Квир-теории

Глава девяносто вторая ЧТО ЗА ИСТОРИЯ С УТРЕННЕЙ СЛАВОЙ? Краткое содержание: У Брайана ранним утром посетитель на яхте. Август 2002 года. Брайан Часть первая Первые несколько секунд после пробуждения понятия не имею, где нахожусь. Я полностью отключен. Конечно, для меня это не так уж необычно. Но я снаружи, кажется. Все еще довольно темно, и глаза тяжелеют, пытаясь сосредоточиться. И я чувствую себя влажным. Не мокрый, но влажный воздух вокруг меня. Джастин чувствует, как я двигаюсь, и поворачивается, обнимая меня во сне. Инстинктивно потянувшись к теплому, твердому члену. Я ощущаю как кровать сильно подпрыгивает, когда он ерзает. Надувной матрас. Блядь. Лодка. Задняя палуба. Я был уверен, что проснусь среди ночи, как обычно, и поставлю навес. Но сейчас уже светает, и все покрыто тонким туманом, который покрывает озеро и берег. Я сажусь и оглядываюсь. За исключением чаек, постоянно кричащих над головой, ничего не слышу и никого не вижу. Понятия не имею, сколько сейчас времени, но еще рано. Очень рано. Вытаскиваю себя из спального мешка и ищу джинсы. Надеваю их не застегивая, а потом мочусь за борт лодки. Я бы не стал этого делать — это плохой «корабельный этикет», но поход в общественный туалет на другой стороне стоянки сейчас меня не привлекает. Я замечаю, что в понедельник с утра большинство лодочных причалов пустуют. Уикендеры уехали, а отдыхающие в будние дни еще не прибыли. И это хорошо. Потому что мы с Джастином спали вместе под открытым небом в государственном парке штата. Вероятно, это НЕ самая умная стратегия. Включаю двухконфорочную плиту и ставлю греть воду для кофе. Растворимый кофе. Ужасно, но у меня нет особого выбора. Пока вода кипит, я собираю нашу одежду, разбросанную по палубе и теперь липкую от тумана. Вешаю свою марлевую рубашку и вытряхиваю майку и шорты Джастина с надписью «Первый помощник». На улице холодно, поэтому роюсь в сумке в поисках подходящего свитера, но все либо слишком тяжелое, либо слишком суетливо для мокрого утра на яхте. В конце концов, вытаскиваю толстовку PIFA из сумки Джастина. Она слишком короткая и тянет в плечах, делая меня похожим на переросшего твинка, но пока сойдет. Наверное, мне стоит купить себе приличную толстовку, когда мы в следующий раз поедем в город, что, вероятно, и произойдет сегодня. Точно. Мамочки везут Гаса на пляж. А Джастин хочет подняться на вершину мемориала Перри и сделать несколько снимков. Джастин и его камера — это было бы чертовски неприятно, если бы он не сделал так много хороших фотографий. Это его глаз. Настоящий глаз художника. Да, мы можем легко найти способ потратить целый день на такие вещи. Хороший способ потратить день впустую, думаю. Но теперь я должен решить, оставить ли Джастина спать на палубе или перенести его в каюту. На самом деле нет никакой причины будить его так рано только потому, что я не сплю, но он может простудиться здесь, прежде чем солнце окончательно развеет этот туман. Решаю, что ему лучше быть внутри. — Ладно, — говорю я. Поднимаю его на руки вместе со спальным мешком и несу в каюту. Он не такой тяжелый, но крепкий. Твердый и мягкий одновременно, и я понимаю, что у меня есть что-то реальное. Укладываю его на койку, заворачиваю в толстый стеганый мешок и подсовываю под голову подушку. Он крепко спит, потому что почти не шевелится, только несколько раз шмыгает носом, уткнувшись лицом в подушку, как это делает Гас перед тем, как проснуться. Я выхожу на заднюю палубу и выпускаю воздух из матрасов, складываю их и убираю. К этому времени кофе уже готов. Даже с большим количеством сахара, это едва терпимо, но думаю, что плохой кофе лучше, чем отсутствие кофе. Долго сижу в одиночестве, глядя на воду. Чайки теперь парят ниже над озером, и несколько уток плавают под пирсом. Солнце встает на востоке, позади нас, так что даже когда оно поднимается, лодки все еще на половину в тени острова. — Привет! Брайан! Ты рано встал! Я оглядываюсь и вижу Эрла, стоящего на задней палубе в нижнем белье. Зрелище не из приятных. — О, да. Я привык просыпаться рано. — У тебя есть кофе? Не могу этого отрицать, когда у меня в руках эта чертова чашка. Опять лодочный этикет. Мать его. Неужели я действительно хочу рано утром говорить по душам с этим парнем? Но думаю, что, может быть, мне лучше сделать это сейчас, а не позже, когда я могу выйти из себя. Когда мне, возможно, придется столкнуться с ним или с одним из его приятелей из-за какого-нибудь замечания о Джастине или обо мне. Я всегда готов к случайному гомофобному комментарию даже больше, чем к прямым оскорблениям. И тогда мне, возможно, придется быть мудаком, огромной задницей. Но если я смогу опередить ожидаемый момент… — Конечно. Хочешь немного? — Я сейчас приду. Он слегка отдает честь и исчезает в своей каюте. Теперь я только молюсь, чтобы Эрл пощадил мое зрение и оделся, прежде чем удостоит меня своим присутствием. И он это делает. Клетчатые шорты-бермуды и еще одна рубашка для гольфа, на этот раз желтая. У парня, должно быть, их целый гардероб. Нахожу еще одну чашку в маленьком камбузе «Колин» и наливаю кофе своему гостю. — Извини, у меня нет сливок. Обычно я пью его черным. — Нормально. Мне просто нужна кофеиновая встряска, чтобы прийти в себя! Эрл устраивается в другом шезлонге, чувствуя себя как дома. — Сегодня мы едем в Пили, чтобы пообедать и осмотреться. У женщин уже есть повестка дня. Я просто