Квир-теории

Глава девяносто восьмая ОБЫЧНЫЙ МИР Краткое содержание: У Джастина состоялись три разговора. Сентябрь 2002 года. Джастин Часть первая Линдси звонит мне на следующий день после дня рождения Гаса и, к моему большому шоку, извиняется передо мной за вспышку Мел на вечеринке. Она рассказывает о том, что Мел слишком много выпила, что они обе были в стрессе, и все такое. Но Линдси, похоже, даже не понимает, что на самом деле меня беспокоит. — Послушай, Линдси, я действительно люблю Гаса и хочу проводить с ним время. И не только ради Брайана, но и ради себя… Хочу быть рядом с Гасом. Я чувствую связь с ним. Он сын Брайана, и это делает Гаса особенным для меня, как будто он в каком-то смысле часть моей семьи. — Я счастлива слышать это от тебя, Джастин. Мы чувствуем, что ты тоже часть нашей семьи. И мы это поняли с тех пор, как ты появился в нашей жизни два года назад. — Я рад этому, Линдс, — я в замешательстве, но хочу все прояснить, — но я не хочу, чтобы меня морально добивали каждый раз, когда я прихожу к вам домой. — О, Джастин! Это не то, что происходит! Мы бы никогда так с тобой не поступили, дорогой! Мы с Мел действительно заботимся о тебе и мы беспокоимся… Я должен прервать ее прямо сейчас. — Вот видишь, Линдс? Ты делаешь это снова. В ту минуту, когда ты произносишь слова — «забота» и «беспокойство», я точно знаю, что будет дальше! Новое нападение на Брайана. Думаю, ты даже не понимаешь, что говоришь и какую сильную боль причиняешь мне, когда делаешь это! — Джастин, милый, я никогда не причиню тебе вреда! — Не сознательно, но ты это делаешь. Все время. Но если вы с Мел и дальше будете использовать меня, чтобы стрелять в Брайана, то я бы предпочел не вести с вами этих разговоров. И, как бы это ни убивало меня, как бы мне ни хотелось продолжать встречаться с Гасом, мне придется перестать приходить к вам. — Джастин, пожалуйста, не говори так! — причитает Линдси с искренним огорчением в голосе. — Я как раз собиралась пригласить тебя на ужин в следующую пятницу вечером! Пожалуйста, приходи. Хочу доказать, что мы действительно любим тебя, дорогой. Я вздыхаю. Это не то, что я имел в виду. Ужин в доме лизуний. Но, может быть, если я пойду, то смогу заставить их понять кое-что обо мне и Брайане. Может быть. — Не знаю, — я бросаю взгляд на маленький календарь на столе Брайана, — в пятницу вечером в «Вуди» большая акция по «Олимпийцу», и я не хочу пропустить ни минуты. — Пожалуйста, Джастин. Пожалуйста. У тебя будет много времени, чтобы побродить по барам ПОСЛЕ ужина. — Но это важное событие. Я впервые увижу клипы Брайана и не хочу ничего пропустить. — Ты придешь к шести, и мы не займем много времени! Я приготовлю специальное блюдо из курицы, которому научилась на уроке китайской кулинарии. Так ты придешь? Ради меня? И Гаса? Пожалуйста. Джастин? Линдси включила этот льстивый тон в своем голосе, который становится все навязчивее и навязчивее по мере того, как она становится все более настойчивой. Теперь я понимаю, как она измотала Брайана из-за этого стаканчика спермы! Она скулила, как на смертном одре! — Хорошо. Я приду, — наконец говорю я, чтобы заставить ее перестать ныть! — Я могу что-нибудь принести? — О нет! Просто твое милое маленькое «я», дорогой! Линдси иногда становится кокетливой, как девченка по телефону. Это немного раздражает. Пытаюсь представить ее такой страшной политизированной лесбиянкой, какой, по словам Брайана, она была к концу колледжа. Думаю, она отомстила за то, что Брайан уехал на семестр в Лондон. Может быть, пока его не было, Линдси смогла отбросить все свои фантазии о них, как о какой-то романтической паре и превратиться в «настоящую» лесбиянку! Брайан сказал мне, что, когда он вернулся, Линдс стала членом какого-то сообщества и выступала за кастрацию в качестве наказания за большинство преступлений, совершенных мужчинами. Брайан также сказал мне, что побоялся НЕ подписывать ее прошение! Но эта фаза, очевидно, длилась недолго, потому что это, безусловно, не соответствует той Линдси, которую я знаю. Я вешаю трубку и начинаю убираться в лофте, планируя, что мне нужно сделать в эти выходные. В последнее время большую часть времени я занят школьной работой. Работа для выставки в галерее закончена — сейчас я в основном просто думаю, потому что она состоит из нескольких различных элементов, и я хочу, чтобы они идеально сочетались друг с другом. Я назвал ее «Вернуть все это домой» в честь Альбома Боба Дилана, который вдохновил меня. Каждый элемент произведения отражает одну из песен альбома. Это определенно отличается от всего, что я когда-либо делал. Но у меня есть и другие занятия, на которых мне тоже нужно сосредоточиться. Класс графики особенно сложен, и мне понадобится много концентрации, чтобы преуспеть в нем. Не хочу отставать, когда семестр едва начался, так что я вообще редко выхожу из дома. Эммет обычно заезжает после своей смены, пытаясь уговорить меня поехать с ним в «Вавилон». Но на самом деле я не в настроении идти туда. Особенно без Брайана. Для меня «Вавилон» всегда олицетворяет Брайана. Когда я нахожусь там без него, ловлю себя на том, что все время либо бессознательно ищу его, либо очень сознательно вспоминаю то, что мы там делали, песни, под которые танцевали. Какие слова мы говорили друг другу. Место, где мы «обсуждали» эти катастрофические правила. Сцена, на которой я