появлением Фионы, — Фиона училась с тобой в одной школе, а ее родители жили в Уимблдоне. Здесь нет ни цыган, НИ экстрасенсов. В Уимблдоне одни шотландцы! — Он БЫЛ седьмым сыном седьмого сына! И он Был одарен Зрением, — говорит Фиона. — Чушь собачья! — говорит Джерри. — Он был дипломированным бухгалтером в Сити! Если бы у него было Зрение, он бы каждый день ходил на ипподром и загребал выигрыши! — Зрение работает не так, Джерри. Конечно, я не ожидала, что такой циник, как ТЫ, поймет. — Ну, она не читает мою чертову ладонь, — он смотрит на Брайана, — мне нравится САМОМУ принимать решения о своем будущем. Сэр Кеннет смеется и тычет Джерри в бок. Правильно, я думаю. Только не думай, что твое будущее будет иметь какое-то отношение к Брайану, потому что это возможно только через наши трупы! После обеда мы все идем в гостиную. Так смешно говорить «гостиная», как в пьесе. На самом деле это просто большая комната. Но в этом огромном доме есть пара комнат, похожих на жилые. ИМИ они пользуются только по вечерам. Хотя сейчас июль, в большом камине горит огонь. Этот дом огромный, продуваемый сквозняками, и ни одна из комнат не отапливается. Вместо этого стоит небольшой обогреватель перед камином в каждой спальне. Нужно встать и подключить его, и он нагревает примерно фут площади прямо перед ним, и ничего больше. А сегодня утром было холодно! Даже в середине лета! К счастью, Брайан излучает тепло, как печь, и мне было достаточно тепло — я прижимался к нему всю ночь, пока не пришлось встать и пойти в туалет. И я чуть не отморозил себе яйца! Брайан говорит, что зимой это место должно быть похоже на мясной склад. Брайан и Гарри немедленно занимают столик в дальнем углу и устанавливают доску для игры в Скраббл. Адель Филлипс-Смайт, молодая партнерша Джерри Милтона, подходит и садится рядом с ними. Она уже влюблена в Брайана — что еще нового? С ней ее брат, тоже актер. Его зовут Билли Филлипс-Смайт, и он довольно симпатичный. Но, похоже, ему очень надоела вся эта рутина домашних вечеринок. Если не считать меня и Хьюи, он здесь самый молодой. У меня такое впечатление, что Билли и Хьюи знакомы. И довольно хорошо знают друг друга. Однажды я спускался по большой лестнице и увидел их в углу, обжимающихся друг с другом. Господи, почему бы им просто не пойти в одну из комнат, не отсосать друг у друга и не покончить с этим? Сибилла и ее муж Альберт, который мог бы сыграть доктора Ватсона в фильме о Шерлоке Холмсе, постоянно гладят меня по щекам и ерошат волосы, потому что, как я уже сказал, напоминаю им сына, Уильяма, который, по-видимому, всегда в школе. Я не могу этого понять, потому что сейчас лето, а кто летом учится? Но Брайан говорит, что некоторые англичане заводят детей и при первой же возможности отправляют их подальше. Когда они возвращаются двадцать лет спустя, после школы-интерната, колледжа и так далее, они уже взрослые и больше не смущают своих родителей. Но Сибилла продолжает смотреть на меня заплаканными глазами. Я хочу спросить ее, почему она просто не привезет сына домой и не проведет с НИМ некоторое время, но думаю, что это не тот вопрос, который задают в приличном обществе. Остальные сидят в главной части комнаты, а Сибилла и ее подруга берут на себя «развлечения». — Фиона специализируется на регрессии в прошлые жизни. — Что это? — спрашиваю я. Все оборачиваются на меня. Джерри смотрит сердито. Он считает, что меня должны видеть, а не слышать. Но мне плевать, потому что я нравлюсь Сибилле. — Это, когда люди думают, что в прошлой жизни они были Клеопатрой или Наполеоном, — говорит Брайан из угла, где они с Гарри разбирают свои фишки для игры в Скраббл, — удивительно, что никто никогда не был