веду машину. — Разве это не канадский остров? Это далеко? — Нет, вовсе нет. Посмотри на это небо, — говорит он, — никаких следов красного. Ты знаешь поговорку: «Красное небо ночью, моряки радуются. Красное небо утром, моряки принимают предупреждение»? — Кажется, я что-то такое слышал. — Ты видел тот закат прошлой ночью? Как лесной пожар! Просто красота. А сегодня утром ясно, как колокол. В такую погоду, когда вода такая гладкая, мы будем там задолго до обеда и вернемся к ужину. — Может быть, мы попробуем сплавать туда позже на этой неделе, — я наливаю себе еще, — так откуда ты приехал? — Шардон. Но я причаливаю в гавани Фэйрпорта. — Это в Огайо? — Да. К востоку от Кливленда, — Эрл поднимает голову и смотрит на меня, — ты не из этих мест? — Из Питтсбурга. Но живу в Лос-Анджелесе. — Так как же ты здесь оказался? — Линдси… блондинка… у ее тети здесь коттедж. Там девочки остановились с Гасом. Он мой сын. — Правильно. Ребенок. Очень мило. Сколько ему лет? — Два. — Два года! Блин! Все мои дети учатся в старших классах. Боже, я не завидую, что тебе придется проходить через всю эту чушь! Начальная школа, потом средняя. Вождение. Знакомства. А у меня три девочки! Сейчас ЭТО плохая новость, — Эрл отрицательно качает головой, — вот почему я купил лодку. Иногда нужно сбежать, понимаешь, о чем я? — Я понимаю, что ты имеешь в виду. Иногда приходится спасаться бегством, — я наливаю ему еще немного этого ужасного кофе, кажется, ему нравится. — Это твоя первая лодка? Немного маловата для семьи. — Это всего лишь аренда. Ты знаешь мистера Финна в главной гавани? — Конечно, я слышал о нем. Он местный. — Это одна из его лодок. Я просто пытаюсь понять, нравится ли мне это. — И что? Я смотрю в свою кофейную чашку. — Признаю, что мог бы привыкнуть к этому. В Лос-Анджелесе много мест, где можно держать лодку. Как ты и сказал — для бегства. Еще один побег. Еще один способ избежать моих проблем. Мое второе имя должно быть чертов Гудини! — Что у тебя за бизнес? — Я работал в рекламе. Все еще работаю — до определенного момента. Консультации и прочее. Но сейчас у меня небольшая смена карьеры. Да, смена карьеры. Можно сказать и так. — Я сам подрядчик. В основном семейные дома. Этот бизнес то взлетает, то падает, позволь сказать. Но моя лодка — просто находка. Если наступят тяжелые времена, я скорее позволю забрать мою машину, чем отдам лодку! — Может быть, это место, где ты больше всего можешь быть собой? Часть того, как ты определяешь свою личность? Эрл улыбается. — Возможно, ты и прав. Никогда раньше не думал в таких терминах. «Мечта отца» — это моя отдушина. Да, возможно, ты прав. — Но мне определенно нужна лодка побольше этой. Я с трудом втискиваю ноги в койку! Эрл доверительно похлопывает меня по руке. — Я дам тебе один намек, Брайан — пусть маленькая женщина выберет ее, или это никогда не закончится! Женщины хотят лодку, которая соответствует ИХ уровню комфорта. Чтобы выглядела хорошо. Красивые цвета. Удобные койки. Большая каюта с хорошим камбузом и холодильником. Да, это легче, чем провести следующие десять лет, споря с ними, потому что они ненавидят лодки, это точно. Я узнал ЭТО на собственном горьком опыте! Я наклоняюсь вперед в шезлонге и ставлю чашку с кофе. — Дело в том, Эрл, что Линдси не живет со мной в Лос-Анджелесе, так что ее мнение о яхте не имеет особого значения. Они с Гасом живут в Питтсбурге. Я делаю паузу. Почему я, блядь, рассказываю этому парню историю своей жизни? Наверное, потому, что хочу. Наверное, потому что мне это нужно? — Ой. Вы с ней кажетесь ужасно дружелюбными. Ты думаешь о том, чтобы снова быть вместе? Или у вас двоих одна из этих совместных опек на ребенком? — Нет, мы никогда не были женаты. Но мы… хорошие друзья. Стараюсь видеться с сыном как можно чаще, но этого недостаточно. Я часто уезжаю из города, особенно в последнее время. Это одна из причин, почему я здесь с ними. Чтобы провести какое-то время с Гасом. И пока я это говорю, действительно чувствую как же мне его не хватает. Как сильно я это чувствую, когда меня нет рядом во все особые моменты. Что меня не будет на его дне рождения… — Черт побери, это нелегко. Очень тяжело. Не часто видеть своего ребенка. Особенно пока мальчик маленький, — Эрл хмурится над своей чашкой, — конечно, сейчас все по-другому, чем в моей молодости. Ты ходил в школу. У тебя есть работа. Ты женился. Потом ты работал как собака, пока не вышел на пенсию. Я думаю, что теперь это кажется довольно простым. — Да, теперь все не так просто. По крайней мере, для многих, — говорю я. Господи! Это гребаное преуменьшение года! — Это уж точно, черт возьми! — Эрл вторит моим мыслям. Конечно, это повод для Джастина, спотыкаясь, выбраться из каюты. К счастью, на нем маленькие белые трусы, так что он не оскорбит и не соблазнит бедного старого Эрла своим розовым молодым членом и кремовой молодой задницей. А вот я — совсем другое дело. Я уже чувствую, как член шевелится внутри джинсов, как будто может видеть, как он выходит на палубу, выглядя помятым и золотым на свету. Тем временем Джастин стоит, моргая и морщась от запаха кофе. — Брайан, который час? — Слишком рано вставать. — Что происходит? — он косится на меня, сонно улыбаясь. — Ничего, Джастин. Пью кофе. Можешь взять немного, если хочешь, но это быстрорастворимый. И у нас нет молока. — А сок есть? — говорит он, зевая. — Только если ты сходишь в коттедж. Уверен, что