раздевался и танцевал, чтобы выиграть титул Короля «Вавилона», и все для того, чтобы заполучить внимание Брайана. Место на танцполе, где он оттолкнул двух парней, которых я «украл» у него в ту первую ночь, когда пришел в «Вавилон», и как Брайан вернул меня и поднял на руки, когда включили «Давайте послушаем этого мальчика», мне казалось, что они играют эту песню только для меня! Только для нас! А еще есть место у бара, где Брайан сказал мне, что уже слишком поздно поворачивать назад, что я могу с таким же успехом признать, что никогда не стану специалистом по бизнесу, никогда не стану тем, кем ожидали мои родители, потому что я должен быть самим собой. Просто слишком много воспоминаний. Забавно, но когда Эммет заходит, чтобы убедить меня пойти куда-нибудь, он всегда остается со мной на весь вечер. Пока я делаю домашнее задание, он просто смотрит телевизор или читает один из толстенных журналов, на которые подписан Брайан. «Ярмарка тщеславия». «ВЫХОД». «GQ». «Архитектурный дайджест». «The New Yorker». «Опра». «Премьера». «Адвокат». «Vogue». Еще Брайан получал «Космополитен», но отменил подписку, потому что я все время заставлял его проходить тесты на тему «Как измерить коэффициент твоей любви»! Эммет просто лежит на диване и пролистает экземпляр «Тайм-аут-Лондон». Без всей банды не так уж весело ходить в клуб. Это просто не одно и то же. Вот почему все мы с нетерпением ждем продвижения «Олимпийца» в «Вуди». И мы все собираемся там встретиться. С тех пор как Синтия предупредила меня об этом в день рождения Гаса, она звонила несколько раз, чтобы напомнить мне сказать всем прийти на промо-вечеринку. Как будто мне нужно было напоминать! Я сделал все, только что не разослал приглашения с гравировкой. Не хочу, чтобы кто-нибудь пропустил важный момент Брайана! Даже Дебби, Вик и Тим обещали быть там. Я подумал, не спросить ли маму, не хочет ли она пойти со мной, но потом вспомнил, как Брайан упомянул, что Америка скоро будет хорошо знакома с его задницей. И хотя моя мама видела Брайана голым — случайно, конечно! — Я не думаю, что она хотела бы видеть его задницу на большом экране с большой аудиторией возбужденных парней, которые улюлюкают и хлопают! И я улыбаюсь, думая о том, что, если бы они снимали ту же сцену сегодня, на экране было бы кое-что еще! Кое-что с МОИМ именем! Но пока это знаю только я. Вечером перед ужином у Линдси приходит Эммет и приносит из закусочной пакет с едой. — Деб хочет знать, где, во имя всего святого, ты бываешь, мальчик! Ты больше не ходишь в закусочную? Когда Эм говорит это, я чувствую себя немного виноватым. В последнее время у меня не было времени тусоваться в закусочной. По утрам встаю и иду прямо на учебу, я весь день в школе, а потом пытаюсь заглянуть в магазин Майкла на час или два, чтобы привести в порядок его компьютерные файлы и книги, прежде чем вернуться в лофт и отправиться в свою студию. Это одна из причин, по которой я всегда так рад видеть Эммета и его коробки с едой на вынос. Он следит за тем, чтобы я нормально ел, потому что в течение дня я перехватываю то, что могу, обычно между занятиями. Дебби точно не одобрила бы мои привычки в еде. — Дебби придет на вечеринку завтра вечером? А Вик и Тим? — Она придет. Вик и его бывший святой Отец тоже будут там! Дорогой, все придут на эту гулянку! Я слегка вздрагиваю, когда Эммет говорит «гулянка». Я знаю, что это глупо, но иногда одно слово может заставить меня съежиться, почувствовать себя немного уязвимым. К счастью, Эм этого не замечает. Он слишком занят, открывая коробки с едой, которые прислала Деб. Мясной рулет. Жареная курица. Картофельное пюре с подливкой — много подливки! Лимонные брусочки. Конечно, всегда лимонные брусочки! Я завариваю чай. После пребывания в Англии я все время пью чай. И Эммету это нравится, он называет эти маленькие сеансы нашими «чаепитиями». Все, о чем я могу думать, когда он так говорит, что это Безумное Чаепитие в «Алисе в стране чудес»! Вот примерно к чему все сводится! — Итак, где сейчас этот Человек? — Эммет откидывается на спинку стула с большим куском жареной курицы в руке. — Кажется, в Лос-Анджелесе. — Он приехал прямо из Лондона? — спрашивает Эммет. Я знаю, ему интересно, думал ли Брайан о том, чтобы сделать пит-стоп в Питтсбурге. Но я знаю, что на самом деле это был не вариант — пока. — На самом деле он поехал из Лондона в Венецию на кинофестиваль, а затем в Торонто на другой кинофестиваль. Но сейчас он уже должен вернуться в Калифорнию. — У него должны вырасти крылья, он так много летает! — Да уж. И по мере приближения премьеры «Олимпийца» будет только хуже. Вот, — говорю я, вставая и направляясь к столу Брайана. Я беру распечатку и возвращаю ее на стол, чтобы показать Эммету, — взгляни на ЭТО! Это предварительный график телевизионных выступлений Брайана для продвижения фильма. — О, детка! Дай мне посмотреть на эту штуку! — Эммет нетерпеливо хватает его. — «Леттерман», «Конан О’Брайен», «Сегодняшнее шоу», «Реджис и Келли» — о, я просто ОБОЖАЮ ее! «Вид» — о Боже, эти женщины СОЖРУТ Брайана! «Вечернее шоу». «Чарли Роуз» — думаю, это для культурных Стервятников. — Некоторые из выступлений связаны с Джимми Харди. Видишь, здесь и здесь? В некоторых Брайан один. — Я нигде не вижу мистера Рона, даже написанного карандашом. — Обычно режиссера не приглашают, если только это не какое-нибудь громкое имя вроде