Квир-теории

Глава сто четырнадцатая КОГДА Я ПИШУ СВОЙ ШЕДЕВР Краткое содержание: Джастин, Бен и Майкл приезжают на премьеру и попадают в самую гущу неприятностей. Лос-Анджелес, ноябрь 2002 года. Часть первая Бен — Смотрите! — взволнованно восклицает Майкл, когда мы проходили проверку безопасности в Лос-Анджелесе. — А вот и ма! И он начинает отчаянно размахивать руками, случайно ударяя Джастина по плечу, а меня по голове. — Майкл, мне кажется, она нас видит, — говорю я, — нет никакой необходимости сбивать с ног ни Джастина, ни меня. — О, прости, Бен, — извиняется Майкл, — наверное, я просто взвинчен. Прости, Джастин. — Все в порядке, — говорит Джастин, перекладывая сумку на плечо, — думаю, я выживу. И он улыбается, но смотрит на меня и слегка закатывает глаза. Путешествовать с Майклом и Джастином — это как взять с собой на прогулку парочку веселых ребятишек. Они ведут себя как типичные братья и сестры — подкалывают и плюют друг в друга, но в добродушной манере. Это хорошо, потому что это означает, что они ладят, но и плохо, потому что эти двое сводят меня с ума! Я чувствую себя «папочкой», а я к этому просто не привык. — Милый! — кричит Деб, подбегая к нам и заключая Майкла в радостные объятия. Дебби всегда тянется к шее, и как только вцепится в нее, то уже не отпустит. — Господи, мама, ты видела меня в пятницу вечером! — Майкл задыхается, высвобождаясь из тисков Деб. — И Солнышко! Она переключает свое внимание на другого «ребенка», и Джастин тоже терпит ее объятия. — Привет, Деб. Ты хорошо выглядишь, — говорит он, — это новый наряд? — Это точно! Брайан купил его для меня на Родео-Драйв. У «Донны Каран»! — Дебби отступает, чтобы продемонстрировать его. Вполне привлекательный брючный костюм. Прекрасный цвет и стиль, с красивым шарфом, завязанным на шее. И к тому же выглядит дорого. Вы можете много чего сказать о Брайане Кинни, но никогда не говорите, что он недостаточно щедр. Затем она поворачивается ко мне. — И Бен. Привет, дорогой. Меня Деб обнимает более сдержано. Не то, чтобы я ей не нравлюсь, потому что я ей нравлюсь. Все проблемы, связанные с тем, что Майкл встречается с ВИЧ-инфицированным мужчиной, похоже, остались в прошлом. Но она все еще видит во мне «Профессора»… Я не совсем один из ее «мальчиков», по крайней мере, пока. Но приближаюсь к этому. Джастин оглядывается, нахмурив брови. — Где Брайан? Да, все, о чем он говорил все время, пока мы летели сюда — когда он встретится с Брайаном. Но Брайана, похоже, нет. Деб усмехается. — Он в машине с Виком, дорогой. У нас лимузин! Видели бы вы, как мы с Виком катаемся по городу, как пара подростков! — Почему Брайан и Вик не пошли с тобой в аэропорт? — спрашивает Джастин. Он выглядит обеспокоенным. Лицо Деб слегка меняется. — Это долгая история, дорогой, — говорит она более серьезным тоном, — давайте возьмем ваши вещи, и пойдем. Она собирается вести нас к Месту выдачи Багажа. Но Джастин не двигается с места. — Я хочу знать прямо сейчас, Деб, — говорит он, — прежде чем мы сделаем еще один шаг. Теперь Дебби выглядит взбешенной. Она ненавидит, когда кто-то противоречит ей или стоит на пути ее Плана для Мира Доминирования! — Ничего страшного, милый. Правда. Давайте двигаться, — Деб пытается взять Джастина за руку и потащить за собой. — Если это действительно ничего, скажи мне сейчас, — говорит Джастин. Он останавливается как вкопанный и лезет в карман, вытаскивая мобильный телефон, — не бери в голову. Я просто позвоню Брайану и узнаю, где он на самом деле! — Ты грубый маленький ублюдок, ты знаешь это? — говорит Деб, уперев руки в бока. — Просто скажи ему, ма! — нетерпеливо говорит Майкл. — Тогда мы сможем выбраться из этого аэропорта! Дебби вздыхает. — Он в лимузине с Виком, как я и сказала! — И что? — Джастин непоколебим. Каким бы генералом был этот парень! — Думаю, Брайан сегодня днем… столкнулся с этим гребаным Роном, — признается она, — Брайан был в офисе студии, занимаясь какой-то работой, чтобы подготовиться к завтрашней премьере, когда ворвался Рон, крича на него какого-то хрена. А потом он сказал Брайану, что будет сегодня вечером в телестудии, пока Брайан и Джимми будут сниматься у «Ларри Кинга». Чтобы БРАЙАН ничего не испортил! Вот что сказал ему этот Рон! — Пиздец! — говорит Джастин. — Да. Пиздец — это правильно, — добавляет Дебби, — Брайан гонял свою задницу по всему городу ради этого фильма, делая рекламу днем и ночью. Фотосессии, интервью, все, что угодно! Он почти не виделся с нами, потому что так, блядь, был занят! Он делает всю эту работу, и что говорит ему старый добрый Рон?! И перед кучей важных руководителей студии, кстати. Рон пытается выставить Брайана неудачником! Но не все купились на тошнотворную болтовню Рона! Я думаю, там был один парень — Хоуи какой-то, Брайан сказал, что его так зовут… который велел Рону отправляться в долгий путь. И этот парень похож на Исполнительного продюсера «Олимпийца», так что он большая шишка. — Это, должно быть, Говард Шелдон, — вставляю я, — он руководитель производства в студии Terra Nova. Благодаря ему в прошлом году фильм получил зеленый свет. — А? — говорит Деб, глядя на меня. — Это значит, что он дал добро. Они не смогли бы снять фильм без Говарда Шелдона, — объясняю я. — Ну, похоже, он знает счет, — продолжает Деб, — потому что этот Хоуи сказал, что Рон должен оставить Брайана в покое и позволить ему делать свою работу. И Рон вылетел оттуда. Так что, думаю, ОН тоже выглядел не слишком хорошо перед руководителями студии. Брайан приехал в наш отель сразу после этого, чтобы поехать в аэропорт с нами, и тогда он рассказал мне и Вику всю историю. И Брайан действительно расстроился, позвольте мне сказать! Деб практически плюется. На протяжении всего повествования Деб лицо Джастина выглядит все более и более напряженным. Но я хмурюсь. — Это совсем не похоже на Рона, — замечаю я, — зачем ему намеренно расстраивать Брайана? Особенно когда премьера так близка? И прямо перед важным телевизионным выступлением? — Да, это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО похоже на Рона! — утверждает Майкл. — Он ведет себя, как высокомерный сукин сын, с которым я разговаривал по телефону прошлой весной! Он обращался со мной, как с идиотом! Он мудак, Бен. И мне все равно, даже если он твой друг. Он обращается с Брайаном как с дерьмом! Я вздыхаю. Мы с Майклом уже обсуждали это раньше, но безрезультатно. — Это потому, что Рон был очень расстроен в тот раз, когда звонил, Майкл. Брайан пропал, а Рон был в бешенстве. Ты должен понять обстоятельства. Майкл фыркает. — Брайан пропал, потому что РОН — гребаный МУДАК, Бен! И это правда! — Я уверен, что должны были быть смягчающие обстоятельства, Майкл, — отвечаю я, — Рон обычно очень разумный человек. — Разумный, да? — фыркает Деб. — Ну, ты не видел, как твой «разумный» приятель кричал на бедного Брайана. Рон был таким фиолетовым, что мне показалось, он сейчас взорвется! Он гнал Брайана из дома и по подъездной дорожке, крича на него, как баньши, в то время как мы с Виком просто смотрели, открыв рты. — Когда это было? — спрашивает Джастин. Он выглядит все более и более обеспокоенным. — Вчера, детка. Когда Брайан вернул машину, которую ему подарил Рон. Затем он практически рухнул в лимузин, он был ужасно встревожен всем этим. Затем мы высадили его на стоянке, где он забрал свой новый джип. — Брайан вернул «Мустанг»? — удивленно говорит Джастин. — Он действительно это сделал? И у него новый джип? — Да, милый. Разве он тебе не сказал? Ты не разговаривал с ним вчера вечером? — спрашивает Деб. — Нет, он мне не звонил, — Джастин качает головой, — а когда я попытался ему позвонить, он не брал трубку. Мне пришлось лечь спать, потому что наш рейс вылетал из Питтсбурга рано утром, и я не стал продолжать попытки. Жаль, что я не знал обо всем этом! Я вижу, что Джастин волнуется, но я думаю, что это просто усталость от долгого полета, а затем длительной остановке в Чикаго. Аэропорт О’Хара был настоящим кошмаром. — Видишь? — говорит Майкл, кивая мне. — Я же говорил тебе, что Рон — псих, Бен. Но ты всегда, блядь, заступаешься за него. — Я не собираюсь снова с тобой спорить, — отвечаю я, — сейчас не время и не место. — Господи! Хватит спорить! Давайте просто пойдем! — перебивает Джастин. — Я хочу добраться до этого лимузина! СЕЙЧАС ЖЕ! Мы спускаемся в зону выдачи багажа, и я слышу, как Дебби рассказывает Джастину подробности. По-видимому, Брайан действительно боится, что Рон появится в студии Ларри Кинга и устроить сцену, хотя Хоуи Шелдон велел ему держаться подальше. И программа идет в прямом эфире, так что, пока они в эфире, может случиться все, что угодно. В результате Брайан «нервничает, как заяц», как красочно выразилась Деб. — Я должен был поехать с ним прямо из Нью-Йорка, — говорит Джастин, — я знал, что не должен был позволять ему возвращаться в этот гребаный город одному! — О, с ним все будет в порядке, милый, — успокаивает его Деб, — Брайан — большой мальчик. У него просто небольшой стресс. И теперь, когда ты здесь, детка, он будет в полном порядке. Когда мы подходим к багажной карусели, Джастин хватает свой чемодан — красивый кожаный Пуллман с его инициалами, который соответствует кожаной ручной клади. Майкл сказал мне, что Брайан купил ему целый комплект только на то, чтобы поехать на выходные в Нью-Йорк. Но Джастин даже не ждет, чтобы положить свои сумки в багаж со мной и Майклом. Он практически выбегает из зоны рассмотрения претензий и направляется туда, где нас ждет машина. — Подожди, милый! — кричит Дебби. — Джастин! Ты не знаешь, какая это машина! Но он уже исчез. — Что за ребенок, — Деб качает головой. — Он волнуется, ма, — напоминает ему Майкл, — особенно после той вдохновляющей маленькой истории, которую ты только что рассказала о Брайане и Роне. Черт! Из-за тебя и мне захотелось сбегать туда и убедиться, что с Брайаном все в порядке! — Прошу прощения! Иисус, Мария и Иосиф, но я ни хрена не могу сказать, не увидев со ВСЕХ сторон! — с этими словами Дебби указывает в направлении зоны сбора. — Приведите свои задницы в порядок! Найти лимузин довольно легко, потому что Вик прислонился к нему, рядом с красивым латиноамериканцем в форме шофера. — Давай, сестренка! МЫ должны двигаться дальше! Брайан должен быть в студии ДО шести, — говорит Вик, улыбаясь. Он хорошо выглядит. Здоровым. Хороший цвет лица. Вик делает шаг вперед, крепко обнимает Майкла и в знак приветствия хлопает меня по спине. — Не выпрыгивай из штанов! Мы здесь! — говорит Деб. — Эй, Рамон, ты не возьмешь эти сумки, малыш? — Конечно, миссис Новотны, — говорит шофер. Я помогаю ему погрузить сумки в багажник. Чемодан Джастина и ручная кладь уже там. И красавчик Рамон определенно проверяет меня. Добро пожаловать в Калифорнию! Майкл колеблется, прежде чем открыть дверцу лимузина. — Вы уверены, что берег чист? — спрашивает он, поднимая брови. — Садись, на хуй, в машину! — Деб игриво шлепает сына. — Если Брайан и Джастин там что-то и делают, то это не то, чего ВЫ не видели раньше! Мы все садимся в лимузин, Деб рядом с парой, уже сидящей внутри, а Майкл, Вик и я напротив них. И я продолжаю смотреть на Брайана и Джастина, Майкл тоже смотрит, потому что Дебби ошибается. Они делают то, чего я, по крайней мере, никогда раньше не видел. И могу сказать по взгляду Майкла, что он тоже никогда не видел этого раньше. Потому что Брайан прислонился головой к плечу Джастина, его глаза плотно закрыты, и Джастин успокаивает его, поглаживая волосы одной рукой и спину другой, его руки обхватывают Брайана, как будто он держит ребенка. Дебби и Вик тактично делают вид, что Брайана и Джастина там даже нет. Лимузин отъезжает от тротуара, и Вик рассказывает о городе и погоде, а Дебби говорит о достопримечательностях, которые они видели, обо всем, кроме вида уверенного в себе, гребаного Брайана Кинни, которого удерживает, отделяя от всего мира девятнадцатилетний парень. Поездка из аэропорта, по ощущениям, занимает уйму времени, главным образом из-за странного чувства беспокойства. Я вижу, что чем дольше Брайан находится в физическом контакте с Джастином, тем более расслабленным он становится — по его лицу видно, когда напряжение в нем начинает рассеиваться. Брайан кажется мне худым, может быть, это из-за тесных черных брюк или темно-синей шелковой рубашки, которая висит на нем слишком свободно. Шея открыта, и я вижу, что на нем цепочку с сердечком. Майкл говорил, что ее подарил Джастин, это кажется ему странным для такого парня, как Брайан. Но тогда я думаю, что и браслет из ракушек, который я также вижу на его правом запястье, как всегда, совсем не то, что вы могли бы ожидать. Ох уж эти особенности Брайана. Я знаю, что Майклу до смерти хочется поговорить с Брайаном, сказать ему ЧТО-НИБУДЬ, но каждый раз, когда бедняга даже начинает открывать рот, либо Деб, либо Вик пускаются в очередное описание Музея восковых фигур или ужин в Поло-холле, чтобы заткнуть ему рот. Какое облегчение, когда мы подъезжаем к телестудии и заезжаем в гараж. Кучка серьезных джентльменов в темно-серых костюмах ждут у двери. Брайан поднимает голову, бросает на них взгляд и произносит одно слово: «Дерьмо». — Брайан, ты должен пойти туда, — решительно заявляет Джастин, — тебя ждут. — Разве мы не можем просто послать их на хуй? — отвечает он. — Я просто хочу домой. Я просто хочу… Господи! Один из людей в костюмах делает шаг вперед и открывает дверцу лимузина. — Мистер Харди ждет вас наверху. Мужчины стоят и смотрят, ожидая, когда Брайан сделает следующий шаг. Джастин почти незаметно толкает его. Очевидно, что Брайан впитывает много сил от Джастина. Он доверяет этому парню, как никому другому, это точно. Брайан неохотно вылезает из машины, и лакеи в серых костюмах практически подхватывают его и уносят в студию. Джастин вылезает и мчится за ними. Остальные следуют чуть медленнее. Один из костюмов провожает нас в лифт и прямо в студию, откуда вещает канал Си-эн-эн на Западном побережье «Ларри Кинг в прямом эфире». — Я думал, что шоу начнется в девять, — говорит Майкл, глядя на съемочную площадку. Она кажется такой большой на экране, но на самом деле она крошечная — в основном просто стол и фон. — Какого черта Брайан должен быть здесь так рано? — Это в Питтсбурге в девять, — объясняю я, — но шоу идет в прямом эфире, а это означает, что здесь в шесть. — О, да, — говорит Майкл, — я все время забываю о разнице во времени. — Куда они забрали Брайана и Солнышко? — спрашивает Дебби, тыча наманикюренным пальцем в мужчину в темно-сером костюме, который сопровождает нас. — Почему бы вам не присесть, миссис, — отвечает он. — Новотны, дорогой, — объявляет она, — Дебора Джейн Грасси Новотны. А теперь где, черт возьми, Брайан и Джастин? — Будьте любезны, вы и ваши друзья присядьте, миссис Новотны, — мужчина жестом подзывает другого мужчину в джинсах, чтобы принес несколько стульев, — и я должен попросить вас всех, пожалуйста, ведите себя тихо, пока мы в эфире. Это живая программа, и мы не можем остановиться и начать все сначала, если нас прервут. — Ну и что? Кто мешает? — отвечает Дебби и садится на предложенный стул, как королева. Королева Драмы. Костюм отступает. Мы все садимся и ждем, когда что-то произойдет. Через несколько минут подходит Джастин и садится на стул рядом со мной. — Они выгнали меня из гримерной, — уныло говорит он. — Кто? — спрашивает Вик. — Джимми Харди — сука, и его личный помощник, — говорит Джастин, — Пегги. Она, черт возьми, НЕНАВИДИТ меня! — Они, вероятно, заняты, готовясь к шоу. Может быть, ты отвлекал Брайана, — предполагает Дебби. — Я не отвлекал его! Я помогал ему… или пытался помочь, — вздыхает Джастин, — просто Джимми хочет Брайана только для себя. Ты ведь знаешь, что он влюблен в Брайана? Дебби смотрит на меня и закатывает глаза. Джастин думает, что ВСЕ безумно влюблены в Брайана! — Поэтому, Джимми натравил эту гребаную Пегги вышвырнуть меня вон! Брайан нервничает, и они ему не помогают! Мне нужно быть там, чтобы помочь ему! — Может быть, Джимми Харди хотел поговорить с Брайаном о каком-нибудь кинобизнесе, Солнышко. Я уверена, что так оно и было, к тебе это не имеет никакого отношения, — говорит Дебби. Вик встает и подходит к Джастину, наклоняясь. Я сижу рядом с ним, так что трудно НЕ заметить, что делает Вик. Вик достает из кармана контейнер с таблетками и спокойно протягивает его Джастину. Джастин удивленно смотрит на Вика. — Где ты это взял? Вик выглядит мрачным. — Мне его дал Рон. Он хотел, чтобы я передал это Брайану… но не думаю, что должен это делать. Я просто не доверяю Рону. И то, как он дал мне эти таблетки и хотел, чтобы я тайком подсунул их Брайану, показалось мне не совсем правильным. Рон сказал, что они от беспокойства, но я даже не был уверен, что это так. — Спасибо, что отдал их мне, а не Брайану, Вик. Я очень ценю это, — Джастин открывает контейнер и высыпает на ладонь маленькие белые таблетки, — да, это «Ксанакс». Но Брайан не должен их принимать. Они вызывают сильное привыкание. Видишь, что написано на упаковке? — Джастин указывает на этикетку. — «Ксанакс вызывает привыкание». Он не должен раздавать эти чертовы штуки, как конфеты! И Брайан уже несколько месяцев не принимает никакие таблетки и не ходит к доктору Холлу. А это новый рецепт, а значит, что этот парень выписал его по требованию Рона. Он чертов шарлатан! — Это очень серьезное обвинение, Джастин, — вмешиваюсь я. И он, и Вик смотрят на меня, — не могу себе представить, чтобы Рон это сделал. Что он выиграет, если даст Брайану наркотик? Возможно, ему это действительно нужно. Брайан кажется мне очень встревоженным. По крайней мере, он определенно таким был в лимузине. Может быть, Рон и этот Доктор Холл считают, что Ксанакс может помочь ему немного успокоиться? — Ты не понимаешь ситуации, Бен, так что отвали! — сердито говорит Джастин. — Этим летом Брайан принимал эту гадость горстями с любезности выдающегося доктора Холла! Ему было трудно слезть них… и я НИКОМУ не позволю, чтобы он снова на них подсел! Они ему не НУЖНЫ! Особенно сейчас, когда я здесь. Джастин высыпает таблетки обратно в контейнер и засовывает его в задний карман брюк цвета хаки. — Прости, Джастин, — извиняюсь я, — я не хотел вмешиваться. Ты знаешь Брайана намного лучше, чем я. Просто мне трудно поверить, что Рон сделает что-нибудь, чтобы навредить Брайану. Он любит Брайана! Рон, должно быть, действительно думает, что эти таблетки помогут ему. Для меня это просто звучит как разница во мнениях. Но Джастин смотрит мне в глаза, бросая вызов. — Значит, ты не думаешь, что Рон когда-нибудь сделает что-нибудь, чтобы обидеть Брайана? Ты понятия не имеешь, Бен! Я понимаю, что Рон был твоим другом в течение долгого времени, но ты не знаешь о нем ничего. Ты не видел его настоящего. У тебя нет чертова КЛЮЧА к разгадке того, о чем он думает и на что способен, Бен! Но у меня ЕСТЬ, поверь мне! Теперь я понимаю, что Джастин завидует Рону и что он полностью готов, как и Майкл, увидеть в нем худшее. Оба они злятся, потому что думают, что Рон «похитил» Брайана в декабре прошлого года, когда они вдвоем уехали в Лос-Анджелес. Они думают о Роне как о каком-то макиавеллианском персонаже, который полон злых заговоров и интриг. Майкл однажды сказал мне, что он был уверен, что единственный способ, которым Рон мог заставить Брайана уехать из Питтсбурга, это загипнотизировать его! Я не мог не рассмеяться, когда Майкл придумал вот это. Но я понимаю глубину анти-роновых эмоций, которые питают этих парней. Потому что они оба зациклены на Брайане и считают, что знают его настолько хорошо, что когда Брайан делает что-то, что они считают нехарактерным, то это, ДОЛЖНО быть, дело рук «Злого Рона»! Конечно, это предполагает, что у Брайана нет свободы воли и способности принимать собственные решения — хорошие или плохие. Это явная неправда. Но это обвинение, которое Джастин выдвигает по поводу таблеток, более серьезно, и более тревожно. Если Джастин говорит правду, а у меня нет причин сомневаться в нем, тогда Рон получает поддельные рецепты для Брайана, а потом передает ему наркотики. Но чего Джастин, возможно, не знает, или не хочет верить, так это того, что Брайан вполне может быть добровольным участником всего этого. Если он злоупотреблял Ксанаксом в прошлом, а я знаю, что Брайан всегда был наркоманом, никто никогда не мог сказать, что он им не был, даже Джастин, тогда он возможно, использует Ксанакс по собственной воле, а Рон — своего рода посредник. Я не знаю. Это всего лишь предположение с моей стороны. Но это беспокоит независимо от сценария развития событий. Очень беспокоит. — Привет-хо, ребята! Джимми Харди выходит на съемочную площадку, как знаменитая кинозвезда, и внезапно наступает вечеринка. Его окружает свита ассистентов, студийных джентльменов в костюмах, гримеров и технических специалистов, а Брайан отстает примерно на два шага. От нерешительной, встревоженной фигуры, которую я видел в лимузине, Брайан преобразился в мужчину, с которым я более близко знаком — ухмыляющегося, уравновешенного и невероятно красивого. В этой синей шелковой рубашке Брайан просто светится. Я чувствую, что Джастин хочет вскочить и бежать туда, ребенок как пружина, но он остается на своем стуле, боясь пошевелиться. Дебби протягивает руку и сжимает его ладонь. Что за дурацкая ситуация! Джимми Харди видит, что мы все сидим в стороне. Он немедленно направляет свою свиту в нашу сторону. Он протягивает руку Дебби. — ВЫ, должно быть, знаменитая Дебби! — он поднимает Деб на ноги и целует ей руку. — И видение, могу я добавить? Вы собираетесь на вечеринку после премьеры? — он смотрит и улыбается нам. — Конечно, это так! Вы ВСЕ едете в качестве гостей Брайана, верно? И МОИХ гостей тоже! Я настаиваю! Джимми поворачивается и хитро смотрит на Брайана. Брайан пару раз моргает и слегка улыбается, шмыгая носом. Я уставился на Брайана. Затем я смотрю и вижу, что Майкл и Джастин тоже смотрят. Потому что теперь, когда мы видим его вблизи, очевидно, что Брайан под кайфом, или