Квир-теории

Глава семьдесят пятая ПОЛОЖИТЕЛЬНО 4-Я УЛИЦА Краткое содержание: Рону звонит старый друг из Нью-Йорка. Лос-Анджелес/Лондон, июль 2002 года. Рон Розенблюм «У тебя много нервов. Сказать, что ты мой друг. Когда я был внизу, ты просто стоял, улыбаясь. У тебя много нервов Сказать, что ты протянешь руку помощи, Ты просто хочешь быть на стороне победителя». Да, это тот самый. Нет ничего другого, что стоило бы слушать. Я всегда включаю эту песню, когда злюсь на весь мир. Ни на всех вообще. А на кого-то определенного. На гребаного Брайана! Когда я думаю о том, как он меня отшивает! Не отвечает на мои звонки и не перезванивает! Он бы даже не попал в Лондон, если бы не я! Он все еще сидел бы на заднице у моего бассейна, составляя свой гребаный список покупок! Или он был бы в Питтсбурге, тратил бы свое время в каком-нибудь местном баре, снимая школьников! У него, блядь, хватает наглости не отвечать на МОИ звонки! Телефон звонит уже в четырнадцатый раз за этот час. Такими темпами я никогда, блядь, ничего не добьюсь! — ЧТО?! — кричу я. — Рон? — произносит неуверенный голос. — Рон Розенблюм? Я останавливаюсь. — Да. Кто это? — Это Марк. Марк Гераси. — О БОЖЕ! Марк! Откуда у тебя мой домашний телефон? — У меня был твой номер в одной из записных книжек, но он где-то затерялся. Кто знает где, верно? Поэтому я использовал свои репортерские связи в Си-Эн-Эн. Иногда они лучше, чем ЦРУ. — Сколько прошло… три года? — Как минимум! Я побывал в аду и вернулся с тех пор, как видел тебя в последний раз, это точно! — Держу пари, Афганистан? — Бинго! — говорит он. — Только что оттуда вернулся. И жду своего следующего задания. — Как ты, черт возьми, поживаешь? — Как всегда. Под Кабулом мне чуть задницу не отстрелили, но в остальном я в хорошей форме. — Господи, Марк. Ты, блядь, потрясающий! — Эй, это не у меня выходит большой фильм с Джимми Харди! Вот что невероятно! — Я и сам не могу в это поверить, Марк. — Когда мы стояли, отмораживая задницы на Бауэри… я имею в виду, кто бы мог подумать, что ты будешь сейчас был в Лос-Анджелесе, на большой высоте! — Да, кто бы мог подумать… там, на Бауэри. — Мне следовало бы остаться с тобой, Рон. Я бы снимал фильмы на уютной звуковой сцене, а не из движущийся джипа с парнями, преследующими меня! — Ну же! Ты любишь это дерьмо, Марк. — Да, и мне очень понравилось в Нью-Йорке. Снимать на улицах. И все еще нравится. — Где ты сейчас, Марк? Ты ведь не в Лос-Анджелесе? — Лондон, Рон. — Лондон, — говорю я. Лондон. Теперь у меня такое странное чувство о том, почему Марк звонит мне из Лондона, и о том, кто еще сейчас в Лондоне. — Но на самом деле я позвонил тебе не просто поболтать, Рон, — говорит Марк. Он всегда попадает прямо в точку, — видишь ли, я… я точно не знаю, как это выразить, но… я был в одном баре. В «Дорчестере». Остановился там на этот раз. Твой любимый отель, верно? — Да, Марк. Мой давний фаворит. Хотя, может, и нет. Брайан отказался оставаться в «Дорчестере». Я наконец-то выследил его в гребаном «Чаттертоне»! Конечно! Это безвкусное место просто идеально подходит для того, чтобы спрятаться с мальчиком-игрушкой, и никто не увидит их в ЭТОМ месте! — И я видел там одного парня. Он мне очень знаком. Но не из тех мест, где я бы околачивался, ты понимаешь, что я имею в виду? — Да, Марк, я знаю, что ты имеешь в виду. Марк никогда не был очень тонким в отношении геев. Совсем не тонким. Но теперь я точно знаю, кого видел Марк. Определенно. — Я выпил, — продолжает Марк, — и он выпивал. И пялится на меня, понимаешь? И я подумал: «Господи, ты даже не можешь зайти в обычный бар и больше не попадаться на удочку педиков», понимаешь? Не обижайся, Рон. — Без обид, Марк. И пошел ты, приятель. Ты все еще