Стивена Спилберга. Может быть, на шоу «Чарли Роуз». Но это на PBS. Вероятно, будет «серьезное» обсуждение создания «Олимпийца» и всех проблем геев. Остальные — просто затычки для фильма. — Жаль, что «Рози О’Доннелл» больше не идет! — Она, наверное, «вырубила» бы Брайана прямо там, на глазах у всех своих «подружек»! Эммет хихикает. — В этом ты прав! Думаю, Брайан должен пойти на шоу Кристофера Лоуэлла! Теперь смеюсь я. Эммету нравится эта программа. — Что бы Брайан делал в этом шоу, Эм? Он ничего не знает о ремонте дома или изготовлении подушек! — Но он мог просто постоять там в великолепном костюме от Dolce & Gabbana, и Кристофер мог болтать с ним. Я бы обязательно посмотрел на это! — Я тоже! — я беру еще один лимонный брусочек. — Эммет, почему ты никогда не приводишь Теда поесть с нами? Он, вероятно, все еще не очень любит меня, я имею в виду после того, как я разукрасил его в закусочной. Но это было очень давно в феврале прошлого года. Неужели он просто идет домой в одиночестве после работы? — Детка, это предполагает, что ему нужно бросить «Дрочи на работе»! Иногда мне приходится утаскивать его на полчаса, просто чтобы накормить ужином. И я знаю, что он спит на диване или на одной из больших кроватей. Я морщусь. — Фу. Как он может спать на этих кроватях после… после того, как на них дрочили весь день? Эм снова хихикает и закатывает глаза. — Не знаю, детка, но он знает! Думаю, он просто не хочет возвращаться в свою квартиру каждую ночь один. Я делаю глоток чая, чтобы запить лимонный брусочек. — Он не единственный, кто сидит дома один. Единственная причина, по которой мы с тобой не одни — это то, что ты приходишь сюда, чтобы потусоваться. Давай посмотрим правде в глаза, Эм, мы тоже не в настроении для «Вавилона» или баров. Тед может прийти в любое время. Я… У меня действительно нет никаких обид на Теда. Я понимаю, как он относится к Брайану. Думаю, все дело в зависти. Но жизнь Брайана — это не только розы, поверь мне. Нелегко быть Брайаном Кинни, особенно сейчас. Смотрю на телефон и думаю, во сколько Брайан позвонит сегодня вечером, если вообще позвонит. Он пытается звонить каждый вечер, но иногда это просто невозможно. Я говорю, что не имеет значения, который час, что он все равно должен позвонить. Но он знает, что я рано встаю на занятия. Мне все равно, но Брайану не все равно. — Тедди приедет завтра в «Вуди» на промо-вечеринку, это точно. И я постараюсь привести его на наше следующее чаепитие. Он мог бы хорошо провести время. Он действительно скучает по нашим маленьким сеансам в «Вуди», когда все просто сидели вокруг и разбрасывали грязь. — И наблюдали, как Брайан готовился к вечернему траху! — улыбаюсь я. — Я очень хорошо это помню, Эм. Это было частью веселья в те дни — пытаться заставить его забрать меня домой. Не думаю, что кто-нибудь из вас, ребята, понимал, сколько раз он забирал меня домой, даже после того, как вел какого-то парня в переулок или в заднюю комнату в «Вавилоне». Но я все равно ждал. И в конце концов Брайан ломался, приходил за мной и забирал меня с собой. — Ты был хитрым, детка. — Я никогда не забуду выражение лица Майкла, когда он понял, что Брайан не только нарушил свое правило «одного траха» со мной, но и нарушал его снова и снова! Майкл просто пялился на меня, как будто у меня было две головы! Он не мог поверить, что семнадцатилетний твинк заставил Брайана Кинни нарушить свои же «правила»! Я не раз говорил Майклу, что это так, но он мне не верил! Потом он начал приходить рано утром, чтобы якобы забрать Брайана на завтрак, а я был там почти все время. Майкл хотел сам увидеть, что происходит. — А потом Майкл совсем взбесился, когда твой отец выгнал тебя, и ты вдруг стал ЖИТЬ в лофте! Бедный Майкл никак не мог прийти в себя! — Да. Тогда я действительно думал, что все было как во сне. Я был на седьмом небе. Пока лофт не ограбили, и я довольно быстро рухнул на землю. Я думал, что Брайан никогда больше не будет иметь со мной ничего общего! Особенно после того, как я переехал к Деб. Я действительно думал, что это конец всему. Я откидываюсь на спинку стула и смотрю в потолок лофта, думая о тех днях. — Это выглядело как конец очереди для белокурых геев в Кинниленде! — говорит Эмметт. — Но это было не так, Эм! В том-то и дело. Я оказывался здесь почти так же часто, как и раньше! Брайан ничего не мог с собой поделать, — смеюсь я, — он не мог устоять передо мной! И я был полон решимости быть с НИМ! Это мощная комбинация. Брайан иногда звонил мне поздно вечером, приезжал и забирал меня. Иногда мне приходилось ускользать, чтобы Деб не узнала. А потом я потихоньку возвращался ранним утром. Вик знал, что происходит. Он спит в неурочные часы, и он видел меня, но никогда не сдавал! — Вик — хороший человек. И отец Тим такой мечтательный! — Эммет закатывает глаза, как школьница. — Эм, ты такой романтик! — Нет, детка! Ты романтик, а я реалист! Вот почему мы такая хорошая команда! — Эммет бросает в рот последнюю половинку лимонного брусочка. — И секрет ваш с Брайаном в том, что в этих отношениях ты реалист, а он романтик. Это то, о чем никто никогда не догадается! — Думаю, в этом ты прав. Слишком прав. Эммет помогает мне убрать посуду, а потом я отвожу его домой на джипе, возвращаюсь в лофт и доделываю кое-какую домашнюю работу. Я спал уже несколько часов, когда позвонил Брайан — очень поздно. Почти три часа