добирается туда очень быстро. Мы все видели это выражение лица слишком часто, чтобы сомневаться в этом. Что бы там ни принял Брайан, это, должно быть, произошло в той раздевалке после того, как они выгнали Джастина… Я ловлю лицо Джастина, и он выглядит наполовину готовым заплакать и наполовину готовым кого-то убить. Он собирается двинуться вперед, но Джимми хватает его за руку. — Эй, Голубая крошка! Приятно, что ты смог быть с нами сегодня вечером. Почему бы тебе не присесть здесь? Почему бы всем вам, милые люди, просто не расслабиться? Потому что шоу начнется через минуту, хорошо, банда? — Брайан… — начинает говорить Джастин. Брайан бросает взгляд на Джастина, но не может с ним заговорить, потому что окружение подталкивает Брайана и Джимми к съемочной площадке и за пределы досягаемости. Я замечаю, что двое парней в костюмах стоят рядом с нами, очевидно, чтобы убедиться, что мы все молчим. Чувствую, что нахожусь под опекой Людей в Черном, только на этот раз это больше похоже на Людей в темно-сером. — Смотри, вон Ларри, — слышу я тихий голос Дебби. Она не хочет злить наших нянек. Ведущий программы выходит на съемочную площадку в своих фирменных темных брюках, белой рубашке и подтяжках. Он выглядит намного старше, чем по телевизору, и немного сутулится. И он намного меньше… чем кажется на экране, но все выглядит большим по телевизору. Ларри энергично пожимает Джимми руку. Ясно, что Джимми Харди уже много раз выступал в этом шоу. Он и Ларри болтают, как старые приятели. Брайан также пожимает руку хозяину. Он часто моргает и начинает потеть, но кажется спокойным. Отстраненным, но спокойным. Я слышу, как Джастин глубоко вздыхает рядом со мной. — С ним все будет в порядке? — спрашивает Майкл. Его руки ерзают на коленях. — Думаю, да, — говорит Джастин, стиснув зубы, — надеюсь на это. Технические специалисты рассаживают всех за столом и ставят на них микрофоны, Джимми сидит ближе всего к Ларри, а Брайан рядом с ним. Свет там очень яркий, и Брайан прищуривается. Женщина-визажист протягивает руку и стирает пот с его лица. Затем Брайан шепчет что-то Джимми, и Джимми шепчет в ответ. Я ловлю взглядом помощницу Джимми Харди, ту женщину, которая, по словам Джастина, ненавидит его, стоящую в стороне и ни на кого конкретно не смотрящую. Касаюсь руки Джастина и указываю на нее. — Пегги, — шепчет он мне на ухо, — держу пари, это она что-то подсунула Брайану. Если только это не сделал сам Джимми. Я бы не оставил без внимания ни одного из них. — Но почему? — говорю я. — Какой в этом смысл? Джастин вздыхает. — А почему бы и нет? Это быстрое решение для них. Брайан нервничает, так что дай ему чертовы таблетки. Особенно отпускаемые по рецепту. Если какой-нибудь фальшивый врач даст вам это, все будет в порядке. Это не похоже на «настоящие» наркотики, хотя ни у кого здесь нет проблем с ЭТИМ. Я понимаю, почему Джастин расстроен, и все же… — Джастин, это не значит, что Брайан не употреблял много наркотиков в прошлом. Потому что так оно и есть. И ты это знаешь. Мы все это знаем. Даже я пару раз ловила кайф с Брайаном. Я не вижу в этом ничего особенного. Правда. Я думаю, ты слишком остро реагируешь. Но Джастин только мрачно смотрит прямо перед собой. — Да, Бен, и я кайфовал с Брайаном, но это не правильно. Это не делает его лучше. Так что, полагаю, это тоже делает меня виноватым. Но он уже несколько месяцев не пьет и не принимает никаких наркотиков. Он пытается навести порядок в своей жизни. Пытается остаться чистым, что для него тяжело в такой атмосфере. Так что еще хуже, если эти люди, которым наплевать на то, что эта штука с ним сделает, просто подсунут ему что-нибудь, чтобы успокоить его. Это такой легкий выход для них. И для Брайана тоже, — затем Джастин понижает голос, чтобы только я мог его слышать, — и я знаю, что ты уже сталкивался с Брайаном раньше, Бен. На Белой вечеринке в Майами. Обычно он накуривается до того, как трахнет кого-нибудь. Один или два раза, или даже на целый уик-энд. И я в шоке. Я задерживаю дыхание и продолжаю смотреть на съемочную площадку, ожидая начала интервью. Майкл всего в нескольких дюймах от меня. — Не могу поверить, что Брайан сказал тебе это, — шепчу я. — Почему бы и нет? — голос Джастина ровный и холодный. — Ты думаешь, у Брайана много больших секретов, которые он скрывает ото всех? Думаешь, МНЕ он этого не скажет? Только потому, что он не хочет, чтобы Майкл знал? Или просто потому, что ТЫ не хочешь, чтобы Майкл знал? Я никогда ничего не скажу, Бен, так что не волнуйся. Потому что у меня есть немного гребаной чувствительности. По крайней мере, отдай мне должное. Но также отдай мне должное за то, что я знаю, что может навредить моему собственному партнеру, а что нет. Я знаю, а ты нет! Его голос немного повышается, и Майкл, нахмурившись, оборачивается. — Тихо на съемочной площадке, пожалуйста. В эфир через двадцать секунд! — кричит режиссер. И я откидываюсь на спинку стула, снова задерживая дыхание. Просто держусь, чтобы посмотреть, что будет дальше. Часть вторая Краткое содержание: Джастин должен попытаться все исправить. Лос-Анджелес, ноябрь 2002 года. Джастин Я должен успокоиться, когда начнется интервью с Ларри Кингом. По-настоящему держать себя в руках и быть непоколебимым. НЕ терять сосредоточенности. Потому что Брайан будет нуждаться во мне. Сильно нуждаться во мне. Мои мысли все время возвращаются в Нью-Йорк к «Леттерману», и какой это был взрыв. Как нам было весело «целоваться» в Зеленой комнате и дурачиться. Мы даже повеселились с Джимми в тот вечер, пока он не стал каким-то странным в танцевальном клубе в конце того уик-энда и не начал приставать ко мне. Джимми определенно обдолбался в клубе. Он должен был быть таким, чтобы показать эту чертову видеокассету! А Брайан двигался исключительно на воде, кислороде… и вожделении меня. Но сегодня все изменилось. Потому что теперь ясно видно, что Брайан под кайфом. В этом нет никаких сомнений. А Джимми… трудно сказать. Он всегда ведет себя так, будто немного под кайфом, но по-моему, в большинстве случаев это скорее его маниакальная личность, чем настоящие наркотики. Хотел бы я знать, кто дал Брайану наркотики и что именно они ему дали. Это мог быть Джимми или Пегги, но опять же, это мог быть любой из тех парней из студии. Или гримеры. Или… да почти кто угодно! Потому что у Рона есть связи повсюду в этом городе. Это его территория. Это люди, которые хотят угодить знаменитому режиссеру. Или кто просто хочет оказать услугу начинающей кинозвезде. Блядь! Я знаю, что один только Ксанакс не оказал бы на него такого эффекта. Один Ксанакс просто успокоит его немного. Два сделают его плавным. Так что вполне возможно, что он принял и что-то еще. Или какую-нибудь странную калифорнийскую комбинацию уродливых наркотиков. Брайан рассказывал мне об этом. Своего рода азиатская «Е», которая делает тебя психопатом, например. Или разные виды препаратов понижающих давление, которые заставляют ваше кровяное давление падать, пока вы не окажетесь в гребаной коме. Ларри говорит, задает невероятно глупые вопросы об «Олимпийце» слово «гей» вылетает у него изо рта без запинки. И каждый вопрос, который он задает, начинается с фразы: «Как натурал…». Господи, какой придурок! Джимми отвечает на большинство невежественных вопросов Ларри. Да, фильм графичен. Да, фильм непримирим в том, что он использует сексуальность, чтобы рассказать трагическую историю Бобби и Гая. Да, есть нагота и сцены горячего действия мужчины с мужчиной! Ну, а Джимми не говорит ИМЕННО ЭТО, но он должен. Он просто должен, черт возьми, СКАЗАТЬ это! Просто скажи… что-нибудь. Скажи правду. На этот раз. А Брайан сидит, безмятежно улыбаясь. Он выглядит таким великолепным и таким испорченным! Этот глубокий синий цвет рубашки отражает и контрастирует с зеленым и золотым в его глазах, делая их похожими на что-то из другой вселенной, что-то холодное и потустороннее. Верхние пуговицы его рубашки расстегнуты, обнажая изгиб шеи и ключицы. И сердечный амулет покоится во впадине на горле. Мне становится жарко от одного взгляда на него. Держу пари, что по всей стране парни становятся твердыми просто смотря в телевизор. И женщины тоже. Не становится твердым, но что там делают женщины, когда им становится жарко. Я ВСЕ еще чертовски зол на Брайана за то, что он с самого начала был в таком состоянии! Даже несмотря на то, что это возможно, не его вина. Он был разбит в машине из-за той сцены в студии с этим чертовым Роном! Он так нервничал и беспокоился. Клянусь, если бы Вик дал мне контейнер Рона с Ксанаксом до того, как я сел в лимузин или пока мы ехали в студию… я мог бы сам дать Брайану таблетку. Или даже две. Но это все! Потому что у Брайана, блядь, тряслись руки. Он был в полном беспорядке. Теперь он спокойнее. Я вижу, как он улыбается. Вижу его прямо перед собой, а затем на телевизионных мониторах. Слишком красивый. Слишком спокойный. Улыбается так, как он никогда не улыбается, если только не совсем опустошен. Прекрасный Демон. Так я называл его в Англии, в «Хаммерсмите» когда он был одет в одежду Бога Рока, с накрашенными глазами в коже и цепях. Прекрасный Демон. Вот в кого я влюбился. В это. Вот что подобрало меня под тем уличным фонарем и отвезло в свое логово и выебало из меня все дерьмо. И какая-то часть меня всегда будет хотеть, чтобы Брайан был таким. Потому что это всегда меня возбуждает. Это опасное, жестокое, высокомерное существо. Тот, который пытается убить себя выпивкой, наркотиками и трахом. И какая-то часть меня хочет быть там, делать это вместе с ним. Эта опасность. Этот край. Это волнение. Этот угрожающий, рискованный элемент его личности. Я не хочу потерять это! Не хочу. Но в Брайане есть и другая часть, и всегда была. Его чуткость, доброта, его преданность. Даже в этом Прекрасном Демоне есть другая сторона, сторона, которая заставляла меня любить его еще больше. Та сторона, которая заставила меня ОСТАТЬСЯ с ним, даже после всех неприятностей, боли и тоски. Эта часть того, кто может любить меня В ОТВЕТ и не боится признать, что МОЖЕТ любить. Я хочу Демона, но я хочу и Того, Другого тоже. И часть меня не хочет, чтобы Брайан был «одомашнен», как он это называет, чтобы всегда был хорошим мальчиком, питался правильно и не причинял себе вреда, и не портил себе жизнь. Но я также не хочу, чтобы он покончил с собой. И не хочу убивать себя только ради него. Как это возможно — быть этим язвительным, жестоким и похотливым существом, оставаясь при этом моим романтическим героем? Моим Хитклиффом*? Как я могу даже примирить эти две динамики в моей бедной голове? Как же я облажался, если все время думаю об этом? Насколько МЫ облажались? Я смотрю на съемочную площадку и могу сказать это по тому, как Джимми хихикает, а Брайан ухмыляется и поглядывает вокруг, он гладит Джимми под столом. Да! Брайан — чертов псих, потому что он и Джимми в прямом эфире на телевидении от побережья до побережья, и он нащупывает «Соседского Мальчика Америки» прямо перед Ларри гребаном Кингом! И Джимми поощряет его! Он делает небольшие комментарии и подталкивает Брайана ими. Поощряя того шагнуть за борт. Чтобы вывести Короля Ларри из себя. Они ОБА идут по краю уступа. — Итак, Джимми, в этом фильме ты играешь… гея? Но ты не знаешь, что ты гей? Помоги мне здесь, Джимми. Ларри ведет себя так, будто понятия не имеет, о чем фильм. Очевидно, он читает вопросы с листа на своем столе или с телесуфлера. Для меня удивительно, что он вообще может что-то понять! Джимми откидывается назад и улыбается, а Брайан громко вздыхает. — Да, Ларри, я играю гея, — объясняет Джимми, — и я знаю это с самого начала. Но я не хочу в этом признаваться. Я не хочу признавать свои чувства к другому мужчине, — Джимми бросает взгляд на Брайана и снова ухмыляется, — однако, Ларри, не об этом идет речь в фильме. На самом деле речь идет о гомофобии в спорте и в американской жизни. Гомофобия в американской мужской культуре. Верно, Брайан? — О, — говорит Брайан, пытаясь сфокусировать взгляд, — совершенно верно. Американская мужская культура. ВСЯ мужская культура. Это важное заявление. Об… Американской культуре. И мужчинах. В ней. Я опускаю голову на руки. Брайан понятия не имеет, о чем говорит. Он едва понимает, где находится. И Ларри кивает, как будто у НЕГО есть какое-то представление о том, о чем идет разговор. Но он тоже ничего не понимает. Совершенно невежественно. — Итак, скажи мне, Джимми, как натурал. Каково это — целоваться с другим парнем на экране? Джимми ухмыляется и бросает взгляд на Брайана. — Как натурал, Ларри, я могу безоговорочно сказать, что это точно так же, как целоваться с парнем ЗА кадром. Верно, Брайан? — Ага, — кивает Брайан, его глаза расфокусированы, — целоваться с натуралами ЗА кадром — это точно так же, как целоваться с ними НА экране. Определенно. Вы вообще не видите разницы. И Брайан, и Джимми начинают неудержимо смеяться. Теперь я почти уверен, что Джимми тоже под кайфом. Просто по нему это труднее понять, потому что он всегда ведет себя так, как будто под кайфом. И я изо всех сил стараюсь НЕ вскочить со своего места, не побежать на съемочную площадку и не убить их обоих за то, что они такие гребаные идиоты! Бедный старина Ларри перегруппировывается. Он поднимает взгляд на телесуфлер, а затем опускает на свои карточки, для направления обсуждения… — Похоже, снимать этот фильм было очень весело. Как будто вы двое действительно хорошо провели время на съемочной площадке. — Ларри, ты даже не представляешь, — говорит Джимми, — ты должен был быть там! — Да, — говорит Брайан, — это было дико смешно. Особенно концовка. Теперь Брайан не улыбается. Он смотрит на Джимми. А потом переводит взгляд за кадр, прямо на МЕНЯ. Он ловит мой взгляд и пристально смотрит. Просто, блядь, ПЯЛИТСЯ на меня! И меня пробирает озноб, потому что я знаю, что фильм заканчивается тем, что Брайан — я имею в виду БОББИ — лежит мертвый на земле. Убит фанатиком-гомофобом. — Но этот фильм не комедия, не так ли? Я правильно понимаю? — спрашивает Ларри в полном замешательстве. — Нет, Ларри, — отвечает Джимми, пытаясь вернуться в нужное русло после того, как полностью испортил это интервью. Но уже слишком поздно для этого. Действительно, слишком поздно. — Это не комедия. Это очень серьезный фильм. Но мы с Брайаном немного обалдели от того, что постоянно рекламируем фильм. Ты понимаешь, что я имею в виду? Нам просто слишком весело, чтобы позволить всему этому закончиться, верно, Брай? — Точно, Джим. Слишком весело, чтобы позволить этому закончиться, — говорит Брайан, глядя вдаль. Похоже, что он пытается сосредоточиться. Пытается вернуться в реальный мир. Но если он действительно на «Е», то это не произойдет в ближайшее время. — И это твой первый фильм, Брайан? Правильно? Это большая, очень большая роль для новичка, — продолжает Ларри. — Это первый фильм, но не единственный мой фильм, который выходит. Я снялся в еще одной картине в Англии, и она уже вышла там. Но в этой стране ее еще не видели, — Брайан моргает, глядя на Ларри, как будто пытается взять себя в руки. — «Хаммерсмит», — вставляет Джимми, — так называется другой фильм Брайана. Верно, Брайан? — Да. «Хаммерсмит». Сэр Кеннет Филдинг тоже снимается в этом фильме. Он также снялся в «Олимпийце», — говорит Брайан, потянувшись за чашкой воды на столе. Он делает глоток. У него, должно быть, очень пересохло во рту. Теперь я уверен, что он принял «Е» или что-то подобное. Это дерьмо сильно обезвоживает. — Сэр Кеннет Филдинг! — восклицает Ларри. — Он снимается в ОБОИХ твоих фильмах? С кем ему нравится работать? Ты снимаешься в своем первом фильме, а он легенда в Англии. Он рыцарь и все такое. И он по-настоящему гей. Не так ли? — О, он гей. По-настоящему гей. Очень, очень британец — и гей, — говорит Брайан. — Эй, Ларри, сэр Кеннет Филдинг, может, и имеет рыцарское звание, но я точно не рубленая печень, и ты знай это! — Джимми смеется. — Оскароносец Джимми Харди! Не рубленая печень! Мы вернемся через минуту, чтобы поговорить об этом спорном новом фильме с не совсем рубленой печенью Джимми Харди и его коллегой Брайаном Кинни. И они уходят на рекламу. Я не могу остановиться. Встаю и бегу на съемочную площадку к Брайану. — Брайан? Ты в порядке? — Привет, Солнышко. Как у меня дела до сих пор? — Брайан хихикает и тянется, чтобы взять меня за руку. Он сжимает ее и проводит большим пальцем по моему рабскому браслету. — А как у ТЕБЯ дела? — Кого волнует, как у меня дела, Брайан? С ТОБОЙ все в порядке? — я оглядываюсь. — Тебе нужно еще воды? — Эй, тебе лучше присесть, Голубок, — говорит Джимми. Он не улыбается, а я просто игнорирую его и вместо этого сосредотачиваюсь на Брайане. Я смотрю ему в глаза и шепчу: — Я люблю тебя. С тобой все будет в порядке, Брайан. Просто сосредоточься. Все в порядке. Директор хватает меня за руку. — Пожалуйста, займите свое место! Всем двадцать секунд! Пожалуйста! И он тянет меня за собой со съемочной площадки и висит у меня на руке, пока не заканчивается реклама. — Я просто пытался помочь Брайану, — шепчу я. Лицо директора бесстрастно. — Теперь ты ничего не можешь сделать. Они в эфире. — Мы снова здесь со звездами нового горячего фильма, премьера которого состоится завтра прямо здесь, в Голливуде, — щебечет Ларри, считывая показания телесуфлера. — Он называется «Олимпийец», и это очень спорный взгляд на гомофобию в спорте и в американской культуре. Я правильно понял, Джимми? — Совершенно верно, Ларри, — ухмыляется Джимми, — этот фильм как раз по ТВОЕЙ части, Ларри. — По моей части? Я так не думаю! — Ларри качает головой. — Итак, каково это — целоваться с парнем в кино, Джимми? Брайан начинает хохотать, и Джимми старается не присоединяться к нему. — Кажется, я уже ответил на этот вопрос, Ларри. Это не проблема, если у вас есть такой классный парень, как Брайан. На самом деле это довольно просто. — Вечно ты шутишь, Джимми. Всегда шутишь! — отвечает Ларри, игнорируя тот факт, что Джимми не шутит. Нисколько. — Но делать некоторые сцены, которые ты должен делать, это, должно быть, трудно, Брайан. Брайан несколько раз моргнул, как будто не ожидал, что Ларри обратится к нему. — Я бы не назвал это трудным. Снять любую сцену в фильме — непростая задача. Любая актерская игра — это вызов для меня. Не могу сказать, что для меня это было что-то иное, чем вызов. Я имею в виду, что это персонаж, который Рон написал для меня… — Это отличный новый режиссер Рон Розенблюм, который также написал сценарий! — гремит Ларри. — Да. Рон Розенблюм, — говорит Брайан, пытаясь продолжить ход своих мыслей. — Этот Бобби, которого я играл, с характером. И очень большая часть его личности — это его сексуальная жизнь. И поэтому я должен был быть привержен этому. Ларри кивает, а затем спрашивает: — Брайан, ты не жалеешь о том, что взял на себя эту роль? Брайан смотрит на Ларри как на идиота. Он в главной роли в этом потрясающем фильме, и его спрашивают, сожалеет ли Брайан о чем-нибудь! Только потому, что персонаж, которого он играет, — педик! Господи! — Нет, — отвечает он. Но Ларри просто так этого не оставит. — Совсем нет? Бровь Брайана взлетает вверх. — Совсем нет. У меня был удивительный опыт роста как актера, роста с моими коллегами-актерами, такими как Джимми и сэр Кеннет. Я… Я узнал… — Что я люблю тебя, — шепчет Джимми, смеясь. Но это не смешно. Нисколько. Брайан просто прекращает то, что он говорит и растерянно оглядывается по сторонам. — О, черт! Я слышу, как Дебби громко говорит с задних стульев. Кто-то шикнул на нее. — Что ты сказал, Джимми? — говорит Ларри. Я на самом деле думаю, что парень глухой, потому что никто не мог пропустить то, что Джимми только что сказал прямо в прямом эфире. — Я сказал, что мне НРАВИТСЯ работать с этим парнем! Он такой скромный! Правда, Брайан? И Джимми поворачивается и пристально смотрит на Брайана. — Э… как скажешь, Джим, — говорит Брайан. И он снова тянется к воде, глотая ее. — Вокруг этой картины большой шум, Джимми, — говорит Ларри, приступая к своим подготовленным вопросам, — а лично для тебя, Джимми, «Оскар». Тон Ларри льстит. Он любезничает с Джимми Харди, и ему все равно, насколько он очевиден. Или что Брайан — НАСТОЯЩАЯ звезда фильма… но Ларри понятия не имеет, о чем еще спросить Брайана. — Ну, Ларри, — говорит Джимми, откидываясь на спинку стула, — если меня выдвинут, это будет подтверждением «Олимпийца» и его посланием. И принятием работы, которую мы с Роном проделали, чтобы снять эту картину. Потому что это была общая командная работа, Ларри. После этого интервью, спотыкаясь, подходит к концу. Они показывают клип одной из сцен бега. И это даже не та, которая действительно хорошо показывает Брайана. Они слишком набиты дерьмом, чтобы показывать какие-либо действительно драматические сцены, или какие-либо горячие действия парня с парнем! Джимми рассказывает о некоторых других проектах, которые у него на подходе, и он упоминает, что Брайан снимается в предстоящей картине Вуди Аллена, но Ларри это не интересует. Очевидно, этого НЕТ в его листе вопросов. А потом Джимми рассказывает о фильме, который продюсирует Тесс, и о них двоих как о голливудской «паре» — это полная хрень. Брайан говорит, что Тесс и Джимми почти не разговаривают друг с другом. Шоу заканчивается хныканьем, и Ларри больше не поворачиввается, чтобы задавать Брайану вопросы. Наверное, это и к лучшему. Может быть, даже Ларри видит, что Брайан ни хрена не в состоянии ответить на что-либо связно. Но он ВЫГЛЯДИТ прекрасно. Он все еще выглядит так чертовски невероятно красиво! Режиссер наконец отпускает мою руку, и я мчусь на съемочную площадку, как будто я в огне! — Брайан, ты в порядке? Брайан?» Он улыбается мне. — Я в порядке, Солнышко. Просто отлично. Можно принести еще воды? Он вытирает лоб салфеткой и тыльной стороной ладони. Он снова вспотел. Я оборачиваюсь и кричу кому-нибудь — кому угодно — принести бутылку воды. — Отличное шоу, Джимми, — говорит Ларри, покидая съемочную площадку, — ты тоже, Брайан. Господи! Я думаю… какое шоу ОН