Линдси запаслась всеми видами сока, известными человеку. И молоком тоже. Вы с Гасом можете поделиться, — я встаю и сажаю Джастина в шезлонг между собой и Эрлом. Не годится старому Эрлу видеть мой очевидный стояк, — Джастин, или сиди здесь, или возвращайся в постель. Он не в лучшей форме в такую рань, — объясняю я. — Я с тобой, малыш. Вот почему мне нужен весь кофе, который я могу достать! — хохочет Эрл. — Кто ты? — простодушно спрашивает Джастин. Он моргает, глядя на моего гостя. — С соседней лодки. Эрл? Помнишь? — подтолкнул я. Еще слишком рано для всего этого дерьма. — Ой. Верно, — он снова зевает. — Джастин, ложись спать. Я разбужу тебя позже. С этими словами он встает и, спотыкаясь, возвращается в каюту. Я следую за ним, закрываю дверь, чтобы мы не разбудили его снова. Мой член успокаивается с отступлением Джастина. Вот что бывает, когда член слишком привыкает к раннему утреннему траху. — Если он сейчас не попытается заснуть, то не переживет и дня. — О, я не знаю, — говорит Эрл, — в этом возрасте дети чертовски неуязвимы. Они просто продолжают жить. — Расскажи мне об этом. Я думаю о том, насколько Джастин уязвим. И совершенно беззащитен. И как часто я чувствую себя ебучей лесбиянкой рядом с ним. Смотрю на дверь каюты, где я его запер. Думаю о том, как он смотрел на Эрла безупречно открытыми глазами. О том, как я всегда стою где-нибудь в гребаном углу, лицом к стене, а он смотрит на мир. — Эрл, ты спрашивал о моем сыне и его матери, Линдси. — Та блондинка? Она просто куколка. Вы, должно быть, были милой парой. Жаль. — Линдси — моя подруга. Уже много лет. Вообще-то, с колледжа. Но я живу с Джастином. Он мой партнер. Эрл пристально смотрит на меня. Всегда представляю себе, что это мой старик смотрит на меня, когда разговариваю с человеком этого возраста. Это был возраст попсы, когда я был подростком. Когда все действительно вышло из-под контроля. А Эрл такой же парень, как мой старик. Может быть, даже более успешый. Может быть, более легкий. Но тоже собутыльник. Как мой отец. Я невольно вздрагиваю, думая о нем. — Партнер? Ты имеешь в виду, бойфренд? Этот ребенок? И я жду того, что, как я всегда предполагаю, будет каким-то гомофобным кризисом. Такое всегда бывает, или почти всегда, если только это не член моей собственной семьи. Или Джастина. Но я всегда этого жду. Выжидающий и настороженный, как животное, готовое броситься наутек или напасть. — Господи, — Эрл обдумывает это несколько минут, — у тебя есть еще кофе? — Конечно. Если ты не собираешься выплеснуть его в меня? — Я так не думаю. В основном я хочу его выпить. Поэтому я наливаю ему еще чашку. И снова сажусь на свой стул. — Я вовсе не хотел вываливать это на тебя, Эрл. Уверен, что ты пришел сюда не для того, чтобы выслушивать правдивые признания в такой ранний час. — Нет, не для этого, — соглашается он, — но признаю, что пришел сюда, чтобы немного узнать о тебе. Ты новенький, а я вроде как проныра. Большинство из нас на лодках такие. Видишь ли, на самом деле это маленькое озеро. Ты видишь одни и те же лица, год за годом, повсюду. Ты приезжаешь на Острова. Сидар-Пойнт. Объезжаешь различные гавани и яхт-клубы. Все друг друга знают. Семьи с маленькими детьми. Разведенные парни, ищущие малолеток. Пара пенсионеров. Парень, сбегающий от паршивого брака, уплывает на пару дней в неделю. Но ты — новый поворот, Брайан. По крайней мере, для меня. — Вообще-то я довольно старый «извращенец». Держу пари, это не так ново, как ты думаешь. Уверен, ты знаешь кучу педиков. Ты просто не ПОНИМАЕШЬ, что знаешь их. — Может, и нет. Я не большой специалист, но ты не похож на педика. Без обид. Я просто говорю. — Возможно, ты просто не знаешь, что искать. — Никогда не думал об этом с такой точки зрения, — Эрл отхлебывает кофе, — сколько лет парню? Не возражаешь, если я спрошу? Да, вопрос наглый. Почему это звучит нагло, даже когда ваши лучшие друзья спрашивают об этом, не говоря уже о гомофобных незнакомцах? — Ему девятнадцать. — Разве он не слишком молод? — Ну, Эрл, позволь мне сказать так. Если бы я был здесь на этой лодке и плавал по озеру с девятнадцатилетней блондинкой, студенткой колледжа, что бы ты на это сказал? Эрл со смехом откидывает голову назад. — Я бы, наверное, сказал: «везучий ублюдок»! — Вот именно, — я снова смотрю на закрытую дверь каюты, — дело в том, что я хочу, чтобы эта неделя прошла хорошо. Это… для меня важно, чтобы все было хорошо. А Джастин — он от природы дружелюбен и открыт. Он ни хрена не скрывает, извини за выражение. — Я дам тебе пропуск на этот раз, Брайан. — Спасибо. Ты не похож на проходимца. И, как ты говоришь, на проныру. Я бы предпочел, чтобы ты знал счет с самого начала, чем думал, что я пытаюсь что-то скрыть. Потому что это не так. Или чтобы Джастин сказал что-нибудь одному из твоих парней, и они могли бы пойти не тем путем, что могло бы привести к чему-то неприятному. И это последнее, что я ищу — неприятности. — Я понимаю, к чему ты клонишь. Но люди здесь довольно непринужденные. Живи и давай жить другим, понимаешь? — Верно. Люди так говорят, но когда дело доходит до определенных вещей… — я протираю глаза, внезапно чувствуя, что у меня начинает болеть голова, — я просто хочу, чтобы ты был со мной откровенен. Если со мной что-то не так, или с Джастином, или с Линдси и Мэл, я хочу знать. Мы здесь не для того, чтобы делать гребаные политические заявления. А только