Квир-теории

Глава сто пятнадцатая Я ВСЕ ЭТО ВЫБРОСИЛ Краткое содержание: Брайан и Джастин пытаются помочь Майклу. Лос-Анджелес, ноябрь 2002 года. Джастин Часть первая — Майкл, останься еще на неделю, — говорит Брайан, — это даст тебе время подумать. Наконец-то и у меня есть свободное время, и ты можешь остаться со мной и Джастином. Мы сделаем что-нибудь особенное на твой день рождения. Как насчет этого? Мы сидим на задней палубе «La Diva». Уже за полночь, а значит, уже воскресенье, день, когда Майкл должен вернуться в Питтсбург с Дебби и Виком. Бен, конечно, уже уехал. Брайан снова зажигает косяк, который он взял у Ларри, нашего соседа-хиппи, совершенно не похожего на Эрла из «Пут-ин-Бэй», но они оба дружелюбные парни. У Ларри всегда есть запасной косяк, или запасное пиво, или запасной спальный мешок. Парень живет на своей грязной лодке и всегда под кайфом, что заставляет меня задуматься, как он выживает. У него есть работа? Похоже, что нет, так где же он берет деньги, чтобы платить за причал? По словам Брайана, держать лодку в Лос-Анджелесе недешево, так что, наверное, это одна из загадок жизни. Брайан накачал два надувных матраса и соединил наши спальные мешки вместе, расстелив их поверх матрасов. Все точно так же, как тогда, когда мы были на острове, за исключением того, что задняя палуба «La Diva» просторнее, чем в «Колин», и Майкла не было в спальном мешке с нами на Острове. Но я не могу жаловаться на незваного гостя, потому что бедный Майкл едва перестал плакать хоть на пять минут за последние сутки. Потому что они с Беном расстались. И хотя их разрыв на самом деле не имел к нему никакого отношения, Брайан все еще думает, что это снова его вина. — Брайан, это было решение Бена, сказать Майклу, что вы трахнулись в Майами, — сказал я ему вчера вечером, когда все, кроме Майкла, ушли, и мы лежали в спальных мешках на задней палубе. Майкл наконец заснул на одной из коек в каюте. — Тогда почему я чувствую себя виноватым, Джастин? Как будто я должен был что-то сделать, чтобы остановить это гребаное фиаско? — он лежал на спине и смотрел на звезды. — Что сделать, Брайан? — спросил я его. — Это было решение Бена не говорить Майклу. Это была ЕГО ответственность, а не твоя. Это их отношения. А что касается того, что Бен трахался с Роном… Это тоже не имеет никакого отношения к тебе, — добавляю я с беспокойством. Да, одно дело быть втянутым Роном, как я, но совсем другое — точно знать, что ты делаешь. Бен принял решение переспать с Роном, когда был на Гавайях, а потом надеяться, что Майкл никогда не узнает. Бен признался Майклу вчера вечером, он знал, что это было хреново, но все равно сделал это. Я имею в виду, это было бы довольно паршиво с любым другим парнем, но с Роном! И это стало последней каплей для бедного Майкла. — Я не могу видеть, как ему больно, — сказал Брайан, обнимая меня, — но не знаю, что, черт возьми, я могу сделать. — Ты не можешь решить проблемы всех. Я знаю, ты хочешь, но не можешь. — К сожалению, — вздохнул он, — вот почему это так дерьмово. Всего 24 часа назад, когда мы все сидели на лодке, наслаждаясь великолепным пятничным вечером, Бен и Майкл отправились на прогулку и долго отсутствовали. Так долго, что Деб начала беспокоиться. Когда они вернулись, было совершенно очевидно, что что-то случилось. И Бен, и Майкл были очень тихими, и Майкл даже не смотрел на Бена. Вскоре после этого Джимми и Рон ушли. Рон, казалось, особенно заторопился внезапно уйти. А потом Бен внезапно встал, вышел из лодки и направился к главному пирсу. Он так и не вернулся. Майкл остался с нами на всю ночь, и Брайан пытался собрать его обратно, но это было практически безнадежно. Затем в субботу утром Бен позвонил Брайану на мобильный, чтобы извиниться и рассказать ему кое-что о Роне, что Брайану нужно было знать. Бен сказал Брайану, что он просто не может больше находиться на лодке с Майклом, Деб и Виком, чувствуя, что он предал их всех, поэтому он вернулся на стоянку, вызвал такси и уехал в отель. Бен улетел в Питтсбург сегодня днем, на день раньше. И именно поэтому Майкл все еще с нами на лодке. Он просто не мог вернуться один в их пустой гостиничный номер. Брайан подумал, что, может быть, мы вдвоем могли бы поговорить с Майклом и как-то успокоить его. Может быть, даже убедить, что Бен заслуживает еще одного шанса. Что Майкл и Бен должны обсудить все это и не делать ничего опрометчивого. И это говорит БРАЙАН! Убеждает кого-то, чтобы они сохранили отношения! И самое смешное, что Брайан не шутил. Ему нравится Бен, и он думает, что тот хороший партнер для Майкла. И знает, что Майкл счастлив. БЫЛ счастлив. А теперь все испорчено из-за откровений Бена. — Все кончено, — всхлипывает Майкл. Я все время протягивал ему свежие салфетки, чтобы вытереть глаза. А Майкл продолжал пялиться на меня в моих маленьких синих плавках. Я знал, что он смотрит на мою татуировку. Майкл знал о ней давно, и теперь все в Питтсе знают об этом, тем более что и у Эммета, и Уэйда большие рты. У Линдси, и Мел тоже, если уж на то пошло. Но знать об этом и видеть — две большие разницы, я не думаю, что Майкл видел ее раньше. Особенно он уставился на то место, где написано «Брайан», прямо под желтой звездой на левой половинке моей задницы. Моя рука инстинктивно потянулась к татуировке, и я коснулся пальцами имени Брайана. Никогда не думал о том, насколько откровенны мои плавки. Здесь, в Калифорнии, люди, кажется, просто принимают скудный купальник как должное. — Все будет хорошо, Майкл, — говорю я ему, протягивая еще одну салфетку. Брайан глубоко вздохнул и машинально провел рукой по волосам. Он может справиться со многими вещами, но слезы не одна из них. — Я просто хочу жить своей жизнью, если это возможно, — говорит Майкл, — вернуться в мой магазин. Я оставил Эммета и Уэйда за главных, так что можете себе представить, что я найду, когда вернусь. Эммет иногда помогал в магазине с тех пор, как Майкл открылся. Он разбирается в розничной торговле и он хороший продавец, даже если ничего не смыслит в комиксах. А Уэйд уже пару недель работает в магазине после школы. Это его первая настоящая работа. Уэйд ничего не знает о том, как управлять магазином, но он знает комиксы. Поэтому Майкл решил оставить Эма и Уэйда за главных, тем более что он поймал Дули, парня, который работал за прилавком по выходным, на воровстве из кассы. — Ты говорил с Эмметом в четверг, Майки, и Эммет сказал, что все в порядке, — заметил Брайан. — Да уж, в порядке! Это место, вероятно, будет выкрашено в розовый цвет и отремонтировано, чтобы выглядеть как гостиная Либераче! — фыркает Майкл. — Мне очень жаль, Брайан. При обычных обстоятельствах я бы с удовольствием остался здесь с тобой, — и на лице Майкла появилось задумчивое выражение. Затем он быстро стряхивает его, — но не сейчас. Я просто хочу домой. И… — он сделал паузу, — мне нужно забрать свои вещи и переехать обратно к Эммету, если он позволит. Или я вернусь в свою старую комнату в доме ма, — Майкл смотрит на меня, его губы дрожат, — это и твоя старая комната тоже, Джастин. А потом он снова плачет. В итоге Брайан оставил попытки заставить Майкла остаться еще на неделю и просто работал над тем, чтобы накурить его. Да, фирменный знак Brian Kinney Pain Management. Почему нет? Брайан думает, что если это сработало для него, то почему не для Майки? Но просто блокирование боли не заставит ее исчезнуть. Это быстрое решение, но не лекарство. Я знаю это по моим собственным неудачным попыткам применить метод лечения боли Брайана после того, как вышел из реабилитации, и после того, как Брайан уехал в Лос-Анджелес. Итак, сегодня вечером Брайан заказывает пару пицц, покупает пиво и бутылку «Джим Бима» и берет еще несколько косяков из заначки Ларри. Брайан рассказал мне о том, как Майкл пытался утешить его после смерти отца, и я знаю, что Майкл всегда был рядом с ним в прошлом, поэтому Брайан пытается отплатить ему тем же. Жалею, что не я утешал тогда Брайана, но в то время между нами все было по-другому. И теперь он обращается за утешением ко мне. Единственному. В конце концов Майкл отрубается от того, что его напичкали этой комбинацией. Мне тоже хочется отрубиться, а я съел только пару кусочков пиццы и сделал несколько затяжек косяка, поэтому я удивлен, что Майкл оставался в сознании так долго. Затем я помогаю Брайану отнести Майкла в переднюю каюту и уложить на койку. — Что Майкл собирается делать, когда вернется домой? — спрашиваю я, застегивая молнию на одном из дополнительных спальных мешков Ларри. — Блядь, если б я знал, — Брайан печально смотрит на своего старого друга, — бедный Майкл. Брайан качает головой и выходит обратно на палубу, оставляя дверь каюты слегка приоткрытой на случай, если