ночи по питтсбургскому времени. Голос у него усталый. Но звучит трезво, что бывает не всегда, когда он звонит. К несчастью. — У меня до сих пор гудит в ушах от самолета, — говорит он. — Ты только сегодня вернулся из Торонто? — Вообще-то, пару часов назад. Это был пиздец. — Полет на самолете или кинофестиваль? Брайан издает пыхтящий звук. — И то и другое! Правда. Некоторые из этих интервью… Не знаю, как я буду повторять одно и то же дерьмо снова и снова. И мы с Роном начали спорить о том, как я отвечаю на вопросы про педиков. Я просто хочу изложить факты. Сказать этим людям: «Черт возьми, да, я педик». Как насчет этого? Я имею в виду, какой, блядь, смысл притворяться? Рон открытый — остальное должно быть довольно очевидно! Но его волнует только то, чего хочет эта гребаная студия. — А что говорит Джимми? — О, он отлично справляется с уклончивыми ответами. Но он делает это таким «милым» способом. Переворачивает вопросы и превращает их в шутку. Один интервьюер говорит Джимми: «Эти любовные сцены так убедительны. Как вам это удалось?» И чертов Джимми говорит: «О, это было легко! Мы действительно это ДЕЛАЛИ! На самом деле, я бросаю свою жену, и мы с Брайаном вместе убегаем в Ки-Уэст!» И ВСЕ они, черт возьми, смеются и говорят: «Этот Джимми! Что за милота!» Пиздец! — Господи, Брайан! Это слишком близко к правде! — Мне ли не знать. Но я не могу сделать это так, как он! Я становлюсь слишком застенчивым. Одно дело — обратиться к клиенту, когда продаешь продукт. Другое дело, когда речь идет о твоей жизни. И когда ты не можешь раскрыть самое главное из всего! — он делает паузу. — Например, кто ты на самом деле, и кого ты действительно любишь. — Может быть, после выхода фильма это не будет иметь значения? — тихо говорю я. — Когда он станет большим хитом, людям будет все равно, КТО ты. Если это так здорово, и ты так хорош в этом! — Это надежда, Джастин, но думаю, что это только надежда. Я не вижу, чтобы что-то сильно изменилось. Ты не поверишь, сколько гомосексуалистов в Голливуде до сих пор не «вышли» — независимо от того, кто в Индустрии знает о них. Они встречаются со Звездочкой месяца в качестве прикрытия, пока трахают своего партнера-мужчину в трейлере на съемочной площадке! — Брайан делает паузу. Я почти вижу, как он качает головой. — Может быть, они боятся, Брайан. — Так и есть. Они чертовски боятся! На людях они все еще находятся в шкафу с плотно запертой дверью. Друг Рона, Питер Бриджес, «всеамериканский папа»! И он рыщет по самым грязным кожаным барам в городе в поисках члена! И вспомни о Гарри Коллинзе в Лондоне. Можно подумать, что в Британии им было бы не наплевать, но это Бизнес, который требует этого. Гарри не секс-символ. Какой вред это нанесет его карьере, если люди узнают, что он старый педик? Ему уже за шестьдесят, черт возьми! И он ВСЕ ЕЩЕ боится выйти! Я не хочу так закончить, — Брайан выглядит подавленным. — Брайан, этого не случится. С тобой этого не случится! — говорю я, пытаясь придумать что-нибудь, чтобы подбодрить его. — Кстати! Промо-вечеринка «Олимпийца» состоится завтра в «Вуди». Все будут там! Все парни с нетерпением ждут, когда увидят твою задницу на большом экране! Брайан начинает смеяться так сильно, что чуть не задыхается. — Обязательно позвоню в пятницу вечером! Мне нужно будет поговорить с тобой, когда ты вернешься в лофт! Хочу знать, какова реакция на трейлер! Каждая гребаная деталь! Хотел бы я видеть лицо Майки! И Теда! Господи! — он делает паузу. — Хотел бы я присутствовать при этом. — Я тоже. — Джастин, ты же знаешь, что я постараюсь присутствовать на твоей выставке в галерее, если смогу. Серьезно. Я хочу быть там. — Я знаю. Тебе трудно все бросить… — Знаешь, когда я бываю в Нью-Йорке на этих телевизионных выступлениях, это не так уж далеко от Питтсбурга, особенно на «Либерти Эйр». Может быть, ты мог бы приехать на день или два? Если это не нарушит твое школьное расписание. — С удовольствием! Я сделаю так, чтобы это соответствовало моему расписанию, никаких проблем! — Мы могли бы пойти куда-нибудь поужинать. Или просто потусоваться в гостиничном номере и заказать много еды и напитков в номер. Я знаю, тебе это понравится, пизденыш! Не могу не улыбнуться, думая о визите Брайана в Нью-Йорк. Вспоминая тот гостиничный номер, в котором он нашел меня после того, как я сбежал, и что мы там делали! И так много всего произошло за прошедшие два года. Теперь многое изменилось. — А как насчет Рона? — осторожно спрашиваю я. — А что с ним? Он будет занят в Лос-Анджелесе, в Нью-Йорке будем только мы с Джимми. И все эти гребаные рекламщики и прихлебатели, — Брайан вздыхает, — но это только в ноябре. — Ноябрь кажется таким далеким. Сейчас только начало сентября. — Да, но это не так долго. Джастин, Рождество наступит раньше, чем ты успеешь оглянуться! На днях я видел рекламу одного из рождественских музыкальных дисков по телевизору в Торонто. Они не тратят время на то, чтобы привести людей в праздничное настроение! — огрызается Брайан. — Но это напомнило мне, что на самом деле не так далеко до конца года. И у меня еще куча дел. Мне нужно взять себя в руки. — Брайан, — говорю я, — будь осторожен. Я серьезно. — Чего опасаться? — невинно спрашивает он. — Не знаю. Чего угодно. Рона. Брайан, у меня… неприятное чувство. И меня там с тобой нет! Может случиться все, что угодно. — Со мной ничего не может