гомофоб. — А потом ты?.. — Ну, он мне что-то сказал, и тут до меня дошло. Я знаю этого парня! Ну, я не мог поверить в это, чувак! Я имею в виду, блядь! Я просто не мог в это поверить! Видишь ли, Рон, я не знаю, как тебе это сказать, но… — Ты видел Джека, — говорю я ровным голосом. Последовала долгая пауза. — Да. Я видел Джека, — он останавливается, и это звучит так, будто он делает большой глоток, — ты знал, Рон? Ты хочешь сказать, что уже ЗНАЛ? — он почти кричит. — Что Джек ЖИВОЙ? Что он в Лондоне? Откуда, черт возьми, ты это знаешь? — Это долгая, долгая история, Марк. — Ну, я здесь надолго, Рон. Что, черт возьми, происходит? А теперь мне самому нужно выпить. Я встаю из-за стола и роюсь на столе в поисках чистого стакана. Потом ищу бутылку, которую спрятал на полке. Я редко пью в одиночестве, но этот случай кажется мне идеальным. — Что я могу сказать, Марк? Джек в Лондоне. Ты видел его там. Конец истории. — Черт! Это еще не конец истории, Рон, и ты это знаешь! «Ты говоришь, что я подвел тебя. Ты же знаешь, что это не так. Если тебе так больно, тогда почему бы тебе не показать это? Ты говоришь, что потерял веру, но дело не в этом. У тебя не было веры, которую можно было бы потерять. И ты это знаешь». — Когда ты сказал, что находишься в Лондоне, Марк, я сразу понял, о ком ты скажешь. — Откуда ты знаешь? Откуда ты можешь знать? — Потому что он связался со мной в прошлом году. Джек сам связался. Я имею в виду Брайана. Он услышал о фильме «Красная рубашка». И связался со мной. Нет смысла вдаваться в подробности с Марком. О кинофестивале. О… обо всем. Это все еще убивает. — Дерьмо? Он хотел денег? Они всегда хотят денег. Помнишь того парня в Нью-Йорке в каком-то 90-м или 91-м? — Да, до того, как я переехал в Лос-Анджелес… Но это была совсем другая история, Марк! — Так что это было? — Я тебе кое-что скажу, Марк. Это было совсем другое… — Мне и моему кузену пришлось пригрозить выбить из ЭТОГО парня все дерьмо, чтобы заполучить ТВОЙ гребаный компьютер назад! Он ведь и тебе руку сломал, верно? — Она не была сломана! Я сам ее растянул. Кроме того, это было большое недоразумение! — Да, этот мерзавец неправильно понял, что принадлежит ТЕБЕ и что ОН хотел забрать! И ты говоришь, что не всегда дело в деньгах? Подумай еще раз, друг мой. — Это не имеет никакого отношения к Джеку! — Да, но Джек был началом, Рон. И это факт. Ты можешь СКАЗАТЬ, что это было по-другому, но было ли это так на самом деле? Он был просто первым в длинной череде гребаных неприятностей! — Если ты не хочешь больше ничего слышать, все в порядке, Марк. Если ты просто хочешь переосмыслить прошлое, продолжай. И не надо больше говорить о Джеке, если ты хочешь, чтобы я рассказал. — Господи, Рон. Я слушаю. — Дело в том, Марк, что Джек был здесь, в Лос-Анджелесе. Он приехал после того, как связался со мной. И он жил здесь. Со мной. Около полугода. Затем он взлетел и уехал в Лондон. Вот откуда я знал, что ты собираешься сказать. Я почти слышу, как Марк качает головой. — Черт, Рон! Что это с тобой? Ты приводишь такого парня жить в твоем гребаном ДОМЕ? Ты убиваешь меня, Рон! Ты действительно меня убиваешь! Ты хочешь, чтобы тебя убили? — Ты просто не понимаешь, Марк. — Я не понимаю? Ты все правильно понял! С чем ЭТОТ парень сбежал? Этот «Джек» или как его там? Деньги? Твои кредитные карточки? Больше, чем просто твой гребаный компьютер, если он добрался до Лондона! — Марк, Брайан не крал мой компьютер. Он ничего не украл! Или он украл все, в зависимости от того, как ты на это смотришь, наверное. Но я не могу объяснить это Марку Гераси. — Брайан. Да. Это было имя, которое он использовал здесь. Так его называл другой парень. Господи, Рон! Ты даже не знаешь настоящих