Майкл снова начнет плакать. Так он делает, когда Гас остается на ночь. Но Майкл хуже, чем Гас, потому что, по крайней мере, Гас спит всю ночь! — Это моя гребаная вина, Джастин! — яростно восклицает Брайан. — Я ЗНАЮ, что Майки винит меня во всем этом. Я ЗНАЮ! Я вижу это, когда он смотрит на меня. Как будто я, блядь, предал его! — Пойми, что он чувствует, Брайан, — говорю я, не в силах смотреть ему прямо в глаза, — ЕГО парень и ЕГО лучший друг — вместе. Что, если ты узнаешь, что… что мы с Майклом трахались? Как бы ТЫ себя чувствовал? — Если бы это случилось до того, как я узнал тебя — МНОГО ЛЕТ назад, как со мной и Беном, тогда это было бы не мое гребаное дело! — говорит Брайан. — И я это серьезно! И если это было после того, как я узнал тебя. После того, как мы это сделали… что угодно… тогда я с этим разберусь. Может, я и не в восторге от этого, но я бы… просто смирился с этим. Брайан поворачивается и смотрит на меня, и я чувствую, как мое сердце опускается в пятки. Потому что… Брайан знает, что я… и Рон… в кабинете Рона… — Прости, — говорю я, начиная отворачиваться. Но Брайан хватает меня за руку и притягивает к себе. — Я пытался сказать, что никогда не буду винить другого человека, Джастин. Как я могу винить кого-то в чем-то, после всего, что я сделал? Скольким людям я причинил боль? Все эти гребаные ошибки, которые я совершил? Ты понимаешь, что я имею в виду? — он берет меня за подбородок, заставляя посмотреть на него. — Ты понимаешь? — Думаю, да, — отвечаю я, целуя его. И я действительно понимаю. Но знаю, что Брайану все равно будет трудно справиться с этим, если он когда-нибудь увидит это видео со мной и Роном. Почти так же трудно, как мне было иметь дело с их видео. Я подхожу и начинаю поправлять спальные мешки и подушки поверх надувных матрасов, готовя их ко сну. Брайан снимает джинсы и прислоняется к краю заднего поручня. Теперь я лучше понимаю, почему его квартира выглядит такой нежилой. Брайан почти все ночи спит на «La Diva», и последние три ночи я тоже сплю здесь. Мы возвращались в квартиру, которая находится примерно на полпути между Марина-дель-Рей и Венис-Бич, чтобы принять душ и взять чистую одежду, но в основном мы находимся на лодке. Неудивительно, что Брайан не стирал — он никогда не бывал в квартире достаточно долго, чтобы запустить стиральную машину! Даже после премьеры и вечеринки мы вернулись в квартиру, сняли смокинги, надели джинсы и футболки и отправились спать на яхту. На самом деле, последние два дня я не носил ничего, кроме своих синих плавок и футболки. Но иногда я ношу даже меньше, особенно после захода солнца. А почему бы и нет? Ларри в соседней лодке каждое утро занимается йогой голышом. И люди здесь ходят в самых маленьких купальных костюмах, какие только можно вообразить, так что Брайан не всегда заботится о том, чтобы надевать штаны, когда стемнеет и бОльшая часть людей на лодках либо расходятся по домам, либо заходят в каюты и закрывают двери. И он, похоже, не так беспокоится, как на Острове, о том, что кто-то увидит или услышит, как мы трахаемся на палубе. На самом деле, он вообще об этом не думает. У Ларри на лодке был приятель и пара девушек в четверг вечером, и было очевидно, что все они под кайфом и занимались своими гетеросексуальными вещами всю ночь, поэтому Брайан сказал, что мы должны тоже трахнуться. И мы это сделали. И я не против. Это НАША лодка. Это не то же самое, что в переулке за «Вуди», или в задней комнате в «Вавилоне», или в Банях на Либерти, хотя и там мы трахались много раз. А лодка похожа на наш собственный дом, даже если она находится под открытым небом. Здесь никто не обращает внимания. Все «болтаются на свободе», как говорит Ларри. Живи и давай жить другим. Но опять же, ни один из этих людей не является звездой крупного кинофильма, который повсеместно выходит в эти выходные! Я возвращаюсь к Брайану и прижимаюсь к нему: — Как ты думаешь, Майки проснется ночью? Брайан фыркает. — Не со всей этой травой. Хотя я еще раз проверю его перед сном, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Мне жаль его, Джастин. И Бена тоже. Что за хреновая ситуация. Он скользит руками по спине внутрь моих плавок и нежно массирует задницу, жадно целуя меня. Его палец медленно проводит по моей татуировке в виде звезды. Хотя он напоил Майкла, сам Брайан все еще довольно трезвый. Он покурил немного травки и выпил одну порцию «Джим Бима», и это все. Я употребил больше, и того, и другого! На самом деле, мы приняли достаточно, чтобы получить кайф, но не отрубиться, если вы понимаете, что я имею в виду. Достаточно, чтобы усилить ощущение, не притупляя его. И сейчас я чувствую что угодно, только не оцепенение. Но как бы мне ни нравилось то, что мы делаем, нам все равно нужно кое-что обсудить. — Брайан? Что ты собираешься делать?.. С Роном? — нерешительно спрашиваю я. Брайан моргает, но потом переводит взгляд прямо на меня. — Я позвонил ему, когда ты повел Майкла в кафе позавтракать, — признается он. — Зачем? Должно быть, это было поздно утром после звонка Бена. Я знаю, Бен рассказал Брайану про угрозу Рона, а именно шантажировал его. Я не совсем понимаю, чего добивался Рон, шантажируя Бена. И не понимаю, чего Рон ожидал от Бена, а Брайан не стал вдаваться в подробности, но, должно быть, это было что-то действительно паршивое. Но чувствую, что каким-то образом замешан, и знаю, что Брайан снова пытается защитить меня. — В понедельник я должен поговорить со своим адвокатом, — говорит Брайан, — и проследить, чтобы Уолтер предупредил Рона, чтобы тот прекратил это дерьмо. Может быть, даже запретительный судебный приказ, если это необходимо. Потому что это действительно БЫЛА последняя гребаная капля! — Что Рон сказал тебе по телефону? — я почти боюсь спрашивать. Брайан пожимает плечами. — Как обычно. Он назвал Бена гребаным лжецом. Но я знаю его лучше. Бен часто бывает полон дерьма, но он честный человек и разорвал отношения с Майклом, чтобы не приходилось больше лгать, особенно ради Рона, — Брайан снова проводит рукой по своим непослушным волосам, а затем трется этой рукой о мою руку, притягивая меня еще ближе, — я просто не понимаю, что, по мнению Рона, он должен получить, особенно теперь, когда я так ясно дал понять, что у нас НЕТ будущего вместе! Это просто его последняя попытка взять под контроль ситуацию, которую он не контролировал с самого начала. Никогда. — Ты имеешь в виду ЧЕЛОВЕКА, КОТОРОГО он никогда не контролировал? — тихо говорю я. — Может быть, — говорит он, — определенно. Но теперь с этим, черт возьми, покончено. Я полностью покончил с Роном. Я слышу, как вода плещется о борт лодки. Даже на лодке Ларри тишина, потому что он пошел на какой-то концерт. Другие лодки вокруг нас сегодня тоже темные и пустые. На пристани так тихо, что это кажется сверхъестественным. С задней палубы «La Diva» видно всю пристань и океан за ней. и мне кажется, что мы с Брайаном единственные люди здесь, только он и я вместе в эту прекрасную ночь. Мы стоим некоторое время, целуясь, и я прислоняюсь к нему, а он опирается на перила. Наконец он стягивает с меня плавки, и я освобождаюсь от них. Ночной воздух холодит кожу. Это был еще один жаркий день в Лос-Анджелесе. Трудно поверить, что на следующей неделе День благодарения. И это будет первый раз, когда я не приду домой на ужин в его честь. Но это выбор, который я сделал, и не сожалею. Нет, мне совсем не жаль. Потому что теперь Брайан — моя семья, и я не могу думать ни о каком другом месте в мире, где бы я предпочел быть в эту минуту. Брайан стягивает мою футболку через голову. Солнце слегка обожгло мои руки, даже несмотря на весь солнцезащитный крем, который я втирал в себя. И я чувствую жар на плечах и руках Брайана — в последнее время он вообще не носил рубашку. Кроме того, он не брился с тех пор, как пару дней назад они с Джимми снялись в «Вечернем шоу», так что у него снова появился тот пиратский вид, который был прошлым летом. Его лицо шершаво прижимается к моему горлу. Прекрасно и грубо. Я задыхаюсь, когда щетина царапает мою покрасневшую кожу. — Мне придется держать тебя взаперти, если ты не будешь лучше защищаться от солнца, — бормочет Брайан, — а что, если я никогда не позволю тебе покинуть каюту, Солнышко? — Это было бы интересно, учитывая, что Майкл там спит. — Я имею в виду ПОСЛЕ того, как он уедет. — Кажется, стыдно тратить все это на улицу, — говорю я, наклоняясь и снова целуя его. Лодка мягко покачивается на волнах. Затем я слышу странный звук и оглядываюсь. — Что это было? Брайан останавливается. — Я ничего не слышал. — Как щелчок или скрип. Мы оба замираем, прислушиваясь. — Ничего страшного. Эти лодки только и делают, что скрипят, — наконец отвечает Брайан, — ты уже