случиться, Джастин. И ты находишься в лучшем из возможных мест. В безопасности в Питтсбурге. И именно там я хочу, чтобы ты оставался, пока. И я, черт возьми, не шучу! Я хочу, чтобы ты был в безопасности. И я помню, когда он в последний раз произносил эти слова: «Я хочу, чтобы ты был в безопасности. Хочу, чтобы ты жил долго». Тогда он был ближе всего к тому, чтобы сказать, что любит меня. — Я люблю тебя, Брайан. Никогда не забывай об этом. — Я тоже тебя люблю. А теперь ложись спать, а то проспишь занятия! Пока. После того, как я прощаюсь с Брайаном, мне трудно снова заснуть. У меня ужасное чувство в животе. Мой первый инстинкт — немедленно отправиться в аэропорт и улететь в Лос-Анджелес. понимаю, что это смешно, но это такое сильное чувство, что я не могу отмахнуться от него. В конце концов я засыпаю, но это беспокойный сон, и я просыпаюсь, все еще чувствуя, что должен что-то сделать. Но понятия не имею, что именно. Глава вторая Краткое содержание: Джастин идет на ужин к Линдси и Мел. Сентябрь 2002 года. По пятницам я заканчиваю занятия рано, еще днем. Обычно остаюсь и работаю в студии Арт-билдинг, но сегодня у меня ужин у Линдси и Мел и вечеринка в «Вуди», поэтому я спешу домой, как только заканчиваю занятия по графике. Моя главная проблема в том, что я понятия не имею, что надеть. У меня куча новой одежды из англии, но некоторая кажется довольно необычной для Питтсбурга, даже для того, чтобы пойти на ужин. А Линдси и Мел довольно непринужденно одеваются. Подумываю позвонить Эммету, чтобы он приехал и стал моим консультантом по моде, но только на минутку. Он бы наверное, одел меня в мандариновый комбинезон или эластичные штаны с прозрачным верхом! Да, думаю, что если захочу костюм на Хэллоуин, Эм — мой лучший выбор, но если я хочу выглядеть как настоящий художник, то мне лучше придерживайся моего собственного шкафа. Или Брайана. Итак, я стою перед зеркалом Брайана в полный рост и примеряю несколько вещей. Я хочу, чтобы Линдси и Мелани отнеслись ко мне серьезно, когда меня увидят, но все, что я надену, должно хорошо смотреться и в «Вуди», поэтому не хочу одеваться как придурок. Достаю темно-коричневые кожаные брюки, которые Брайан купил мне в Лондоне. Я никогда не носил их здесь, потому что на самом деле они не в моем стиле. По крайней мере, не в моем питтсбургском стиле. Но я надевал их несколько раз в Англии, и они всем нравились. Брайан попросил портного подогнать их так, чтобы они плотно прилегали к заднице. Он думает, что я выгляжу сексуально в коже, но он немного предвзят. Брайан сам так хорошо смотрится в коже, что не может себе представить, что она не подходит для каждого случая! Но после примерки коричневых штанов я решаю, что обязательно надену их. уверен, что Майкл и Тед посмеются надо мной, но кого волнует, что говорят парни? Мне надоело носить исключительно спортивные штаны и толстовки каждый день своей жизни! Брайан говорит, что я перерос потребность в том, чтобы на каждом моем топе был капюшон! И он прав. Поэтому я вытягиваю небесно-голубую шелковую рубашку, которую купил в Лондоне у Хэррода. Она почти такого же цвета, как мои глаза. Обычно я не слишком задумываюсь о том, как выгляжу, но Брайан говорит, что я должен быть внимателен, поскольку другие люди, естественно, обращают внимание на то, как я выгляжу. Я надеваю рубашку, и мне кажется, что она действительно хорошо смотрится, и хорошо сочетается с брюками. Затем надеваю пару коричневых кожаных ботинок, которые купил в магазине одежды на Портобелло-роуд. Я выбрал их, потому что они идеально сочетаются с кожаными брюками. И снова оглядываю себя. Мне нравится то, что я вижу. Это не тот Джастин, к которому все привыкли. К тому же, я не выгляжу на двенадцать лет, слава Богу! Наверное, то, как я обычно одеваюсь, и делает меня намного моложе. Но мне почти двадцать, и я не хочу вечно выглядеть подростком! Волосы тоже становятся слишком длинными. Наверное, мне следует подстричься, но я люблю длинные волосы. Может быть, это тоже выглядит слишком по-британски для Питтсбурга, но думаю, что это соответствует моему видению себя как художника. Я расчесываю свои длинные волосы, немного поиграв с ним. Выглядит вполне неплохо. Думаю, что у меня должен быть свой собственный «стиль», как и у моих произведений. Иногда я перебираю одежду Брайана, ту, что он оставил в лофте. Он сказал, что я могу носить все, что захочу, и, возможно, я начну это делать, иногда, по крайней мере, некоторые рубашки и куртки, но его брюки никогда не подходили мне. Но это был бы скорее взгляд Брайана, а не мой собственный. Могло бы показаться, что я играю в переодевание. Брайан лучше всего смотрится в классике, и именно поэтому он любит Armani. Думаю, я более небрежен. Может быть, более богемный и отстраненный, что, по-моему, хорошо для художника. Наконец, я надеваю ожерелье из ракушек каури, которое Брайан купил мне в Пут-ин-Бэй. Я не ношу его каждый день, как Брайан свой браслет, но довольно часто надеваю. И рабский браслет тоже. Я снимаю его только тогда, когда у меня занятия по живописи, или я работаю в студии и не хочу его испортить. Я полирую браслет регулярно, чтобы он блестел. Еще раз смотрю на себя в зеркало. Даже Эммет мог бы одобрить меня, думаю. Пытаюсь решить, стоит ли мне принести подарок для Линдси. Она сказала не приносить еду, но, может быть, мне стоит купить бутылку вина или