для того, чтобы расслабиться, посидеть в лодке, поиграть с сыном, все как обычно. — Линдси и Мел? — говорит он. — Эти женщины? Они тоже геи? Даже блондинка? Черт! — Даже блондинка. Все в порядке, Эрл, ты все еще можешь считать ее «куколкой»! Они вместе растят Гаса. — Черт! — повторяет он. И я смотрю на Эрла, пытаясь оценить его. Он кажется тем парнем, который сам себя назначает представителем каждой группы или клуба. Президент гребаного Ротари-клуба. Парень, который берет на себя ответственность устанавливать правила. Чтобы дать знать о «тренировке», а остальные последуют его примеру. Я имел дело с этими ребятами повсюду, от детской площадки начальной школы до футбольного поля, от Дискуссионного клуба до Райдера, и даже в Голливуде. Везде одна и та же игра. Эрл кивает и поигрывает кофейной чашкой. Потом смотрит прямо на меня. — Это не будет проблемой, Брайан. Нисколько. — Ты уверен? — Насколько это возможно. Никто не может гарантировать поведение людей, давай посмотрим правде в глаза. Ты, наверное, знаешь это лучше, чем кто-либо. Но у тебя не будет проблем со мной. Главное, чтобы вы следовали инструкциям и не выбрасывали мусор на причал, — Эрл замолкает и лукаво смотрит на меня, — или отливали со своей лодки. — Черт! Я не думал, что кто-то проснулся в такую рань. — Я здесь почти ничего не пропускаю. Или… по крайней мере, я не думал, что много пропустил. Но эта штука… Я должен сказать, что это сбило меня с толку. Но ты мне нравишься. Ты хороший парень. Мне приходится улыбаться, когда меня называют «парнем», особенно с Джастином на расстоянии плевка. — И я позабочусь о других парнях. Подскажу им как-то мягко, чтобы не было никаких сюрпризов. И их не должно быть. Как я уже сказал, мы тут бездельничаем. Никто не ищет неприятностей. — Я очень рад. И хотел бы продержаться целую неделю, не прибегая к армрестлингу. — Только не со мной! — Эрл смотрит на мои плечи и руки, обтянутые старой толстовкой Джастина. Я знал, что есть причина, по которой я делаю эти дополнительные повторения. Пытаюсь решить, стоит ли варить еще кофе, когда к пирсу подъезжает знакомая машина. Это Мелани. — Привет, Брайан! Линдси готовит завтрак на весь американский флот, поэтому она послала меня за матросами! Ребята, вы готовы к этому? — Мелани идет по причалу и останавливается рядом с «Коллин II». — Конечно, Мел. Позволь мне разбудить Джастина. А как насчет тебя, Эрл? Голоден? — Нет, спасибо. Я жду, когда моя жена привезет завтрак. А потом мы отправляемся в Пили, помнишь? — Где это? — спрашивает Мелани. — Остров к северу отсюда, — Эрл поворачивается к Мел, — на канадской стороне. Я оставляю Мелани болтать с Эрлом, открываю дверь каюты и закрываю ее за собой. Наклоняюсь и открываю плечо Джастина, прижимаясь губами к его прохладной коже. — Привет, Солнышко. Линдси спрашивает, не хочешь ли ты поесть? ЭТО привлекает его внимание. Он поднимает голову и стряхивает сон с глаз. — Еда? Что за еда? — Зная Линдс, все, что угодно. Мелани приехала, чтобы отвезти нас в коттедж, — я провожу рукой по его волосам, приглаживая их, — держу пари, мы сможем воспользоваться их душем. Так что возьми с собой чистую одежду. Он вытягивает руки, касаясь низкой переборки. — Я действительно хорошо спал. — Вот что значит быть на воде. От нее хочется спать и есть. По крайней мере, мне так сказали. Он хватает меня за руку и тянет на койку. Там не так много места, но он протискивается, чтобы освободить место для меня. — Ты плохо спал, Брайан? Даже здесь? — он обеспокоен. — Как бревно. Как я мог не спать крепко, когда ты, блядь, измотал меня? — Я ЭТОГО не делал! Я даже не НАЧИНАЛ этого делать! — Обещания, обещания! — говорю я, начиная подниматься с койки. Но он крепко держит меня. Тянет мою руку под спальный мешок и к передней части его трусов. — Не слишком ли тесно здесь? В смысле, с точки зрения космоса? — Ты не трахнул меня прошлой ночью. Я заснул. — А еще я забыл повесить навес. Сегодня утром у нас почти была аудиенция. — Ну и что? Мне все равно, кто меня увидит. Мне все равно, кто знает. И тебе тоже. — Но я отвечаю за твою безопасность, Джастин. Я говорил с Эрлом о… некоторых вещах. И он спокойно ко всему этому относится. Но не думаю, что он был бы слишком счастлив, если бы однажды утром со своей задней палубы увидел тебя верхом на моем члене с запрокинутой головой, — я потираю его член через трусы, — или услышал, как ты вопишь о пощаде, когда я перегибаю тебя через борт лодки и вгоняю член в твою задницу снова, и снова, и снова! — Тебе лучше прекратить, или я сейчас… — Что? Кончишь? Почему бы и нет? Давай, кончай в свои маленькие белые штанишки. Те, в которых ты разгуливал там, на палубе. Те, что так сильно меня достали… — Брайан… перестань… я… я… — Кончи. Сделай это, Джастин. Кончи в мою руку. И я погружаю руку под пояс его трусов как раз в тот момент, когда он кончает. Сжимаю его член, пока он освобождается, дергается, а затем расслабляется. Сжимаю его еще раз, а затем вытаскиваю руку. — Что это? Что ты наделал? Плохой мальчик. — Знаю. Я такой плохой. — Может быть, позже мы увидим, насколько ты плох. Когда Линдси и Мел повезут Гаса на пляж. В коттедже есть раскладной диван. — Я совсем забыл об этом. Раскладной диван? — Посмотрим, когда доберемся туда. Лезу под койку, достаю полотенце и вытираю руку. — А теперь мы ДОЛЖНЫ поехать в коттедж, чтобы привести себя в порядок. Так что шевели своей сладкой