должен привыкнуть к этому. Я даже не обращаю внимания в половине случаев. Это просто шум воды и старые деревянные доки. И шумные чайки. Но мы добавим еще несколько звуков в этот репертуар прямо сейчас. Брайан одаривает меня той волчьей улыбкой, которая означает, что он уже тверд как скала. У Брайана спрятано несколько маленьких вещиц в небольшом углублении под задними перилами. Я думаю, что туда кладутся дополнительные лески или другие принадлежности для лодок, но у него свой собственный запас дополнительных принадлежностей. Я сажусь на корточки и достаю презервативы и смазку. Он прыскает «Супер Скольжение» на свои пальцы и массирует вверх и вниз мою щелку, позволяя им мягко скользить в дырочку. Я вздыхаю уже потный и скользкий от всего этого крема для загара, который постоянно наношу на себя, но ощущение этой скользкой смазки, похоже на рай. Не понадобится много времени, чтобы меня полностью подготовить. В этот момент Брайан улыбается и откидывается назад, позволяя мне оказать почести ему. Мне нравится готовить член Брайана — это как ритуал. Его подготовка тоже не занимает много времени. Я надеваю презерватив на уже твердый член, а затем скольжу вверх, проводя смазанной рукой по длинному стволу. Брайан опирается на перила, чтобы не упасть, и ему приходится немного согнуть колени, чтобы получить правильный угол. Я обнимаю его за шею, виснуть на нем, а затем медленно опускаюсь на его член. Очень медленно, чтобы успеть приспособиться. Его член такой длинный, что иногда в этой позе становится немного неловко. Обычно мы не можем стоять так слишком долго, но это хороший способ начать лицом к лицу. Для меня половина острых ощущений от секса — это наблюдать за удовольствием на лице Брайана, пока мы занимаемся любовью. Это было правдой в тот первый раз, и это все еще правда. Это даже лучше, чем чувствовать его внутри себя. Так что лицом к лицу — это мое любимое, и мне всегда нравится, по крайней мере, начинать с этого, даже если позже мы окажемся в другом положении. Только если я не перегибаюсь через перила, и Брайан трахает меня сзади. Именно так я упал за борт в прошлый раз! Брайан старается не двигаться, пока я скольжу вверх и вниз. По какой-то причине я немного нервничаю сегодня, и это кажется очень напряженным. Пытаюсь расслабиться, но он видит, что мне немного не по себе. — Давай залезем в спальный мешок, — шепчет он, медленно выходя из меня. Достает еще один презерватив и выбрасывает старый. Брайан всегда очень осторожен со мной, но особенно после того случая в Лондоне. Я знаю, что он в порядке, и он уверен в этом, но все равно не хочет рисковать, подвергая меня чему-либо. Он ставит меня на четвереньки, а затем добавляет еще больше «Супер скольжения» на свой член. — Я полечу с палубы, если ты добавишь еще больше этой штуки! — шучу я. — Просто хочу убедиться, что соседи не услышат, как ты кричишь. — Какие соседи? — усмехаюсь я. — Ты сказал, что здесь больше никого нет — только чайки, лодки и вода. Так что займись делом и трахни мою задницу, пока я не заснул! — О, ты собираешься заснуть? Тебе так скучно? — Брайан дышит мне в ухо. И в следующую секунду мне уже совсем не скучно. И если поблизости есть соседи, они наверняка услышат, как я кричу. Потому что Брайан толкается в меня сзади, раскачиваясь сверху, прижимаясь лицом к моей шее. Теперь вместе с ударами воды о корпус лодки я слышу шлепки его яиц о мою задницу. Этот звук заставляет останавливает мое дыхание, но пока я не готов кончить, но Брайан дрочит мой член, пока я не выстреливаю по всему спальному мешку. Через минуту он тоже кончает. — Это было довольно интенсивно, — говорю я, когда мы оба падаем. Он ухмыляется и целует мои волосы, приглаживая их, все еще тяжело дыша, — ага, — смеюсь я, — я тоже люблю тебя! — Ах ты, маленький пизденыш! — шепчет он, целуя меня так, словно все еще голоден. Немного погодя я встаю и достаю бутылку сока из маленького холодильника на камбузе. Я беру его с собой и плюхаюсь на матрас сверху, забираясь в спальный мешок. — Осторожно! Не пролей на меня! — говорит Брайан, когда немного сока выплескивается из бутылки. — О, я бы не хотел, чтобы на тебя попало что-нибудь липкое, — смеюсь я. — Ну, я думаю, для этого уже слишком поздно, — признается он, — и нам придется постирать спальные мешки, когда мы вернемся в квартиру. — Когда это будет, Брайан? Не то чтобы я пытался избавиться от Майкла или что-то в этом роде, но нам нужно вернуться домой и позаботиться о куче вещей. Еще нужно много чего постирать. Твои рубашки нужно сдать в химчистку. И я хочу купить еще немного мебели, — напоминаю я ему, — знаешь, пара стульев для гостиной была бы неплохой идеей. Что, если бы мы захотели пригласить гостей? Где они будут сидеть? — Господи! Это хорошая причина, чтобы НЕ покупать мебель, — ворчит он, — тогда у нас будет прекрасный предлог никого не приглашать, — и он переворачивается на живот, — нам лучше немного поспать. У меня такое чувство, что Майки встанет рано, и нужно будет снова вытирать его слезы, прежде чем он уедет домой, — вздыхает Брайан, — все мои лучшие намерения оказываются полным дерьмом. — Нет, Брайан, твои намерения были благими. Ты хотел, чтобы все приехали в Лос-Анджелес и отлично провели время. Ты хотел, чтобы у Деб и Вика был замечательный отпуск. Ты хотел, чтобы Майкл и Бен разделили премьеру твоего фильма. Ты хотел, чтобы все весело провели день на лодке. Ты никак не мог знать, что произойдет с Роном и Беном, — говорю я, переворачиваясь на живот и глядя на него, — как кто-то мог предположить, что Рон попытается шантажировать своего старого друга? Это безумие, Брайан! И то, что Бен сказал или не сказал Майклу, это только о НИХ. Это то, чем ОНИ должны заниматься. Ты ничего не можешь сделать, кроме как… — Что? — Держись от этого подальше. Не вмешивайся в их дела. Или Майкл действительно обвинит тебя. А это последнее, чего ты хочешь. — Да, — он крепче прижимает меня к себе и натягивает спальный мешок до подбородка. Поздно ночью на воде становится прохладно, — я знаю. Так мы и засыпаем, наши руки и ноги переплетаются под звездами. *** Как и предсказывал Брайан, Майкл проснулся рано. Я слышу, как он бродит по камбузу, открывает холодильник, а затем ищет тарелку в шкафу. Оглядываюсь в поисках своих плавок, но не могу их найти, поэтому заворачиваюсь в полотенце и иду в каюту. Бедный Майкл выглядит так, словно не спал несколько дней. Он развалился за столом, пьет сок и сжимает в руке кусок хлеба. — Привет, Чудо-мальчик, — уныло говорит он. — Доброе утро, Майкл. Я могу приготовить для тебя тосты. Или можем пойти в кафе и позавтракать. Но я знаю, что Брайан планировал пригласить тебя, Деб и Вика на поздний завтрак, прежде чем вы уедете в аэропорт, так что мы не хотим сейчас слишком много есть. — Все в порядке, Джастин. Я все равно не голоден, — он кладет хлеб на стол и смотрит на него. «Это просто так… Я не могу в это поверить! Я имею в виду… Бен! И Брайан! И этот гребаный Рон! Я… Я все еще чувствую себя так, словно кто-то дал мне по зубам, Джастин! Как мой… лучший друг… и мой… — он замолкает, как будто даже не может правильно сформулировать слова. — Майкл, то, что делали Брайан и Бен, не имеет к тебе никакого отношения! — утверждаю я. — Это было за пару лет до того, как Бен даже УЗНАЛ тебя! И ты знаешь, каким Брайан был тогда — удивительно, что он вообще помнил, что был с Беном! Давай посмотрим правде в глаза, если ты решил, что никогда не сможете иметь ничего общего с тем, кто был с Брайаном, тогда тебе лучше уехать из Питтсбурга. Или же стань натуралом. Я слегка хихикаю, но Майкл даже не улыбается. — Я знаю, Джастин, — говорит он, выглядя так, будто снова собирается заплакать, — это просто так… Бен был МОИМ! МОИМ! Я был у него единственным — по крайней мере, я так думал. И сейчас… теперь все разбито! Вдребезги! — несколько слезинок скатываются из его темных глаз. — И этот гребаный РОН! КАК Бен мог сделать это с НИМ? Особенно зная, как я отношусь к Рону. У нас были отношения! Я думал, что это что-то значит для него, но, очевидно, нет. Каждый раз, когда он уезжал из города. он мог делать все, что хотел, когда хотел! Я имею в виду, я ожидал такого от Брайана… И Майкл, кажется, не замечает, что я вздрагиваю, когда он это говорит. — Майкл, мне так жаль. — Я действительно думал, что Бен другой, — он пожимает плечами, — видимо, Бен ничем не отличается от любого из парней, в которых я был влюблен. Дэвид… он был не лучше. Он говорил о хорошей жизни и что наши отношения были особенными, и все такое дерьмо. Но и меня ему было недостаточно. И Брайан… Я никогда не был достаточно хорош для него, чтобы даже потрудиться трахнуться. Все эти годы я ждал, когда он поймет, что любит МЕНЯ, а потом