рабом или рабыней, или собирателем навоза. Все были богаты и знамениты, что, я полагаю, компенсирует дерьмовую ничью в жизни на этот раз. — Брайан, ты еще больший циник, чем Джерри! — говорит Альберт, муж Сибиллы. — Просто я не верю в сказки. Если только они не о том как я трахаюсь, — Брайан ловит мой взгляд и подмигивает. — Ты ТАКОЙ грубый, непослушный мальчишка! — смеется Сибилла. — Я знаю… это подарок. — А как ты, Джастин? — Фиона смотрит на меня очень бледно-голубыми глазами. — На самом деле меня не интересует моя прошлая жизнь, — говорю я, — я все еще сосредоточен на этой. — Но, может быть, в твоих воплощениях есть роковая нить? — Что ЭТО значит? — Что ты рождаешься снова и снова, чтобы попытаться достичь какой-то великой цели? Или исполнить важное предназначение? Или преследовать великую любовь на протяжении веков? — Я уже знаю ответ на этот вопрос, — говорю я, глядя на Брайана, который слегка закатывает глаза. И Джерри бросает на меня еще один злобный взгляд. — Тогда, может быть, тебе интересно исследовать свой альтернативный поток? — спрашивает меня Фиона. — И что же это? — Время, как река со многими разветвлениями, со многими парами. Ты веришь в это, Джастин? — Я… думаю, да. Это звучит немного странно, но и интересно. — Ты можешь увидеть, какой могла БЫ быть твоя судьба, если бы некоторых вещей никогда не было. Посмотреть, как сложилась бы твоя жизнь, если бы не случились определенные инциденты. Или некоторые люди не были частью твоей судьбы в этом воплощении. — Боже, это звучит впечатляюще. — Хочешь попробовать? — О, ПОЖАЛУЙСТА! — говорит Сибилла. — Да, — говорит Джерри, — посмотри, что бы ты делал, если бы не встретил Брайана. Наверное, в летнем лагере где-нибудь завязывал узлы! Меня это заинтересовывает. Не та часть, где нет Брайана. Не ХОЧУ даже думать об ЭТОМ возможном будущем, потому что я не хотел бы жить в нем, каким бы хорошим оно ни было. Но… что, если бы Крис Хоббс не ударил меня? Или Брайан никогда не приходил на выпускной? Или… если бы он вообще не уезжал с Роном? Если бы Рон никогда не приехал в Питтсбург со своим дурацким фильмом, и мы могли бы спокойно жить дальше? Да, это вызывает у меня интерес. — Да, — отвечаю я, — я хочу попробовать. Хотел бы я на это посмотреть. Фиона кивает мне и протягивает руку. Она усаживает меня рядом с собой на старый диван, покрытый гобеленовой тканью. Как будто сидишь на жесткой занавеске. Она жестом велит всем отойти от нас. Затем зажигает большую свечу, стоящую на кофейном столике. — Все должны молчать. Мы с Джастином собираемся путешествовать во времени и пространстве, поэтому, пожалуйста, помните о тех проходах, которые мы с ним будем искать, — она поворачивает меня лицом к свече, — посмотри на пламя, позволь ему затянуть тебя. Огонь — это элемент знания. Первый дар человечеству от Богов. Он возвращает нас в самих себя. Есть и другие элементы: вода, потоки воздуха и земля, которые удерживают нас здесь, на этой планете. Но больше всего — огонь. Я смотрю в него и слушаю ее голос. Это успокаивает и гипнотизирует. И я задаюсь вопросом, не загипнотизирован ли я каким-то образом. Брайан, конечно, сказал бы, что да. Но это странное и интересное чувство, что бы это ни было. Как будто мой разум отключен и поднимается из комнаты, даже если я сижу здесь. — Ты хочешь знать, какой была бы твоя жизнь, если бы она не пошла по тому пути, который, как ты считаешь, все разрушил? Тот путь, который ты считаешь неправильным в своей жизни, это так? — говорит Фиона. — Да, — отвечаю я, — все правильно. Откуда ты знаешь? — Просто знаю. Знать то, что ТЫ хочешь знать — это мой Дар. Это МОЕ Зрение, — она держит руки по обе стороны от моей головы и