задницей. Я выхожу из каюты и вижу, что Эрл стоит на причале с Мелани и болтает. Они говорят только о мотоциклах. По-видимому, Эрл классический любитель мотоциклов, а Мелани, между прочим, бывшая мотоциклетная дайка. Как они узнали это друг о друге, я понятия не имею, но они говорят на эту тему, как старые приятели. — Да, у меня есть индеец 1947 года. Я сам его ремонтировал, — говорит Эрл, — О, это настоящий красавец. — О, это так мило. И он отлично работает. Жаль, что у меня его с собой нет, ты могла бы попробовать. — Я бы с удовольствием сделала это когда-нибудь. Мелани смотрит на меня и улыбается. Это ошеломляющая улыбка, которая заставляет меня еще раз понять, почему Линдси влюблена в нее. Она в хорошем настроении! — Ребята, вы готовы поесть? — Джастин выйдет через минуту. Эрл делает шаг назад. — Я должен дождаться появления жены, чтобы мы могли приступить к делу. Увидимся, ребята, — он возвращается к своей лодке, но потом останавливается, — о, Брайан. Сегодня опять игра. Та же, что и вчера. Приходи и принеси что-нибудь перекусить. С меня попкорн и пиво. И парня, конечно, тоже приводи. Не могу не пригласить его. — Ты уверен, что все в порядке? — Это ведь моя лодка, не так ли? Я капитан, я даю приглашения. — Еще одна игра? — Эй, Брайан, приятель! Это мужской мир! ВСЕГДА есть игра! И я думаю, что есть. В мире мужчин всегда есть какая-то игра. Часть вторая Краткое содержание: Брайан и Джастин везут Гаса в город. Август 2002 года. Линдси приготовила гигантский завтрак. Думаю, что она использовала все припасы, которые мы привезли из Питтсбурга. И это дает ей хороший повод снова отправиться за покупками. Эта чертова женщина обожает ходить по магазинам! Но сначала мамочки проведут утро с Гасом на общественном пляже. Конечно, Линдси заставляет нас с Джастином погрузить все их вещи в машину. Одни только пляжные игрушки Гаса — его ведерки и лопатки, самосвалы и спасательный круг в форме утки — заполняют пару больших переносных сумок. Кроме того, полотенца Линдси и Мелани, халаты, салфетки, закуски, дополнительные купальные костюмы, дополнительные сандалии, фотоаппарат Линдси, три вида солнцезащитного крема, солнцезащитные очки — я не могу уследить за всем этим. Я не брал столько дерьма на Белую вечеринку в Майами пару лет назад, а я был там в течение трех дней! А они планируют пробыть на пляже около трех часов. Как только девочки наконец уезжают, мы с Джастином остаемся в коттедже одни. Но душевая кабина крошечная, а вода теплая. Даже если мы вдвоем сумеем втиснуться в нее, развернуться будет негде, не говоря уже о том, чтобы заняться чем-нибудь более интересным. Я вхожу и включаю воду, в то время как Джастин пытается протиснуться за мной. Это пиздец. — Это невозможно! — говорю я, вылезая. — Ты заканчивай, а я только сполоснусь. Теперь с меня капает по всему кухонному полу. По какой-то непонятной причине душ находится на кухне, а НЕ в ванной. Вместо этого в так называемой ванной комнате есть унитаз, раковина и зеркало, а также стиральная машина и сушилка! — Кто бы ни планировал этот коттедж, он облажался! — кричу я Джастину. Я решаю вымыть волосы в раковине в ванной и покончить с этим. — Линдси сказала, что ее дед построил его сам, — говорит Джастин, вылезая и хватая одно из дополнительных пляжных полотенец. У Гаса есть полотенце, покрывало или набор занавесок с каждым известным человечеству диснеевским мультфильмом. — Ну, он не знал, что делает! — возражаю я. — Невозможно попасть на кухню или в ванную из гостиной, не пройдя прямо через спальню! Хорошо, что мы не остались здесь. Каждый раз, когда нам нужно было бы отлить, мы натыкались бы на лизуний. Можешь себе представить, как ты пытаешься стереть ЭТОТ образ из своего сознания? — Я бы просто закрыл глаза и нащупал дверь, — говорит Джастин, обернутый вокруг талии полотенцем с с Бородавочником Пумбой и Сурикатом Тимоном. На самом деле это кажется станно подходящим. Самая странная пара животных в африканской саванне. Действительно, Акуна Матата*. — Если тебе повезет, ты споткнешься о край кровати и упадешь прямо на них! — Ты собираешься бриться? — спрашивает он, входя в ванную, где я сушу волосы. — Ты не взял с собой бритву. — Нет, пожалуй, сегодня я пас. Хочу посмотреть, как долго я смогу обходиться без этого. Придам себе этот пиратский вид. А ты как думаешь? У меня теперь двухдневная щетина. Я смотрю на себя в зеркало. — Выглядит великолепно. Ты всегда отлично выглядишь, Брайан. Я фыркаю. — Мне следовало бы знать, что бессмысленно спрашивать ТЕБЯ! Джастин выходит в гостиную и оглядывается. Заведение оформлено в стиле Ранней свалки. Пара самодельных ламп из коряг, несколько акварелей с местными пейзажами в рамах из палочек от эскимо и пепельница, похожая на ту, которую Линдси могла бы сделать во Втором классе. — Что ты думаешь об этом убранстве? — спрашиваю я его. — Хм? — Джастин оборачивается. — А, декор. Я не обратил на это внимания. Мне было интересно, действительно ли этот диван раскладывается? — Линдси сказала, что да, — я откидываю подушки и тяну диван. Он скрипит и протестует, но все же раскрывается, — эврика! По сути, это голый матрас. Бросаю подушки обратно, но все равно это выглядит как что-то из тюрьмы. — Немного примитивно, не находишь? — говорит Джастин. — Как и надувной матрас, пока не положишь на него спальный мешок, — замечаю я. — Но у Мел и Линдс нет спальных мешков. Зато у них