показывал? — Привет, Голубая Крошка. Отличное шоу, да? — весело говорит мне Джимми. Он встает и потягивается, как будто абсолютно не заинтересованный. — Заткнись, Джимми, — выдыхаю я, — ты гребаный мудак. — О, этого не может быть, Джасти! — говорит Джимми, пытаясь обнять меня. — Будь хорошим мальчиком. — Отпусти меня, Джимми, — говорю я, — и я НЕ мальчик, так что дай мне, блядь, передохнуть! Внезапно появляется Дебби с бутылкой воды. — Вот, держи, милый, — мягко говорит она Брайану. Она пристально смотрит на Джимми, а он хмуро смотрит на нее. Он не привык к тому, что люди могут не любить его безоговорочно. — Спасибо, Деб. Я отвинчиваю крышку и передаю бутылку Брайану, который пьет воду так, словно у него в горле пески Сахары. — Как дела, детка? — спрашивает Дебби, кладя руку Брайану на плечо. Но он только качает головой, пытаясь рассеять туман. — Деб, ты не могла бы остаться здесь с Брайаном на минутку? — Конечно, милый, — говорит она, гладя меня по лицу. И я беру Джимми за локоть и веду его к краю площадки. — Ого, вот так, Голубенькая Крошечка! — говорит он. — Куда мы направляемся? — Перестань называть меня так, Джимми, — отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, — ты ведешь себя как полный идиот. И я хочу знать что ты, блядь, дал Брайану перед шоу? И я также хочу знать, почему. Почему, Джимми? Скажи мне! — Прекрати, Джасти. Что ты делаешь? — говорит Джимми, избегая моего взгляда. — Пытаюсь докопаться до правды, — отвечаю я, — думаю, что ты многим мне обязан, Джимми. Правда. Или почти правда в твоем собственном гребаном мозгу. — Джасти… — Джимми… почему? Джимми вздыхает и пожимает плечами. — Он был на грани нервного срыва! Что я могу сказать? Ему нужно было немного успокоиться. Наверное, по моему лицу видно, как я отношусь к ЭТОМУ ответу, потому что Джимми морщится. — И ты видел, каков был результат, Джимми, — отвечаю я, — отстраненный Брайан, который даже не мог сосредоточиться достаточно, чтобы собрать два полных предложения. Ты думаешь, ЭТО было хорошее интервью? Ты думаешь, ЭТО было лучше, чем если бы Брайан немного нервничал? Правда? — Я думал, это ему поможет! Я действительно так думал! — говорит Джимми. Теперь он выкручивается. Он продолжает смотреть на съемочную площадку. Брайан все еще сидит на своем месте за столом, пьет воду и пытается собраться с мыслями. Дебби нависает над ним, бросая вызов любому из продюсеров, кто пытается выгнать его, пока он не будет готов уйти. И он определенно ЕЩЕ НЕ готов уйти. — Итак, что ты ему дал? Ксанакс? Что еще? — Черт, я не знаю! — Джимми отвечает, проводя рукой по волосам. Я замечаю, что темные волосы Джимми начинают редеть. Вблизи он выглядит старым — больше не похожим на «Соседского мальчика Америки». Теперь, под моим пристальным вниманием, Джимми выглядит более нервным, чем Брайан перед шоу. Подходит Пегги и встает рядом с нами, сердито глядя. Она всегда сердито смотрит. — Пег, дай мне тот пузырек с таблетками или что там тебе дал Рон. — Значит Рон, да? — говорю я, готовый взорваться. — Понятно. Рон дал тебе таблетки, чтобы ты подсунул их Брайану? Ты ЗНАЕШЬ, что это пиздец, Джимми! Ты ЖЕ ЗНАЕШЬ, как Рон одержим Брайаном. Какой он властный. И ты знаешь, что Брайан пытался оставаться чистым в течение нескольких месяцев! Чего ты думал добиться, дав ему это дерьмо? — Не знаю, Джастин! Но… какого черта? Джимми скулит. Пегги достает из сумки контейнер с таблетками, и я выхватываю его из ее рук. Да, еще один рецепт, выписанный вечно популярным доктором Холлом. Мне нужно поговорить с этим новым адвокатом Брайан и привлечь этого шарлатана по обвинению в выдаче фальшивых рецептов. Он чертовски опасен! — Что еще, Джимми? Это не все, что он принял. — Ничего! — утверждает Джимми. — Клянусь Богом! Если он и принял что-то еще, я ему этого не давал. Поверь мне, Голубая Крошка! Что бы это ни было, я этого не давал! Только Ксанакс. И он принимал эти вещи целую вечность! Я не знаю, почему это такое чертовски важное дело. — Эти вещи для него как яд, Джимми! — говорю я, и мне хочется придушить его прямо здесь и сейчас. — Ты должен понимать это, прожив так долго в Голливуде. Ты хочешь увидеть, как Брайан закончит в каком-нибудь печальном реабилитационном центре? Ты это хочешь увидеть, Джимми? — Я знаю! Знаю, что ты прав, Голубая Крошка, но… — Джимми бросает взгляд на съемочную площадку. Брайан наконец встает и отмахивается от Деб. Он спускается с платформы и направляется ко мне и Джимми, Дебби идет прямо за ним. Его походка спокойна, но глаза… в глазах этот странный блеск. Я убежден что он принял «Е». Я слишком хорошо знаю внешний вид — и ощущение — этого наркотика — с обеих сторон. Может быть, Джимми и не давал ему этого, но кто-то дал. И это мог быть кто угодно на съемочной площадке. — Эй, ребята, что происходит? Я пропускаю вечеринку? — Брайан медленно улыбается и кладет свою руку на мое плечо. — Прости, что ты не смог участвовать в шоу, Солнышко. Как в «Леттермане». Это было круто, — Брайан наклоняется и целует меня. Затем он оглядывается по сторонам. — Где Майки? — Майкл и Бен с Виком, дорогой, — говорит Дебби, — я думаю, мы должны пойти и приготовить тебе что-нибудь на ужин, хорошо, малыш? Я знаю, что все вы, мальчики, должно быть, умираете с голоду. — Тогда вы ВСЕ пойдете со мной на свидание! Я угощаю! — весело говорит Джимми, возвращаясь в свой образ Тусовщика. Я обреченно вздыхаю. — Не думаю, Джимми. Я хочу отвезти Брайана домой. Ему нужно отдохнуть и восстановить силы перед завтрашней премьерой. Брайан притягивает меня ближе к себе. — О, да ладно тебе, Солнышко! Я не устал! Ночь еще только начинается, верно? — Брайан видит Майкла, Бена и Вика, и он машет им оттуда, где мы стоим. — Эй, ребята, хотите повеселиться? Это Лос-Анджелес! Это Голливуд! Лицо Майкла в ярости, а Вик выглядит очень обеспокоенным. И Бен… Он, кажется, не знает, что и думать. — Брайан… — начинает Майкл. — Вы все идете на ужин — со мной, — перебивает Джимми. — Брайан и я будем хозяевами. Пегги… доставай телефон и позвони мистеру Чоу и скажи им, что Джимми Харди приведет своих приятелей на полную катушку. — Джимми, пожалуйста, прекрати. Я просто хочу отвезти Брайана домой, — говорю я. Брайан обнимает меня за плечи и держится так, словно боится упасть. Майкл обходит его с другой стороны и стоит в ожидании на случай, если Брайан не сможет держать себя в руках. Я все время забываю, что Майкл все это видел и потратил годы, поддерживая его и приводя в порядок с похмелья. Он занимается этим почти столько же лет, сколько я живу. Лицо Майкла мрачное. — Он просто хочет, чтобы я вернулся домой и трахал его всю ночь, верно, Солнышко? — говорит Брайан, хихикая. — Он хочет начать прямо сейчас? А? — Брайан! Пожалуйста! — говорю я. — Заткнись нахуй! — Мистер Харди, — говорит Вик, делая шаг вперед, — я Виктор Грасси, и я своего рода неофициальный глава этой маленькой семьи и поэтому думаю, что будет лучше, если Джастин отвезет Брайана домой, а остальные отправятся в отель и немного отдохнут. Мальчики только что вернулись из Питтсбурга, и у них даже не было времени распаковать вещи. Я думаю, что будет лучше всего, если мы отложим ужин на другой раз. Но это было щедрое предложение. Спасибо. Джимми наклоняет голову. — А ты дядя Вик? Я много слышал о тебе от Брайана. Что ж, Вик, дружище, я… преклоняюсь перед твоим старшинством здесь, — говорит Джимми, наконец отступая. Он видит, что его превосходят числом. Он бросает Пегги взгляд, и они собираются уходить. — Я хочу, чтобы завтра после премьеры вы все присоединились ко мне, чтобы выпить на вечеринке. Обещаете? — Конечно, мистер Харди, — говорит Вик, пожимая Джимми руку. Это Джимми. Всегда Джимми! — И я увижу всех вас, ребята, завтра на Большом шоу! А потом Джимми и Пег быстро ретируются к лимузину. — Итак, как мы доберемся домой? — спрашивает Деб. Один из студийцев, который следовал за нами повсюду, указывает дорогу из здания туда, где ждет наш лимузин. Мы все набиваемся внутрь, Вик сидит впереди с водителем, Рамоном. Сначала он останавливается в отеле «Беверли Палмс». — Дорогой, с тобой все будет в порядке? — спрашивает Деб. — Если ты хочешь, чтобы Вик или Майкл пошли с тобой… — Со мной все будет в порядке, Дебби. Я могу справиться с Брайаном. Если я не смогу, то никто не сможет. — Хорошо, детка, — говорит она, обнимая меня, — увидимся завтра. С обоими. Я пожимаю плечами. Но Дебби улыбается. — Все будет хорошо. Вот увидишь. Лучше, чем хорошо! Мы все идем на голливудскую премьеру! На фильм, в котором БРАЙАН играет главную роль! Это будет потрясающе! Подожди, пока не увидишь мое платье! Я улыбаюсь. — Я знаю, что ты будешь выглядеть супер, Деб. — Ставь на кон свои ботинки, милый! И Деб запрокидывает голову и ведет остальных членов своей семьи в отель, оставляя меня и Брайан в лимузине. Поездка до квартиры Брайана кажется долгой. Это в Марин-дель-Рей, недалеко от того места, где пришвартована его лодка. И недалеко от Венис-Бич, который, предположительно, является главным местом встреч геев. Он сказал мне, что у Рона была истерика, когда он услышал, что Брайан собирался жить там, внизу. Думаю, он предполагал, что Брайан будет трахать всех подряд в поле зрения, но он не трахал. Я знаю, что он этого не делал. Брайан почти ничего не говорит в машине, потому что слишком занят тем, что лапает меня. Он хочет расстегнуть мне штаны, чтобы он мог отсосать у меня, но я не хочу делать это в этой машине, особенно когда Брайан не в себе. Это напоминает мне о первой ночи, когда мы встретились, когда Майкл отвез нас обратно в лофт после рождения Гаса, и попытался убедить меня, что он должен отвезти меня домой. Но я хотел быть с Брайаном. Тогда это казалось захватывающим — Брайан был под кайфом, а я был наполовину напуган и наполовину в бреду от похоти. Но теперь это уже не так волнующе. Потому что это наша ЖИЗНЬ, а не какая-то сексуальная фантазия. Брайан не может быть тем Прекрасным Демоном прямо сейчас. Я хочу убедиться, что с ним все в порядке. Я хочу, чтобы он мог функционировать в этом безумном мире, в котором ему приходится жить и работать. Сейчас я просто хочу влить в него немного кофе. И, может быть, поставить под холодный душ, чтобы привести в чувство. Когда мы наконец добираемся до дома Брайана, оказывается, что это неприметное здание с видом на океан. Рамон поднимается с моими сумкам, а я вожусь с ключами, стоя у двери. Брайан ухмыляется и забирает их у меня открывая дверь. — Вам нужна какая-нибудь помощь? — спрашивает Рамон. Он смотрит на Брайана, который тянет за рубашку, пытаясь расстегнуть ее, и не это не нравится. Я думаю, он хочет, чтобы я пригласил его войти! Но я, блядь, так не думаю! — Мы в порядке, правда. Я просто хочу, чтобы этот парень ушел сейчас же. Оставил нас в покое, чтобы я мог позаботиться о Брайане. Хочу, чтобы все оставили меня в покое, чтобы я мог позаботиться о нем! Рамон получает сообщение и уходит. Я оглядываю квартиру и немного ошеломлен. Потому что это так… не похоже на Брайана. Простой на вид диван и журнальный столик в центре комнаты, и большой телевизор с подключенным к нему DVD-плеером на противоположной стене. В углу громоздятся картонные коробки, набитые всякой всячиной. А ноутбук Брайана стоит на кофейном столике. Но там даже стула нет. Или обеденного стола. Даже столовой нет, на самом деле. Есть пристроенная кухня, и на старом телевизионном столике свалены какие-то вещи. На столе стоит микроволновая печь, тостер и соковыжималка. И это примерно все. Все это место выглядит так, как будто здесь на самом деле никто не живет — и уж точно не Брайан. Никогда не представлял его живущим в таком месте, как это. Я думал, он купит что-нибудь классное, вроде лофта — современное, спартанское, безупречное. И большое. Эта квартира не большая. Здесь только одна спальня — и в ней кровать, небольшой комод и прикроватный столик. И еще картонные коробки. И пара чемоданов Брайана, открытых рядом с вывалившейся одеждой. И вешалки на полу. Огромная корзина с грязным бельем. Как будто он только вчера переехал, но он живет здесь уже несколько недель. Как бы. Я знаю, что он уезжал, но это место — чертов бардак! А на кровати — должно быть, одеяло Дебби. Это одеяло было самым плохо хранимым секретом на Либерти-авеню! Вик продолжал сообщая нам все последние новости о том, как это происходило, и как Деб боялась, что не закончит его до премьеры. Но вот оно. И еще я замечаю, что, хотя стены гостиной голые, на стене напротив кровати висит большая гравюра. Это моя гравюра рисунка Гаса «Вариация Уорхола». И я смотрю на фотографию в рамке на прикроватном столике. Я, Брайан и Гас на Острове. Одна из фотографий, которую сделала Линдси. Так что есть пара вещей, которые говорят мне, что Брайан действительно живет здесь. Или что бы он здесь ни делал. Спит или переодевается. Но это не дом. Ни за что, блядь! Я не могу этого понять. Оборачиваюсь и вижу Брайана, стоящего в дверях. Его рубашка наполовину расстегнута. — Брайан, позволь мне помочь… Но прежде чем я успеваю что-то сделать, он просто разрывает ее, и пуговицы рассыпаются по ковру. — Господи, Брайан, это была рубашка Пола Смита! — К черту ее, Джастин! — говорит он, бросая рубашку на пол. На полу уже есть пара рубашек и несколько брюк. Я наклоняюсь, чтобы поднять их, но Брайан хватает меня. — Ты не гребаная горничная. — Брайан… это место… это… — Я сказал, к черту все это! Потому что я хочу ТЕБЯ трахнуть! — и он тянет меня на кровать. — Подожди. Я обещал Деб. И Брайан пытается откинуть одеяло, но я все еще лежу на нем. — Давай я, — я встаю и складываю одеяло, пробегая пальцами по вышитым вместе именам в одном из углов. Брайан Кинни и Джастин Тейлор, — вот, — говорю я, — так-то лучше. — Да, так-то лучше. Намного лучше. И Брайан толкает меня на кровать и падает на меня сверху, как бревно! — Брайан, дай мне сначала снять штаны, — он катается на мне, пытаясь стянуть с меня штаны, и не позволяет МНЕ это сделать, — я могу сделать это быстрее. Слезь с меня на ДВЕ секунды! — Ну, поторопись, черт возьми! — отвечает он, пошатываясь. — Потому что, если ты не положишь руки на мой член ПРЯМО СЕЙЧАС, я позвоню Рамону, чтобы он вернулся сюда и сделал это! Потому что мои яйца сейчас взорвуться, на хуй! — Брайан! Ради бога! — Джастин, когда ты уехал из Нью-Йорка? — спрашивает он. — А… неделю назад? — отвечаю я. — Ну, это последний раз, когда кто-то, кроме меня, прикасался к моему члену, так что тебе лучше заняться этим, или я не буду отвечать за свои действия! Я вижу, что он не шутит. И также вижу по его глазам, что он уже не так обдолбан, как был раньше. Он останавливается и смотрит прямо на меня. Он держится за меня так, словно вот-вот упадет, хотя мы лежим плашмя на кровати. Мир, должно быть, все еще кружится у него в голове. Выходит из-под контроля. — Брайан… Почему? Зачем ты принял это дерьмо? — Я не могу продержаться так долго — и я, блядь, на грани, Джастин. Я на грани, — в отчаянии шепчет он, прижимая меня крепче. — Я здесь, — говорю я ему, прижимая его к себе, — и я не уйду. Я никогда не уйду, Брайан. Я здесь — навсегда. Часть третья Краткое содержание: Премьера «Олимпийца» в Лос-Анджелесе, ноябрь 2002 года. Джастин Я не думал, что проведу утро премьеры «Олимпийца», стирая белье в прачечной Брайана. В подвале его многоквартирного дома на внешней окраине Марина-дель-Рей. Но ты должен делать то, что должен, как говорится, а я должен заботиться о Брайане. Тем временем сам Человек отсыпается от последствий вчерашнего дерьма. И дерьмо — это то, как он будет чувствовать себя, когда наконец проснется. Я запихиваю груды нижнего белья и носков Брайана в сушилку, и думаю о том дне, когда мама забросила мои вещи в его офис, а он пришел домой и сунул мне сумку с моим нижним бельем. Не могу не улыбнуться, когда думаю о том, как разозлился Брайан. Я никогда не видел его таким раньше, поэтому понятия не имел, насколько он может разозлиться, или как страшно видеть его сердитым. Я и не подозревал, что это ничто по сравнению с тем, что увижу, когда лофт ограбят. До сих пор содрогаюсь, когда думаю об этом! И все же, каким бы безумным ни был Брайан, он и пальцем меня не тронул. Никогда, даже когда был в ярости. Может быть, я даже не стал бы винить его, если бы он ударил меня за то, что я был таким глупым. Но он никогда этого не делал. Брайан действительно мягкий человек, даже застенчивый, я бы сказал. Не многие в это верят, но это правда. Брайан никогда никому не причинит вреда. Он может защищаться и резать людей словами, но никогда, никогда с насилием. Знаю, что его слова могут сильно ранить, поскольку его язык кусал меня больше раз, чем мне хотелось бы признать. Но он никогда не позволит себе проявить физическую силу. Может быть, мысль о том, чтобы не стать похожим на своего отца, всегда у него в голове, но думаю, что это просто характер. Вместо этого он обращает гнев на себя. Всегда на себя. Он так разозлился на меня вчера вечером, когда я сказал ему, что беру отпуск в ПИФА. Его лицо покраснело, и он кричал, говоря мне, какой я идиот. Для Брайана действительно важно, чтобы я закончил образование. Он хочет, чтобы у меня было что-то мое, что никто и никогда не сможет у меня отнять. Для Брайана диплом — это самое важное. Он так старался попасть в колледж — его придурковатые родители отказались платить, а отец Тим и некоторые из его учителей помогли ему получить полную стипендию в Пенсильвании, так что я знаю, что он хочет, чтобы у меня тоже было это достижение. Образование важно и для меня, но не так, как для Брайана. Я заверил его, что обо всем договорился с деканом Райерсоном и моими профессорами. Что я закончил все свои основные проекты и сдам два экзамена, которые у меня все еще были запланированы, до конца семестра, когда вернусь домой на Рождество. И так как я получил особое упоминание на выставке «Austin Gallery Show», и репродукции моих «Вариаций» были показаны в Музее Уорхола, я был в состоянии получить кредит в классе «Advanced Studio», где учащиеся старших классов получают признание за то, что их работы отображаются в местных галереях, что фактически ставит меня выше требований моего класса. Я сказал Брайану, что указал Дину Райерсону на тот простой факт, что являюсь активом для Института, и ему было бы выгодно предоставить мне этот отпуск, тем более, что у меня были «особые обстоятельства'' из-за травмы и все такое. Обычно я не люблю просить о каких-либо особых одолжениях. На самом деле, я ненавижу это. Но Брайан всегда говорит, что нужно использовать обстоятельства и заставить их работать в вашу пользу. Поэтому я последовал его совету и использовал все свои «карты» — и декан согласился. Я также был честен с ним по поводу возможности моего постоянного переезда в Лос-Анджелес и перевода в один из университетов или художественных школ здесь. И декан сказал, что если это мое решение, он позаботится о том, чтобы я получил отличные рекомендации. Дин Райерсон очень сомневался во мне, когда я начинал в ПИФА, я помню это, и всегда пытался доказать, что моя работа не хуже, чем у других студентов в институте. Конечно, Брайан всегда утверждал, что я лучший, и это должно быть очевидно любому, у кого есть хотя бы половина мозга. Но я начинаю думать, что даже декан действительно считает, что у меня есть КАКОЙ-то талант, поэтому он готов дать мне перерыв. И другие мои преподаватели тоже оказались очень понимающими. Единственный, кто, кажется, не уверен во всем этом деле, конечно же, Брайан. Он все время спрашивал, уверен ли я, что это правильно. И я в этом уверен. Я был уверен уже в Питтсбурге, когда просил время на отпуск. Но я ни в чем не был так уверен, как тогда, когда приехал и увидел, как он здесь справляется сам — обкуренный и барахтающийся. И потом, как он живет в этой грязной квартире наверху? Брайан и беспорядок НЕ сочетаются друг с другом, поэтому я знаю, что это главный признак того, что он в депрессии и просто не может собраться с мыслями. А это значит, что Брайан нуждается во мне. Все так просто. Я ДОЛЖЕН быть здесь. И когда я сказал, что действительно уверен, он почувствовал такое гребаное облегчение, что мне показалось, что он сейчас заплачет. И он хочет, чтобы я остался здесь с ним, но никогда бы не попросил меня об этом. Никогда. Потому что считает, что это должно быть МОЕ решение. Мой вызов. И когда я сказал, что это мое решение, он развзволновался. Я имею в виду, что это было слишком эмоционально для Брайана. Конечно, он все еще был под кайфом, и это всегда выводило его эмоции из себя. И мы только что снова трахнулись, так что это тоже было. Но потом, когда Брайан наконец вымотался и заснул измученный, но сон его оживит, надеюсь. Я долго сидел и смотрел на него, прежде чем, наконец, заснул сам. Итак, сегодня утром я встал рано и начал обследовать квартиру. Первое, что бросается в глаза, квартира слишком маленькая даже для одного Брайана, не говоря уже о нас обоих. Я думаю, он снял эту квартиру, потому что просто хотел уйти от Рона и поскорее. Но здесь определенно не хватит места даже для всей одежды Брайана. И даже если бы у него была какая-нибудь мебель, которой у него пока нет, для нее не хватило бы места. Большой телевизор занимает половину крошечной гостиной сам по себе! Что действительно нужно Брайану, так это кондоминиум. Или маленький домик. Мы должны серьезно обсудить это. Потому что он никак не может остаться здесь надолго. Во-первых, это просто не подходит для такого парня, как Брайан! Дом находится не в том районе, он не стильный и не интересный, как лофт, и слишком маленький. Во-вторых, Брайан собирается стать большой кинозвездой, а в этом здании нет никакой гребаной охраны. ВООБЩЕ! Ты просто, как на ладони. Этого недостаточно! Что, если фанаты начнут доставать и беспокоить его? Беспокоить НАС? Или репортеры? Или сталкеры? Я знаю, Брайан скажет мне, что этого не произойдет, но он ошибается — это ПРОИЗОЙДЕТ. Я знаю, что так и будет. И он должен быть готов. Мне придется поговорить об этом с Дианой. Мы увидимся