имен этих парней! Что это за дерьмо? — Брайан — его настоящее имя! — Да, НА ЭТОЙ неделе. Как будто Джек его настоящее имя тоже? Брось, Рон, ты не можешь верить всякой чуши! — Кроме того, ты ошибаешься насчет Брайана. Он ничего у меня не украл. И он работает в Лондоне. — Конечно, я видел его на работе. В баре отеля. Встречался с каким-то британским парнем. Он был в более красивом костюме, в более красивом месте, но мне показалось, что все равно это работа в том же направлении. Я имею в виду, сколько лет этому парню? Он больше не ребенок, это точно, чтобы заниматься этим дерьмом? — Ему тридцать один. Марк. По состоянию на апрель прошлого года. — Как я уже сказал, мне показалось, что все то же самое/старое, то же самое/старое, Рон. «Я знаю причину. Что ты говоришь за моей спиной. Раньше я был среди толпы, в которой и ты. Ты принимаешь меня за такого дурака. Думать, что я вступлю в контакт С тем, кто пытается спрятать то, чего он не знает с самого начала». — Так… как он выглядел? — Рон… Я ничего не знаю! Кажется, Марку не по себе. — Я имею в виду, в общем. — То же самое. Старше. Хорошо, наверное. Знаешь, я не смотрю на парней так. Да, Брайан выглядел особенно хорошо, когда уезжал отсюда. Особенно хорошо. Ублюдок. — И дорогая одежда. Повыше. Но это определенно был Джек. Глаза. Вот откуда я знал наверняка. Посмотрев ему в глаза. Как чертова дикая кошка. Да, глаза. Так ты всегда будешь знать наверняка. — Этот парень, с которым он был. Кто он такой? — Откуда, черт возьми, мне знать, Рон? Британец, как я уже сказал. — Ты говорил с кем-нибудь из них? Ты должен был что-то сказать Брайану! — Конечно… Я сказал: «Разве ты не должен быть мертв?» — И что? — И он сказал что-то самоуверенное, вроде того, что он позвонит своей секретарше или агентству, чтобы сообщить им. Типичный ответ. Он всегда был умным парнем. — А тот парень? Молодой или старый? Брайан пришел с ним или заехал за ним в бар? — Зачем тебе это знать, Рон? Зачем зацикливаться на этом парне? Ты же сам сказал, что он сбежал. Забудь о нем! — Просто скажи мне… пожалуйста, — умоляю я, но я должен знать! — Дай подумать. Он сидел в баре, и тут вошел тот, другой. Невысокий, темноволосый, одетый в английский сшитый на заказ костюм. Знаешь, немного суетлив. Они сели за столик. А потом я пошел туда, чтобы попытаться поговорить с Джеком. Я был в шоке, ради Бога! Я не понимал, что происходит. Просто хотел получить немного гребаной информации! — А что сказал Брайан? — Он ни черта мне не сказал! Но он знал, что я работаю на Си-Эн-эн! Он так и сказал. Это, блядь, сбило меня с толку! Я не мог понять, как он узнал это обо мне. А потом другой парень представился. Встал и представился! Теперь я это вспомнил. — И как его зовут? Я уверен, что это Фолко, этот проныра-режиссер. Гребаный британский проныра! — Какая тебе разница, Рон? Просто оставь это. — Я могу знать его, Марк! Ты можешь вспомнить его имя? — Не знаю, Рон, — говорит Марк, — Дамиан или что-то в этом роде. — Дориан? Дориан Фолко? — Я думаю, что так оно и было. Дориан. Да, так оно и было, определенно. — Скажи мне, Марк, правду. Как ты думаешь, этот парень был педиком? От Марка, по крайней мере, я получу реальное наблюдение, а не просто кучку королевских сплетен. — Ну же, Рон, а что ты думаешь? Иначе что он там делал с Джеком? — Нет, я имею в виду твое объективное мнение. Потому что я слышал об этом парне, и он должен быть натуралом. — Ты знаешь этого парня? — Только по репутации. Он еще и кинорежиссер. — И кто-то сказал, что он натурал? — в голосе Марка звучит сомнение. — Именно это мне и сказали. Марк фыркает в трубку. — Ни в одной из известных мне вселенных, Рон. Он педик даже для англичанина! — Черт! Я, блядь, так и ЗНАЛ! Мне