есть настоящая кровать. Я обдумываю это, но тут же понимаю, что Мел интуитивно почувствует любую шалость, происходящую на ее территории. Смотрю на Джастина и его полотенце, и у меня появляется идея. Тайник Линдси на кухне включает еще пару пляжных полотенец и старое одеяло. Одеяло немного затхлое, но чистое. Я тащу его в гостиную и бросаю на раскладушку. — Ну? А как тебе это? Джастин отвечает, перекатыванием на середину дивана. Его полотенце «Король Лев» развязывается. Я стряхиваю свое полотенце и вытягиваюсь рядом с ним. — Ты думаешь, девочки скоро вернутся? — Джастин, они унесли с собой достаточно дерьма, чтобы пересечь Долину Смерти. Думаю, что они должны отсутствовать чуть дольше сорока пяти минут. — Тогда ладно! — говорит он и забирается на меня. Его кожа все еще влажная после душа. — Ты думаешь, это хорошая идея? Послушайте меня — голос разума! — Брайан, я заснул прошлой ночью на палубе! Койка в лодке слишком тесная! Душ здесь слишком маленький! Если ты сейчас ЖЕ не трахнешь меня прямо ЗДЕСЬ, я выбегу на улицу и заставлю тебя сделать это ТАМ — прямо рядом с главной дорогой! — Господи, я создал чудовище! — Скажите мне что-нибудь, чего я не знаю, доктор Франкенштейн, — и он трется своим твердеющим членом о мой. — А что, если у меня нет… ничего? Джастин вскидывает голову. Он встает с дивана и через минуту возвращается с брюками цвета хаки. Из кармана он достает презерватив и маленький тюбик смазки. — Черт! Я действительно создал чудовище! — Всегда готов и всегда осторожен, разве это не твоя мантра? — отвечает он, открывая тюбик и деловито выдавливая смазку. Затем без дальнейших церемоний опускается на мой член. — Господи! Что случилось со всей этой романтикой, которую, как я думал, ты искал? — Романтика — это хорошо, но мне бы хотелось осмотреть достопримечательности до обеда. Так что прямо сейчас я хочу, чтобы ты выебал из меня все дерьмо. Если ты не возражаешь? — Я совсем не возражаю, — отвечаю я. Но Джастин делает всю работу сам. И я ему позволяю. Он подпрыгивает вверх-вниз, дергает себя за соски и стонет. Меня поражает, как он отдается сексу со мной каждой своей частичкой. Никогда не было той разобщенности, которую я чувствовал, когда трахался — всегда. Никогда не было ощущения, что кто-то другой играет в плохой пьесе. Его внимание всегда здесь, в данном моменте. И все сосредоточено на мне. Я знаю, потому что он открывает глаза и смотрит прямо в мои, и знаю, что он ждет, что я буду с ним, во всех отношениях, каждый раз. Это заставляет меня кончать, как гребаная ракета. С толчком, который сотрясает старый диван, но еще больше пугает меня. Его член тоже выстреливает, и он теряет равновесие, падая на меня сверху, повторяя: «Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя», пока не заглушается моей грудью. — Черт, — шепчу я, — я тоже тебя люблю. И почему это так страшно? И так реально? Одевшись, мы с Джастином садимся в джип и объезжаем все «горячие точки» острова. Джастин проводит большую часть времени, делая снимки. Винодельня. Пещеры. Мемориал Перри. Это не похоже на осмотр достопримечательностей в Англии — там нет ничего действительно огромного или впечатляющего, просто мелочи. Маленькие мгновения. Но когда я думаю о том, чтобы жить в Англии, именно те маленькие моменты, в конечном итоге, приходят ум снова и снова. Как мы только вдвоем катались по сельской местности. Останавливались в маленьких пабах. Взбирались на эту гребаную гору в Озерном крае. Держались за руки на Портобелло-роуд. Ездили к реке на пикник. Мы с Джастином долго сидим у мемориала Перри — я читаю исторические материалы, а Джастин фотографирует. И он прав, вид с вершины потрясающий, особенно в такой ясный солнечный день. — Кажется, я вижу Линдси и Мел на пляже! — взволнованно восклицает он. — Где? Он показывает на две маленькие точки у воды, далеко внизу. — Ага, это точно они, — невозмутимо отвечаю я, — я узнаю их муравьиные качества. — Прекрати! — Джастин бьет меня в плечо. — Хочешь спуститься туда и посмотреть, что они задумали? — Конечно. Ты купальный костюм захватил? — Нет, но завтра мы можем сами пойти на пляж и сделать все, что ты захочешь. Мы подъезжаем на джипе и паркуемся. Девочки спрятались в тени, а рядом с ними спит Гас, покрытый песком. — Что ты сделала, Линдс? Дала этому парню снотворное? Мелани закатывает глаза. — Он ПРОСТО отключился. Гас бегал взад и вперед по пляжу последние два часа без остановки. — И он нашел себе друга, — говорит Линдси. Она указывает на женщину с двумя маленькими детьми в нескольких ярдах от них, — Алиса. Они играли вместе все утро. Наполняя ведро песком, а затем снова высыпая его. Очень увлекательный процесс. — Алиса? — я смотрю на маленькую белокурую бродяжку, играющую с куском коряги. — А Гас мог уже проявлять гетеросексуальные наклонности? Или не мог? — Большинство исследований показали, что сексуальная ориентация прочно закрепляется к тому времени, когда ребенку исполняется пять лет. Но может быть и раньше, — говорит Джастин. Он полон всякой такой информации. — По-моему, они очень мило смотрятся вместе. Гас был маленьким джентльменом, — гордо говорит Линдси. — Замечательно. Он либо будет гоняться за бабами по всему городу, как мой старик, либо станет самой большой королевой педиков в городе! Джастин собирается сесть прямо на песок, но я останавливаю его. Не хочу, чтобы внутри джипа был мокрый песок. — Послушай, Брайан, — говорит