НИЧЕГО! Да, любой ублюдок, которого он подцепит на углу улицы, достаточно хорош, чтобы трахнуться! Но только не Я! Только не я! Я сижу и не могу смотреть на него. — Брайан подобрал МЕНЯ на углу улицы, Майкл. — Да, хорошо, я рад, что ТЫ так счастлив принадлежать к такому эксклюзивному клубу! Наслаждайся этим, пока можешь! — говорит он, его голос полон негодования. — Я слышал, как вы занимались этим ВСЮ ночь! Трахались, как пара обезьян, прямо на открытой палубе! Господи Иисусе! Меня от этого тошнит! Майкл выходит из камбуза и топает обратно в каюту, плотно закрывая дверь. А я сижу некоторое время, размышляя о том, что он сказал. Я не знаю, что еще ему сказать. Знаю, что ему больно, но то, что он сказал, ранило и меня тоже. Понимаю, что Брайан хочет все исправить, и даже после его жестоких слов я тоже все еще хочу помочь Майклу. Чтобы все было так, как раньше. Но это невозможно. Майкл выходит из каюты, одетый в джинсы и спортивную рубашку, в которой он был в пятницу. — Вот твоя толстовка, Джастин, — говорит он, — спасибо, что одолжил ее мне. Да, спасибо за все. А потом он идет к выходу, как будто собирается уйти прямо сейчас. — Майкл, — говорю я, вставая. Мне приходится подхватить полотенце, чтобы удержать его на месте, — мы с Брайаном отвезем тебя обратно в отель. Просто подожди. Я разбужу Брайана, и мы оденемся примерно через пять минут. — Не беспокойся, — Майкл достает мобильный телефон, — я уже вызвал такси. Оно заедет за мной на стоянку через десять минут. И он протискивается мимо меня на заднюю палубу. Брайан сидит в спальном мешке, зевая и почесывая голову. — В чем дело, Майки? — Пока. Еще увидимся. И очень осторожно, чтобы не упасть за борт, Майкл вылезает из лодки на причал. — Майкл! — зовет Брайан, вставая. Конечно, он голый, и его утренний стояк полностью на виду. — Куда, черт возьми, ты собрался? — Брайан поворачивается и смотрит на меня. — Какого хрена, блядь, здесь происходит? Майкл поворачивается и смотрит на Брайана с причала. Он смотрит прямо на возбужденный член Брайана. А потом я вижу, что он замечает еще кое-что, чего никогда раньше не видел — татуировку. — Я еду домой, Брайан, вот какого хрена! И не трудись следовать за мной! — кричит Майкл, его губы кривятся от отвращения. — Да, хорошая татуировка, ДРУГ. Я вижу, что у тебя такая же, как у твоего маленького дружка-ебаря! Так вот как люди обручаются здесь, в Калифорнии? Это так МИЛО, что меня ТОШНИТ! — Майкл, что, черт возьми, с тобой происходит? — спрашивает Брайан. И он бессознательно тянется и касается татуировки на верхней части правого бедра. — И надень свои гребаные штаны! Ты хочешь, чтобы весь мир первым делом с утра уставился на твой член? Ты всего лишь чертова шлюха, Кинни! Пошел ТЫ! И Майкл практически бежит по причалу, прочь от лодки. Подальше от нас. Подальше от Брайана. — Джастин, поищи мои гребаные штаны! — говорит Брайан, шаря вокруг в поисках. — Я должен остановить его! Я хватаю его за руку. — Брайан, нет. — Почему? Он останавливается и смотрит на меня. — Отпусти Майкла, — говорю я, — сейчас ты ничего не можешь ему доказать. Пусть он успокоится! Ты сделаешь только хуже, если будешь преследовать его. Ты начнешь кричать на него, а ему это не нужно. — Я не КРИЧУ на людей! — кричит Брайан. — Майклу предстоит долгий полет обратно в Питтс с Дебби и Виком. Пусть ОНИ с ним поговорят. Это единственный способ. — Но, я… — Брайан, ты не можешь так все исправить! — настаиваю я. — Ты не можешь просто пробиваться сквозь всех и вся! Ты не можешь исправить Майкла и Бена, просто сказав им, что все в порядке! Они должны во всем разобраться сами. САМИ. И Майкл должен сам во всем разобраться… насчет тебя. Так что дай ему немного пространства. Брайан выглядит так, будто хочет выпрыгнуть из лодки и побежать за Майклом, но потом он прислоняется спиной к перилам, на том же самом месте, где мы трахались прошлой ночью. — Но что, если Деб и Вик не смогут… что, если они не знают, что сказать? — Прежде чем они вернулись в отель в пятницу вечером, Деб сказала мне, что Бен рассказал ей все, пока они сидели в каюте во время прогулки на лодке, — говорю я ему, — значит, Дебби знала, что будет дальше. Она знала, что Бен собирался сказать Майклу, и знала, что Майкл будет опустошен этим. Но она также дала Бену понять, что он поступает правильно. Она понимает, что Бен не плохой человек. Они с Виком оба любят Бена. И они могут помочь Майклу понять это, Брайан. — Но, Джастин, я единственный, кто… Но я оборываю его. — Мне неприятно это говорить, Брайан, но они могут сделать это лучше, чем ТЫ. Потому что ТЫ — часть проблемы. Из того, что Майкл только что сказал мне перед тем, как ты проснулся, все, что ты сейчас скажешь, НЕ поможет. Потому что прошлой ночью Майкл горевал. Но теперь он зол. На Бена. На Рона. И на ТЕБЯ, — мне приходится остановиться и сглотнуть, — и на МЕНЯ тоже. Так что отпусти его. Брайан смотрит вниз, туда, где доки соединяются с главным пирсом. Майкла уже не видно. — Мне жаль, что Майкл сказал это о тебе, Джастин. Это полный пиздец. Но на самом деле он в это не верит — он просто обижен и зол. Он чертовски зол на весь мир. — Я понимаю, Брайан. И не виню его, — говорю я, хотя чувствую себя раздавленным его словами. — Я знал, что это все моя вина, — говорит Брайан почти про себя. — Это всегда моя гребаная вина! Я собираю несколько брошенных полотенец и подушку, и нахожу свои плавки и джинсы Брайана под одним из надувных матрасов. Бросаю Брайану его штаны, и он надевает их. Затем начинаю вытряхивать спальные мешки и складывать их. — Что ты делаешь? — рассеянно спрашивает Брайан. — Прибираюсь, — говорю я целеустремленно, — давай приведем все в порядок, а потом вернемся в квартиру. У нас есть много вещей, которые мы должны сделать. Часть вторая Краткое содержание: Брайан и Джимми дают интервью для британской газеты. Лос-Анджелес, ноябрь 2002 года. В понедельник начинаются ветры. В газетах пишут, что это ветры Санта-Аны. Из-за них в нескольких близлежащих районах вспыхнули пожары, а в Западном Голливуде были опрокинуты несколько рекламных щитов. Я читал, что такая погода норма для Калифорнии, но эти безжалостные ветры пугают меня. Они сотрясают многоквартирный дом, который с самого начала казался не слишком прочным. Просыпаюсь посреди ночи, вцепившись в Брайана, как будто они собирается сдуть его подальше от меня. Во вторник утром мы с Брайаном спускаемся вниз, чтобы проверить лодку, но там все в порядке. — Это ветер, Джастин, — говорит Брайан, — просто ветер. Затем мы едем в студию, потому что Брайан и Джимми дают интервью одной из Британских газет — «Индепендент». Через две недели мы все снова едем в Лондон на премьеру «Олимпийца». Я с нетерпением жду встречи со всеми, но особенно с Гарри, сэром Кеннетом и Кенроем Смитом. И на этот раз я буду лучше подготовлен к просмотру фильма, потому что знаю чего ожидать. Это все еще будет трудно, но думаю, что смогу снова посмотреть «Олимпийца». И я посмотрю «Хаммерсмита» тоже, пока мы там! Это похоже на старые времена, когда мы ездили с Брайаном на джипе. Это кажется правильным, как раньше, когда мы катались по Питтсбургу, просто смеясь и ловя ветер. — Здесь тебе понадобится машина, — говорит Брайан, — особенно, если ты собираешься начать занятия. Но, вероятно, уже слишком поздно начинать следующий семестр. Я немного приподнимаюсь на стуле, когда Брайан говорит о школе. Он произносит это небрежно, но для нас это серьезная вещь. Ради нашего будущего. — Возможно, — отвечаю я, — кроме того, мне все еще нужно выбрать лучшее место для учебы. И собрать свое портфолио. — В студии должен быть кто-то, может быть, в сценографии или что-то в этом роде, кто мог бы знать, какие именно школы — самые лучшие. Я поспрашиваю. Независимо от того, куда ты решишь пойти, Джастин, тебя возьмут. В конце концов, они не идиоты, — говорит Брайан как ни в чем не бывало. Для него мой талант предрешен. — Я рад, что ты так думаешь, что ты веришь в мой талант, иногда больше, чем я сам! — И Брайан фыркает, когда я это говорю. — Но мне все равно понадобится хорошее портфолио и несколько сильных рекомендаций от моих профессоров в ПИФА, — добавляю я. — Это не должно быть проблемой. Но я не хочу, чтобы тебе приходилось ездить слишком далеко по этим долбаным автострадам, — говорит Брайан, когда мы едем по одной из этих долбаных автострад. И Брайан прав — большую часть времени пробки просто сумасшедшие, — и я знаю, ты думаешь, что нам нужно перебраться из этой квартиры… — вздыхает он. Да! Я так думаю. Он серьезно относится к моим жалобам на квартиру. — Брайан, это действительно не лучшее место для тебя. Взгляни фактам в лицо. — Я не спорю, Джастин. Это была временная мера, — он оглядывается, прежде