сегодня на премьере, и у нас будет время поговорить на вечеринке, которую устраивает студия Terra Nova. Темноволосая девушка входит в прачечную со своей корзиной. — Привет, — говорит она, — меня зовут Пенни. — Джастин, — говорю я, разбирая огромную кучу носков Брайана. — Ты новенький? По-моему, я тебя раньше не видела. Она дружелюбна, но я не в настроении обмениваться историями из жизни. Тем не менее, в прачечной очень скучно, и мне нужно закончить еще одну загрузку. — Да. Довольно новенький, — отвечаю я. — Держу пари, ты актер, верно? Выглядишь как актер, — она флиртует со мной, складывая джинсы в стиральную машину. Это в некотором роде лестно. — Нет, я студент. И художник, — говорю я, улыбаясь, — но мой парень — актер. Пенни смеется. — Это понятно! Все милые парни здесь — геи! Я не могу отдохнуть, несмотря ни на что. — Извини, — говорю я. — Твой парень настоящий актер, или просто пытается им стать, как большинство «актеров», которых я встречала в этом городе? — спрашивает она. Кажется, она действительно заинтересована. — Нет, он настоящий. Он снялся в паре фильмов и… Но потом я останавливаю себя. Вот в чем дело. Что я должен говорить незнакомым людям? Я не знаю. Если я собираюсь жить здесь, то каков мой статус? Существую ли я? Или нет? Брайан сказал бы, что я… но я останавливаюсь, когда понимаю, что на самом деле не знаю, что он скажет. Дерьмо. Это то, о чем я еще не думал. Как ДОЛЖЕН вести себя Брайан, объясните мне? Кроме того, есть еще эта штука с безопасностью. Лучше не говорить этой девушке, которую я не знаю от слова абсолютно, кто такой Брайан или что-то слишком подробное. Я должен быть осторожен. Никогда не знаешь, какие странные люди могут быть рядом. Особенно после того, как на Брайана напали в Англии. ЭТО делает меня настоящим параноиком относительно его безопасности. — Настоящие фильмы? — говорит Пенни. — Вау, это здорово. Что-нибудь, что я могла видеть? — Пока нет. Один вышел только в Англии. А два других еще не вышли… пока. — Ты должен будешь дать мне знать, когда они выйдут. Думаю, мы еще встретимся в прачечной, Джастин. Все в конце концов оказываются здесь! — говорит она, улыбаясь мне. — Это общий знаменатель жизни — стирать белье! Я заканчиваю складывать нижнее белье Брайана, пока Пенни рассказывает мне о СВОЕМ парне и чем-то еще, но я слушаю только вполуха. Говорю ей, что увидимся позже, и тащу стопку сложенных носков, трусов и футболок к лифту. Брайан наконец проснулся и варит себе кофе на маленькой кухне. Он двигается оооочень медленно. Как будто даже быть живым ему больно. — Я думал, ты улетел из курятника! — говорит Брайан, насыпая сахар в свою большую кружку. — Вряд ли! Ты так легко от меня не избавишься, — отвечаю я, — можешь ПОСМОТРЕТЬ, как я провел утро. У тебя действительно много нижнего белья, Брайан. Что ты с ним делаешь? Просто покупаешь новое всякий раз, когда у тебя кончается чистое? Брайан морщится. — Вроде того. Или же обхожусь без него. Я не очень хорошо разбираюсь в стирке, — он смотрит на башню чистых, сложенных трусов и футболок, — Джастин, я не хотел, чтобы ты приезжал сюда стирать! — Знаю, — отвечаю я, — но это нужно было сделать, поэтому я это сделал. Вот для чего я здесь, чтобы сделать то, что должно быть сделано. Ты понимаешь, что я имею в виду, Брайан? Он вздыхает. — Да. Ты заботишься обо мне. Потому что я уверен, что до сих пор производил только, блядь, беспорядок. Он падает на диван и пытается пригладить волосы. Как обычно, это невыполнимая задача. Поэтому я сажусь рядом с ним и разглаживаю их. Затем обхватываю его руками и прижимаю к себе. — Как ты себя чувствуешь? На самом деле? — Дважды хуево. Как будто кто-то вышиб из меня все дерьмо, изнутри, — он делает глубокий вдох, — прошло много времени с тех пор, как я принимал что-либо подобное… и похмелье с грохотом достает меня. Я вижу, что его руки слегка дрожат. — Где остальное? Он пожимает плечами. — В спальне. Верхний ящик комода. Иду туда и открываю ящик. Там несколько сложенных носовых платков, несколько пар солнцезащитных очков, случайные ключи на кольцах, несколько британских монет и банкнот, катушка ниток — всякая всячина. Роюсь в ящике и вытаскиваю контейнер с Ксанаксом, другой с Перкоцетом и третий со слабыми снотворными таблетками — все рецепты, выписанные доктором Холлом. Еще там кусок пластиковой обертки с пятью таблетками «Е» и пара косяков. Это все, что я смог найти. Проверяю шкаф и ящики в ванной, и нахожу только немного Мотрина и Тайленола, а также кучу разных больших контейнеров, помеченных как витамины. Внимательно разглядываю их, и это действительно всего лишь витамины — многокомпонентные витамины размером с лошадь. Дальше я проверяю ящик стола у кровати. Презервативы, смазка, альбом, который я сделал с фотографиями Гаса, и салфетки. Никаких наркотиков. В моем собственном чемодане у меня лежит Ксанакс, который дал мне Вик, а также контейнер, который Джимми заставил передать Пег. Но я выношу тайник Брайана в гостиную и ставлю все это на кофейный столик. Брайан ставит рядом кружку. — Вот именно, инспектор. Вся кондитерская. Это не так уж много, но этого достаточно, чтобы хорошенько облажаться. Мы с минуту смотрим на стол. Я слышу присвист в его дыхании из-за искривленной перегородки. Наверное, я настолько привык это слышать, что уже и не осознаю. Но ночью в темноте это дает мне понять, что рядом со мной Брайан. И именно этот звук подсказал мне, что это он звонил мне по телефону прошлой зимой. Диана говорит, что у Брайана проблемы с носом из-за наркотиков. Годы нюхания различных веществ — вот что вызвало этот забавный маленький свист. — Кто дал тебе лекарства? — тихо спрашиваю я. — Те, что выписаны доктором Филгудом**? Я знаю, что ты не ходил к нему. И я не могу поверить, что ты принял бы все, что он тебе прописал. — Я этого не делал, — отвечает он, — и не прикасался к Ксанаксу — до вчерашнего дня. Открой его и посмотри. Можешь посчитать их и сравнить количество таблеток с количеством на этикетке. Вчера я принял два Ксанакса. Один из первой бутылки утром, а затем один из контейнера, который был у Пегги, когда я добрался до «Ларри Кинга». — Это от доктора Холла, Брайан. Пегги дала мне контейнер, и на нем написано его имя, — Брайан просто смотрит вниз и не отвечает, — и Рон дал Вику такой же. Но вместо этого Вик отдал его мне. Он не доверял Рону. Брайан хмурится. — Джастин, я уже некоторое время принимаю Перкоцет и снотворное. Да, Рон дал их мне, когда я жил в том доме, и я принимал их. После того, как я вернулся из Англии, и я был… мне было больно, и я не мог уснуть… ну, у меня нет для этого гребаного оправдания. Но у меня этот Ксанакс уже почти неделю. Рон, должно быть, положил его мне в куртку в офисе на прошлой неделе, когда я там снимался. Он пришел с Хоуи Шелдоном, и мои вещи висели на виду. Но я ничего не брал. Правда! — он замолкает и с трудом сглатывает. — Но и не выбросил. Должен был, но не сделал этого. Я подумал, что если он ТАМ, и я знаю, что могу взять его, если он мне действительно будет нужен, тогда это может помочь. И это действительно помогало. По крайней мере, до вчерашнего утра и той стычки с Роном. Потом мне пришлось принять один. Я… это сделал. Извини. Я касаюсь его плеча. — Ты не должен извиняться передо мной, Брайан. И ни перед кем. Но как насчет «Е»? Я не могу поверить, что ты принял его перед тем, как выступить на телешоу в прямом эфире! — Я тоже не могу в это поверить, — признается Брайан, — но он был у одного из гримеров. И он дал мне пакет вместе со своим гребаным номером телефона! Я выбросил номер, но проглотил таблетку. И сразу после приема второго Ксанакса. Не могу поверить, что нарушил свое собственное гребаное правило и взял что-то у кого-то, кого я не знал, — Брайан смотрит на меня, — в последний раз, когда я это сделал, меня чуть не убили в переулке. Я должен был усвоить урок. Но не усвоил, очевидно. Я слишком облажался, — он откидывается на спинку стула и закрывает глаза. — Ты не облажался, Брайан! — говорю я, прислоняясь к нему головой и закрывая глаза. Я чувствую, как его руки обнимают меня. — Ты находишься под всесторонним давлением. Деб и Вик рассказали мне, что произошло с Роном, когда ты вернул «Мустанг». И о том, как он пришел в студию и обругал тебя там. Я знаю, как тебе тяжело. Я понимаю. — Но это, черт возьми, не оправдание! — сердито говорит он. — НИКАКИХ оправданий, помнишь? — Я больше не верю в этот «девиз», Брайан, — тихо говорю я, — и ты тоже. В конце концов, иногда ты всего лишь человек. Иногда на это есть причины. Предлоги. Сожаления. Даже извинения. Иногда. — Я знаю все об извинениях, это точно. Мне, блядь, за слишком многое нужно извиниться перед слишком многими людьми. — Но не передо мной. — Особенно перед тобой. Я смотрю на него снизу вверх. — Нет, не передо мной, — я встаю и беру контейнеры с кофейного столика. — В унитаз, да? — говорит Брайан. — Нет, — отвечаю я, — я положу их обратно в твой комод. Под все прочее твое дерьмо. Брайан следует за мной в спальню. Он наблюдает, как я открываю ящик, кладу туда контейнеры и накрываю их носовыми платками. — Джастин, какого хрена ты это делаешь? Я задвигаю ящик. — Ты всегда говорил мне, что то, что я делаю со своей жизнью, в конечном счете — мой собственный выбор. Что это ДОЛЖЕН быть мой выбор. Мой выбор — быть с тобой. Мой выбор — стать художником. Мой выбор — быть ЗДЕСЬ и нигде больше, — я смотрю Брайану прямо в глаза, — это идет в обе стороны. У тебя тоже есть выбор, Брайан. И ты, блядь, сделал правильный выбор. Выбор НЕ использовать это дерьмо до тех пор, пока это абсолютно необходимо. Выбор НЕ трахать все, что движется. Выбор больше НЕ быть с Роном, но быть со МНОЙ. — Да, я знаю, но… Я смотрю ему прямо в глаза, чтобы он понял, что я серьезно. — И это означает, что я делаю выбор не быть твоим полицейским, Брайан. Не быть твоим «надзирателем». Он моргает. — Не употребляй это слово. Пожалуйста! Но я продолжаю: — Я нарочно употребляю это слово. Потому что однажды ты сказал мне, что если мы будем вместе, то это не будет похоже на другие отношения. Что мы не будем похожи на моих родителей. И это хорошо, потому что мои родители теперь почти ненавидят друг друга. Но я также не хочу дублировать отношения ТВОИХ родителей, Брайан. Я НЕ БУДУ твоим «надзирателем» — человеком, который всегда осуждает тебя и смотрит так, как будто все, что ты делаешь, неправильно. Человек, от которого тебе не терпится сбежать. Человек, который заставляет тебя изменить то, что ты есть. Потому что в долгосрочной перспективе ты будешь только ненавидеть этого человека. В конце концов мы возненавидим друг друга. Тогда мы действительно были бы похожи на твоих родителей. Или МОИХ родителей. Я не хочу быть таким. И НЕ БУДУ таким. Я люблю тебя, и должен доверять тебе. Но это должен быть ТВОЙ выбор. Брайан удивленно смотрит на меня, кажется, очень долго, хотя я знаю, что это длится всего несколько секунд. — Откуда, черт возьми, ты взялся? И как ты меня нашел? Как это случилось? Что я такого сделал, чтобы тебе было не насрать, когда всем другим насрать? Он смотрит на меня так, словно я вышел из космического корабля. Я улыбаюсь ему. — Ты уже знаешь ответ на этот вопрос, Брайан. Судьба. Рок. Фатум. Вернись тысячу раз назад и проживи тысячу разных жизней, и я всегда буду стоять под этим уличным фонарем, ждать когда ты найдешь меня. Так и должно быть, — говорю я немного самодовольно. Ну, более чем немного. — Я знаю кое-что еще, что должно быть, — говорит Брайан, — Я ДОЛЖЕН быть внутри тебя. Сейчас же! И я чувствую, что меня толкают назад. Не очень далеко, потому что спальня маленькая, а кровать большая. Не такая большая, как в «Уиндеме», и не такая шикарная, как в «Чаттертоне», но достаточно большая. Его лицо приближается ко мне, заполняя мое зрение, пока я не закрываю глаза. Он медленно опускает меня на кровать, и я стягиваю через голову футболку, стягиваю джинсы и позволяю им упасть. Он одет только в свой синий халат, так что раздевание займет всего мгновение. — Ты… действительно любишь меня? — спрашивает он. Я открываю глаза и смотрю на него. Что за вопрос! — Нет, Брайан, я притворялся последние два года. Он ухмыляется. — Мы ОБА, должно быть, невъебенно сумасшедшие! Ты ведь понимаешь это, правда? — Возможно. Но я не возражаю. До тех пор, пока мне не придется сходить с ума в одиночестве. Или далеко от тебя. Именно поэтому я здесь. — Думаю, что я… вы мне вроде как нравитесь, мистер Тейлор, — говорит он, уткнувшись лицом мне в шею. — Нравлюсь? — вздыхаю я. — Люблю, — говорит он, но остальные его слова теряются где-то в моем теле. И в последнюю минуту я вспоминаю, что нужно отбросить одеяло в сторону. Потому что Брайан обещал Дебби, что мы ничего не испортим. Иногда в пылу страсти Брайан может забыть о таких вещах. Так что хорошо, что я рядом, чтобы помнить о том, что важно. *** Бен Брайан и Джастин прибывают в номер Деб и Вика в отеле «Беверли Палмс» в середине дня — как раз вовремя, чтобы портной успел нанести последние штрихи в смокинг Джастина. Двое мужчин из Armani уже целый час подгоняют смокинги Майкла и Вика. Я привез свой собственный смокинг из Питтсбурга и теперь боюсь, что буду выглядеть безнадежно устаревшим. — Мистер Кинни, так приятно видеть вас снова, — говорит главный, когда Брайан входит. Он привез с собой свой собственный смокинг в чемодане. Этот портной, по-видимому, очень хорошо знает Брайана, потому что, хотя он и его помощник были очень добры к Майклу и Вику, с Брайаном они включили полное звездное обожание. Они также срывают с Джастина одежду и начинают одевать его для премьеры. — Хорошая работа, если ты ее получаешь, а? — говорит Брайан, пока мы смотрим, как двое мужчин раздевают парня и начинают переодевать его начиная с нижнего белья. — Разве вы не должны были быть здесь час назад? — спрашивает Майкл, поднимая брови. — Было много… пробок, — отвечает Брайан, бросая взгляд на Джастина, который практически радиоактивен этим хорошо выебанным свечением. — Ага, — фыркает Майкл, — между кроватью и душем, а потом обратно! Вы такие предсказуемые. Брайан фыркает. — Только не говори мне, что вы с Беном не позанимались этой двуспальной кроватью в своем гостиничном номере с тех пор, как зарегистрировались прошлой ночью? Если нет, я пришлю сюда врача, чтобы он измерил ваш пульс и убедился, что вы оба еще живы! — Очень смешно! — отвечает Майкл. — Брось, Майки! — говорит Брайан. — Бен не совсем доктор Дейв. ОН был так стар, что тебе приходилось массировать простату Доброго Доктора, чтобы он приходил в себя каждый вечер. Я уверен, что тебе не нужно делать это с Беном, чтобы убедиться, что все по-прежнему работает, верно, Бен? — Я останусь в стороне от этого спора! — настаиваю я. Но Брайан прикусывает губу и слегка подмигивает мне поверх головы Майкла. Я бы хотел, чтобы он этого не делал. Это только напоминает мне, что Майкл не знает обо мне и Брайане — факт, на который Джастин так откровенно указал вчера. Это то, что мы с Майклом должны были обсудить давным-давно, но я должен признать, что боялся его реакции, у меня никогда не хватало смелости поднять этот вопрос. Майкл так сильно зациклен на Брайане, даже сейчас, что эту тему трудно затронуть. И я понятия не имею, как тяжело он воспримет известие о том, что лучший друг, о котором он столько лет мечтал, и его собственный парень — я — провели напряженные выходные вместе на Белой вечеринке в Майами несколько лет назад. И для Майкла ни на йоту не будет иметь значения, что мы с ним тогда не знали друг друга. Все, о чем он сможет думать, это то, что мы с Брайаном трахнулись. И это несмотря на то, что у Брайана были все геи в радиусе ста миль от Питтсбурга — и довольно много «натуралов», а главное, что Брайан до сих пор ни разу с НИМ не переспал. И никогда не будет, насколько я могу судить. И именно поэтому я не могу заставить себя сказать ему правду. — Как сидит твой смокинг, Майкл? — Кажется, все в порядке. Но я не эксперт в моде, — пожимает плечами Майкл. — Убедись, что он подходит идеально, — твердо говорит Брайан, — для этого парни здесь. Потому что смокинг твой. Я не хочу, чтобы ты возвращалась в Питтс с мешковатым Armani. Майкл удивленно смотрит на Брайана. — Ты не можешь этого сделать, Брайан! Это дорогой костюм. — Это всего лишь гребаная одежда, Майки, — говорит Брайан, кладя ноги на кофейный столик, — я купил смокинги и для Вика, и Джастина. Я не ожидаю, что ты будешь носить одежду, которую взял с собой. Я бы не стал. Я бы купил и Бену новый смокинг, но он должен сыграть важную роль и привезти свой собственный! — Теперь он отчитывает меня! — мелодраматично стону я. Брайан, как ястреб, наблюдает, как двое мужчин из Armani одевают Джастина. Он хмурится и подходит к ним. У них есть зеркало в полный рост, которое установили в гостиной люкса, и перед ним, как манекен, стоит бедный Джастин. Теперь Брайан начинает выкрикивать приказы двум мужчинам, указывая на слишком длинный рукав, неровную манжету и что-то, что, по его мнению, висит неправильно. И они носятся, чтобы решить каждую проблему, пока Джастин стоит и вздыхает. — Ты будешь прекрасно выглядеть, когда они закончат с тобой, милый, — утешает Вик со стороны. — Как скажешь, — отвечает Джастин, морщась, — я просто продолжаю думать о том, что случилось со мной, когда я в последний раз надевал смокинг. И лицо Брайана бледнеет. Он отталкивает одного из портных с дороги и хватает Джастина за талию. На мгновение мне кажется, что он злится на парня, но потом понимаю, что он выглядит испуганным. Как будто Джастин сказал что-то, что действительно напугало его. Он смотрит Джастину прямо в глаза и умоляет его: — Возьми свои слова обратно! Я серьезно, Джастин. Сегодня вечером ничего не случится, хорошо? Скажи это! И Брайан действительно так думает! Это видно по его лицу. — Я беру свои слова обратно, Брайан. Я этого не говорил. Сегодня вечером ничего не произойдет. Ничего! И Джастин говорит это серьезно, не сводя глаз с лица Брайана. — Тогда все в порядке, — Брайан отступает назад. Он смотрит на двух портных, которые не могут понять, что происходит, — заканчивайте и убирайтесь к чертовой матери, — говорит он им. И они подчиняются. *** Деб и Вик, вместе со мной и Майклом, поедут в первом лимузине, в то время как Брайан будет во второй машине с Джастином и Дианой Рис, актрисой, которая находится там как его хороший друг, но одновременно и как идея студии о «свидании Брайана». — К черту ЭТО, — говорит Брайан, — мы будем ВМЕСТЕ. Хоуи предупредил меня, чтобы я не брал Джастина в свою машину — я знаю, что Рон прожужжал ему все уши по поводу моего гребаного «имиджа», но Джастин поедет со мной. Брайан непреклонен, но он все же берет с собой Диану, просто чтобы немного смягчить ситуацию. И я могу понять точку зрения студии. Если бы Брайан появился на премьере рука об руку с мальчиком-подростком, то это ВСЕ, что все увидели бы. «Олимпиец» — фильм, в который все вложили так много средств и усилий, затерялся бы в суматохе. Я верю, что Брайан пытается выбрать подходящий «момент», чтобы все сделать правильно. Чтобы, так сказать, все «прояснить». Рон сказал мне, что «Адвокат» планирует провести большое интервью с Брайаном и Джимми Харди на Рождество — возможно, это то, о чем думает Брайан. Великолепная и сексуальная фотография Брайана на обложке «Адвоката», выглядящего уверенным, красивым и непреклонным в своей сексуальности, может быть «моментом», чтобы сделать официальное заявление. Но я знаю, что Брайан не хочет, чтобы кто-то давил на него, и особенно студия Terra Nova. Однако теперь, когда Джастин здесь и остается здесь, это только вопрос времени, когда все дойдет до широкой публики, нравится это Брайану или нет. — Брайан, пожалуйста, просто расслабься. Или хотя бы попытайся, — говорит Джастин, пока мы ждем, когда Диана приедет в отель. — Пытаюсь. Я действительно пытаюсь, — отвечает он. Но он ходит взад и вперед, практически протирая дорожку в ковре. Джастин встает перед ним, заставляя Брайана на мгновение остановиться. Он достает что-то из кармана своего нового смокинга. — Я взял это — на всякий случай. Брайан смотрит на руки Джастина. — Ни за что, блядь! — Это твой выбор, Брайан. Всегда твой выбор, — Джастин протягивает обе руки, словно взвешивая то, что он в них держит, — ты можешь принять ОДИН Ксанакс или можешь взять косяк. Но ты должен сделать это СЕЙЧАС — до того, как мы сядем в машину. Ну? Рот Брайана двигается, его язык касается щеки. — Косяк, — наконец говорит он. И Джастин засовывает таблетку обратно в карман и протягивает Брайану косяк. Он также достает коробок спичек и зажигает его. — Не могу поверить, что вы, блядь, ловите кайф! — говорит Дебби, выходя из своей комнаты. Она поправляет свою новую прическу и разглаживает платье. Деб действительно выглядит красиво и очень элегантно в длинном парчовом платье. — Хочешь немного, Деб? — спрашивает Брайан, передавая косяк Джастину, который делает очень короткую затяжку. — Ты безнадежен! — стонет Деб. — Я хочу, — восклицает Майкл. Он подходит и делает затяжку. Майкл бросает на меня взгляд, но я качаю головой. Когда Брайан делает еще одну глубокую затяжку косяком, вижу, что он заметно расслабляется. Я бы сказал, что Джастин довольно умен. Потому что теперь дело не в том, что Брайану нужно успокоиться, чтобы справиться с этим испытанием, а в том, что мальчики просто немного накуриваются вместе перед вечеринкой. Брайан возвращает косяк Майклу и делает глубокий-глубокий вдох, а затем выпускает весь этот воздух. Как будто изгоняет злых духов. Прогоняя их прочь. И тогда Брайан начинает слегка хихикать. И Майкл тоже. И Джастин. Вик выходит из своей комнаты, поправляя галстук-бабочку. — Ладно, ребята! Давайте сделаем это вместе! — Что? — говорит Майкл, защищаясь. — Мы ничего не делаем! Но прежде чем Вик успевает ответить, появляется Диана Рис. А потом звонят и говорят, что лимузины ждут внизу. И мы все направляемся на премьеру «Олимпийца». *** — Эти огни такие яркие! — говорит Деб. — Надеюсь, я, блядь, не