хочется швырнуть телефон через всю комнату! Неудивительно, что Брайан не хочет отвечать на мои звонки! «Ты видишь меня на улице Ты всегда изображаешь удивление. Ты говоришь: «Как дела?» «Удачи» Но ты же не всерьез! Когда ты знаешь так же хорошо, как и я Ты бы предпочел видеть меня парализованным. Почему бы тебе просто не выйти и не закричать об этом?» — Как долго ты пробудешь в Лондоне, Марк? — Возможно, пару недель, если только что-нибудь не взорвется в Ираке или на Западном побережье! Тогда я поеду снимать. — Послушай, Марк, я хочу, чтобы ты сделал мне одолжение. Я хочу, чтобы ты снова попытался связаться с Брайаном… — Рон, ПЕРЕСТАНЬ! — Нет, это важно. Он не хочет со мной разговаривать… — Хорошо, тогда он не будет говорить и со МНОЙ, Рон, если не будет говорить с ТОБОЙ! В том баре он посмотрел на меня так, как будто я был призраком, а не ОН! Он не хочет меня видеть, и, если хочешь знать правду, Рон, после нашего с тобой разговора я тоже не хочу его больше видеть. — Марк, пожалуйста, сделай это для меня! — Что ты хочешь, чтобы я сделал, Рон? — смиренно говорит Марк. — Околачивался в каком-нибудь пидорском баре и надеяться, что парень снова появляется? — Нет, я могу дать тебе несколько телефонных номеров, где он может быть. Как я уже сказал, я знаю, где он, но он не отвечает на мои чертовы звонки! — Тогда мне кажется, что твой бывший парень хочет, чтобы его оставили в покое, Рон. Почему бы тебе просто не понять намек? — Потому что он НЕ ЗНАЕТ, чего на самом деле хочет! А Я ЗНАЮ! И я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО знаю! ЗНАЮ, что он на самом деле хочет лучше, чем он сам! — Ты бредовый ублюдок, ты ведь понимаешь это, не так ли, Рон? — Не анализируй меня, Марк. Просто сделай мне одолжение. В конце концов, ты мне кое-что должен. За то, с чего ты начал? Я помог тебе получить первую работу на кабельной станции в Нью-Йорке? Это были кадры из «Красной рубашки», которые способствовали этому, ты понимаешь это так же хорошо, как и я. Почему черт возьми, нет? Он в долгу передо мной — это правда. — Да, я знаю, Рон. Но это тот долг, который я не хотел бы возвращать. Это своего рода сделка, мой старик предупреждал меня об этом. «Нет, я не чувствую себя так хорошо. Когда я вижу разбитые тобою сердца. Если бы я был мастером воровать Может быть, я их бы украл. И теперь я знаю, что ты недоволен. С твоим положением и местом Неужели ты не понимаешь? Это не моя проблема!» Повесив трубку, я пытаюсь вернуться к работе, но не могу усидеть на месте. Я знаю, что это НЕ моя проблема! Когда песня заканчивается, я нажимаю кнопку «повтор» на проигрывателе компакт-дисков. Злой гребаный Дилан — единственный. Единственное, что имеет значение. Гнев — вот что важно. Это то, что движет тобой. Держит тебя на плаву. Корма, которой нужно управлять. Чтобы показать всем. Завтра я уезжаю в Нью-Йорк на встречу со студией. Они идиоты в своем роде, рекламирующие мой фильм! Они испортят все еще до того, как его покажут, если я ничего не сделаю и не сделаю быстро. Маркетинговый план Брайана — единственный, который сработает. Если они не воспользуются им, мы окажемся в дерьме раньше, чем успеем начать. Потому что этот фильм будет хитом, нравится им это или нет! Куча гомофобных засраных задниц! И я не собираюсь ехать в Лондон. Несмотря ни на что. Забудь об этом! Я бы не дал Брайану удовлетворение от проверки его состояния. Ни ХРЕНА ПОДОБНОГО! Но я звоню и заказываю в «Дорчестере» номер люкс. На всякий случай. «Я желаю этого только один раз. Ты мог бы встать на мое место, И только на одно мгновение Я мог бы быть тобой. Да, я желаю этого только один раз Ты мог бы встать на мое место. Ты бы знал, какая это обуза Видеть тебя!» Боб Дилан