чем сменить полосу движения, — так что выбор школы может указать, где нам следует искать жилье. Имейте это в виду. — Обязательно, — говорю я, волнуясь. Охота за домом звучит весело! А еще это звучит так… постоянно. Это порождает во мне дрожь удовольствия. Пытаюсь представить себе, в каком месте я хочу жить. Не квартира и не кондоминиум. Дом, определенно, уединенный. С двором. И бассейн! И студия, где я смогу заниматься своими картинами. Может быть, что-то около воды. Или в горах… или… — Тебе нравятся эти крузеры ПТ*? — спрашивает Брайан, врываясь в мои мечты. — Они довольно забавные. Надо протестировать, чтобы посмотреть, насколько они безопасны. — Да, они мне нравятся! — говорю я, ухмыляясь. — И у них есть много места в задней части для художественных принадлежностей. Не то чтобы я намекал или что-то в этом роде, но я действительно оставил часть воскресной газеты на журнальном столике с объявлением о крузерах ПT. Но я был очень осторожен. — Единственное, что меня беспокоит — этот бойкот. — А? — говорит Брайан. — Ты меня потерял. — Ну, я упомянул, что крузеры ПT классные, когда пошел, чтобы взять Гаса на прогулку, несколько недель назад, и Мелани сказала, что мы должны бойкотировать все продукты Chrysler, потому что они не будут рекламироваться на шоу «Эллен». Брайан поворачивается и смотрит на меня, как на сумасшедшего. — Это гребаное шоу ВСЕ ЕЩЕ в эфире? — Брайан гордится, что никогда не смотрел его по телевизору. — Гм, нет. Уже нет. Его уже давно не показывают. И этот бойкот был вроде как в 1997 году, но Мелани сказала, что очень важно занять твердую позицию! Брайан фыркает. — Тогда мне лучше остановиться и позволить тебе ВЕРНУТЬСЯ в Венис-Бич ПЕШКОМ, потому что знаешь что за компания производит этот джип? — он поднимает бровь, глядя на меня. — В конце концов, я бы не хотел, чтобы ты запятнал свою политическую чистоту, позволив своей заднице разъезжать в неполиткорректном автомобиле! — Я просто повторил то, что сказала мне Мел, Брайан! — настаиваю я. — Мне действительно НРАВЯТСЯ эти машины. И джип НРАВИТСЯ тоже! Честное слово! И тут я вижу, что он ухмыляется мне. А потом смеется. — Тогда ладно. Я свяжусь кое с кем в студии и посмотрим, что он скажет. Он мог бы направить нас в лучшее место. — Кто этот кое-кто? Брайан наклоняет голову. — Парень на студии, который покупает машины для всех фильмов, конечно. И для всех руководителей, — отвечает Брайан, — он покупал мой «Мустанг». И «Феррари» Джимми. Они говорят, что он может найти любую машину, какую только можно придумать. Так что ПТ-крузер не должен быть слишком большой проблемой. Мы подъезжаем к передней части студии, и охранник у ворот видит Брайана и машет ему рукой. Мы едем к ряду цементных зданий, которые выглядят как часть старого мотеля. Видимо, они вкладывают все деньги в то, что видят зрители, а не в офисы. — У тебя будет здесь офис, как у Джимми? — Черт возьми, нет! — смеется Брайан. — У меня будет офис как можно дальше от Джимми, Рона и студии, насколько это возможно. Лесли планирует переехать как раз перед Рождеством. Как только устроится сама, она все устроит и для меня. Она знает, что делает. Но я не хочу, чтобы она зависала здесь, в Блестящем гетто со всеми другими профессиональными личными помощниками. И, кстати, о личных помощниках, первый человек, которого мы видим, когда входим в офис Джимми, это Пегги. И она не смотрит на нас, даже когда говорит: «Доброе утро, джентльмены» сквозь стиснутые зубы. — И ты тоже иди на хуй, Пег, — весело говорит Брайан, — твой Господин и Хозяин дома? Но прежде чем Пегги успевает объявить о нас, Джимми слышит Брайана через приоткрытую дверь, и выскакивает, как бешеный Сенбернар. — Привет, Брай! И Голубая Крошка тоже! Входите! Офис Джимми Харди забит памятными вещами из жизни Джимми Харди. Плакаты Джимми из фильмов. Фотографии Джимми с известными людьми. Реквизит из таких фильмов, как «Воздушные замки», «Свобода», «Спасение близнецов», «Брент и Бренда», «Тусовщица», «Смех в темноте» и, конечно же, «Олимпиец». Много его фотографий с Глендой Дуглас. А также Джимми с Тесс и Энни. И совершенно новый, что очевидно, раздел стены для фотографий Джимми и Брайана. — Что ты думаешь о моем маленьком святилище? — спрашивает Джимми совершенно без иронии. — Я думаю, что в нем достаточно твоих фотографий, Джим, — невозмутимо произносит Брайан. — Ты видел это? Разве это не здорово? Мы подходим и смотрим на то, на что указывает Джимми. Это фотография их двоих на «Ларри Кинг в прямом эфире» Джимми выглядит ликующим, а Брайан выглядит обкуренным. Это похоже на тот ужасный момент, когда Джимми прошептал Брайану: «Я люблю тебя». Мне хотелось выпрыгнуть на съемочную площадку, и задушить Джимми прямо там! Этот осел думает, что он такой милый, но иногда он действительно жуткий. — Джимми, какого хрена у тебя эта жуть? — спрашивает Брайан. — Это классический момент на телевидении, Брай! — говорит Джимми. — У меня даже есть видеозапись нашего шоу. Я пересматриваю его все время. И один из кусочков «Леттермана». Это просто фантастика! Меня пугает мысль о том, что Джимми сидит и смотрит видеозапись, на которой мы с Брайаном целуемся. Он слишком напоминает мне Рона, сидящего и смотрящего видеокассеты. Видеозаписи… вещей, о которых я предпочел бы не думать слишком много. Брайан поворачивается ко мне. — Теперь ты знаешь, почему я никогда не стану кинозвездой, Джастин. Я так же чертовски тщеславен, как любой мужчина, но даже я не такой уж полный эгоист! А это то, что нужно, чтобы стать настоящей звездой. Джимми фыркает. — Слишком поздно, Брай. Ты уже кинозвезда! Вы читали обзоры! И я говорил тебе цифры за выходные! Джимми позвонил Брайану в воскресенье, чтобы сообщить ему кассовые сборы за пятницу и субботу. «Олимпиец» не был номером один, потому что пока вышел только в избранных городах, а не в каждом городе страны, но в театре были очень хорошие деятели. По крайней мере, Брайан сказал, что они хороши. — Я не читал ни одной рецензии, — честно говорит Брайан. Он отказался их читать, потому что сказал, что если бы он это сделал, его бы стошнило. Но я их читал. Я вырезал их для своего альбома. Потому что знаю, что однажды Брайан захочет прочитать, что критики сказали о его выступлении, а именно, что это было круто. Так охрененно круто! Роджер Эберт сказал, что это был «звездный поворот» в фильме, который стал «событием, которое нельзя пропустить.» А «Нью-Йорк Таймс» сделала его главным обзором недели с большой фотографией Брайана, а НЕ Джимми! И «Тайм». «USA Today». «Ньюсуик». «Лос-Анджелес Таймс», ВСЕ основные газеты и журналы. Но Брайан не хочет сейчас ничего этого слышать. — Ты псих, Брай! — Джимми смеется. — Ведешь себя так, будто тебе наплевать на отзывы! — Так и есть, — категорично заявляет Брайан, — Рон уже дал мне мой «отзыв», когда мы снимались. Он сказал мне, что моя задница делает всю актерскую работу и что я должен помнить, что не должен вставать у нее на пути. Это начало и конец, в буквальном смысле, того, что я прислушиваюсь к чьему-либо мнению о моей работе. — БРОСЬ, Брай! Ты же знаешь, что это просто чушь Рона. Это неправда и никогда не было правдой! — Джимми смотрит на меня, и я знаю, что он думает о том разговоре о таланте Брайана, который у нас был за завтраком в Нью-Йорке. — Рон не захотел бы тебя в «Красную реку», если бы не считал, что ты хорош! Рон ЗНАЕТ, что ты хороший актер, и я тоже! — Хорошо, Джим, — отвечает Брайан, не улыбаясь, — вы с Роном ОБА говорите это из-за одной вещи — вы все еще хотите трахнуть меня. Все очень просто. И я ВСЕ еще думаю, что Рон прав и что я определенно делаю свою лучшую работу — актерскую или иную — своей задницей. Дело закрыто. Джимми качает головой. — Ну, ради всего святого, не говори об этом парню из той липовой газеты! Он сделает эту цитату заголовком! — инструктирует Джимми. — Обещаю, что не скажу ничего, что имело бы хоть какой-то смысл, Джимми, — вздыхает Брайан, — так что не волнуйся. Входит Пегги с подносом, на котором стоят чашки и кофейник. — Человек из «Индепендент» уже в пути, — говорит она, ставя поднос на стол. И она начинает расставлять несколько стульев перед столом Джимми. Джимми садится за свой стол, а Брайан садится на один из стульев впереди, в то время как я как бы парю позади Брайана, не зная, где мне нужно быть. — Спасибо, Пег, — говорит Джимми, поправляя рубашку. Он небрежно одет в обычные брюки от Перри Эллиса и рубашку поло. Брайан одет в обычные черные 501-е и белую марлевую рубашку поверх черной майки, и выглядит очень сексуально. Но с другой стороны, Брайан всегда выглядит очень сексуально. — Итак, — продолжает Джимми, — что Джасти собирается делать, пока этот парень будет брать у нас интервью? Брайан хмурится. — Что