упаду! Она выглядывает из окна лимузина, когда тот подъезжает к театру. — Держись за меня, сестренка, — предлагает Вик, — я не позволю тебе упасть на задницу перед всеми этими людьми! — Заткнись, Вик! Швейцар в униформе открывает дверь, и Вик выходит первым, затем он помогает Деб выйти на Красную дорожку. Мы с Майклом выбираемся следом за ними. — Что теперь? — пищит Майкл. Его голос весь сдавлен сочетанием нервов и косяка, который они только что выкурили. — Мы просто войдем в театр, — говорю я. — Думаю, мы должны подождать Брайана, — говорит Деб, наблюдая, как отъезжает наш лимузин и подъезжает Брайан. Мы проходим по Красной Ковровой дорожке, чтобы уйти с дороги и понаблюдать за прибытием Брайана. У входа в театр выстроилось множество людей, сдерживаемых полицейскими баррикадами. Честно говоря, больше людей, чем я ожидал. Я также вижу репортеров развлекательных программ и фотографов, ожидающих перед рядом камер и огней в верхней части Красной Ковровой дорожки. Люди из «Access Hollywood», «Экстра», «E!» и «Развлечения сегодня вечером». — Черт, — Деб сглатывает. — А вот и Билл Бреннер! И Боб Гоэн тоже! Где Мэри Харт? Репортеры оглядывают нас и пропускают, решив, что мы никто. Но затем они настораживаются, как гончие, почуявшие запах, когда Брайан выходит из машины. Он помогает Диане — на ней длинное блестящее платье с огромным декольте на пышной груди. Когда она вошла в гостиничный номер в этом платье, я подумал, что Брайан заставит ее надеть поверх него футболку! А потом из лимузина выходит Джастин, и они втроем стоят на Красной Ковровой дорожке, улыбаясь, когда крики толпы и мигающие огни камер омывают их. Брайан делает шаг вперед, Диана берет Джастина за руку, и они следуют за ним по ковру. Некоторые фотографы с одной стороны кричат, и Брайан останавливается и поворачивается, позируя. Он выглядит спокойным, уверенным и совершенно великолепным. Великолепная кинозвезда. Вы бы никогда не подумали, что час назад в гостиничном номере он был готов сойти с ума. Он поворачивается и позирует перед камерами на другой стороне ковра. Как настоящий профессионал. Рон бы гордился. Что заставляет меня задуматься, а где Рон? — Брайан! Брайан! — кричат они. И он подходит к линии камер. Репортеры пытаются заговорить с ним, но Брайан отступает и выбирает свою цель. Сначала «Развлечения сегодня вечером», затем «Доступ к Голливуду». Но остальные тоже настаивают на том, чтобы их микрофоны были спереди. Это все пустая болтовня. От кого твой смокинг? Armani, конечно. С кем ты здесь? Моя семья, говорит Брайан, оглядываясь туда, где мы стоим. Деб и Вик машут рукой. Один микрофон направлен на Диану. — Вы с Брайаном снова встречаетесь? Но Диана только улыбается и упоминает о своем новом телевизионном шоу. Джастин смеется, и она обнимает его за плечи, тоже смеясь. Боб Гоэн, репортер «Развлечений», выглядит немного смущенным, но Билл Бреннер, корреспондент «Access Hollywood», переводит взгляд с Джастина на Брайана и обратно. Бреннер — гей, и он, безусловно, понимает в чем дело. Но он играет в эту игру. Он поворачивается и спрашивает Брайана, каково это — сниматься в главной роли в фильме. Брайан улыбается. «Как будто все это происходит с кем-то другим», — говорит он. И вот тогда появляются Джимми и Тесс Харди, и толпа снова сходит с ума. Брайан немного отходит в сторону, но не покидает главную Красную дорожку. Он знает, что они захотят, чтобы он пообщался с Джимми. Диана ведет Джастина к нам, ее рука лежит в его руке. — Теперь шоу ДЕЙСТВИТЕЛЬНО начинается, — комментирует нам Диана, — Большая Пушка здесь. — Ты имеешь в виду Большого Засранца, — съязвила Деб. — Дебби, ты женщина по моему собственному чертову сердцу! — Диана усмехается. Очевидно, она и Джимми Харди не самые лучшие друзья, хотя Джастин говорит, что Диана очень близка с его женой Тесс. Оба Харди выглядят холеными и идеально ухоженными — типичная голливудская пара. Джимми улыбается и машет рукой, как папа Римский. Тесс тоже улыбается, но это выглядит вымученно. Натянутая, отработанная улыбка. На ней темно-синее платье, которое резко контрастирует с ее темными волосами и оливковой кожей. Но глаза выглядят грустными. И Джимми — он скачет по Красной Ковровой дорожке, как лабрадор-ретривер, увидевший сбитую утку. И он направляется прямо к Брайану. — Джимми! Джимми! — скандируют вокруг. Он останавливается и машет рукой. Тесс следует за ним по пятам. Он даже не оглядывается на нее. Вместо этого он чуть не сбивает Брайана с ног, пытаясь обнять его. А затем разворачивает того лицом к ликующей толпе, и к репортерам развлекательных программ. Брайан и Тесс обмениваются взглядами. Я не уверен, как читать то, что они сообщают друг другу, но это похоже на какое-то понимание. Своего рода сочувствие. Как будто они заперты вместе — несмотря ни на что — в какой-то драме, которая еще не разыгралась полностью. Но это драма, от которой они не могут отказаться. Нет, они здесь до конца. В этой маленькой шараде все еще не хватает одного персонажа. И он появляется точно по расписанию. В толпе раздается лишь легкий ропот, когда Рон в одиночестве выходит из своего лимузина. Я немного шокирован его внешним видом. Когда я в последний раз видел его — на Гавайях в июне прошлого года — Рон был, как обычно, гипертрофированным и напряженным, но выглядел очень хорошо. Боюсь, слишком хорошо — вспоминая, как он меня привлекал, и какую огромную ошибку я совершил, действуя в соответствии с этим. Слава Богу, никто не знает об ЭТОЙ маленькой неосторожности. Я знаю, что это сделает ситуацию более чем немного неловкой, когда нам с Роном придется поговорить друг с другом, особенно с Майклом рядом. Но сегодня вечером Рон выглядит ужасно. Это все, что я могу сказать. Он выглядит так, словно не спал несколько дней, глаза красные, а волосы не уложены. Даже его обычно безупречная одежда кажется перекошенной и потрепанной, больше похоже на то, как он одевался, когда я впервые его узнал, и он был борющимся документалистом, а не будущим голливудским лидером. Это, должно быть, последние штрихи приведения премьеры в порядок. Я думаю о более раннем тяжелом нервном расстройстве Брайана — не говоря уже о небольших стычках, которые, похоже, у них двоих были в последнее время. И все же сегодня Брайан выглядит на миллион долларов. Он так отполирован, что сверкает. Но Рон выглядит просто подавленным. Как побитая собака. У меня мурашки бегут по коже, когда я это вижу. Я знаю Рона почти десять лет и никогда не видел его таким. Я бросаю взгляд на Брайана, но его лицо остается бесстрастным. Глаза быстро скользят по Рону, а затем он отводит взгляд. Снова на Джимми. Потом на Тесс. Затем Брайан поворачивается и ловит взгляд Джастина. Все, что угодно, лишь бы не смотреть на человека, который сделал его кинозвездой. — Как ты себя чувствуешь сегодня, Джимми? — спрашивает Боб Гоэн из «Развлечений сегодня вечером». Да, это бессмысленный вопрос, но все вопросы бессмысленны. Вся эта затея с премьерой бессмысленна, давайте будем честны. Это просто парад Славы. Еще одна причина для рекламы фильма. Но для меня это мой первый шанс увидеть весь фильм, который является настоящей центральной частью моей книги. Рукопись закончена, за исключением этого — «Олимпийца» и его приема. Так что это жизненно важный момент для меня и моей карьеры. Жизненно важный момент для всех нас — Рона, Джимми и Брайана. И для Джастина тоже, я полагаю. Его жизнь радикально изменится вместе с жизнью Брайана. Внешне он выглядит спокойным, но я вижу, что его рука крепко сжимает руку Дианы Рис. Джастин держится. И он не сводит глаз с Брайана. — Это замечательная ночь! Просто здорово! — бормочет Джимми. — И это отличная картина! Мы все ОЧЕНЬ взволнованы этим. — Ты собираешься сделать хит, Джим? Еще один претендент на «Оскар»? — Ну, Боб, это решать публике, — так смиренно говорит Джимми, — и они увидят моего мужчину здесь! — Джимми притягивает Брайана к себе так, чтобы он попал в кадр той же камеры. — Брайан станет большой звездой! Очень большой! — И ваш режиссер, Рон Розенблюм, тоже здесь? — Да, Ронни тоже здесь! И Джимми Харди втягивает и Рона в кадр. Все трое вместе взятые. Но Рон не улыбается. На самом деле, в ту ночь, которая должна была стать величайшей в его карьере, он выглядит так, как будто предпочел бы быть где-нибудь в другом месте. — Рон — фантастический режиссер, и у него на подходе несколько замечательных проектов. Он работает со МНОЙ над новой картиной, которую мы хотим снять следующей осенью. И этим летом он снова работает с Брайаном и Клинтом Иствудом! В вестерне! Что может быть лучше этого, Боб! — Звучит очень интересно. Рон, как ТЫ себя чувствуешь сегодня вечером? Репортер подносит микрофон к лицу Рона. — Нервничаю, — это все, что говорит Рон. Но на самом деле никому нет дела до режиссера, если только он не Стивен Спилберг, поэтому Боб Гоэн немедленно поворачивается к Джимми. Тем временем Рон просто стоит, как забытый человек, стараясь не пялиться на Брайана, который старается даже не смотреть на Рона. Но Брайан делает плохую работу. Его глаза все время ползут, чтобы посмотреть на него. Я даже представить себе не могу, о чем они думают. Билл Бреннер, корреспондент «Access Hollywood», отмечает все это с большим интересом. Как я уже сказал, он гей и знает всю грязь. Он, должно быть, следил за каждым входящим и выходящим из бурного романа Рона и Брайана с помощью голливудских гей-слухов с тех пор, как Брайан приехал сюда год назад. И он, ДОЛЖНО быть, в курсе слухов о Брайане и Джимми, которые Рон в значительной степени подтвердил мне еще на Гавайях. Он, вероятно, даже знает о Джастине — эти фотографии «Ярмарки тщеславия» не совсем незаметные. Так что динамика этого вечера, всех этих отношений, которые собрались здесь сегодня вечером, должно быть, так восхитительна для этого репортера. И все же… Бреннер не может говорить ни о чем из этого. Он не может задавать вопросы, которые умирает от желания задать. Потому что он не «настоящий» репортер — он развлекательная «личность» и как таковой может задавать вопросы только по сценарию, а затем молча наблюдать за тем, что происходит. Я как писатель, умираю от желания поковыряться в его мозгах на эту тему, но тоже не осмеливаюсь. Я не смею. Никто не делает этого, когда все основные игроки — геи, и никому не разрешается упоминать этот простой факт. Теперь наступает Важный Момент. Один из работников студии жестикулирует. Джимми делает последнее безобидное замечание, машет толпе и входит в театр под руку со своей женой Тесс. Рон плетется за ними. Брайан подходит к нам и кивает. — Уже слишком поздно убегать? — спрашивает он. Диана хлопает его по руке. — Иди туда и будь долбаной КИНОЗВЕЗДОЙ, Брайди! — приказывает она. — Сейчас же! И Брайан делает глубокий вдох, обнимает Джастина за плечи и ведет нас всех в театр, чтобы посмотреть «Олимпийца». Часть четвертая Краткое содержание: Последствия премьеры «Олимпийца». Лос-Анджелес, ноябрь 2002 года. Бен Должен признать, что с того момента, как «Олимпийец» начинает разворачиваться на экране, я полностью пойман им. Я знаю, что Рон хороший режиссер, а Джимми Харди — актер, удостоенный премии «Оскар», и я много раз читал книгу, на которой основан фильм, как для удовольствия, так и для изучения на одном из моих занятиий по гей-литературе, но я все еще не готов к тому влиянию, которое этот фильм оказывает на меня. И Брайан… я определенно не готов к нему. К ЕГО влиянию, которое он имеет на экране. И сила эмоции, которая приходит через него, почти свирепа в своей интенсивности. Сексуальные сцены, сцены бега, сцены борьбы, любовные сцены и кульминация, когда пуля все обрывает. Зрители, даже те, кто знает, что будет дальше, ахают, когда Бобби, бегущий впереди всех на Олимпийских испытаниях, падает во взрыве крови. Затем я слышу слабый плач, похожий на плач ребенка, где-то совсем рядом со мной. И мне интересно, кто мог привести ребенка на этот показ, на эту голливудскую премьеру. Майкл толкает меня локтем, потому что Дебби толкает локтем его. Потому что это вовсе не детский плач. Это Джастин, сидящий в середине нашего ряда между Брайаном и Дианой Рис. И он согнулся пополам в своем кресле, и этот мягкий пронзительный звук сочится из него, как кровь из свежей раны. Несмотря на то, что это почти конец фильма, Брайан встает и ведет Джастина по ряду, держа его за руку, прижимая его голову к своей груди, а затем по проходу театра, Диана следует за ним по пятам. Дебби тоже начинает вставать, но Майкл тянет ее обратно. — Нет, ма, — шепчет он твердо, — это не твое дело. И Деб вздыхает и откидывается на спинку кресла, пока мы смотрим финальную сцену у могилы, а затем финальные титры и музыка, классика Нила Янга 70-х годов, «Можно долго бежать». Загорается свет, и Джимми Харди, который находится на два ряда впереди нас, немедленно встает и начинает оглядываться. Он понимает, что Брайан больше нет на своем месте. Поэтому он протягивает руку и поднимает Рона, который выглядит бледным и ошеломленным, на ноги. Раздаются бурные аплодисменты, затем овация стоя, которая вполне заслужена. Тесс Харди встает и целует мужа. А потом их внезапно окружает толпа поклонников и доброжелателей, все хотят внимания Джимми. Он улыбается и кивает, работая с толпой так, как это может делать только Джимми Харди, подписывая программки и фотографии, пожимая руки, позируя для фото. Но на протяжении всего этого праздника любви Джимми все еще оглядывается по сторонам зрительного зала, гадая, куда подевался Брайан. Многие люди также задаются этим вопросом. Еще одна группа людей бродит по аудитории в поисках Брайана. Желая обнять его, получить его автограф и пожать ему руку в тот вечер, когда он стал голливудской кинозвездой. Но его нигде нет. Дебби качает головой. — Бедный Джастин, — говорит она, — та сцена со стрельбой была немного чересчур даже для меня. Могу себе представить, каково, должно быть, было Солнышку! — Неудивительно, что Брайан изначально не хотел, чтобы Джастин приходил на премьеру, — комментирует Майкл, морщась, — он действительно беспокоился о том, как просмотр фильма повлияет на него. И я могу это сказать, что на Майкла тоже сильно повлиял «Олимпийец»: его глаза покраснели, а губы слегка дрожат. Я обнимаю его за плечи. — Но ведь Джастин наверняка знал, чем закончится картина? — говорю я. — Он читал книгу. — Да, Бен, он читал ее. И он даже прочитал сценарий. Он сказал мне, что знает. Но знать, что будет, и на самом деле УВИДЕТЬ это в полном гребаном цвете — это две разные вещи, — напоминает мне Деб, — особенно когда ты чуть не умер от удара по голове чертова гомофоба. А потом тебе приходится смотреть, как один из них УБИВАЕТ твоего любовника. Даже если это всего лишь фильм! Джимми Харди протискивается сквозь плотную толпу радующихся зрителей и подходит к нашему ряду. Как только он проходит мимо фанатов и представителей индустрии, его лицо меняет публичную ухмылку на очень личное хмурое выражение. — Где, черт возьми, Брайан? Я не могу поверить, что он смылся с НАШЕЙ гребаной премьеры! Он был здесь несколько минут назад! — кипит от злости он. — Дядя Вик, — говорит он, поворачиваясь к нему, — ты можешь сказать МНЕ… что происходит? Но прежде чем Вик успевает открыть рот, Рон уже стоит рядом. И Тесс Харди. Она прикасается к руке мужа. — Джимми… Брайан встал и ушел во время финальной сцены. Джимми смотрит на жену. — Какого хрена он это сделал? И где он сейчас? Разве он не придет на свою вечеринку? Все готово! Тесс наклоняется и тихо говорит. — Брайан забрал Джастина из театра. Разве ты не слышал его? Он плакал. Джастин, должно быть, расстроился, увидев, как Брайана… Бобби убивают. Вот тогда они и ушли. — Да ЛАДНО ТЕБЕ! В чем проблема Джасти? — Джимми усмехается. — Сейчас не время для истерики! — Истерика с моей гребаной ногой! — возмущенно восклицает Дебби. Она вот-вот начнет пинать «Соседского Мальчика Америки», когда ее заставляет замолчать последний человек, от которого можно было бы ожидать, что он заговорит на эту тему. — Джимми, Джастин был в коме в течение двух недель около полутора лет назад после того, как его избили на выпускном. Он был там с Брайаном… и Брайан думает, что тот факт, что они танцевали там вместе, спровоцировал нападение. Я уверен, что именно поэтому Джастин не смог… видеть сцену убийства… — Рон делает паузу и сглатывает, как будто он сам едва в состоянии смотреть на это. И не смотря на то, что Рон уже просмотрел эту запись тысячу раз, пока проходил процесс редактирования. И все эти показы. И съемки сцены. Но Рон почти так же потрясен, как и Джастин, когда Брайан забирал его отсюда. Лицо Рона посерело, и он выглядит так, будто его вот-вот стошнит. — Господи Иисусе, Рон! Откуда мне было это знать? Брайан никогда ничего не рассказывал мне о том, что парень получил травму. Я уверен, что он не виноват! — Джимми оглядывается в поисках союзника, но он играет не с той толпой. Рон с отвращением смотрит на своего друга. — Ты не знал, что парень получил по голове гребаной бейсбольной битой и чуть не умер? — недоверчиво спрашивает Рон. — Ты бы знал это, Джимми, если бы слушал кого-нибудь, кроме себя, больше десяти гребаных секунд! И Рон поворачивается и идет по проходу, сбивая с пути очередную толпу доброжелателей. — Господи, Джимми! Даже я знаю о том, что случилось с бедным Джастином, — говорит Тесс, качая головой, — а ты не можешь обойтись без дерьма хоть ОДНУ ночь? Только одну? А потом и ОНА отворачивается от него и идет вверх по проходу к выходу из зала, оставив Джимми смотреть ей вслед. — Эй! Джим! Поехали на вечеринку! Подходит хорошо одетый мужчина. Он широко улыбается. На его руке висит хорошо сохранившаяся блондинка, вся в драгоценностях. — Ребята, это Фредди Вайнштейн и его жена Долли, — представляет их Джимми, возвращая свою запатентованную улыбку, — Фред — агент Рона и инвестор «Олимпийца». Это имя мне очень хорошо знакомо. Хотя мы никогда не встречались. Фред Вайнштейн был близким другом Рона на протяжении многих лет, и я чувствую, что знаю его. — Рад познакомиться со всеми вами, — кивает Вайнштейн. — Итак, где же «Лицо, Которое запустило Тысячу Кораблей»? Не очень дружелюбно себя чувствует сегодня вечером? — Он имеет в виду Брайана, — говорит Джимми, коротко смеясь, — он будет на вечеринке, Фред. Не волнуйся. Фредди Вайнштейн хмурится. — Никаких проблем? — Какие могут быть проблемы? Поверь мне, Фредди! — Джимми успокаивает мужчину. И Вайнштейн с женой выходят из театра. — Мне нужно поговорить с Брайаном ПРЯМО СЕЙЧАС! — говорит нам Джимми. — Куда, черт возьми, он делся? — Мы не знаем, мистер Харди, — говорит Вик, беря на себя ответственность, — но я сомневаюсь, что он ушел слишком далеко. Он бы не стал просто бросать всех его гостей. Диана Рис ушла с ними, если вы сможете ее найти… — Спасибо, дядя Вик! Я твой должник! И Джимми Харди убегает. — И что, черт возьми, НАМ теперь делать? — спрашивает Дебби. — Как насчет того, чтобы пойти на вечеринку? — говорит Вик. И он ведет нас в вестибюль. Диана Рис стоит в углу вестибюля в своем длинном блестящем платье с глубоким вырезом, но не выглядит счастливой. Она видит, как мы выходим из зала, и жестом подзывает нас. — Я только что избавилась от Джимми, — говорит она, — он направляется на большую вечеринку, потому что я сказал ему, что Брайан уже едет туда. Но они с Джастином все еще наверху. Джастин просто потрясен. Брайан отвел его в кабинет управляющего, и они сидят там, пытаясь собраться с мыслями. — С Брайаном все в порядке? — нервно спрашивает Майкл. — С Джастином все будет в порядке? Диана кивает. — Думаю, да. Джастин все еще в шоке, и я его не виню! Потому что должна вам сказать, что эта сцена со стрельбой даже МЕНЯ вывела из себя! Майкл сглатывает и сжимает мою руку. — Я понимаю, о чем ты говоришь, Диана. — Так что же нам ТЕПЕРЬ делать? — спрашивает Деб. — Я бы сказала, что вам всем следует отправиться на вечеринку в отель «Беверли-Хиллз», — говорит Диана, — и я попрошу ребят подойти через несколько минут. Джимми недвусмысленно сказал мне, что Брайану лучше прийти и много улыбаться. Там будут все руководители студии, все инвесторы и все долбаные большие шишки в Лос-Анджелесе! Так что Брайан ДОЛЖЕН появиться, если он хочет быть в хороших отношениях с половиной Голливуда. И Рон будет там, придавая всему СВОЕ злое значение, так что Брайану нужно показать свою лучшую сторону, и это правда. — Сейчас, Диана, — вмешиваюсь я, — вряд ли это справедливо. Рон никогда ничего не скажет против Брайана. С чего бы это Рон захотел подорвать Брайана на этом этапе игры? Фильм вышел, и он фантастический… и Рон все еще хочет, чтобы Брайан снялся у него в «Красной реке» в следующем году. Это было бы против логики, выставить Брайана плохом свете. — Эй, профессор, — обращается ко мне Диана. Она коротышка, как маленькая наседка, вся в бахвальстве, — здесь речь идет о Роне Розенблюме и Брайане Кинни! И это означает, что логика не имеет ничего общего с этой чертовой штукой! — Господи, — говорит Деб, — это уж точно, черт возьми! Так что… давайте двигаться! И мы все следуем за Дебби, чтобы погнать наш лимузин на афтепати «Олимпийца». *** Вечеринка в отеле «Беверли-Хиллз» частная, а это значит, что Вик должен вытащить свое официальное приглашение, чтобы впустили всех нас. Но как только мы оказываемся внутри, это похоже на голливудский фильм «Кто есть кто». Джимми и Тесс Харди, конечно же, там с протеже Тесс, Карой Рестифо. Тесс продюсирует свой фильм, и это будет малобюджетный проект, снимающийся в Канаде, в главной роли которого будет очень не похожий на Голливуд создатель. Кара Рестифо немного некрасива и немного коренаста, и настолько далека от милой грудастой блондинки, насколько это возможно, что обычно было бы поцелуем смерти для женщины в кинобизнесе. Но у нее хороший сценарий — так говорит Рон, и Тесс поддерживает ее, так что студия продвигает ее вперед. Я также вижу Питера Бриджеса, звезду ситкома, еще одного старого друга Рона. Новое шоу Дианы Рис будет