что-нибудь в этом роде. Я роюсь на винной стойке Брайана, пытаясь вспомнить, что готовит Линдси. Какая-то курица с урока китайской кулинарии. Белое вино подходит для курицы, но что подходит к китайской еде? Сакэ? Нет, это по-японски. Кроме того, у Брайана его нет. В конце концов я хватаю бутылку какой-то немецкой хрени. Какого черта. Им не нужно его открывать — это просто «любезный жест», как сказала бы моя мама. Прежде чем покинуть лофт, кладу конверт с фотографиями, сделанными на острове, в сумку. Я только что их разработал. Хочу сделать альбом, чтобы отправить Брайану, но сначала покажу фотографии Линдси и Мел. Я подъезжаю к тому, что Брайан иногда называет Лесбийским Любовным гнездышком, за несколько минут до шести. — Джастин! — Линдси оказывается у двери еще до того, как я выхожу из джипа. — Ты выглядишь таким взрослым! Эта рубашка! Она новая? — Я купил ее в Лондоне, — небрежно говорю я. Не хочу, чтобы казалось, будто я хвастаюсь или что-то в этом роде, даже несмотря на то, что комментарий «взрослый» прозвучал для меня немного снисходительно. Интересно, будут ли такие люди, как Линдси, когда-нибудь видеть во мне что-то, кроме мелкого твинка? — Это прекрасно! Жаль, что у меня нет такой красивой шелковой блузки, — говорит Линдси, ощупывая рукав, — тебе не нужно было приносить вино, — говорит она, когда я протягиваю ей бутылку. — Думаю, что это подойдет к курице. — Идеально! — восклицает она. — ПРОСТО идеально! Я начинаю задаваться вопросом, не выпила ли Линдси уже несколько бокалов вина. Обычно она немного нервная, но это больше, чем просто немного. — И ты вспомнил, что у нас будет цыпленок! — Линдси провожает меня до входной двери. — Ты сказала мне это, когда приглашала. О, и помни, Линдс… мне нужно уехать к восьми на вечеринку в «Вуди». — Я не забыла, — чопорно говорит Линдси. Знаю, что они с Мел не поедут, и это меня беспокоит. Все думали, что они захотят посмотреть фильм Брайана, или, по крайней мере, поддержать продвижение. — Я бы хотел, чтобы вы передумали и пришли. Брайан очень хотел бы, чтобы вы посмотрели клипы. — Ну, я уверена, что мы сможем посмотреть фильм, когда он выйдет. — Это потому, что Брайан не пришел на день рождения Гаса? Он действительно этого хотел, Линдси. Он очень сильно хотел приехать. — Я в этом не сомневаюсь. Это не имеет никакого отношения к Брайану, дорогой. Мы с Мел просто не ходим в «Вуди». Или в бары вообще. Еще бы! Думаю, Мел провела там достаточно времени, когда они с Линдси расстались в прошлом году. Мел ходила в «Вуди» все время и пила с Тедом и Брайаном! Это Линдси не хочет идти, я в этом уверен. — Ладно, я просто хотел убедиться. Линдси открывает входную дверь, и мы входим. Я оглядываюсь в поисках Гаса. — Где Гас? — Он с нашей соседкой, миссис Харрисон. Ее внук там, и она наблюдает за ними обоими. Я думала, он будет путаться под ногами во время ужина. — О, — говорю я, пытаясь скрыть свое разочарование. Встреча с Гасом — это действительно главная причина, по которой я все еще прихожу в дом Линдси и Мел. Кроме того, я хочу рассказывать Брайану, как он выглядит, ведет себя и что делает. — Когда ты пригласила меня, Линдс, ты сказала, что я должен прийти ради Гаса. И, естественно, я предполагал, что он будет здесь. Я не видел его с его дня рождения неделю назад. — О, он все еще выглядит так же. Большой, как всегда! — говорит Линдси. Да, Гас растет как сумасшедший. Он будет высоким, как Брайан, и, вероятно, будет выше меня еще до того, как начнет учиться в средней школе. Линдси ведет меня в гостиную. Мел там и разговаривает с кем-то, кого я не знаю. Парень. Вообще-то, ребенок. Мел видит, как мы входим, и встает. — Джастин! Ты как раз вовремя! — говорит Мел. Она сияет. И это странно. Мел никогда не бывает в таком хорошем настроении! — В пятницу я заканчиваю занятия в два, так что у меня было достаточно времени, чтобы подготовиться, — я смотрю на парня, сидящего на диване и гадаю, какого хрена он здесь делает. Линдси видит, что я смотрю на него. — О, Джастин, это Уэйд Андерсон. Он студент моего субботнего курса по искусству в Центре геев и лесбиянок. Уэйд, Джастин выставлял некоторые из своих рисунков на студенческой выставке в ЦГЛ два года назад, и теперь он собирается участвовать в выставке в галерее Остина — через пару недель. — Вау, это действительно здорово, — парень встает, чтобы пожать мне руку, — привет, Джастин. Он немного выше меня, но кажется моложе. А еще он какой-то дерганый, как будто нервничает из-за чего-то. И не нужно быть ученым-ракетчиком, чтобы понять, ПОЧЕМУ он дергается. Это так очевидно и так смущающе. Я хочу убить Линдси прямо там. И Мелани тоже, но я уверен, что это была идея Линдси. Мне хочется развернуться и выйти за дверь. Но это действительно было бы похоже на объявление войны лесбам. И тогда я вообще никогда не увижу Гаса. — Джастин, Уэйд подумывает о том, чтобы поступить в ПИФА. Я пригласила его сегодня вечером, чтобы ты мог поговорить с ним об этом. Джастин начинает свой второй год, Уэйд. — Э-э, верно, — говорит малыш. Он дико взволнован, и я его не виню. Нет ничего хуже, чем быть не готовым к гребаному свиданию вслепую! — Джастин, почему бы тебе не поговорить с Уэйдом, пока мы с Мел накроем на стол? Это займет примерно десять минут, — Линдси практически тащит бедную Мел за дверь. — Конечно, — говорю я. О чем я могу говорить с этим парнем, если он