направляет мой взгляд на огонь, удерживая меня. — Да. — А теперь закрой глаза, Джастин. Ищи реку. Ищи поток, который является твоим собственным. Проследи его назад до того момента, когда все в твоей жизни пошло не так. Ищи эту развилку. — Я не понимаю. — Ты видишь тропинки? Видишь этот момент? — Да. Я вижу это. Сейчас зима. Рон приехал в Питтсбург и привез свой фильм. Вот тут-то все и пошло не так. — Продолжай возвращаться, Джастин. Ищи другой путь. Альтернативный путь. — Думаю… Я вижу это. — Хороший мальчик. Теперь следуйте по этому пути. Возьми ЭТОТ поток вместо того, на котором ты находишься. — Да, я иду туда. Я плыву… — Иди глубже. Посмотри и увидишь. Я вижу себя. Брайан. Лофт. Джип. Всех, кого мы знаем. Но все это как-то неправильно! Я совершенно не прав. Что-то говорю, делаю, то, чего никогда не скажу и не сделаю! Брайан ведет себя так, как я никогда раньше не видел. И я так странно на него реагирую. Это как в кино — вроде бы вижу себя, но это кого-то, кого я совсем не узнаю. Меня это пугает. Брайан говорит мне, что дни рождения не имеют значения. Что нечего праздновать. Но почему? Это неправда, он в это не верит! Я думаю о прошлом годе и о том, как он спросил меня в «Вавилоне» как я хочу отпраздновать свое восемнадцатилетие. А потом выполнил эту просьбу со мной в лофте — не просто заняться со мной сексом, а заняться любовью. По-настоящему — любовью, и он смелся, говоря, что теперь не будет бояться, что полиция постучится в дверь! Но он ведет меня к голубым огням, к какому-то другому человеку. Я должен его трахнуть. Что все это значит? Брайан никогда бы так не поступил. Тогда почему кажется, что это происходит? Или уже случилось? Потом я стою рядом с Майклом. Он хмурится, как будто готов заплакать. — Он спас тебе жизнь! — он почти кричит на меня. — Он трахает меня, но не любит, — ору я в ответ. Кто это? Это не могу быть я, правда? — Или любит… по-своему, — говорю я. О Брайан! Зачем я это говорю? И кому? Почему у меня такое жесткое, измученное выражение лица? Что со мной случилось? И есть еще какой-то парень. Коротышка со спутанными волосами и скрипкой, который кормит меня такими репликами, на которые не клюнула бы даже тринадцатилетняя девочка! — Музыка течет через меня. ТЫ мое вдохновение! — Ты — ВСЕ, что мне нужно. Ты — все! И я не только покупаюсь на эти слова, но и изменяю Брайану! Мне не хватает воздуха. Потому что я голый с этим другим парнем. Он трахает меня, наши пальцы переплетены! НЕТ! Прекрати! Чувствую, что начинаю падать вперед, но Фиона подхватывает меня. Я слышу ее голос, говорящий: — Иди вдоль ручья и посмотри, что могло бы быть. Твое лучшее будущее, то, о котором ты так мечтал, Джастин. Без твоего великого соперника. Без отказа от своей великой любви. Вот как это происходит, и ты должны следовать этому до конца. — Партнер! Партнер! Брайан зовет меня, держа в руке бутылку шампанского. Эти слова он никогда не скажет за миллионы лет, но он говорит их мне! Мое сердце слегка подпрыгивает. Брайан ищет меня. Но меня уже нет. Я ушел. Он идет один по темному переулку. Этот сон закончился еще до того, как начался. — Вернись! Я пытаюсь закричать. — Тише, парень. Ты ничего не можешь сделать, чтобы изменить этот поток. Это твоя другая судьба. Это уже произошло. С этим покончено. НЕТ! Я вижу Брайана в больнице. Думаю, что это было, когда меня ударили, но потом вижу Майкла, плачущего. Это Бен… он умирает. Брайан обнимает Майкла, утешая его. Рассказывая о том, как я лежал в больнице и как Майкл был рядом с Брайаном в течение трех дней, пока он сидел у моей палаты, не спал и не ел, ожидая, когда я не выйду из критического состояния. Пока не узнал, что я буду жить. Я никогда не слышал