выходить в тот же вечер, что и сериал Питера «Американские папа», который, по-видимому, падает в рейтингах и нуждается в некоторой поддержке. Бриджес здесь со своей женой, но, судя по тому, что Рон рассказал мне, в последнее время он почти не скрывается. Несколько других актеров из «Олимпийца» толпятся у бара, но, к сожалению, сэра Кеннета Филдинга нет. Он был единственным человеком из каста, с которым я надеялся встретиться. Гленда Дуглас, с которой Джимми Харди снимался в романтических комедиях в 90-х, здесь со своим мужем Гарсоном Брюстером. У Гленды не было особо успешных фильмов с тех пор, как они с Джимми перестали работать вместе, и Гарсон, который был популярной звездой боевиков в конце 80-х, выглядит положительно вне этого. Я слышал, что он сильно пьет, и выглядит соответствующе. У него тоже не было хитов целую вечность. Я замечаю множество других громких имен, которые не имеют никакого отношения к «Олимпийцу» — за исключением того, что эти люди чувствуют запах хита и хотят запрыгнуть на подножку. Может быть, поговорить с Роном о новом проекте, или поболтать с Джимми о роли в его следующей картине, или даже поговорить с Тесс, теперь, когда она продюсер. Это даст мне больше, чем любые критические отзывы или кассовые сборы. «Олимпийец» уже пользуется успехом в сознании Голливуда, потому что каждый хочет получить от него частичку. Да, даже я. Поскольку моя книга в значительной степени зависит от успеха фильма, я здесь для того, чтобы впитать то, что я могу извлечь из картины, так же, как и все остальные. Но человек, которого они все ждут, еще не прибыл. Джимми продолжает поглядывать на дверь. А Рон расхаживает взад-вперед. Даже Майкл начинает нервничать, гадая, где Брайан. Гадая, действительно ли он появится. И мне интересно, что с ним будет, если он этого не сделает. Брайан, очевидно, уже имеет репутацию бунтаря и человека, который не всегда так «готов к сотрудничеству», как мог бы быть. И еще есть проблема геев, о которой никто из руководителей студии никогда бы не заговорил на записи, но которая должна быть очень серьезно обсуждена за закрытыми дверями. Но потом у входа в бальный зал что-то затрепетало. Я вижу блестящее серебристо-голубое платье Дианы, а затем Брайана, эту копну каштановых, сексуально-растрепанных волос, которые практически безошибочно узнаваемы, когда он замаячил в дверном проеме. Конечно, никто не спрашивает Брайана о его приглашении — никому не нужно спрашивать, кто ОН такой, потому что он настоящая звезда всего этого вечера. И когда Брайан входит в комнату, невозможно не заметить, что он держится за руку с Джастином. — Брай! СЮДА! Джимми Харди жестикулирует, как фанат, пытающийся привлечь внимание своего кумира. Я вижу, как Тесс едва сдерживает отвращение. Похоже, ее терпение по отношению к мужу подходит к концу, и я действительно не виню ее. Оглядываюсь, чтобы посмотреть, где Рон, и замечаю его у бара с двойным скотчем в руке. Это совсем не похоже на Рона. За те десять лет, что я его знаю, он никогда не был большим любителем выпить. Но в последнее время многое изменилось. Это еще мягко сказано. Джимми отчаянно машет Брайану, но вместо этого Брайан направляется к нам с Майклом, Дебби и Вику. Деб, конечно же, тащит Брайана в объятия, прежде чем он успевает даже открыть рот. А потом она позволяет ему вздохнуть и хватает Джастина, практически сбивая его с ног. Затем Дебби разражается слезами. — Господи, ма! — говорит Майкл. — Возьми себя в руки, пожалуйста! — Мне можно! — настаивает она. — Я ТАК счастлива! И ТАК горжусь тобой, Брайан! Ее тушь начинает подтекать. Брайан лезет в карман, достает чистый носовой платок и осторожно промокает ей глаза. Затем он протягивает носовой платок ей. Если бы это был кто-то другой, а не Брайан Кинни, я бы почти сказал, что он покраснел! — Вот так, Деб. Ты же не хочешь испортить ту дорогую работу визажиста Элизабет Арден, за которую я заплатил! — Спасибо, дорогой, — говорит она Брайану — прости, но я ничего не могу с собой поделать! Я немного взволнована, так какого хрена? Майкл и Вик переглядываются и закатывают глаза. — Все в порядке, Деб, — тихо вставляет Джастин, — то же самое случилось и со мной. — О, детка… с тобой все в порядке? — спрашивает она с беспокойством, вытирая глаза. Джастин улыбается. — Теперь в порядке, Деб. Просто немного чересчур… волнительно. Я действительно в порядке. Брайан отвел меня в театральный офис и успокоил, — Джастин смотрит на Брайана, его глаза снова наполняются слезами, — сейчас мне лучше. Но я бы хотел чего-нибудь выпить. Если это не слишком затруднит. — Это совсем не проблема. Я бы тоже не отказался, — говорит Брайан, его рука мягко гладит волосы Джастина, — думаю, мы все могли бы выпить. Затем Брайан жестом подзывает одного из официантов, который немедленно находит нам столик и принимает заказы на напитки. Но Брайан продолжает оглядывать комнату. — Мне лучше пойти и успокоить Джимми, пока у него не случился припадок. Мы вернемся, как только сможем. Брайан похлопывает Джастина по руке и ведет его туда, где Джимми Харди держит аудиторию. — Бен? Что ты будешь? — спрашивает Майкл, касаясь моей руки. Официант стоит рядом со своим блокнотом для заказов. — О, я возьму что-нибудь в баре. Хочу сначала заглянуть в мужской туалет, — говорю я, — извините, я на минутку. Я нахожу ванную, а затем направляюсь в главный бар. Заказываю бокал сухого белого вина. Я должен быть осторожен с тем, что я пью и сколько. Когда принимаешь столько разных лекарств, сколько я, нужно быть в курсе всего, что пропускаешь в свой организм. Я прислоняюсь к барной стойке и наблюдаю за взаимодействием Брайана и Джимми Харди. И между Брайаном и Тесс Харди. И между Джастином и Джимми. Это очаровывает меня. Я умираю от желания узнать, что они все думают и чувствуют. Тесс, должно быть, испытала огромное облегчение, увидев Брайана с Джастином — при условии, что она знает, что что-то происходило между Брайаном и ее мужем. Но она ДОЛЖНА была знать. И Джимми купается в волне зависти от всех остальных актеров в этом зале, которые понимают, каким успехом суждено быть «Олимпийцу». Но Джимми все еще не сводит глаз с Брайана — и с Джастина тоже. Это ревность? Развлечение? Гнев? Я недостаточно хорошо знаю этого человека, чтобы судить. Джимми — замечательный актер, так что это еще один элемент. Кто знает, что он на самом деле чувствует. И я чувствую себя вуайеристом, наблюдающим за этим маленьким зрелищем, но не могу оторвать глаз. Брайан стоит небрежно обхватив рукой своего парня-подростка, полностью осознавая, но также, по-видимому, не заботясь о том, что все в этом месте наблюдают за ними и жужжат об этом новом развитии событий. Их отношения настолько очевидны, что не нуждаются в объяснении. Они не просто пара, а пара давняя. То, как легко они чувствуют себя вместе, слегка касаясь друг друга. То, как они отражают движения друг друга. То, как их взгляды встречаются, они обмениваются мыслями, не произнося ни единого слова. Да, это абсолютно очевидно. Это частная вечеринка, что означает отсутствие прессы, но все же… это большой шаг. Если бы Брайан был здесь только с Роном, это могло бы вызвать небольшой комментарий со стороны Старой гвардии, но их роман — старая история, которая предшествовала «Олимпийцу», так что это не большая новость. Рон повсюду брал Брайана с собой, когда он впервые приехал в Лос-Анджелес, и не скрывал их отношений. На самом деле Рон выставлял напоказ своего красивого нового парня по всему городу. Да, это достаточно быстро дошло даже до такого захолустья, как Питтсбург, благодаря гейскому сарафанному радио. Только когда Рон решил заставить Брайана стать «Олимпийцем», он затормозил, в показе такой открытости. Все это посылало Брайана на «свидания» с Дианой Рис и другими местными звездочками. Рон и Брайан никогда не были на одном снимке, когда их кто-то фотографировал. Он играл в эту старую игру. Но сейчас нечто совсем другое. Привести Джастина сюда — это в значительной степени открытое и официальное заявление о том, что Брайан и Рон действительно расстались и что все это Бизнес — геи, натуралы или неопределившиеся — должны знать это без вопросов. Сучка-жеребец из Беверли-Хиллз заявляет о своей независимости, выставляя напоказ своего мальчика-игрушку в самую важную ночь своей начинающейся карьеры. Я хочу верить, что следующим шагом Брайана будет раскрытие себя широкой публике. Может быть, в той статье с «Адвокатом». Да, это было бы логичным шагом. А бедный Рон, должно быть, вот-вот взорвется. Двое мужчин подходят и встают рядом со мной у бара, заказывая, конечно, «Космо». Они не могут оторвать глаз от Брайана и Джастина, которые все еще рядом с Джимми и Тесс, когда Брайан присоединяется к паре, пожимая руки и целуя в щеки всех знаменитостей, которые подходят, чтобы поздравить их. — Значит это и есть печально известный мальчик-игрушка, — говорит первый мужчина, 40-летний парень с песочными волосами в ультрамодном темно-синем смокинге, — я все еще не могу поверить, что у Брайана хватило смелости привести его сюда. — Поверь в это, Берни. У Брайана НЕТ стыда, — говорит второй мужчина, более молодой, светловолосый мужчина в классическом смокинге, — разве ты не видел шоу «Леттерман» с Джимми Харди? Тот маленький кусочек в Зеленой комнате? Я имею в виду, это было вопиюще, дорогой! — Я пропустил шоу, но я слышал о нем, — отвечает Берни, — это ВСЕ, о чем все говорили в те выходные во «Флоре» в Западном Голливуде. У кого-то была «Ярмарка тщеславия», и они передавали ее по кругу и спорили, тот ли это парень на фотографиях. Очевидно, это один и тот же парень. — Да, в этом нет никаких сомнений. Он красавец, это точно, — утверждает другой мужчина, — и мой друг Стивен из Лондона сказал мне, что, когда Брайан был там прошлым летом, снимая эту картину с Дорианом Фолко, он и этот парень везде ходили вместе. У него даже есть роль в этой картине! Это не мимолетное увлечение Брайана, это точно! Этот парень живет здесь уже некоторое время. Только посмотрите на них вместе! Но подтверди МНЕ, Берни… Я думаю, Брайан определенно бросает это в лицо Розенблюму. — То, что привел этого парня сюда на премьеру ИХ картины? Да, это НАСТОЯЩИЙ пинок по яйцам Ронни, определенно, — отвечает Берни, потягивая свой «Космополитен», — конечно, кто может винить Брайана? Я работал с ним над парой проектов, и работать с Ронни — настоящая заноза в заднице, так что можешь себе представить, каково с ним ЖИТЬ? А Брайан — ТАКАЯ шлюха! Но кто бы не был с таким лицом и телом? — О, я думаю, что Рон довольно сексуален — в каком-то психическом смысле. Брайан ни за что не был бы с Роном, если бы тот не был потрясающим в постели. Держу пари, он отличный злой ублюдок! И оба парня смеются. — И все же… этот мальчишка великолепен. Посмотри на его задницу. Что за парочка! Как бы тебе понравилось быть в центре ВСЕГО ЭТОГО? Между ними двумя? — Ты имеешь в виду бутерброд с Брайаном и пацаном? — спрашивает Берни. — Хм. Трехходовый. Это очень красивая картинка! Да, я бы с удовольствием трахнул эту круглую маленькую попку, пока Брайан трахает МЕНЯ своим девятидюймовым членом! Блондин фыркает. — Да ладно, Берни! Девять дюймов? Это просто одна из тех городских легенд! Но Берни выглядит самодовольным. — О нет, это не так! Это ПРАВДА! Каждый его ДЮЙМ! Я знаю наверняка. Молодой человек смотрит на своего друга с благоговением. — Да ну на хуй, блядь! Тебе лучше рассказать, Берни! И я имею в виду ВСЕ! — Ну, я был в Лагуне, в том месте в Санта-Монике, однажды ночью… И тут Берни останавливается. Он бросает на своего друга предупреждающий взгляд, и они оба смотрят на меня, но мимо меня. И они хватают свои напитки и практически улетают из бара, исчезая за несколькими задними столиками. Я был так увлечен подслушиванием их интересной дискуссии о Брайане, что мне потребовалась минута, чтобы понять, в чем дело. Именно тогда я оборачиваюсь и вижу Рона, стоящего позади меня, его лицо похоже на маску. Он, очевидно, слышал бОльшую часть, если не всю, этой маленькой беседы двух королев. — Бен, — говорит он неловко. Его рука сжимает большой стакан скотча. — Эм… Поздравляю, Рон, — говорю я, чувствуя себя более чем немного смущенным. Но я также имею в виду то, что говорю искренне, — картина… превосходит все ожидания. Направление первоклассное. А кинематография просто блестящая. И Джимми даже лучше, чем был в «Свободе» — он наверняка получит номинацию. — Спасибо, Бен. Я ценю это. Правда, ценю. Он кивает мне, но его глаза продолжают блуждать по столу Джимми. Брайан и Джастин сейчас сидят и разговаривают с Тесс. — И Брайан — это откровение, — бормочу я, — сильный, сексуальный, ранимый, трагичный — все, на что ты мог надеяться в Бобби. Сцена, где его убивают, поражает, как кувалда. Это настолько мощно. На губах Рона появляется намек на улыбку. — Я рад, что ты так серьезно относишься к фильму. — Да. Я думаю, что каждый, кто это увидит, поймет. — Спасибо, — отвечает он, — хорошо выглядишь, Бен. — У меня неплохо получается, — отвечаю я, — стараюсь поддерживать свое здоровье. — Как Майкл? Я видел, как ты пришел с ним и его семьей, Деб и Виком. — Он в порядке. И мы очень счастливы. Думаю, это работает на нас обоих. — Это здорово. Я рад за вас, — говорит Рон, слегка улыбаясь. Но его глаза ни за кого не выглядят счастливыми. — Бен, как ты думаешь, мы могли бы… поговорить несколько минут? Где-нибудь в более уединенном месте?» Я хмурюсь. — Думаю, да, Рон. Это из-за моей книги? — Это… вроде того. Пойдем со мной. И Рон берет меня за руку и ведет через бальный зал к двери. Он тащит меня через агрессивно-розовый вестибюль, мимо Поло-лаунджа и вверх по лестнице на балкон с видом на территорию и бунгало. Что бы Рон ни хотел мне сказать, он не хочет, чтобы его подслушивали такие, как Берни и его белокурый друг. А в отеле «Беверли-Хиллз», который сегодня вечером переполнен элитой Голливуда, это непростой заказ. — Рон, я хотел добавить, что, надеюсь, моя книга воздаст должное картине, — говорю я, — и всей твоей карьере тоже. Ты станешь важным режиссером. Очень, очень важным. — Да, но я не чувствую себя чертовски важным сегодня вечером, — мрачно отвечает он. Я качаю головой. — Это должна быть величайшая ночь в твоей жизни! Это все, ради чего ты работал. Все, о чем ты говорил, о чем мечтал. С того дня, как я встретил тебя, ты говорил мне, что «Олимпиец» — это Проект твоей Мечты, и теперь все это сбылось! У тебя есть ВСЕ, Рон! — Не все, Бен. Не все. Он прислоняется к перилам и смотрит вниз. Сегодня теплый и прекрасный вечер, и весь отель освещен и сияет. Я удивляюсь всей этой тревоге. — Повзрослей, Рон! Ты многого добился! Насладись этим хотя бы пять минут. — Прости, Бен, но я не могу. И его лицо говорит мне, что он не шутит. Он несчастен. — Знаешь, Рон, дело не в Брайане. Это касается ТЕБЯ. Как будто ты не хочешь быть счастливым. Что бы у тебя ни было, этого никогда не бывает достаточно, — я касаюсь его руки, — Рон, послушай меня. Смирись с тем, что между тобой и Брайаном все кончено. Двигайся дальше. Переходи к следующему проекту. Сосредоточься на своей работе. Вот увидишь. Время лечит. Это действительно так. — Спасибо за дзенский совет, Бен, — фыркает он, — но это еще не конец. Между мной и Брайаном никогда не будет конца! Никогда. Я действительно хочу встряхнуть этого парня. — Брайан пошел дальше. Приход Джастина сюда сегодня вечером было посланием ТЕБЕ, Рон. Ты должен это понимать! Брайан говорит тебе — и всем остальным в этом городе — что ОН движется дальше. Тебе тоже следует. — Это еще не конец, Бен! — отвечает Рон, в его голосе слышится что-то похожее на истерику. — В следующем году мы вместе снимаем «Красную реку». И после этого… У меня много идей. Все с участием Брайана. Все. Он будет сниматься во ВСЕХ моих фильмах. Вот увидишь. Джастин — всего лишь небольшая неровность на дороге. Брайану он надоест, а я буду ждать. Я делаю глубокий вдох. — Рон, постарайся быть объективным. Они через многое прошли вместе — и они становятся только сильнее. Брайан был с Джастином больше года, прежде чем уехал из Питтсбурга с тобой. И ты знаешь, что они никогда не теряли связи, даже после того, как он приехал сюда. Он не мог держаться подальше от Джастина. У Брайана есть настоящие чувства к этому ребенку — и Джастин любит Брайана. Это то, что ты не можешь сбрасывать со счетов. Я знаю, что Брайан все еще испытывает к тебе сильные чувства, Рон, но это не то чувство, которого ты хочешь. Разве вы не можете быть друзьями? Вы все еще могли бы работать вместе. Я знаю, каково это — мучительно расставаться, но ты делаешь себе намного хуже, зацикливаясь на этом! — Я НЕ одержим, Бен! Это НЕ навязчивая идея! Брайан и я должны были быть вместе — всегда. Это как… Судьба, ты понимаешь, что я имею в виду? — настаивает Рон, но я только смотрю на него в ответ. — Ты просто не понимаешь, Бен! Я вижу, что у Рона дрожат руки. — Это подводит меня к тому, о чем я хотел с тобой поговорить. Твоя книга. Ты знаешь, я старался сделать все, что мог, чтобы помочь тебе с книгой. Предоставил неограниченный доступ к предварительным записям и материалам, интервью, видеороликам и информации о других моих фильмах, которой больше ни у кого нет. — Да, и я не знаю, как тебя отблагодарить, Рон. Кстати, я посвящаю эту книгу тебе. Я закончил корректуры — все, кроме заключительной главы о премьере «Олимпийца». Я напишу ее, как только вернусь в Питтсбург, а затем отправлю издателю. Они хотят, чтобы книга появилась в магазинах к вручению «Оскара. — Это замечательно, Бен, — отвечает Рон, — и поскольку я так много сделал для тебя… есть одна маленькая вещь, которую я хочу, чтобы ты сделал для меня. — Все, что угодно, — говорю я ему. — Я хочу, чтобы ты помог мне вернуть Брайана, — просто говорит он. Я делаю еще один глубокий вдох. Рон начинает звучать как заезженная пластинка. — Прекрати, Рон! — Я серьезно, Бен. — Рон, я не могу тебя слушать. Тебе нужно поговорить об этом со своим психиатром, а не со мной! Я поворачиваюсь, чтобы уйти. — Бен, не смей уходить от меня! — предупреждает Рон. — Я серьезно. Я НЕ шучу. Я хочу, чтобы ты помог мне вернуть Брайана. Есть определенные вещи, которые я хочу, чтобы ты сделал для меня там, в Питтсбурге. И я хочу, чтобы ты поработал над своим парнем. Я могу сказать, что он уже обижен на Джастина, потому что совершенно очевидно, что Майкл влюблен в Брайана. В глубине души он, должно быть, ненавидит этого ребенка, как бы сильно ни пытался это скрыть. — Рон… — Майкл может поработать и над другими людьми тоже. Деб и Вик. Я знаю, что у Джастина ДОЛЖНО быть несколько скелетов в шкафу. Я знаю это! И я хочу, чтобы ты немного покопался для меня. Я хочу, чтобы ты… — Рон, остановись! — я хватаю его за плечи и пытаюсь вбить в него немного здравого смысла. — Я НЕ буду! И Майкл тоже не будет! Ты понятия не имеешь, о чем, черт возьми, говоришь! Джастину 19 лет. Его жизнь — открытая книга. Он полностью предан Брайану и всегда был. В шкафу этого ребенка нет никаких «скелетов»! У него даже нет гребаного шкафа! И даже если бы что-то было, я бы НИКОГДА не сделал ничего, что могло бы подорвать его отношения с Брайаном! Я думаю, что они подходят друг другу, и это правда. — Это чушь собачья! — отвечает он, вырываясь из моих объятий. — Нет не чушь, Рон! Ты начинаешь пугать меня такими разговорами! Разве ты не слышишь, что Брайан пытается тебе сказать? Сейчас он с Джастином. Все кончено! Глаза Рона смотрят на меня холодно. — Как я уже говорил тебе, Бен, это никогда не закончится. И что касается твоей помощи мне с Брайаном, ты будешь делать то, что я тебе, блядь, скажу. И я имею в виду именно это. Мне приходится отступить и уставиться на него. — Ты мне угрожаешь? — Нет, — говорит он, — перекладываю работу на тебя, Бен. Напоминаю о некоторых вещах, которые ты, возможно, забыл. Например, как ужасно чувствовал бы себя маленький Майкл, если бы когда-нибудь узнал, что ты и Брайан — его собственный парень и парень, в которого ОН был влюблен всю жизнь — трахались. И не один раз. У вас был довольно бурный роман в Майами. Да, учитывая то, как Майкл относится к Брайану, просто представь, что это может с ним сделать. Представить ВАС двоих вместе. Это то, что он не сможет выбросить из головы, как бы ты ни старался, Бен. — Рон, я не могу поверить, что ты… что… что… Я не нахожу слов. — Да, представляя длинный, красивый член Брайана внутри тебя — то, что маленький Майкл, конечно, никогда не почувствует. Все эти фантазии, которые, должно быть, были у него все эти годы. Этот вопрос, на что это ПОХОЖЕ. И понимать, что ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО знаешь, каково это! И ты украл это у него. — Ради бога, Рон! Это было еще до того, как я ПОЗНАКОМИЛСЯ Майклом! — О, хорошо, в таком случае я упомину Майклу о том, что МЫ трахались на Гавайях, тогда. Да, к тому времени вы были вместе уже несколько месяцев. Счастливая маленькая пара. За исключением тех случаев, когда тебя не было в городе и у тебя была возможность побыть со мной. И ты тоже хорошо трахаешься. Конечно, ты не Брайан. Но ты и так это знаешь! Мы ОБА это знаем, Бен. У меня пересохло во рту. — Рон, мы были друзьями почти десять лет! Зачем ты это делаешь? Почему ты мне угрожаешь? — Кто угрожает? — отвечает он спокойно. — Я когда-нибудь говорил что-нибудь об угрозах тебе? Я просто рассказываю кое-что о нашей общей истории. Просто напоминаю тебе об этом — на случай, если ты забыл. — Рон прислоняется спиной к перилам, его лицо мрачно. — Но я могу забыть все эти вещи, если ты мне поможешь. Если ты сделаешь для меня несколько маленьких одолжений. И я буду продолжать продвигать и санкционировать твою книгу, вместо того чтобы принять решение удалить свое разрешение. Потому что тогда весь тот материал, который я тебе дал, придется убрать. И если ты все равно его используешь, я попрошу студию подать в суд на издателя. Твоя книга будет испорчена, Бен. ТЫ будешь выебан. Я свяжу тебя в суде на долгие годы. — Господи, Рон! Я работал над этой книгой целый год! — Ну и что, черт возьми! Я десять лет работал над «Олимпийцем». И ждал дольше, чтобы вернуть Брайана! Почти 15 лет! — Но… Рон! — Какое мне на самом деле дело до твоей дурацкой книги, Бен? — Рон плюет в меня. — Или твоего тупого парня, читающего комиксы? Вы оба бессмысленны! Потому что вы двое просто не имеете значения в более широком плане вещей, Бен. Ничто не имеет значения, кроме Брайана! Нас вдвоем! Тебе придется это осознать. Каждый должен будет это осознать. И особенно этот гребаный Джастин! Рон поворачивается и идет прочь, обратно к лестнице. — Рон! — кричу я. — Пожалуйста, подумай об этом! Подумай, что ты говоришь! Потому что это безумие! Рон поворачивается и смотрит на меня с жалостью. — ТЫ подумай об этом, Бен. Но сделай это быстро. У меня нет вечности, чтобы ебаться с этим. И он спускается по лестнице и возвращается в бальный зал на шикарную афтепати для своего фильма, оставляя меня стоять одного, не в силах пошевелиться. Неспособного думать. Неспособного что-либо сделать. Часть пятая Краткое содержание: Брайан приглашает всю банду на борт «Ла Дивы» на целый день. Лос-Анджелес, ноябрь 2002 года. Майкл Вечеринка, на которую мы идем после премьеры, охуенно потрясающая! Здесь так много кинозвезд и телевизионных звезд, и даже пара рок-звезд, так что я просто продолжаю пялиться на них. Ма, дядя Вик, Бен и я занимаем столик прямо посреди всего этого — естественно, потому что это столик Брайана — и мы наблюдаем, как мимо проходят известные люди. Диана Рис, актриса и подруга Брайана, сидит с нами весь вечер, указывая на всех кто проходит мимо и рассказывает нам все сплетни о них. Диана действительно забавная и милая. Это так странно, что она подруга Брайана. Забавно думать, что у Брайана есть такой друг-натурал, особенно натуралка. Я спрашиваю Диану, как они познакомились, и она закатывает глаза и смеется. — Не спрашивай, Майкл. Мы с Брайаном как «Уилл и Грейс» на крэке! Ма просто влюбилась эту девушку и хочет забрать ее домой в Питтсбург. После того, как Джастин немного вышел из себя во время фильма, я думал, что Брайан будет полностью опустошен, но когда они с Джастином приезжают на вечеринку и разговаривают с нами, а затем с Джимми Харди и его женой, Брайан, вроде как, расслабляется и на самом деле хорошо проводит время. Он должен немного пообщаться с Джимми и поприветствовать всех тех людей, которые хотят сказать ему, какой замечательный фильм и какой замечательный он сам, да, как будто Брайан не слышал ЭТОГО миллион раз, верно? Но он выглядит так потрясающе, как настоящая гребаная кинозвезда! Я не могу осознать это, ведь это… МОЙ Брайан! В конце концов Брайан и Джастин возвращаются и садятся с нами за столик, и у меня, наконец, появляется шанс поговори с ним. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы с Брайаном по-настоящему разговаривали, но нам это удается. И это здорово. Брайан кажется каким-то другим… Не знаю, я никогда не думал, что он действительно может измениться и избавиться от этой засраной стены, которую он воздвигает, чтобы защитить себя, но, похоже, именно это и происходит. Раньше все было похоже на то, что он Супермен, прячущийся в своей Крепости Одиночества, и не желающий выходить и спасать мир. Но, может быть, вся эта история со славой дала ему другой взгляд на вещи. Или, может быть, потому что его чуть не убили в Англии. Или, может быть, это Джастин. Я не знаю, но так приятно видеть Брайана, который не боится дать тебе знать, что он чувствует. Джастин подходит к буфету и приносит тарелку с едой, и Брайан действительно съедает часть! Джастин также приносит ему диетический безалкогольный напиток. Брайан корчит гримасу, но выпивает и его. Сегодня никакой выпивки. Я думаю, что косяк, который мы разделили ранее, был его пределом на этот вечер. И Рон… он рядом, но, слава Богу, не беспокоит Брайана. Он подходит к столу к маме и дяде Вику, но только поздороваться. Оба они довольно прохладно относятся к Рону, и я их не виню. Скорее всего, он попытался перетянуть их на свою сторону, и это обернулось против него. Похоже, что он пытался добиться, чтобы Брайан плохо выглядел в глазах многих людей, но не могу поверить, что Рон мог подумать, что моя мать и мой дядя, которые знали Брайана всю жизнь, купятся на все это дерьмо. Я все время говорю Бену, что Рон — это ползучий гад, но они все равно хорошие друзья. Я знаю, что Бену нравится видеть хорошее в людях — это часть его буддийской философии, но он может зайти слишком далеко, особенно когда речь идет о Роне! Бен выглядит очень подавленным на вечеринке. Я спрашиваю его, хорошо ли он себя чувствует, иногда его лекарства действуют странно, а путешествия и другие волнения могут повлиять на него, но Бен говорит, что он просто устал. Он и выглядит усталым. Глаза выглядят немного грустными. Он не прекращает обнимать меня, как будто пытается сказать мне что-то, что я должен знать, видимо, он совсем измотан и не хочет портить вечеринку и веселье, которое мы ожидаем. Кажется, дядя Вик тоже понимает, что что-то не так. Он и Бен, вроде как, настраиваются друг на друга. Это, должно быть, общий опыт ВИЧ-позитивных. Наконец, Вик говорит, что он измучен, ему нужно вернуться в наш отель, и я вижу, что Бен уходит с облегчением. Афтепати все еще в самом разгаре, поэтому Брайан и Джастин решают остаться еще на некоторое время, но Брайан сообщает, что они вдвоем завтра заедут в отель и отвезут нас на «Вечернее шоу» — это последнее большое телевизионное выступление Брайана и Джимми по продвижению фильма, который выходит в кинотеатрах по всей стране уже в пятницу. Я действительно взволнован этим, и Брайан обещает, что не будет никаких провалов, как у «Ларри Кинга». — Это точно! — говорит Джастин, обнимая его. Брайан ослабил галстук-бабочку и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, Джастин протягивает руку и дотрагивается до кулона с красным сердцем, который висит на шее Брайана. Думаю, он носит его все время. И вот тогда я понимаю, что Брайан в хороших руках, если Джастин здесь главный. Потому что я должен признать, что никто не может позаботиться о Брайане так, как Джастин, точно так же, как единственный, кто мог достучаться до Джастина после того, как его избили, был Брайан. Так что получается, они связаны, навсегда. Да, я чувствую легкий укол сожаления, что это не я. Что это не я останусь здесь, в Голливуде, и разделю жизнь с Брайаном. И я не имею в виду модные машины и знаменитостей, и все такое дерьмо, потому что для меня это бессмысленно. И для Джастина это тоже бессмысленно, я знаю. Просто быть с Брайаном — это то, о чем я всегда мечтал. Но потом я смотрю на Бена и сожаление вроде как тает, потому что я действительно люблю Бена и по-другому не хотел бы. *** На «Вечернем шоу» мы все сидим в зале, за исключением Джастина, конечно. Он за кулисами с Брайаном и Джимми, где он и должен быть. Мне очень интересно наблюдать, как Джей Лено разговаривает с Брайаном, парнем, которого я знаю почти всю свою жизнь, ну, по крайней мере, с тех пор, как мы учились в восьмом классе, а теперь он большая кинозвезда! Я всегда считал, что Брайан самый великолепный парень, которого я когда-либо видел, но я думал, что это только для меня. И я верил в это, потому что любил его. Но теперь я знаю, это потому, что он самый великолепный парень в мире, а я просто понял это раньше всех! Брайан говорит, что это делает меня его первым поклонником. Может быть, не самый большой его поклонник — это должен быть Джастин, но первый. И это очень важно для меня. Это убеждает лишний раз, что я, возможно, и не партнер Брайана, но все равно для него особенный. Что я все еще его лучший друг, и ничто никогда этого не изменит. Но Бен все еще чувствует себя не хорошо. Я вижу это. Он смеется над монологом Джея Лено, а также когда Джимми выходит и исполняет свою обычную роль Джимми Харди — шутит с Джеем и группой, высмеивает себя за то, что сыграл педика в фильме, рассказывая о премьере. Бен, кажется, наслаждается действом, но похоже, что он не совсем здесь. Затем появляется Брайан и рассказывает об «Олимпийце». Он погружается в опыт создания фильма. И Джей не задает Брайану глупых вопросов о поцелуях с парнем, который задал Джимми. Нет, вместо этого они с Брайаном говорят о гомофобии, принятии и реальной теме фильма, смысл которого заключается в том, что любовь может победить ненависть и даже смерть. Брайан более серьезен, чем Джимми и звучит гораздо умнее. Как будто сам Брайан больше, чем жизнь. Выше. Красивее. Сексуальнее. Даже Джимми успокаивается и ведет себя так, как будто благоговеет перед Брайаном, и я знаю, что так оно и есть. Для меня очевидно, что Джимми без ума от Брайана, жена или не жена. Но тогда какой парень не был бы? Ведь ЭТО Брайан! — Ты в порядке, Бен? Не хочешь вернуться в отель? — спрашиваю я после окончания записи. Мы все должны поужинать с Джимми, а завтра проведем день на яхте Брайана. Но если Бен плохо себя чувствует, тогда… — Я в порядке, Майкл. Просто у меня много чего на уме. И это все, что он мне говорит. Но я могу утверждать, что что-то действительно беспокоит Бена. Джимми ведет нас всех в суши-ресторан, и это очень весело. Сырая рыба не моя любимая еда, и не мамина тоже, но есть и другие блюда, и мы пробуем ТОННУ еды! Джимми, очевидно, завсегдатай там, мне кажется, он завсегдатай везде в Лос-Анджелесе! Весь персонал обслуживает Джимми, как будто он, ну, кинозвезда! Джимми хочет попробовать все, что у них есть, и он, и Бен, и дядя Вик просто продолжают указывать на каждый странный вид тунца, угря, морских водорослей и черт знает чего еще. Суши-парни резво продолжают приносить им это. Мы с ма придерживаемся калифорнийских роллов и некоторых других более узнаваемых блюд, таких как рис! А Брайан и Джастин все время ужина находятся в полном «режиме пары». Они просто слишком милые голубки для моего желудка, трудно справиться с тошнотой. Они продолжают кормить друг друга, а затем целуются между укусами! Прямо посреди суши-бара! — Брайан, тебе не кажется, что вам двоим следует немного остыть? — говорю я. Потому что все в этом месте уставились на нашу группу. — Почему? Какое мне, черт возьми, дело до того, что кто-то думает? — отвечает он, поднимая немного риса палочками для еды и засовывая его между губ Джастина. У него большой рот, разинутый, как у птенца, и Брайан наслаждается, набивая его до отказа. — Браю все равно, Майк. Взгляни фактам в лицо! — говорит Джимми немного резким тоном, — он голливудский Официальный Супер Педик! — И кто же сделал меня таким, Джимми? — отвечает Брайан, поднимая брови. — Ты и Рон. Вы, блядь, хотели, чтобы я сыграл «Олимпийца», ИМЕННО ПОТОМУ, что я был Супер педиком. И уж точно не потому, что я умел играть! Майки даже пишет комикс обо МНЕ как о «Супер педике»! Так почему бы, черт возьми, и нет? И он наклоняется, чтобы снова поцеловать Джастина. — Этот персонаж НЕ называется «Супер педиком»! — поправляю я его. — Как бы это ни называлось, — смеется Брайан. И слизывает крошку риса с губ Джастина. Мама и дядя Вик закатывают глаза. — Мы еще не определились с именем, — говорю я всем, — и мы с Джастином все еще работаем над основной концепцией. — Эй! Из этого может получиться хороший фильм! — говорит Джимми. — Герои комиксов сейчас в моде. — Герой комиксов — гей? — спрашивает Джастин, засовывая кусок какой-то пурпурной рыбы в открытый рот Брайана. Брайан непристойно жует его. Я имею в виду, реально! Почему бы им просто не сделать это прямо здесь, на полу ресторана, и мы все сможем сфотографироваться? — А почему бы и нет? — говорит Джимми. — Если «Олимпиец» — огромный хит, то почему, черт возьми, не может быть супергероя-гея? Это была бы отличная роль для Брайана! А я мог бы стать Суперзлодеем! Я всегда хотел сыграть злодея! — Джимми, кажется, проникся этой идеей. — Может быть, ты мог бы прислать мне несколько своих идей, Майкл. Я мог бы показать их своему агенту Лью Блэкмору. Он же агент Брайана, так что это делает его идеальным! — Не посылай ему ничего, Майки, — предупреждает Брайан, — Джимми и Лью оберут тебя до нитки. Ни у кого нет совести в Голливуде, и это правда! Джимми ухмыляется и показывает Брайану язык. Джимми определенно подыгрывает всем нам, но особенно Брайану и Джастину. Жены Джимми, Тесс, не было на записи «Вечернего шоу», и на ужине ее тоже нет. Джимми говорит, что она навещает свою мать в Палмс-Спрингс. Брайан приподнимает брови и толкает Джастина локтем. Мне кажется, что Джимми Харди и его жена не слишком хорошо ладят, вероятно, из-за Брайана. Но в этом нет ничего нового. После суши-бара Джимми ведет нас в бар на Сансет-стрип, где играет какая-то третьесортная рок-группа. Место неряшливое, но очень веселое. Группа исполняет старые песни, и Джимми встает и танцует как маньяк каждый раз, когда они играют песню «Битлз» или «Роллинг Стоунз». А это все, что играет группа. Толпа сходит с ума, потому что Джимми Харди ведет себя как кретин прямо здесь, перед ними! Им это действительно нравится! Но я почти прячусь под стол, когда встает ма и начинает танцевать с Джимми! Они танцуют Twist, Pony и Swim, и все эти дурацкие танцы 60-х, и все вокруг ликуют. Потом дядя Вик встает, хватает какую-то женщину и начинает танцевать тоже! А потом и Брайан с Джастином встают и начинают танцевать! Я имею в виду, что они трутся друг о друга, как в «Вавилоне». Я все время оглядываюсь в поисках фотографов из «Нэшнл Инкуайрер», которые могут выскочить, как черт из табакерки и сфотографировать их всех, ведущих себя как идиоты! Группа делает перерыв, Джимми подходит к ним и разговаривает с вокалистом пару минут. Брайан раздает автографы группе девушек, которые обрушиваются на него. Они поклонницы Брайан, и рассказывают как им нравится его работа. Да, странно, потому что ни один из его фильмов еще не вышел в прокат! Но все они носят этот дурацкий кулон в виде сердца, и одна из них говорит Брайану, что они смотрели видео с «Baby Blue» на VH-1. Я даже не знал, что есть это чертово видео! Затем Брайан позирует с этими девушками, а Джастин фотографирует их. Джимми возвращается к нашему столику. — Брай! Готовь свою задницу! Группа говорит, что мы можем спеть с ними! — Какого хрена, Джимми? — говорит Брайан, откидываясь на спинку стула и потягивая диетическую колу. — Да ЛАДНО ТЕБЕ! Их перерыв почти закончился! — Джимми тянет Брайана за руку. — У тебя есть хитовая песня! Ты сам практически рок-звезда! Так сделай это со мной! Это будет настоящий взрыв! Брайан закатывает глаза. — Это все из-за твоих фантазий о битлах, не так ли, Джимми? — Ну и что? Давай! — Только если Майки и Джастин тоже смогут это сделать, — говорит Брайан. — Майки может играть на гитаре, как мы играли в школе. — Конечно! — говорю я, вскакивая. Не хочу оставаться в стороне от веселья. Бен кивает мне, маме и дяде Вику и начинает хлопать, подбадривая нас. И Джастин начинает улыбаться, так что я знаю, что это будет потрясающе! Я следую за Джимми, Брайаном и Джастином на сцену. Ритм-гитарист протягивает мне свою запасную гитару… очень хороший белый «Stratocaster», и подключает меня к одному из усилителей. Солист дает Джастину бубен, а затем настраивает микрофонные стойки для Брайана и Джимми. Джимми прыгает вверх и вниз, как будто он Мик Джаггер, а Брайан смеется над ним. Смеется над всеми нами, пытающимися стать рок-звездами! Брайан снимает модную красную рубашку от Prada, чтобы показать обтягивающую черную майку, и толпа гудит и свистит, особенно те девушки, которые сидели за столом. А мама и дядя Вик подходят и встают перед сценой, визжа, как фанаты. Группа начинает играть, а я понятия не имею, что делаю! Поэтому я просто следую за гитаристом, что стоит рядом со мной и подсказывает мне. Аккорд меняется на «Я видел, как она стояла там». Джимми ревет в микрофон. У него не очень хороший голос. На самом деле, он перекрывает Брайана, и звучит, как оперные певцы! Но я думаю, что в рок-н-ролле главное — это чувство, а у Джимми, несомненно, много чувств. К тому же, он очень пьян, и это тоже очень по рок-н-рольному. Брайан продолжает смеяться над Джимми, и смеется так сильно, что даже не пытается петь. И еще он смеется, потому что Джастин продолжает тыкать его в задницу этим бубном. Они исполняют еще несколько песен битлов, в том числе «Get Back» и «I Wanna Hold Your Hand». Джимми на небесах, притворяясь Полом Маккартни, но он больше похож на Пола Ньюмана! Затем ведущий гитарист шепчет что-то Брайану и Джимми. Он протягивает Джастину колокольчик, чтобы стучать по колену. Когда я вижу колокольчик, я точно знаю, какую песню они будут играть дальше. Ритм-гитарист производит аккорды, чтобы я следовал за ним. После отрывистых вступительных аккордов и рваных звуков колокольчика Джастина, Брайан наклоняется к микрофону и поет: — Я встретил пропитанную джином королеву бара в Мемфисе, Она пыталась отвезти меня наверх на прогулку. Ей пришлось перекинуть меня через плечо, Потому что я просто не могу выкинуть тебя из головы! А потом мы с Джастином кричим припев в микрофон вместе с ним: — Это женщина из хонки-тонка! Дай мне, дай мне, дай мне блюз «хонки тонк»! А потом Джимми подходит к микрофону и кричит: — Я уложил разведенную женщину в Нью-Йорке, Мне пришлось вступить в какую-то борьбу. Затем дама покрыла меня розами, Она влезла в мою голову и взорвала мой разум! У-У-У! И мы ВСЕ присоединяемся к хору: — Это все те женщины из хонки-тонка! Дай мне, дай мне, дай мне блюз «хонки тонк»! Джимми пытается повторить движения Мика Джаггера, хлопая руками, как крыльями, но вместо того, чтобы смотреться сексуально, он выглядит так, словно у него какой-то припадок. Брайану приходится отвернуться от микрофона, потому что он слишком сильно смеется. Он подходит и обнимает нас с Джастином, прижимая к себе. — Спой еще раз, Брайан! — кричит Джастин. И вот они с Джимми снова повторяют текст, а толпа кричит. Вот что я действительно помню об этой ночи — крики толпы и всеобщий смех. И я продолжаю искать Бена в этой толпе. Но не могу найти. *** Лодка Брайана, «La Diva», действительно классная, но она и правда немного мала для всех нас. Мама и дядя Вик заняли оба шезлонга, и Брайану приходится одолжить еще пару у Ларри, какого-то парня с соседней лодки, и он ставит их для меня и Бена на задней палубе. Диана, одетая в розовое бикини, загорает на солнце впереди лодки, в то время как Джастин карабкается по ней, одетый только в крошечные синие плавки и футболку с надписью «Первый помощник». Интересно, чья ЭТО БЫЛА идея? Брайан следит за тем, чтобы у всех была выпивка и много еды. У него три большие корзины с курицей и салатами, и булочки, и фрукты, которые он заказал в какой-то модной кейтеринговой компании в Беверли-Хиллз. Все тщательно упаковано льняными салфетками и тарелками, но на самом деле это просто еда для пикника, такая же, как в закусочной «Либерти» в бумажном пакете. Конечно, мы съедаем почти все, что попадается на глаза. В ноябре в Лос-Анджелесе действительно жарко, градусов 80***, но на воде прохладно и ветрено. Я никогда раньше не бывал на лодке, поэтому немного нервничаю, когда Брайан начинает готовиться везти нас на прогулку. Вот тогда лодка Брайана кажется очень маленькой, а Тихий океан — очень большим! — О, не будь слабаком, Майкл! — говорит ма, у нее в руке бутылка пива, и она отлично проводит время. — Да, я и раньше падал за борт, — говорит Джастин, бросая на Брайана непристойный взгляд, — но не волнуйся, Майкл, у Брайана полно спасательных жилетов, — успокаивает меня Джастин, — если лодка утонет, мы все будем просто плавать, пока береговая охрана не подберет нас! — Береговая охрана? — говорю я встревоженно. — Они издеваются над тобой, — говорит Бен, похлопывая меня по плечу, — мы не собираемся тонуть. — Но что, если будет ураган или что-то в этом роде? Я хочу знать. — Нет никаких ураганов, Майки, — настаивает Брайан, — и я обещаю, что мы не будем терять из виду землю. Ма и Диана убирают тарелки и остатки еды, в то время как Джастин проверяет канаты, чтобы подготовиться к взлету или отплытию, или что там еще говорят на лодках, когда вдруг… — Вот дерьмо, — говорит Брайан, глядя на пирс. Потому что Джимми направляется в нашу сторону. И не один. — Привет, ребята! — кричит Джимми, махая рукой. На нем мешковатые зеленые с красным клетчатые шорты и розовая футболка «Вавилон»! Где, черт возьми, он ЭТО взял? Если только Брайан не дал. — Какого хрена ТЫ здесь делаешь, Джимми? — спрашивает Брайан. Можно сказать, что он пытается держать себя в руках. — И что ОН здесь делает? Брайан смотрит прямо на Рона, который выглядит так же неловко, как и любой парень, которого я когда-либо видел в серых шортах, кроссовках и футболке из тура Боба Дилана 2002 года. — Ты пригласил нас всех покататься на лодке! — говорит Джимми. — Мы пропустили еду? — Я пригласил СВОИХ гостей, Джимми, — выдыхает Брайан, — это не было открытым приглашением для каждого бездельника в Лос-Анджелесе! И Брайан свирепо смотрит на них обоих. — Ну и что? — говорит Джимми, ухмыляясь. Как будто очевидно, что Джимми везде рады. И если он решил привести этого гребаного Рона… ну, тогда Брайану просто придется с этим смириться. — Разве я не твой гость? Давай, Брай! Мы проделали весь этот путь! — Да, всю дорогу из Беверли-Хиллз. Это не совсем поход через Сахару. — Но здесь достаточно жарко! — Джимми взвизгивает и прыгает прямо на лодку, оставляя Рона неловко стоять на пристани. — Привет, Голубая крошка, — говорит Джимми Джастину, оглядывая его крошечные плавки, — какой красивый купальник, который ты почти надел! Джастин протягивает Джимми средний палец. — Перестань пялиться на мой член, Джим! Потому что это самое близкое, что ты когда-нибудь увидишь лично! Немного странно слышать, как Джастин, этот дерзкий твинк, грубит большой кинозвезде. — Джасти, когда ты носишь такой костюм, это открытое приглашение расслабиться и насладиться видом, — Джимми огрызается в ответ, — а теперь кто даст мне холодного пива? Тем временем Рон стоит на причале, как брошенный