выглядит дико испуганным. Мы смотрим, как Линдси и Мел уходят на кухню. Интересно, слушают ли они, прижав уши к двери? Думаю, я мог бы справиться с этим как взрослый. Что означает, по крайней мере, быть вежливым с этим бедным ребенком, которого они заманили сюда, чтобы он стал моим настоящим основным блюдом. — Итак, Уэйд, — говорю я, — ты давно ходишь на занятия Линдси? — Всего… пару недель, — говорит он, краснея. Он довольно милый в своем роде. Но определенно не мой «тип», если это то, что подразумевала Линдси. Потому что, мой «тип» — высокий, красивый и похожий на Брайана, а НЕ какой-то неуклюжий ребенок! Но парень так напуган мной, что это почти смешно. И я не хочу быть засранцем, если буду плохо к нему относиться. — Сколько тебе лет, Уэйд? — почему бы не перейти сразу к прямым вопросам? — Мне девятнадцать, но скоро двадцать. В декабре. — Мне только что исполнилось восемнадцать, — говорит он, глядя на меня, как на светского человека… — мне нравится твое ожерелье. Я прикасаюсь к раковинам каури. — Мне тоже оно нравится. Мой парень купил его для меня, когда мы были в отпуске летом, — четко говорю я. Не хочу, чтобы у Уэйда сложилось неправильное представление. — О, это так… очень мило, — Уэйд оглядывается в поисках места, куда можно убежать. Я делаю глубокий вдох и погружаюсь в воду. — Держу пари, Линдси сказала тебе, что у меня нет парня, верно? — Ну, она вроде как… Я имею в виду… она… — он запинается. — У Линдси добрые намерения, Уэйд, но она полна дерьма, если ты не возражаешь против моего языка. Уэйд смотрит на меня. — Думаю, что нет… Джастин. — Потому что у меня есть парень. Он сейчас работает в другом городе, но я живу в его лофте, вожу его джип, он купил мне большую часть одежды, которую я ношу. Господи, я знаю, что это звучит так, что я действительно мальчик на содержании, но в данный момент мне все равно! Я хочу, чтобы Уэйд прекрасно понял ситуацию. — Он, должно быть, очень… щедр, — говорит Уэйд, разинув рот на мои кожаные штаны. — Так и есть. Видишь этот браслет? — я протягиваю ему правое запястье. — Это мило. — Брайан купил его для меня в Лондоне. Это браслет раба. Ты понимаешь, что это значит, Уэйд? — Э-э… не совсем. — Ну, я не буду говорить по буквам, но это означает, что я принадлежу ЕМУ, понимаешь? — О, конечно. Понимаю. Глаза Уэйда становятся огромными, когда он смотрит на мой браслет. Может быть, я немного преувеличиваю, но какого хрена! Мне не нравится, когда меня ставят в такое положение. И я не хочу, чтобы это повторилось. — Но Линдси и Мелани не думают, что он «хорош» для меня. Поэтому я просто игнорирую их. Мне жаль, если они заманили тебя сюда с обещанием куриного ужина и потенциального траха, Уэйд, но ты должен знать правду. Я уже занят. Глаза у бедняги Уэйда действительно большие, как блюдца. — Я пришел сюда не за потенциальным… трахом. Я действительно… точно не знаю, зачем мисс Питерсон пригласила меня. Она сказала, что хочет меня кое с кем познакомить. И упомянула твое имя, Джастин, но я… не знал, что это должно было быть… свидание. — Ну, это не так, Уэйд, — успокаиваю я его, — так что не беспокойся об этом. Просто ешь и игнорируй их, когда они попытаются столкнуть нас вместе. Именно это я и собираюсь сделать! Бедняга тянется за стаканом колы на кофейном столике и чуть не опрокидывает его. — Прости, что я так нервничаю, Джастин. Несмотря на то, что я прихожу в Центр геев и лесбиянок на уроки рисования к мисс Питерсон, я не собирался… не совсем «вышел» или что-то в этом роде! Мои родители не знают. И в школе никто не знает! Меня убьют! Я вздрагиваю, когда он это говорит, потому что знаю, что имеет в виду Уэйд. Слишком хорошо знаю, что он имеет в виду! — Я никогда в жизни не был на свидании… не говоря уже о… трахе, — Уэйд шепчет это слово. Этот бедный ребенок чертовски запуган! Какое, на хрен, свидание вслепую! — Не волнуйся, Уэйд. Я не жду от тебя первого свидания, — он в ужасе смотрит на меня, — я просто шучу! Это не свидание! — Что мне сказать мисс Питерсон? Я имею в виду, если они ожидают, что мы…? — Ничего. Как я уже сказал, просто ешь и разговаривай. После ужина я отвезу тебя домой. Сегодня вечером мне нужно пойти в «Вуди» на большую вечеринку. — А что за «Вуди»? — Это бар. На Либерти-Авеню. Ты что, никогда там не был? — Нет. Я вообще никогда не был в баре! Никогда! И никогда на Либерти-Авеню. Мои родители никогда бы мне не позволили пойти туда! Я несовершеннолетний. — Ну и ну! Половина геев на Либерти несовершеннолетние. У тебя нет поддельного удостоверения личности или чего-нибудь в этом роде? — Уэйд качает головой. — Тебе придется его купить. Мой друг Эммет может тебе его достать. Он знает, как достать что угодно. И, Уэйд, если ты вообще собираешься вести себя как порядочный педик, тебе придется начать ходить на Либерти-Авеню. Там ты встретишь много парней. Там я познакомился с Брайаном, моим парнем. — Но я слишком молод для этого, — Уэйд ищет подтверждения на моем лице, — разве не так? — Мне было семнадцать, когда я начал туда ходить. Ты уже старше. Многие твинки ходят в бары. Если ты знаешь кого-нибудь, то можешь войти куда угодно довольно легко. — Что такое твинк? — спрашивает Уэйд. О, брат! Этот ребенок действительно невежествен! — Молодые парни. Как ты. Как я. Многие из них тусуются в «Мальчик-игрушка» — это твинк-бар. Но мои друзья ходят в «Вуди»… и в «Вавилон», — я наклоняюсь