этого раньше. Откуда это взялось? И вижу Брайана в больнице каждую ночь во время моего выздоровления, наблюдающего за мной. Вижу, как Брайан разговаривает с мамой. Она знает это и никогда не говорила мне об этом ни слова. И больше никому не рассказывала. Это не может быть правдой. Я бы знал об этом. Должно быть, все это происходит в моих фантазиях. В моих мечтах о том, каким бы я хотел видеть Брайана, чтобы он стал моим защитником, моим партнером в лучшем из всех возможных миров. Но все остальное — ужасные вещи, которые я делаю, говорю, странные вещи, которые делает и говорит Брайан! Это не мои фантазии! Нет, это кошмары! Брайан целует меня. А потом швыряет на жесткий пол чердака. Обнюхивает меня. Я лжец. Он чует всю мою ложь! — Прими душ, от тебя ВОНЯЕТ! А я лежу на полу, как выброшенная рубашка, испачканная чужой спермой. Вижу Брайана — его лицо напряжено. Он чувствует предательство и смотрит на меня так, словно больше не знает, кто я и чего хочу. — ОН говорит мне то, что я хочу услышать! Что я — единственное, что ему нужно! — вызывающе говорю я. — Он? Другой парень?! Я вижу, как этот парень с искаженным от гнева лицом швыряет в меня стодолларовую купюру. Брайан дал ее ему. Мы сидим в убогой квартире, на сломанной мебели. Он говорит, что Брайан красив. Он ХОЧЕТ его! Я вижу это по его лицу! Он ревнует меня к Брайану, но он также жаждет его! Он выгоняет меня, и я бегу сквозь темноту обратно к Брайану. Парень не держит меня, но уже слишком поздно. Уже слишком поздно. Но почему? Почему? В другой темноте вижу, как на меня нападают. Мое сердце начинает колотиться от страха, и я чувствую, как пот стекает по моей шее в этой холодной гостиной. Я вижу себя, но это не я — это кто-то играет меня. И Брайан меня спасает. Как в нашем с Майклом комиксе. Я бесстрастно наблюдаю, как меня колотят на сцене. Брайан бесстрастно наблюдает. Но как? Я даже думать об этом не могу без паники. И Брайан не может думать об этом без того, чтобы не сломаться. Вижу, как мы просто стоим там, как будто это не был самый ужасный момент в нашей жизни? В этом нет никакого смысла. Огни кружатся. Музыка такая громкая, что я не могу думать! Вижу Брайана, он в задней комнате, трахает свое отражение. Я не понимаю, что здесь происходит. Все в масках, как на Марди Гра. Но это черные маски. Маски бандитов и воров. Кто-то что-то крадет, но я не знаю что. Думаю, что это моя жизнь! Кого-то сбрасывают с гребаной скалы! И это Я. Брайан сбрасывает МЕНЯ. Прямо как Майкла и доктора Дейва! Подожди, я тебя раскусил, Брайан! Пытаюсь закричать, но ничего не могу сказать. Вместо этого я вижу себя, уходящего с темным человеком. Он опять мне что-то рассказывает. Я ему не верю! Ни хрена ЕМУ не верю! Я ЗНАЮ лучше, что это! Я ЗНАЮ, что делает Брайан… Тогда почему веду себя так, будто ничего не понимаю? И я вижу Брайана в маске, в темноте. Он снимает маску и смотрит на меня, а я поворачиваюсь к нему спиной. Я отворачиваюсь. Я отворачиваюсь. Я… — Пожалуйста! Останови это! СТОЙ! — теперь я кричу. — Ты можешь вернуться в свой собственный поток в любое время. Просто открой глаза. — Я не могу… я боюсь. Боюсь, что когда я их открою, то окажусь в другом времени! В том другом месте, и все это будет правдой! — Просто открой глаза, Джастин. Голос Фионы звучит издалека. Но я не могу их открыть. Не могу сдержать слез. Задыхаюсь. Не могу перестать видеть себя повернувшимся спиной к Брайану, уходящим от него с кем-то другим. Видя выражение его лица, когда он наблюдает за мной. У меня такое чувство, будто я бьюсь в конвульсиях. Как будто мое сердце вот-вот разорвется, и кровь разлетится по всей комнате, заливая всех присутствующих. Вижу себя, растерзанного, как