Линдс, — мы с Мел подумали, не могли бы вы взять Гаса на пару часов. Чтобы у нас было немного времени… для себя? — Ты хочешь сказать, что бы вернуться в Заколдованный Коттедж и потрахаться? Почему бы тебе просто не сказать об этом? Конечно, мы возьмем Гаса. Только сначала очистите его и убедитесь, что он проснулся! После того, как девочки передают нам сына и возвращаются в коттедж, чтобы сделать свое лесбийское дело, мы с Джастином направляемся в город. Рядом с площадью есть карусель, которая идеально подходит для Гаса. Мы находим карусель, и Гас сходит с ума, скача на каждом животном. Я катаюсь с ним первые несколько раз, потом Джастин берет на себя еще пару раундов. Наконец, когда мы вдвоем насыщаемся цирковой музыкой и у меня кружится голова при виде вращения этой штуки, мы пытаемся оттащить Гаса. Но он не собирается сдвигаться с места, пока мы не прокатим его еще раз, все вместе. Он принц излишеств, этот мальчишка. Интересно, откуда он его берет? Мы ходим взад и вперед по главной улице, где в основном бары и сувенирные лавки, толкая Гаса в коляске. Несколько женщин останавливаются и воркуют над Гасом. Гас прихорашивается, как маленький петушок, и застенчиво хихикает над женщинами. У него уже есть роковое обаяние Кинни. Это блядски безошибочно! Джастин покупает рожок мороженого, и они с Гасом по очереди его облизывают. Конечно, Гас весь обмазывается мороженым. — Давай зайдем сюда, Брайан, — Джастин останавливается и показывает пальцем, — на днях я чуть не купил здесь футболку. Может быть, у них есть симпатичные для Гаса. Тогда я смогу снять эту перемазанную и постирать позже. Джастин вбегает прямо в магазин, а я остаюсь бороться с гребаной коляской. Наконец мне удается отцепить извивающегося ребенка от хитроумного устройства и внести его внутрь. Это место что-то вроде главного магазина/бутика футболок. — Вот. Теперь мамина очередь держать малыша, — шучу я, отдавая Гаса в объятия Джастина. — Уф! Боже, Брайан, он становится тяжелым. — Ага. Не нужно ходить в спортзал, если таскать его весь день. Неудивительно, что у Линдси такая сильная хватка! Потом я немного осматриваюсь. Вижу пару приличных толстовок, не могу же я продолжать носить одну из толстовок Джастина, потому что они слишком короткие, и я выгляжу нелепо с открытой нижней частью живота. Я смеюсь над коллекцией «курильниц благовоний» подозрительно похожие на бонги**, которые мы тайком проносили в общежитие в Пенне. Некоторые вещи, блядь, никогда не меняются! — Брайан! Смотри! — зовет меня Джастин. — Это ожерелье… оно совсем как твой браслет! И очень похоже: раковины каури, нанизанные на черный плетеный шнур. — Купи мне это! Пожалуйста? — Всего восемь долларов, — говорит продавщица. Похоже, она не может дождаться, когда ее летняя работа подойдет к милосердному концу. — Господи, вы — блондинки, все думаете, что вы Мэрилин Монро! Разве я не купил тебе достаточно украшений? — я провожу пальцем по его браслету. — В следующий раз тебе понадобятся бриллианты! — Да! — кричит он, подбрасывая Гаса. — Бриллианты — лучшие друзья мальчика! Верно, Гас? Гас пускает по подбородку ледяную слюну. — Я подумаю об этом. И я возвращаюсь, чтобы посмотреть на толстовки. Джастин продолжает трогать ряд ожерелий из ракушек. Я знаю, что куплю ожерелье для него, но когда буду готов. Тем временем продавщица смотрит на нас. Я охуенно хорошо знаю этот взгляд. И не вижу, чтобы кто-нибудь покупал ЕЙ украшения, так что, думаю, ей лучше отступить. — Ты нянька? — спрашивает девушка, оглядывая Джастина и Гаса с ног до головы. Насмешка на ее лице останется навсегда, если она не будет осторожна. — С чего ты взяла? — нахмурившись, спрашивает Джастин. У Джастина нет проблем с защитой Гаса. Это одна из причин, почему я с самого начала доверил ему своего сына. Но у него есть другие проблемы. Я не могу точно определить их, но они есть. У него с Гасом, похоже, есть какая-то связь, которая выходит за рамки мыслей Джастин о том, что Гас — милый ребенок. Иногда я вижу, как он смотрит на Гаса. Точно так же я смотрю на Гаса. Это странно. — Потому что ОН, очевидно, отец, — слышу я ее голос, — так кто же ты, в конце концов? — Кто я? — Джастин внезапно ощетинивается. Он перехватывает Гаса выше, крепче прижимая к себе. — Почему ты думаешь, что Гас не может быть моим? А? Почему? — О, пожалуйста, — она закатывает глаза, — ты никому не можешь быть отцом. — Что ЭТО значит? На что ты намекаешь? И вообще, что со МНОЙ не так? И вот тогда я вмешиваюсь. — Хватит этого дерьма. Сейчас мы возьмем это ожерелье. И положим в коробку. Красивую коробку. — Нет, Брайан! Я хочу знать, в чем ЕЕ проблема? Почему Гас не может быть и моим? Разве мы тоже не можем быть семьей? Почему это? Что в этом плохого? Его лицо краснеет, и он так сильно сжимает Гаса, что тот начинает хныкать. — Я принесу коробку, — девушка отворачивается, морщась. — Джастин, — говорю я, — пожалуйста, посади Гаса обратно в коляску. Прямо сейчас. Но он отступает от меня. — Я не понимаю, что со МНОЙ не так, Брайан? Что с НАМИ не так? Почему Гас не может быть и моим? Моим и ТВОИМ? Почему, черт возьми, нет? — Джастин, я не думаю, что это подходящее место, чтобы говорить об этом. Черт… какое место вообще подходит для ЭТОГО разговора? Я даже не знаю, в чем тут дело. Только… это касается Джастина. И меня тоже. Того, чтобы быть вместе. Быть чем-то вроде семьи. Это касается