он собирается делать? Он будет сидеть здесь и будет моей моральной поддержкой, пока мы не закончим это дерьмо. Потом мы встретимся с Дианой за ланчем у «Флоры». Брайан протягивает руку и подтягивает еще один стул рядом с ним и жестом приглашает меня сесть. Теперь Джимми хмурится. — Брайан, послушай меня… я не думаю, что это хорошая идея — оставить ребенка в офисе, пока этот репортер здесь. Я имею в виду, это может выглядеть… забавно. — Забавно? — говорит Брайан. Я вижу, что он начинает кипеть. — Перестань снисходительно относиться к Джастину, Джим. Он НЕ ребенок! И я обещаю, что не буду просить Джастина сосать мой член, пока интервьюер здесь, хотя, если мне придется выгнать его из комнаты, и у меня возникнет неконтролируемое желание, мне, возможно, придется попросить ТЕБЯ сделать это. Но тогда тебе это может понравиться, а, Джимми? — Я не думаю, что это очень забавно, Брайан, — говорит Джимми, весь его бодрый юмор исчез. Он встает перед столом и прислоняется к нему. — Я тоже, — говорит Брайан, ощетинившись. Джимми наклоняется к Брайану и кладет руку ему на колено, слишком интимно, чтобы мне было удобно. — Давай, Брай, поработай со мной здесь. Ты знаешь, как играть в эту игру, так сделай это для меня, а? — Да, Джимми, я знаю, как играть в эту игру. Но настоящий вопрос в том, хочу ли я играть в эту игру дальше, — отвечает Брайан, — и убери от меня свои руки, Джимми. Это не соответствует твоему «имиджу»! Джимми пыхтит, а затем возвращается и садится за свой стол, качая головой. И в этот момент Пегги впускает репортера. Ему за тридцать, и у него тот изношенный вид, который бывает у некоторых англичан, даже когда они на самом деле не очень старые. Как и у Джерри Милтона. Как будто они уже все устали от жизни. Забавно, что многие парни постарше, которых мы с Брайаном встретили в Англии, такие как сэр Кеннет и Гарри Коллинз, кажутся гораздо более жизнерадостными, чем парни в возрасте от двадцати до тридцати лет. Брайан говорит, что это как-то связано с Британской империей и необходимостью управлять миром в течение стольких лет, и что таким людям, как сэр Кен и Гарри, наплевать на это, и это освобождает их! И я не уверен, насколько шутил Брайан, когда сказал это. — Вы, ДОЛЖНО быть, Генри Таунсенд, — говорит Джимми, изображая хозяина. Он вскакивает и жмет репортеру руку. Джимми бросает на меня взгляд, я встаю и отхожу, чтобы репортер мог занять мое кресло рядом с Брайаном. — Мистер Харди, я так рад снова встретиться с вами. Помните? Я брал у вас интервью, когда вы приехали в Лондон в поддержку «Воздушных замков»? Но это было несколько лет назад, — говорит Таунсенд, кивая Джимми. Что-то еще в мистере Таунсенде поражает меня — мой гейрадар издает очень громкий «пинг», и смотрю на Брайана. Он поднимает бровь, и я понимаю, что он тоже это чувствует. — Конечно, помню! — врет Джимми. Но тогда у Джимми, должно быть, брали интервью тысячи раз тысячи разных людей, и ожидать, что он вспомнит какого-нибудь репортера, все равно, что ожидать, что Брайан вспомнит какой-нибудь трах семилетней давности! — А это мой коллега-звезда, которого, конечно, вы узнаете… Брайан Кинни. — Да, — говорит Генри Таунсенд, — Мистер Кинни. И парень ныряет за рукой Брайана еще до того, как тот успевает вытянуть ее, сжимая и тряся. О да, с этим парнем невозможно ошибиться. Он практически пускает слюни по Брайану, ничего нового! И я не знаю, смеяться мне или подойти и дать пощечину парню. Затем Таунсенд проскальзывает в кресло, которое я только что освободил, и придвигает его еще ближе к креслу Брайана. — А это моя личная помощница, мисс Дойл, — говорит Джимми, и Пегги, со своей фальшивой вымученной улыбкой, продвигается вперед и начинает разливать кофе по чашкам. — Здравствуйте, — говорит репортер Пег, очень вежливо пожимая ей руку. Но он все еще смотри на Брайана. — Да, а это МОЙ личный помощник, мистер Тейлор, — говорит Брайан, хватая меня за руку и тащит к себе. — Брайан, — предупреждает Джимми, — я так не думаю… — Он мой личный помощник, Генри… Если разрешите, я буду называть вас Генри? — спрашивает Брайан, сверкая глазами и заставляя Джимми отступить. — А ты можешь звать меня Брайан. — О, конечно! Брайан! Этот парень как пластелин в руках Брайана. Я часто слышал, как люди используют эту фразу, но теперь вижу, как это демонстрируется. — Я читаю «Индепендент», когда бываю в Лондоне, — продолжает Брайан, — и знаю, что ваша газета не таблоид или газетная сплетня, я прав? — Конечно, нет… Брайан, — соглашается репортер. И он упивается всем тем вниманием, которое Брайан уделяет ему, в то время как Джимми парится на заднем плане. — Они послали тебя на это интервью, потому что ты гей, я прав насчет этого, Генри? Брайан не спрашивает — это констатация факта. — Ну, да, это правда, Брайан. «Олимпиец» — фильм на гей-тематику, поэтому они почувствовали, что моя точка зрения была бы полезной. Генри кивает ему, как будто Брайан интервьюер, что почти верно, учитывая, что он полностью взял на себя ответственность за происходящее. — Поэтому я уверен, что ты также согласишься с тем, что я не отвечу на прямой вопрос о моей личной жизни, и любые личные вещи, которые ты увидишь, будут строго «не для записи» — правильно? Теперь Таунсенд немного встревожен. Но Брайан смотрит на него пристальным Кинни Взглядом. Обычно ты не видишь это, если только Брайан не находится в крейсерском режиме. И тут репортер застенчиво улыбается. — Да, «не для протокола», конечно. Я здесь не для того, чтобы кого-то обижать. Это политика не нашей газеты. Я здесь для того, чтобы написать подробный рассказ о фильме, а не для того, чтобы собирать материал для разоблачения. Ты можешь доверять мне, Брайан. — Хорошо, — говорит Брайан, откидываясь на спинку стула, — тогда ты не будешь возражать, если мой бойфренд будет присутствовать при разговоре? Потому что, если мне придется выслать его из комнаты, а затем рассуждать о том, что эта картина — такой гребаный «новаторский» момент для геев и их гребаной «борьбы», тогда, возможно, я блевану. Ты понимаешь меня, Генри? Джимми практически прячет голову под мышку и стонет. — Брайан! Какого хрена ты ДЕЛАЕШЬ? — Заткнись, Джимми. Это МОЯ жизнь, — говорит Брайан. Теперь Пегги выглядит еще более кислой и высокомерной, чем обычно, когда играет со своими кофейными чашками. Она бросает Джимми один из тех «я же тебе говорила» взглядов и качает головой. Я горю желанием взять Пегги за плечи и встряхнуть ЕЕ, но просто стою и сжимаю кулаки. Я смотрю на англичанина, стоя за креслом Брайана. И он смотрит на меня, прямо в глаза. — Да, я понимаю тебя, Брайан. Я прекрасно понимаю, — Генри Таунсенд криво усмехается, — только одна просьба, если позволите? Брайан моргает: — Что именно? — После того, как все это глупое дело будет закончено, и ты захочешь поговорить, по-настоящему поговорить, то ты поговоришь со мной первым. Теперь я вижу, что мистер Таунсенд, может быть, и педик, но сначала он репортер. И, вероятно, очень хороший репортер. Брайан снова протягивает руку и крепко пожимает руку Таунсенда. — Это чертовски выгодная сделка. И они приступают к собеседованию. *** Два часа спустя мы с Брайаном сидим на открытой террасе во «Флоре» в Западном Голливуде и наслаждаемся обедом с Дианой и Генри Таунсендом. Брайан пригласил репортера пойти с нами после того, как они закончат разговор в офисе Джимми, и парень ухватился за этот шанс. Брайан довольно умен, я бы сказал. Теперь этот парень союзник, а не один из «врагов», как Брайан смотрит на большинство репортеров. Уверен, что Таунсенд напишет хорошую историю о фильме, а не какие-то сплетни о нашей личной жизни. Из того, что Брайан рассказал этому репортеру, я понимаю, что он всерьез подумывает о том, чтобы официально «выйти» на публику. И это будет иметь большое влияние на наши отношения, это точно. Да, преуменьшение века! Как обычно, когда мы куда-нибудь идем с Дианой, большую часть разговоров ведет она. Что вполне устраивает Брайана, потому что тогда ему вообще не нужно говорить о себе. Диана отлично справляется с пиаром, она действительно входит в контакт с Генри Таунсендом, рассказывая ему, какой замечательный актер Брайан, и как все говоря об «Олимпийце» и о том, что он будет претендовать на множество наград. А также о ее новом телевизионном сериале, чтобы англичанин знал, что Диана не просто какая-то фанатка или гейская подружка — она звезда сама по себе. По крайней мере, я надеюсь, что она станет большой звездой после премьеры ее шоу в январе. Брайан улыбается, слушая ее. Иногда Диана говорит как фанатка, когда речь заходит о Брайане. И я понимаю, почему. Она по уши влюблена в него, это очевидно. Я эксперт по людям, которые влюблены в Брайана. Но она не похожа на