к нему, — просто держись подальше от «Мясного крюка», — советую я. — «Мясной крюк»? Что ЭТО ТАКОЕ? — с любопытством спрашивает Уэйд. — Тяжелая кожаная сцена. Много снаряжения для бондажа. Если только ты не увлекаешься садо-мазо? — говорю я со знанием дела. — О нет! Нет! — Уэйд отшатывается. — Тогда тебе лучше держаться подальше от «Мясного крюка». Бедный Уэйд выглядит так, словно готов выбежать за дверь. И мне стыдно, что я трахаю ему мозг, но какого черта! Наверное, я злюсь на Линдси и Мелани, а он — удобная мишень. Мы оба благодарны, когда входит Мел и объявляет об ужине. Линдси усаживает меня и Уэйда рядом, но я стараюсь, чтобы каждое предложение, которое я произношу, начиналось с «Брайан всегда говорит» или «Когда мы с Брайаном были в Англии " или что-то в этом роде! Мелани злится на меня, но мне плевать! Они создали эту ситуацию, но это не значит, что я должен с ней мириться. И блюдо с курицей, которое приготовила Линдси, было ли настолько увлекательно? Это не так уж хорошо. Я умею готовить намного лучше! После того, как мы доели курицу с кешью, а Линдси и Мел убрали посуду, я достаю свои фотографии с острова из сумки и передаю их по кругу. Линдси и Мел охают и ахают над фотографиями Гаса, а у меня много очень хороших. Есть одна красивая фотография Гаса с Брайаном на карусели на главной площади в Пут-ин-Бэй. Я хотел бы увеличить ее и вставить в рамку. И еще один снимок, который Брайан сделал со мной и Гасом на задней палубе «Колин» — мы оба лежим на надувном матрасе и спим в полуденной тени. Я обнимаю Гаса, и мы оба с одинаково открытыми ртами. А еще есть одна фотография нас с Брайаном, которую сделал Эрл, что-то в выражении лица Брайана меня задело. Хочу, чтобы эта фотография была вставлена в рамку и отправлена ему. Уэйд с большим интересом рассматривает фотографии, особенно фотографии Брайана. Я не знаю что, черт возьми, Линдси и Мел рассказали ему о нем, но он, кажется, удивлен, что тот не похож на массового убийцу или какого-то маньяка! — Он действительно красив! — говорит мне Уэйд. И Мел издает громкий стон и корчит рожу. Ну и что, ожидала она этого? Если даже Уэйд может разгорячиться из-за Брайана, я думаю, это просто окончательное доказательство того, что Уэйд действительно гей! Забавно смотреть на фотографии, но все испытывают облегчение, когда приходит время десерта. Это означает, что шарада почти закончилась. Я буду счастлив выбраться отсюда, и знаю, что Уэйд тоже будет рад. Я все время смотрю на часы. Хочу поскорее попасть в «Вуди», главное до того, как начнется представление. Я добровольно вызываюсь «помочь» с десертом, и прежде чем Мелани успевает остановить меня, влетаю на кухню, где Линдси разрезает шоколадный пирог. — Итак, Линдс, — говорю я, — сватовство — это не твое дело. Думаю, что бедный Уэйд готов умереть от смущения прямо здесь. — Что ты имеешь в виду? Он прекрасно проводит время, Джастин! Линдси видит только то, что хочет видеть, все очевидно. — Линдс, Уэйд сказал мне, что он даже не открылся! Он никогда в жизни не был с парнем! Он чертовски напуган, что я могу приставать к нему! — я на минуту останавливаю ее возню с чертовым пирогом и заставляю посмотреть на меня. — Достаточно того, что ты поставила меня в такое положение, Линдси, но перед ним ты должна извиниться! Она вздыхает. — Джастин, я только хочу, чтобы ты познакомился с хорошими мальчиками своего возраста! Теперь моя очередь вздохнуть. — Линдси, в ПИФА меня каждый день окружают мальчики моего возраста! Я знаю тонны мальчиков моего возраста! Но у меня уже есть парень, нравится тебе это или нет! Ты правда думаешь, что этот чокнутый Уэйд заставит меня бросить БРАЙАНА КИННИ? Ты с ума сошла? — О, Джастин! Мне так хочется сказать ей: «Ты хочешь, чтобы я нашел кого-то другого, чтобы, может быть, Брайан решил вернуться и забрать тебя, разве это не правда, Линдс?» Но у меня, черт возьми, не хватает смелости сказать это! — Но, Джастин, милый молодой парень, с которым у тебя было бы больше общего… Я поднимаю руку. — Подожди, Линдс. Ты же помнишь, что кучка «милых молодых парней» приставала ко мне в Сент-Джеймсе в течение многих лет, потому что я был педиком? И еще один «милый мальчик» по имени Крис Хоббс чуть не убил меня? Все они — милые мальчики моего возраста. Возраст ни при чем, Линдси! Кроме того, я люблю Брайана. И ты не заставишь меня передумать с тарелкой курицы с кешью и свиданием вслепую! — Мне очень жаль. Я думала… — Пожалуйста! Не помогай мне больше, Линдс! Иначе я начну пытаться свести ТЕБЯ с некоторыми людьми! Есть очень симпатичная лесбиянка, которая преподает скульптуру в ПИФА. Что, если я скажу ей, что она тебе интересна? Глаза Линдси широко распахиваются от ужаса. — ТОЛЬКО НЕ Джильда Росси! Нет, Джастин! Не делай ЭТОГО! Мисс Росси — очень милая женщина, но она очень грубая и очень агрессивная! У нее мышцы рук больше, чем у Брайана! — Видишь? Тебе бы не понравилось, если бы я это сделал! Так что не могла бы ты, ПОЖАЛУЙСТА, отвалить на хрен? Линдси смотрит на меня, а затем оглядывает кухню, как будто обдумает что-то. — Вот пирог. Я беру у нее пару тарелок, чтобы отнести в столовую. — Если ты пообещаешь НЕ говорить Джильде Росси, что она мне интересна, тогда я обещаю тебе больше никаких свиданий вслепую, хорошо? — Хорошо, и я заберу домой остатки пирога. И Линдси кивает. Но я знаю, что это только конец Первого раунда.