фазан или одна из тех маленьких птичек, которых потрошил егерь. — Что, черт возьми, здесь происходит! — Брайан отталкивает Фиону и Сибилл. — Что, по-твоему, ты с ним делаешь?! Это не смешно! — Мы ничего ему не сделали, Брайан? Он просто смотрел на свое альтернативное будущее. Другой поток, который мог бы произойти, но не произошел, — говорит Фиона. — Это полное дерьмо! Мне следовало бы прибить вас обоих за то, что вы привязались с этим к Джастину! Разве вам не сказали, что он принимает лекарства? Что в прошлом году на него напал какой-то психопат и чуть не УБИЛ, мать твою? И вы вбиваете ему в голову эти глупые мысли? Он поднимает меня с пола, где я стою на коленях и плачу. Притягивает меня к себе и прижимает мое лицо к своей груди, к своей шелковой рубашке, которая пахнет чистой водой, ладаном и Брайаном. — Неужели у вас, блядей, нет других дел? Почему бы тебе не пойти и не погоняться за невинными лисами или не колонизировать какую-нибудь страну, и не заставить их всех пить чай, есть вареное мясо и ездить не по той стороне гребаной дороги? И оставить нас в покое! Лицо Брайана прижимается к моей шее. Мне жарко, и я знаю, что он злится. Он прячет мое лицо от всех, когда уводит меня из гостиной вверх по большой лестнице в нашу комнату. Запирает дверь и не отпускает меня до тех пор, пока осторожно не усаживает на кровать. — А теперь скажи мне… что за хуйня это была? Но я даже смотреть на него не могу. Я чувствую, что у меня на лице написано чувство вины. Как будто он чует этого другого человека, того, что в моем видении повсюду вокруг меня. Как будто его сперма все еще во мне. Жир с его растрепанных немытых волос на моих пальцах. Я чувствую себя грязным. Грязным лживым обманщиком. — В чем дело, Джастин? Что ты видел? Ты можешь рассказать мне, — говорит Брайан, как будто боится узнать. — Я видел себя, — отвечаю я и закрываю лицо руками. — Эти чертовы ведьмы и их гнилые салонные игры! Я должен спуститься туда и выбросить их обоих в чертово окно! — сейчас он в ярости. — Они ничего не сделали, — шепчу я, — это был я. И то, что я сделал. — Джастин, ты ничего не сделал! — он берет меня за плечи и легонько встряхивает. — Это была какая-то фантазия, которую они вбили тебе в голову! Все, что ты видел, было ненастоящим. Это фокус. Глупая игра. — Нет, это был Я. Другой я. Я хотел посмотреть, как бы все было, если бы… если бы ты не уехал. И это было ужасно. То, что Я сделал — это ужасно! Я все испортил! — Джастин… — Ты правильно сделал, что бросил меня и уехал в Калифорнию, Брайан. Тебе, наверное, вообще не следовало возвращаться! Это я все разрушаю! Я! Я снова начинаю плакать и не могу остановиться. — Господи, что я могу сделать, чтобы убедить тебя? — он держит мою голову. — Ты НИЧЕГО не сделал! Я здесь самый гребаный мудак, помнишь? Тот, который вечно все портит? Тот, о котором ТЫ должен позаботиться? А теперь почему бы тебе не начать вести себя по-другому, стать другим человеком? Это не в твоем характере, Джастин. Ты такой, какой есть, и ЭТО все. Он идет в ванную и приносит оттуда коробку салфеток. Он вытирает мне глаза и нос, который течет, как поток. Он раздевает меня и кладет в постель, как ребенка. И я чувствую себя ребенком. Но теперь я боюсь закрыть глаза, потому что боюсь вернуться в то другое место, к тому другому Джастину. Брайан ненадолго спускается вниз. Боюсь, что он там, внизу, убивает Сибиллу и Фиону. И, вероятно, Джерри тоже, просто за то, что он Джерри. Но он приходит с кувшином молока и стаканом. И с кусочками твердого сухого тоста. Молоко теплое, но он заставляет меня пить. И съесть тост. — Это должно тебя усыпить. Я предпочитаю другие методы расслабления, но думаю, что молока