Линдси, которая всегда была влюблена в Брайана и в тайне хочет оставить его себе. Диана знает счет и знает, что они с Брайаном никогда не будут больше, чем друзьями. Но она как сестра, поскольку родная сестра Брайана, Клэр, никогда не была для него хорошим другом, постоянной поддержкой и, при необходимости, фанаткой. Поэтому я рад, что Диана рядом с Брайаном, и что она была рядом большую часть его пребывания в Лос-Анджелесе, потому что у Брайана много знакомых, но не очень много настоящих друзей. И Диана одна из этих настоящих друзей. Как только мы заканчиваем обедать, Диана наклоняется к Брайану и говорит: — Вот Фредерик Этвуд и его парень. И мы все поворачиваемся, чтобы посмотреть на знаменитую телезвезду. Одно время он был самой большой звездой на телевидении. Сейчас ему должно быть под шестьдесят, но он все еще выглядит довольно красивым, то ли из-за того, что действительно хорошо заботился о себе, то ли из-за хорошего пластического хирурга и его парня — Диана говорит, что они вместе уже больше тридцати лет! Это даже дольше, чем Гарри Коллинз и Джерри Милтон! Мне трудно думать о том, чтобы иметь отношения так долго, но заставляет надеяться, что это возможно. Я думаю, что все в Голливуде всегда знали, что Фредерик Этвуд гей, даже когда он снимается в своем телевизионном шоу и во всех этих эпических мини-сериалах, но он не выходит на публику. Диана говорит, что у этих двух мужчин есть поместье с большим виноградником где-то к северу от Лос-Анджелеса, и они делают свое вино и живут приятной жизнью вместе. Да, Диана знает все про всех! Этвуд не играл уже много лет, и в наши дни он стал своего рода затворником. Может быть, я бы тоже был таким, если бы мне пришлось жить гребаной ложью бОльшую часть своей жизни. Я пытаюсь представить, как это было тридцать лет назад, когда эти два парня начали жить вместе и вообще никого не было вокруг. И я имею в виду никого! Тогда это действительно БЫЛО огромной и ужасной тайной. И я даже представить себе не могу, как можно было так жить. Или все еще продолжать жить так сейчас, после всех этих лет, проведенных вместе. Затем Фредерик Этвуд встает и подходит прямо к нашему столику. — Мистер Кинни, — говорит он, протягивая руку в знак приветствия. Брайан встает и пожимает ее. Актер почти такой же высокий, как Брайан, но, рядом с красотой Брайана видно, что Этвуд выглядит намного старше, чем он казался с другого конца ресторана. — Я видел ваш фильм прошлым вечером, и должен рассказать вам, как это меня тронуло. — Спасибо, мистер Этвуд, — говорит Брайан, не находя слов. Диана и Генри Таунсенд разинув рот, наблюдаю за обменом любезностями… — я рад, что вам понравился фильм. — Не только фильм, но и ваша игра особенно, — говорит пожилой мужчина. Он все еще «натурал» и решительный, как все героические исторические персонажи, которых он играл на телевидении. — Я помню, как в 1970-х годах вышла книга «Олимпиец», и это было таким откровением в литературном мире. Но как бы хороша ни была эта книга и как бы все ни интересовались ею, ни у кого в этом городе не хватило смелости сделать из нее фильм. Не тогда. И не в течение стольких лет. Но теперь вы, ребята, сделали это, и я хвалю вас за вашу храбрость. Бобби — потрясающая роль, и я не могу представить, чтобы кто-то сыграл ее лучше, чем вы. — Спасибо, мистер Этвуд. Это огромный комплимент с вашей стороны, но я действительно этого не заслуживаю. Не думаю, что вообще был храбрым. Я всего лишь играл роль. Это люди, которые пережили тот период были храбрыми. Я просто тупой актер, — говорит Брайан. И он не скромничает. Брайан не РАЗЫГРЫВАЕТ скромность. На самом деле это то, во что он верит. — Подумайте еще раз, мистер Кинни… Брайан… Но вы храбрый. Вы все поймете. Вы еще молоды и у вас еще много лет впереди, прежде чем ваши иллюзии будут разрушены, — говорит Фредерик Этвуд без всякой иронии. — Не хотите ли вы и ваш друг присоединиться к нам? — спрашивает Брайан. — Нет, спасибо, я вижу, что вы уже что закончили трапезу. Но надеюсь, что мы когда-нибудь снова встретимся. Возможно, вы и ваши друзья… — и он смотрит на Диану и Генри Таунсенда, а затем смотрит прямо на меня, и он улыбается, — захотите приехать на виноградник и попробовать немного нашего вина? Как мои гости. — Конечно, — говорит Брайан, — мой агент — Льюис Блэкмор. Вы можете связаться со мной через него в любое время. — Да, я очень хорошо знаю Лью Блэкмора. Обязательно позвоню вам с приглашением, Брайан, — говорит Этвуд, — доброго дня всем вам. А потом возвращается к своему столику. — Черт! — говорит Брайан, оглядываясь по сторонам. — Не могу поверить, что только что разговаривал с Фредериком Этвудом! Я привык думать, что он был чертовски сексуален во всех этих старых телевизионных шоу. Все эти облегающие военные костюмы, которые он обычно носил. И он сказал, что ему нравится моя работа! — а потом Брайан съеживается и потирает лоб. — Но извините, что я так и не познакомил вас с ним. Я… наверное, я просто забылся. — Все в порядке, Брайан, — говорит Диана, — тот факт, что ОН пришел сюда, очень ВАЖЕН! Он и Джейк, его любовник, никогда не делали эти голливудские штучки и не делают этого уже много лет! Если он пришел поговорить с тобой, это должно означать, что ему действительно понравилась картина. И получить приглашение к нему домой — это настоящий переворот, Брайан. Так и есть! Подожди, пока Рон услышит об этом! Я слышала, что он уже много лет пытается уговорить Этвуда прочесть хоть один из его сценариев, а Этвуд даже не отвечает на его звонки! — Диана хихикает. — Итак, каково это — быть кинозвездой, Брайан? — спрашивает Генри Таунсенд, ухмыляясь. Англичанин ранее шутил по поводу того, что Брайан возводит «святыню» своей собственной карьере, похожую на ту, что есть у Джимми в офисе. — Не знаю, — честно отвечает Брайан. Я оглядываюсь и вижу, что все в этом месте наблюдают за нашим столом. За Брайаном. Так же, как они смотрят на Джимми. И как больше не смотрят на Фредерика Этвуда и его парня — просто два старых гомика, обедающих вместе. Большинство парней во «Флоре», вероятно, даже не помнят Фредерика Этвуда и его телевизионных шоу. Но они ВСЕ знают «Олимпийца». И ВСЕ они знают Брайана. Да, теперь все знают Брайана Кинни. И у меня появляется тошнотворное, тошнотворное чувство в животе. Как будто я чувствую, что мы с Брайаном проигрываем что-то. Как и нашу личную жизнь. Как и нашу совместную личную жизнь. И я надеюсь, что это не означает, что я тоже что-то теряю, как Брайан. Как и МЫ. Только мы вдвоем, поодиночке и вместе. Потому что даже со Славой, большими деньгами и всем вниманием, я бы предпочел, чтобы это были просто мы двое. Мы, и никто другой. Но это уже выброшено, и уже слишком поздно возвращать обратно. Слишком поздно. Часть третья «Однажды я держал ее в своих объятиях, Она сказала, что останется навсегда. Но я был жесток, я обращался ней как с дурой, Я все выбросил. Когда-то горы были у меня на ладони. И реки, которые текли каждый день. Должно быть, я сошел с ума, я никогда не знал, что у меня было. Пока я не выбросил все это… " *** — Итак, Джастин, что тебе больше нравится? — спрашивает Брайан, скрестив руки на груди. — В конце концов, тебе придется сделать выбор, потому что мы должны быть в Лондоне ровно через десять дней. — Я не знаю! Я пытаюсь решить, но я хочу быть абсолютно уверенным, Брайан! Мы стоим посреди парковки на бульваре Санта-Моника, окруженные морем крузеров ПT всех цветов и дизайнов. Я сузил выбор между фиолетовым «Hot Rod» с деталями «Red Flame» и синего цвета «Woody Wagon» с деревянными панелями по бокам и сзади. Оба смотрятся совершенно круто, и у них есть люки, полные системы компакт-дисков и все дополнительные услуги, так что на самом деле вопрос в том, какой из них «кажется» правильным. Наш продавец молод, стильно одет, и настоящая королева. Предоставьте Брайану самому найти автосалон для геев. Конечно, это Западный Голливуд, так что, возможно, было не так уж сложно. — Ну, я не собираюсь выбирать для тебя машину, — решительно говорит Брайан, — это ТВОЕ дело, Джастин, так что ты должен определиться с моделью, которую хочешь, конечно если ты хочешь пригнать машину домой сегодня. — Я знаю! Я действительно хочу! Да, я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочу пригнать ее домой сегодня, и я хочу ездить на ней все эти выходные! Кроме того, я пообещал Диане, когда мы были у нее на ужине в честь Дня благодарения, что в эти выходные я покатаю ее на своей новой машине, и я собираюсь это сделать. Диана была почти так же взволнована тем, что у меня будет машина, как и я, потому что она понимает, что это означает, что я остаюсь здесь, в Лос-Анджелесе, с Брайаном. — Здесь тебе и место, Милашка! — сказала