багаж. — О, черт возьми, Рон. Если ты собираешься идти дальше, тогда иди дальше! Потому что мы отчаливаем через две минуты! — говорит Брайан, уперев руки в бока. И Рон забирается в лодку. А я продолжаю надеяться, что он упадет, но не тут-то было. Когда Рон садится, Бен немедленно покидает свой шезлонг и идет в каюту лодки, он не хочет находиться рядом с Роном, что странно, потому что Бен единственный человек на лодке, кроме Джимми, который все еще разговаривает с ним. Наверняка что-то случилось. На кухне есть что-то типа каюты, и Бен садится за стол. Ма, которая там убирает еду, садится напротив него и наклоняется, тихо разговаривая с ним. Я собираюсь пойти туда за ними, но Джастин жестом подзывает меня. — Пойдем со мной на нос, Майкл. Здесь, наверху, веселее! Я осторожно карабкаюсь вдоль борта лодки — теперь я УВЕРЕН, что упаду в воду! Ложусь на носу лодки, свесив ноги в открытое отверстие. — Это передний люк, — говорит Джастин, — просто держись. Если станет слишком тяжело, можешь вернуться внутрь через люк. Койки под тобой. Я смотрю вниз и вижу пару спальных мешков и подушки. — С каких это пор ТЫ стал Бравым Моряком, первый помощник Джастин? — спрашиваю я. Джастин ухмыляется. — С тех пор, как в августе прошлого года я провел неделю с Брайаном на лодке, еще меньшей, чем эта. Не волнуйся, Майкл. Брайан знает, что делает. — Надеюсь, что так! — отвечаю я. И Джастин развязывает веревки, прыгая на лодку и спрыгивая с нее, как профессионал. И тогда Брайан ведет лодку через пристань, а затем выходит на открытую воду. И кругом так много воды! Брайан подъезжает сверху. Джастин сказал мне, что это называется «летучий мост». Диана и Джимми наверху с ним. Я оглядываюсь назад и через окно передней каюты вижу дядю Вика, сидящего на задней палубе с Роном, в то время как Бен и ма все еще в каюте, сидят за столом и разговаривают. Джастин сидит напротив меня на носу, его ноги тоже болтаются в люке. — Видишь, разве это не самое лучшее место, где можно присесть? — кричит он. Шумят лодочные моторы, дует ветер. И вода разбрызгивается вокруг, и мы оба промокли насквозь! — Да, это лучшее место для принятия душа! — Сними рубашку, Майкл! — говорит Джастин. И он снимает свою футболку Первого помощника и бросает ее в люк. Его тело такое бледное, что я уже вижу, где солнце сделало его руки красными. Ма преследовала его раньше, пытаясь намазать на него больше солнцезащитного крема, но он продолжал убегать! — И загореть, как ты? — я принюхиваюсь. — Завтра ты будешь выглядеть как гребаный омар! Он смеется. — Я работаю над своим загаром! Мне придется, если я собираюсь жить в Лос-Анджелесе. И я думаю, что он в этом прав. — Ты злишься, Майкл? Я имею в виду, насчет того, что я останусь здесь? — серьезно спрашивает он. Я пожимаю плечами и опускаю голову. — Не знаю, Джастин. Это твоя жизнь, — да, его и Брайана. И я должен это принять, — я рад за тебя и Брайана. Это хорошо… Наверное, — признаюсь я, — а как же наш комикс? — Я все еще хочу поработать над этим, — говорит Джастин, — у Брайана есть компьютер, на котором я могу попробовать. И я могу отправить рисунки тебе факсом. В конце концов мне придется привезти сюда свой графический компьютер, чтобы работать над картинами, но пока я обойдусь вещами Брайана, — Джастин смотрит на меня, — я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочу сделать этот комикс, Майкл. Я знаю, как много это значит для тебя. — Да, спасибо. Я уже промок насквозь, и лодка подпрыгивает слишком сильно для моего желудка. Зря я съел тот салат из курицы и картофеля. Меня начинает тошнить. — Мне нужно вернуться внутрь, — говорю я. И Джастин помогает мне спуститься в люк. Он тоже спрыгивает вниз и протягивает мне толстовку, которую снимает с койки. — Мы спали здесь в последнюю ночь, так что я принес кое-какую дополнительную одежду. Мне жаль, что ты промок, Майкл. Сними рубашку и надень это. Я надел толстовку и почувствовал себя намного лучше. И суше. — Спасибо, Чудо-Мальчик. Я имею в виду, Первый помощник! — Нет проблем. Джастин похлопывает меня по спине, а затем лезет обратно через передний люк. Я иду в каюту и сажусь за стол рядом с Беном. Ма смотрит на Бена, встает и уходит. Я смотрю, как она уходит, а затем поворачиваюсь к Бену. — Все в порядке? — Майкл, я… — он замолкает, — нам нужно будет поговорить позже. Не сейчас. Позже, — говорит он. А потом Бен встает и толкает меня, следуя за ма из каюты. Мы катаемся в лодке около двух часов. Все в порядке, но я могу сказать, что Брайану, Джастину, Джимми и Диане гораздо веселее, чем всем нам. Рон и Бен обмениваются неприязненными взглядами. А мама и дядя Вик, похоже, обеспокоены. И я не знаю, что, черт возьми, происходит! Наконец Брайан поворачивает лодку обратно к Марине-дель-Рей, и мы пришвартовываемся к причалу. Начинает темнеть. Ма достает остатки еды, и все снова приступают к трапезе. На воде действительно разыгрывается аппетит, это точно. Ларри, парень с соседней лодки, подходит и приносит еще немного пива и пару косяков, похоже он уже обкурился. Он настоящий калифорнийский хиппи с длинными вьющимися волосами и рассеянным выражением лица, совсем как в кино. Он всех называет «Чувак» — и он не шутит! Дядя Вик делает пару затяжек, и хотя ма сначала отказывается, даже она в конце концов сдается и делает несколько затяжек. Джимми получает больше, чем просто несколько затяжек. И Рон тоже, к моему удивлению. Он кажется таким встревоженным! Просто забавно видеть, как такой парень, как Рон, курит травку, как будто делает это каждый день. И он продолжает смотреть на Бена почти так же пристально, как на Брайана и Джастина. Брайан сидит на задней палубе лодки с Джастином на коленях, и они оба ведут себя так, будто Рона здесь нет. По правде говоря, они ведут себя так, будто НИКОГО из нас здесь нет! Но особенно Рона. Джимми — единственный человек, который вообще разговаривает с Роном, и даже он нарочито игнорирует его. Затем Бен наклоняется ко мне и спрашивает, не хочу ли я прогуляться. — Конечно! — говорю я. Со всеми этими лодками, водой, чайками и прочим, это действительно романтично, как в кино. Наверное, все в Лос-Анджелесе кажется мне фильмом. Мы вылезаем из лодки и идем по причалу, Бен держит меня за руку. Ма кричит, чтобы мы не заблудились. — Майкл, мне нужно поговорить с тобой о чем-то важном, — говорит Бен. Его лицо настолько серьезно, что я начинаю пугаться. Может быть, он болен и не хотел говорить мне об этом и испортить нашу поездку. Может быть, он больше не может скрывать это от меня. За исключением того, что Бен, похоже, не болен. Его не тошнит или что-то в этом роде. И выглядит здоровым. Но… он о чем-то думает. Он отвлекся. Весь день Бен смотрел на меня так странно. После того, как Брайан пришвартовал лодку, Бен вышел, чтобы размять ноги на несколько минут, и Рон вышел в след за ним. Я наблюдал, как они подошли к концу причала и о чем-то говорили. Может быть, даже спорили, хотя их голоса были тихими. Может быть, есть какая-то проблема с книгой и из-за этого все эти странности. Может быть, Рону не нравится то, что написал в ней Бен. Что-то вроде того. И именно поэтому Бен и Рон не ведут себя дружелюбно. — Бен, пожалуйста, скажи мне, в чем дело! — умоляю я, когда мы идем по краю пристани. Я вижу Брайана вдали на лодке. Сегодня теплый вечер. Забавно, когда я знаю, что в Питтсбурге почти зима. В воскресенье мы уезжаем домой, так что сейчас самое время насладиться этой погодой. Этим прекрасным вечером. Я сжимаю руку Бена. — Ты можешь рассказать мне все, что угодно, Бен. Ты можешь мне доверять. — Майкл, дело не в том, что я тебе не доверяю. Все дело в том, что ты мне доверяешь, — говорит он… — я не знаю, как сказать тебе это, потому что знаю, что ты никогда больше не будешь чувствовать ко мне то же самое в последствии. Я знаю это. Но я больше ничего не могу сделать. Я должен тебе это сказать. — Что ты имеешь в виду? Что бы ты ни сказал, это не изменит моих чувств к тебе, Бен! — говорю я ему. И я серьезно. — Я люблю тебя, и ничто не может этого изменить! Бен сглатывает. Он выглядит таким загорелым, высоким и красивым, как оживший супергерой. Иногда мне интересно, что он нашел в таком, как я. Я не умный, не образованный и вообще никакой. Но я знаю, что он любит меня. Я это ЗНАЮ. — Майкл… — Бен кладет руку мне на плечо и смотрит в глаза. А потом он, блядь, разносит всю мою гребаную жизнь на мелкие кусочки. *** Рон — У меня есть то, что тебе нужно, Ронни, — говорит Джерри Бакстер. Он берет коробку и кладет ее на стол для пикника, — было бы полезно точно знать, для чего тебе это нужно. Тогда я смогу подобрать что-нибудь подходящее для твоих нужд. Но тем временем я могу одолжить вот это, просто чтобы ты мог почувствовать его. Бакстер открывает коробку и показывает ее мне. Пистолет выглядит нереальным. Холодным. Как в фильмах. Я использовал подобные в своих собственных фильмах и в телевизионных эпизодах, которые снимал. Да, и кульминация «Олимпийца» зависит от пистолета, хотя на самом деле вы никогда не увидите оружие, которое разносит голову Бобби на кровавые куски. Но этого пистолет не подделка, не реквизит, а настоящее оружие — это совсем другое дело. — Койоты, Джерри, — говорю я, — они подходят слишком близко к дому. Я боюсь, что они сожрут собаку. Или нападут на меня на заднем дворе. Ты слышал эти истории? — Это правда, Ронни. Я даже слышал слух о горном льве на тех холмах. Но это все слухи, что я могу сказать? — Да, но я не хочу рисковать, — отвечаю я. Я прикасаюсь к пистолету. Ствол кажется холодным. Тяжелым, — и преступления тоже. Тебя не пугает мысль о том, кто может быть там? Что они могут с тобой сделат? В мире полно психов. Да, в мире чертовски много психов. Бен позвонил мне сегодня утром, чтобы сказать, что уезжает из Лос-Анджелеса на день раньше. Очевидно, он рассказал Майклу все прошлой ночью. О нем и Брайане в Майами. И о нем и обо мне на Мауи. Сказать, что маленький Майкл плохо это воспринял, чертовское преуменьшение. Итак, Бен уезжает. Их отношениям пришел конец. Вот гребаный идиот! Он сделал это с собой сам! Он, блядь, предал МЕНЯ, и ЭТО подорвало их отношения! Так что Бен заслуживает того, что получит. — Я сказал Майклу правду, — сказал он по телефону, — я предпочел сделать это сам, Рон, чем позволить ТЕБЕ использовать то, что ты знаешь, чтобы манипулировать мной. Или манипулировать Майклом, Брайаном, Джастином или кем-то еще, кого я знаю. Любым, кого я люблю. Голос Бена звучал так, словно он вот-вот заплачет, большой гребаный слабак! Эти большие парни всегда оказываются самыми большими кисками! — И Брайану я тоже сказал. Рассказал ему, что ты пытался сделать, Рон, — продолжил он, — чтобы Брайан понял, как далеко ты готов зайти, чтобы разрушить его жизнь. И разрушить его отношения с Джастином. Потому что я хочу, чтобы Брайан был начеку. Я хочу, чтобы он прикрывал свою спину. Потому что ты гребаная змея, Рон. Ты блестящий режиссер. Вероятно, это самое близкое, что я когда-либо смогу сказать об истинном творческом гении. Но, как и многие гении, ты, похоже, думаешь, что сами себе закон. — Переходи к делу, Брукнер, — сказал я, испытывая к нему отвращение. — Дело в том, что ты также самый презренный человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни. Ты готов пожертвовать десятью годами дружбы из-за своей одержимости Брайаном — человеком, который очень ясно дал понять, что больше не хочет иметь с тобой ничего общего. Но ты скорее уничтожишь его, чем позволишь ему быть счастливым. Уничтожишь людей, которые являются просто невинными наблюдателями в вашей маленькой игре. И это ужасно, Рон. Это не чье-то представление о любви. — Что ВЫ знаете о «любви», профессор? — плюю я в трубку. — Ты и твой маленький помешанный на комиксах идиот не знаете, что такое настоящая любовь! Ты и твоя жалкая маленькая интрижка. Это просто смешно! — Я знал, что ты так скажешь, Рон, — ответил он, — ты живешь в мире Великой Страсти! Прямо как в твоих фильмах. Больше, чем жизнь! Не то что обычные маленькие люди, которые не имеют никакого значения в вашем Великом Плане. Как я. Как Майкл, — я услышал, как он вздохнул, — так что продолжай и откажись от своего одобрения моей книги. Давай, Рон! Мне наплевать. Мне на все насрать. Я еду домой. Возвращаюсь к своим занятиям, чтобы сохранить свое здоровье и спасти хотя бы толику своего достоинства. Потому что мои отношения с Майклом закончились навсегда, и я должен с этим смириться. Смирись с тем, что я виню себя. И все эти последствия того, как я связался с тобой. Доверял ТЕБЕ, — он сделал паузу, — но, по крайней мере, мне больше никогда не придется иметь с ТОБОЙ дело, Рон. Пока я жив! Как бы долго это ни продолжалось. Да, в мире есть несколько сумасшедших людей. Я просто не понимаю, почему кто-то разрушил свою жизнь вместо того, чтобы оказать мне несколько небольших услуг. Упрямство и глупость — вот настоящий ответ. После того, как Брукнер повесил трубку, я попытался позвонить Брайану. Оставил сообщение в его квартире, а также позвонил ему на мобильный. Наконец он поднял трубку. И первое, что он сказал, было: — Если ты позвонишь мне или попытаешься еще раз поговорить со мной, Рон, я позвоню Уолтеру Урбански и скажу ему, чтобы он позвонил чертову окружному прокурору Лос-Анджелеса и отдал ему эту пленку и мое заявление. И я не шучу. Не связывайся ни со мной, ни с Джастином, ни с КЕМ-ЛИБО из моих знакомых — НИКОГДА больше, Рон! И я почувствовал, как меня обдало холодом. — Но Брайан, пожалуйста, пойми! Я только пытался… — Ты думаешь, я сейчас буду сниматься в твоем гребаном вестерне? — крикнул он. — В твоей «Красной реке»? Ну, подумай еще раз! Я бы не стал этого делать, если бы ты позвал Клинта Иствуда, Тома Круза, Джуда Лоу, Эвана Макгрегора, вернул Кэри Гранта из мертвых и пообещал, что я смогу трахнуть их ВСЕХ на экране! — Брайан! Не будь идиотом! — предупреждаю я. — Не заставляй меня делать то, о чем я буду сожалеть! — Идиотом? Не смей, блядь, называть МЕНЯ идиотом! — сказал Брайан дрожащим голосом. — Ты сожалеешь, Рон? Что ты сделаешь? Позвольте мне напомнить, что Я могу сделать! Я сказал Джимми, что если с этого момента будет иметь с тобой что-то общее, то он может забыть о том, чтобы когда-либо снова иметь что-либо общее со МНОЙ. Джимми придется сделать выбор — ты или я. И мне интересно, кого он выберет, а? Мне просто интересно! Потому что в ЭТУ гребаную игру могут играть ДВОЕ! Да! — Брайан, — говорю я. — Ты не так все понял! Бен гребаный лжец, и что бы он тебе ни сказал, это… — Я сказал, блядь, не разговаривай со мной! — крикнул Брайан в трубку. — НЕ НАДО! Раньше мне было жаль тебя, Рон. Раньше. ПРОШЕДШЕЕ ВРЕМЯ! Раньше… я любил тебя. И все еще чувствовал кое-что, даже после всего, что ты со мной сделал. Но не после того, что ты сделал с Джастином… а теперь с Майки и Беном. Я могу понять, почему ты ревнуешь к Джастину. Потому что у НЕГО есть то, что ты хочешь, верно, Рон? Но почему Майкл? Он мой самый старый друг! Он никогда ничего тебе не делал! Он едва знает тебя! И Бен… Я думал, он ТВОЙ друг? Всегда защищал ТЕБЯ. Всегда пытался увидеть в ТЕБЕ хорошее. И вот к чему это привело? ЭТО значит для тебя дружба, Рон? ЭТО значит для тебя ЛЮБОВЬ? Ты больной ублюдок! И я ненавижу тебя! Я серьезно! Я, блядь, НЕНАВИЖУ тебя! И Брайан швырнул трубку так сильно, что я вздрогнул и чуть не выронил телефон. Вот тогда я и позвонил Джерри Бакстеру. Я долго думал об этом, понимаю, и мне нужен его опыт. Да, я ненавижу Бакстера. Он гребаная жаба, но он послужит определенной цели. И я ему тоже не нравлюсь. Но это не значит, что он недостаточно целуетменя в задницу, чтобы притворяться моим приятелем, если я предложу свою «дружбу». Да, он мне не понадобится на долго. Просто сделает для меня одну вещь. Последнюю вещь. — Продолжай, Ронни. Возьми его, — но я все еще колеблюсь, — вперед! Не будь гребаной киской! — говорит Бакстер. Как я уже сказал, он подонок, но он служит определенной цели. Я беру его в руки. Он тяжелый. Забавно, как ты в детстве играл с игрушечным пистолетом. Притворялся, что стреляешь в кого-то. Это игра. Просто игра. Но абсолютная реальность вещи в твоей взрослой руке — это другое. ЭТО сила. Джерри показывает мне, как целиться. Он выбирает дерево за домиком у бассейна и хочет, чтобы я попытался попасть в него. — Я не знаю, нужно ли мне стрелять так далеко, Джерри. — Если ты хочешь поймать койота — или даже просто напугать его — он не войдет прямо в дом, Рон. — Он мог бы, — говорю я, представляя это, — он может. Я имею в виду, войти прямо в дом. — Конечно! — Бакстер смеется. Затем он показывает мне, как заряжать пистолет. Это всего лишь простой вид оружия, однозарядный пистолет с обоймой патронов. Кажется, все просто. Я видел это миллион раз в кино, по телевизору. Он дает мне коробку патронов. И я чувствую себя гребаным ковбоем. Бакстер заставляет меня держать эту штуку обеими руками, чтобы удержать ее. — Раздвинь ноги, Рон. Соберись с духом. Ты режиссер. Ты знаешь, как это должно выглядеть! — Я чувствую себя гребаным Грязным Гарри! — говорю ему я. Все эти фильмы, которые я видел. Все эти шаблонные образы в моем мозгу. Я чувствую себя могущественным. Непобедимый. Теперь никто не может со мной шутить. ОН не может послать меня на хуй сейчас! И, в конце концов, последнее слово останется за мной. — Не суй туда свой нос, иначе все закончится тем, что ты его сломаешь. Я регулирую удержание. Бакстер направляет мои руки. — Нажимай на спусковой крючок. Не дергайся, Рон. Плавно, легко. Я делаю. Раздается выстрел, и от отдачи у меня кружится голова. — Неплохо, — говорит Бакстер, — не думаю, что ты попал в дерево, но это не имеет значения. Выстрел не вышел из-под контроля. И шума достаточно, чтобы отпугнуть все — или любого — кто может войти во двор. — Я не думаю, что мне нужно так хорошо целиться. Если бы я только мог направить его в правильном направлении… — Нет, будет лучше, если ты немного потренируешься, Ронни, — говорит Бакстер, похлопывая меня по плечу, — просто положите банку или лист бумаги в траву и прицелься в нее. Вот увидишь. — Я… не хочу никому причинять боль… если только… — Ну, эта малышка не особо мощное оружие, но она действительно может проделать дыру в ком-то в упор. Так что будь осторожен! Если кто-то войдет в дом и столкнется с тобой, Рон, тебе просто нужно направить его и выстрелить! — Джерри целится пальцем. — Бах! Не нужно быть слишком утонченным. Всего одна маленькая пуля может разнести чье-то гребаное лицо на куски, если ты будешь достаточно близко к нему. — Хорошо, — говорю я, — это приятно знать. Это заставляет меня чувствовать себя в большей безопасности. Рукоятка пистолета теперь кажется горячей в моей руке. Он кажется живым. Это партнер, который не подведет. Который никогда тебя не бросит. — Продолжай стрелять, пока не израсходуешь все патроны в обойме, — говорит Бакстер, — привыкай к звуку и отдаче. Научись готовиться к этой отдаче. И если захочешь пострелять, следует заткнуть уши или набить их ватой. Ты же не хочешь, чтобы потом у тебя звенело в ушах. Верно? — Верно, — отвечаю я. Я делаю еще несколько выстрелов. Затем Бакстер перезаряжает и пробует его, целясь в дерево. Затем он ставит банку в траву и стреляет в нее. Затем он заставляет меня стрелять в нее. — Неплохо, Ронни. Ты уже близко, — говорит он, когда мы заканчиваем. Мы пересекаем двор и возвращаемся к столу. Бакстер опустошает пистолет и ставит его на предохранитель, — это было весело, Рон. Я отведу тебя на стрельбище, и ты сможешь попробовать настоящую мишень, — говорит он. — Большое спасибо, Джерри. Да. Спасибо за инструкцию. Он улыбается во все свои зубы. — Позволь мне сказать, что ты действительно можешь избавиться от многих разочарований, стреляя в цель. Это заставляет почувствовать себя хорошо. И еще хорошо иметь пистолет для защиты. Я всегда пытался заставить Диану купить пистолет, чтобы защитить себя. Но она слишком боится оружия. Забавно — ее старик был военным. — Может быть, Диана слишком хорошо знает, на что способен пистолет. Какого рода повреждения. Я представляю себе, какой ущерб может нанести даже одна из этих маленьких пуль. Особенно в упор. — Может быть, — вздыхает Бакстер, — теперь это все гребаная вода под мостом. Все кончено. — Прости, Джерри. — Ах, какого хрена? — говорит он, пожимая плечами. Бакстер показывает мне, как проверять и перепроверять, чтобы убедиться, что пистолет разряжен, прежде чем я уберу его. — Видишь? Мы израсходовали кучу патронов, просто забавляясь. Ты довольно быстро израсходуешь эту партию, просто практикуясь. Я куплю тебе вторую коробку на следующей неделе. — Не думаю, что в этом будет необходимость, Джерри, — отвечаю я, — мне не нужно так много патронов. — О, ты будешь удивлен, Ронни. Джерри упаковывает пистолет в коробку и затем протягивает его мне. — Убери в безопасное место. Но туда, где сможешь быстро до него добраться — когда это понадобится — Правильно, Джерри. Когда мне это понадобится. Я держу коробку с пистолетом в руках и сжимаю ее между пальцами, чувствуя исходящую от нее силу. — Я позвоню тебе насчет поездки на полигон. И не забуду эти дополнительные патроны для тебя. Я киваю. Но я не говорю ему, что на самом деле мне не понадобится так много патронов. Потому что мне столько не надо. Только две. И все. Один для него. И один для себя. *Хи́тклифф (англ. Heathcliff) — главный действующий персонаж романа Эмили Бронте «Грозовой перевал». Вследствие общей известности и популярности романа, он часто рассматривается как архетип замученного байроновского героя, всепоглощающие страсти которого разрушают его самого и людей вокруг. Хитклиффа можно воспринимать как жертву психологически тяжелого детства: оскорбления, пренебрежение и презрение со стороны тех, с кем он рос, казалось бы, самых близких людей. **Доктор Фулгуд — дословно: Доктор чувствуй себя хорошо. 1) Медицина: (Доктор Чувствуйсебяхорошо) доктор, выписывающий лекарства не задумываясь 2) Сленг: врач, всегда помогающий пациентам ***Около 27 градусов по Цельсию