всего. Он выводит Гаса на улицу, и я плачу девушке за ожерелье, глядя на нее в упор. — Ты знаешь, что ты чертова сука, не так ли? Но она лишь безразлично пожимает плечами. — Да, и что? — И я думаю, что хочу это завернуть. В дорогую бумагу… Сейчас же… И я стою и смотрю, как она это делает. Теперь она нервно поглядывает на меня. Как будто я собираюсь дать ей пощечину или что-то в этом роде. Но это не так. Я просто хочу, чтобы она знала, что я о ней думаю. Хочу, чтобы она чувствовала себя пиздой. Я выхожу из магазина. Джастин сидит на тротуаре рядом с коляской. Люди прогуливаются или проезжают мимо в гольф-карах — основном способе передвижения на этом острове. Джастин смотрит на них, держа маленькую ручку Гаса. Я сажусь рядом с ними. — Так будет всегда, не так ли, Брайан? Я — ничто. Всегда ничто. Для Гаса, для… тебя. Для своей гребаной семьи. Даже незнакомые люди могут видеть это. Я даже МЕНЬШЕ, чем чертова няня! — Это неправда, Джастин. Ты же знаешь, что это не так… Но я не знаю, что могу сказать, чтобы успокоить его. Не солгав ему. Не обманывая себя. Какие обещания он хочет от меня получить? Те, которые, как мы оба знаем, я не могу дать? Те, в которые я не верю? Или те, которых я чертовски боюсь? — Давай вернемся к лодке. Мы грузим Гаса и коляску в джип и большую часть пути назад едем молча, пока Гас дремлет. Джастин смотрит прямо перед собой. — Джастин, я знаю, что ты иногда бываешь расстроен. Особенно со мной. И знаю, что ты хочешь от меня большего… Может быть, больше, чем я могу тебе дать. — Это неправда, Брайан. Ты уже дал и сказал мне больше, чем я когда-либо имел право ожидать. — Дело не в «правах», Джастин! Это вопрос… эмоций. Чувств. И я не очень хорошо справляюсь с этим дерьмом. Очевидно. Может быть, у меня и есть импульс, но произносить слова — это мучительно иногда. — Да. Это пытка — говорить мне «Я люблю тебя», верно? — Я не это имел в виду, и ты это прекрасно знаешь! Мне приходится припарковать джип на обочине, потому что голова вот-вот взорвется. Мимо нас проезжает гольф-кар. — Я все время думаю, что ты хочешь… нуждаешься… в каких-то обязательствах. И дело не в том, что я не хочу того же, иногда, просто я не знаю, как это СДЕЛАТЬ! Я чертовски стараюсь, но пока не знаю как! Я ползаю в этом дерьме, Джастин, пока ты бежишь. как олимпийский бегун! — он слегка улыбается при упоминании моего фильма. — Но это правда. — Я не хочу ничего такого, чего не хотят миллионы людей. Этого у миллионов людей НЕТ, Брайан. Почему я не могу хотя бы ДУМАТЬ об этом? — он моргает пару раз. — Может быть, я никогда не стану отцом. Может быть, у меня никогда не будет собственного дома. Или настоящей «семьи». И я всегда буду аутсайдером в чужой драме. Чертова «няня»! Повезло, что меня пригласили к Линдси и Мел в качестве запоздалой мысли. К счастью, мне «позволено» притворяться, что Гас для меня нечто большее, чем просто ребенок, родившийся в ту ночь, когда его отец подцепил быстрый трах. — Джастин! Прекрати это дерьмо! — я протягиваю руку и хватаю его за руку. — Ты же ЗНАЕШЬ, что это неправда! Не слишком остро реагируй только потому, что эта гомофобная сука в магазине сделала язвительный комментарий. — Прости. Я ведь принцесса драмы, верно? — Да, а я королева драмы. И что в этом нового? А Гас — принцесса драмы на репетиции! Это, блядь, у нас в семье принято! — Семья, Брайан. Это самое подходящее слово для того, чем мы НЕ ЯВЛЯЕМСЯ. — Черт! Я только начинаю привыкать к мысли, что мы пара! Дай мне немного времени, черт возьми! Я медленно учусь, вот! Я, блядь, самый медленный и думал, это очевидно? Джастин наконец смотрит мне в глаза. — Ты немного медлителен в некоторых вещах, Брайан. Это правда. — Именно! — мне приходится потереть лоб, я чувствую, что напряжение только начинает рассеиваться. — Господи, какое лицо было у Эрла, когда я сказал, что ТЫ мой партнер, а не Линдси! Как странно было говорить это какому-то гетероублюдку? Это не то, для чего у меня распечатаны карточки! — Ты это сказал, Брайан? — Ну, и что с того? — Ну… все, наверное. Я вздыхаю и завожу джип. — Может быть, нам лучше отвезти Гаса обратно в коттедж, — говорю я, — мамочки, должно быть, уже закончили со своим «Послеполуденным наслаждением». Позже тем же вечером мы с Джастином отправляемся на яхту Эрла на «игру». Парни пьют пиво, передают друг другу тарелки с чипсами, соусами и крендельками, уставившись в большой цветной телевизор Эрла, который кажется таким неуместным на гребаной лодке. Мы с Джастином пьем диетическую шипучку, едим чипсы и смотрим, как они смотрят игру. Я сижу в одном из шезлонгов Эрла, а Джастин сидит между моих ног, прислонившись ко мне. Никто не удивляется. Никто не произносит ни слова. Один из парней передает Джастину пакет с чипсами и игриво шлепает его по ноге. Соперник попадает на базу, и все стонут. Я тереблю ожерелье из ракушек каури, которое раньше, на яхте, я сам повязал на шею Джастину. Он улыбается. Я его не вижу, но чувствую. Есть вещи, которые не обязательно видеть. Ты просто знаешь. *Акуна матата — (суахили Hakuna Matata) — фраза, которая примерно переводится с языка суахили как «жить без забот» (ha-ku-na matata, где ha — это отрицательная частица, ku — место, na — быть с, matata — проблемы, досл. — проблемам не место). **Бонг (также водяная трубка, сленговое название — бульбулятор, от тайского — «бамбуковая труба») — устройство для курения конопли и табака.