пока хватит. Пока пью теплое молоко, Брайан раздевается и ложится в большую кровать рядом со мной. Я все еще немного дрожу. Он протягивает руку и берет молоко, допивает его и ставит пустой стакан обратно на стол. Обнимает меня, притягивая к себе. — Я даже не хочу знать, что, по-твоему, ты видел, но теперь ты понимаешь, что это было не по-настоящему? — Наверное, — шепчу я. — Эта женщина-гипнотизер, я в этом уверен. — Так и знал, что ты это скажешь, Брайан. Но я думаю, что это не так. Она не могла знать, что мне в голову взбредет. Видения шли откуда-то еще. — Она заставила тебя видеть странные вещи и воображать мысли из твоего подсознания. Это похоже на странные сны — они всегда перемешаны. Ты же не веришь, что можешь летать? Или может превращаться в животных или других людей? — Нет. — Вот именно. Но иногда во сне ты делаешь такие вещи. Вот откуда все это идет. Лихорадочное воображение. И к тому же не очень творческое. Особенно то, что ты мог представить, что когда-нибудь уйдешь… — он замолкает и смотрит на меня, — не бери в голову. Даже не думай об этом. Даже не мечтай об этом. Он наклоняется и выключает старомодную лампу на прикроватном столике. — Брайан? — Что? Спи давай. — Я просто хотел спросить… — Хм? — Ты действительно был в больнице целых три дня после того, как меня привезли? Он необычайно спокоен. — Кто тебе это сказал? — Это было в моем… видении. — Кто-то, должно быть, сказал тебе. Может быть, Майкл. Ты просто не вспоминал об этом до сих пор. — Нет. Мне никто не говорил. И я бы никогда не забыл что-то подобное. — Мы многое забываем. Я жду минуту или две. — Брайан? — Что теперь? — Ты действительно приходил в больницу каждую ночь и наблюдал за мной, когда я был в реабилитационном отделении? Я слышу, как он втягивает воздух. — Кто тебе ЭТО СКАЗАЛ? — Я видел это… в другом потоке. Это правда? — Я… — Мама тоже знала. Почему ОНА мне ничего не сказала? Или ты? После стольких лет? — Э-э… я… — Значит, это действительно правда? Ты действительно был там каждую ночь? Пока я спал? — Какое теперь это имеет значение? — Потому что откуда мне было знать? А если и в другое время все было не так? С тем, другим я? — Потому что это чушь собачья! Этого никогда не случалось! Этого НЕ было, Джастин! Единственное, что когда-либо происходило, это ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС. Разве этого недостаточно? — Это я все испортил… там, — я зажмуриваюсь, но слезы все равно прорываются. — У всех нас есть возможность облажаться. У тебя… у меня… у твоей мамы. Чертова отца и королевы Англии! Мы все можем облажаться! — он поворачивается и прижимается ко мне. — Но ТЫ этого не сделал. Ты не облажался. Ты единственный, кто делает все правильно! Разве ты не следишь за тем, чтобы я не облажался? Сейчас? В будущем? Когда-нибудь? — Но кто позаботится, чтобы я тоже не облажался? Как… в том другом месте? — Думаю, это будет зависеть от меня. Нам обоим придется спотыкаться, как паре придурков, и стараться не свалиться со скал, хорошо? — Или сталкивать друг друга со скал? Ты обещаешь НИКОГДА НЕ делать этого со мной, даже если думаешь, что это для моего же блага? — Обещаю. Зачем мне делать это с собой? Я слишком эгоистичный ублюдок, чтобы вот так надрать себе задницу. Кроме того, не люблю отдавать свои ценные вещи, если кто-то другой пытается забрать. Потом их слишком трудно вернуть. А теперь спи. Я закрываю глаза, но мне все равно страшно. Боюсь, что проснусь в мире, похожем на тот, что был в моем видении. И впервые за долгое-долгое время я молюсь. Прошу, чтобы я остался здесь. Неважно, что произошло в прошлом или что может произойти в будущем. Просто позволь мне остаться здесь. В объятиях Брайана.