она, накладывая мне на тарелку очередную порцию польского картофельного блюда рядом с горкой индейки, соусом, заправкой, сладким картофелем и зелеными бобами, которые у меня уже были. — Пожалуйста, Диана, не заставляй его переедать! — взмолился Брайан. — Я не хочу, чтобы он всю ночь не спал из-зи боли в животе! — Боль в животе? — восклицаю я. — Это больше похоже на ТЕБЯ, Брайан! У меня никогда не болит живот, что бы я ни ел. С другой стороны, ты… — Хорошо, хорошо! Какая разница! Я просто не хочу, чтобы ты заболел. Брайан опустил взгляд на свою тарелку, которая больше напоминала специальную диету, чем Праздник в честь Дня благодарения. Но для Брайана это было действительно много еды: два средних ломтика индейки, только белое мясо, но без подливки или заправки, ложка зеленой фасоли и крошечная горка сладкого картофеля. Я действительно не знаю, как Брайан живет на том количестве, которое он съедает — или не съедает. И он все еще утверждает, что следит за своим весом! Диана приготовила обед только для себя, меня и Брайана. Она действительно хорошо готовит, но Брайан говорит, что она не умеет готовить без тонны масла и сливок. Но я думаю, что польская еда должна быть довольно калорийной. Мы съели довольно много индейки и закусок у Дианы, а затем все отправились в дом Джимми и Тесс на их ежегодную вечеринку в День благодарения. Каждый год они устраивают День открытых дверей и приглашают человек 200 своих друзей — самых «близких» друзей. Мы пришли довольно поздно, но Брайан сказал, что большая часть дерьма будет устранена еще до того, как мы туда доберемся. Это люди, которые хотят, чтобы их просто видели в доме «Самого Влиятельного актера в Голливуде», они приходят пораньше, болтают с Джимми и Тесс, получают немного бесплатной выпивки из бара и еды из огромного буфета, а затем переходят к следующей вечеринке. Поэтому мы надеялись, что к тому времени, как мы туда доберемся, вечеринка поредеет, но на подъездной дорожке и на улице перед домом все еще было много дорогих машин. Но Брайану было все равно. Он просто привел джип прямо к входной двери и заставил нанятого слугу припарковать его. Он может это сделать, потому что он Брайан, блядь, Кинни. Диана хихикает, когда он разыгрывает карту «кинозвезды», но иногда это бывает очень кстати. Тесс встретила нас у двери и поцеловала меня раз пять. Она действительно счастлива, что я здесь, в Лос-Анджелесе, и не только потому, что считает меня таким очаровательным! Она счастлива, потому что, когда я здесь, Брайан отправляет Джимми домой всякий раз, когда тот направляется на поиски Брайана. А Джимми появляется на яхте и в квартире гораздо чаще, чем я когда-либо думал. Пару ночей назад, в тот день, когда они давали интервью Генри Таунсенду, тому британскому репортеру, Джимми притащился на яхту, когда мы уже улеглись спать в спальный мешок. Джимми казался пьяным и хотел остаться с нами на лодке — наверняка, хотел залезть с нами в спальный мешок, придурок! У меня сложилось впечатление, что они с Тесс сильно поссорились. Но Брайан НЕ позволил ему остаться. Он сказал Джимми, что тот гребаный идиот, потому что ехал в Марину-дель-Рей пьяный. Затем Брайан забрал у него ключи от машины, вызвал такси, убедился, что Джимми сел в него, и отправил его домой, к Тесс. Я тоже был очень рад видеть Тесс. Она мне очень нравится, и я понимаю, как трудно все время держать Джимми в узде. Но знаю, что Тесс — мой союзник, когда дело доходит до Брайана, и Диана говорит, что я могу быть уверен, что Тесс не будет играть в игры, как это делают большинство людей здесь, в Голливуде. — Где Энни? — спрашиваю я Тесс. Я с нетерпением ждал встречи с дочерью Тесс и Джимми. На прошлой неделе Тесс зашла к нам домой, чтобы сделать подарок на «новоселье», полный набор причудливой Французской посуды, которая, кстати, нам очень нужна! И Энни была с ней. Сейчас ей 15, и она становится очень высокой. Узнав, что я брал уроки верховой езды в Англии, Энни пригласила меня покататься с ней. У нее есть лошадь в конюшне в Долине. — Энни у моей матери в Палм-Спрингс, — отвечает Тесс, — она не увлекается большими праздничными «постановками» Джимми. Но она пожалеет, потому что скучала по тебе. И с нетерпением ждет, когда ты отправишься с ней на верховую прогулку. — Я действительно хочу поехать, — отвечаю я, и это было правдой, — этим летом я брал уроки, так что вполне смогу не отставать от Энни. Я надеюсь. — Да, она хорошая наездница. И очень взволнована «свиданием» с тобой, — улыбнулась Тесс, — она все время спрашивает, собираетесь ли вы, мальчики, поехать с нами на Мауи на Новый год в этот раз. — Я не думаю, что Брайан уже что-то решил, — говорю я ей, — я никогда не был на Гавайях. Но думаю, все будет зависить от обстоятельств. Упоминание о Мауи и Новом годе заставляет меня чувствовать себя более чем неловко. Я вспоминаю, что ровно год назад я был так, блядь, несчастен. Брайан только что уехал из города без каких-либо объяснений, и я был так подавлен, что ничто не могло вывести меня из этого состояния. Не было Счастливого Рождества или Счастливого Нового года. А Брайан был на Гавайях, и я замечаю, что Тесс не стала упоминать, что Брайан был там с Роном, что является еще одной больной темой для меня и для Брайана в эти дни. — Ну, тогда знай, что у вас двоих есть открытое приглашение, — говорит Тесс, — мы пробудем там несколько недель во время каникул, а затем сразу после Нового года Джимми должен быть в Торонто, чтобы начать сниматься в этом ужасном полицейском фильме с Чаки Рейнджером. Не понимаю, почему Джимми так горит желанием снять такой нелепый фильм, как «Бадди Флик» на этом этапе своей карьеры. Но он просто не может отказаться от работы. Я думаю, что Джимми действительно нужно посидеть и отдохнуть на пляже хотя бы месяц. — Вам, должно быть, очень нравится Мауи, — говорю я, оглядываясь по сторонам. Кажется, я потерял Брайана из виду. Тесс кивает. — Для нас это становится обычным ритуалом, и агентство Фредди Вайнштейна с радостью идет нам навстречу. Они продолжают надеяться, что Джимми оставит Лью Блэкмора и возьмет Фредди в качестве своего агента. Джимми даже говорил с Фредди о покупке дома на Мауи. Я думаю, что это гораздо более вероятно, чем смена агента после всех этих лет с Лью, но никогда не знаешь наверняка. Наконец появились Брайан и Диана, причем Брайан нес большой стакан кока-колы для меня и содовую для себя. Диана пила горячий сидр. — Не думаю, что мы сможем долго не отдавать дань уважения нашему хозяину, — сказал Брайан, оттаскивая меня от Тесс. Джимми махнул нам всем, чтобы мы шли в гостиную Харди. Он обнял Брайана, похлопал меня по спине, поцеловал Диану и спросил о ее новой серии. Он улыбался и шутил, как обычно, но в то же время казался каким-то подавленным. Он пил газировку, и Тесс продолжала следить за ним, как будто хотела убедиться, что он не пьет ничего крепче. Джимми продолжал смотреть на Брайана, как будто хотел что-то сказать ему, но не мог, потому что вокруг было много людей. Или потому, что Тесс была рядом. Или потому, что я был рядом. По крайней мере, такое впечатление у меня сложилось. А Брайан выглядел, как обычно, великолепно в новых брюках от Prada и красном кашемировом свитере, который был таким тонким и мягким, что казался шелковым. На мне была одна из моих собственных шелковых рубашек, голубая, конечно, и приличная пара брюк, никаких брюк-карго для разнообразия! Я выглядел довольно сексуально, по крайней мере, Брайан сказал мне, что это так, и это единственное мнение, которое меня волнует. Дафна должна увидеть, как я сейчас одеваюсь! Она бы действительно посмеялась над тем, сколько времени я трачу на то, чтобы что-то выбрать. Но рядом с Брайаном я все еще любитель. Брайан нервно оглядывал комнату, но Рона нигде не было видно. Позже Тесс рассказала нам, что он так и не появился и даже не позвонил, что совсем не похоже на Рона. — Он, наверное, услышал, что мы придем, — тихо говорит Брайан. — Может быть, — отвечает Тесс, — но раньше это его никогда не останавливало. — Знаешь, нам не обязательно делать это сейчас, Джастин, — говорит Брайан, возвращая меня к реальности дилерского центра и моей новой машины, — мы могли бы вернуться на следующей неделе. Или можешь еще немного подумать, а затем заказать модель, которую точно хочешь, или… — Нет! Я хочу свою машину ПРЯМО СЕЙЧАС! Пожалуйста, Брайан? — и я краснею, потому что говорю как избалованный маленький ребенок. — Тогда я просто подожду, пока ты наконец что-нибудь не выберешь, — мелодраматично вздыхает Брайан, — я НЕ собираюсь покупать тебе машину на каждый день недели! Или в соответствие всем тем шелковым рубашкам, которые висят в шкафу! — и он ухмыляется мне. Продавец автомобилей бросает понимающий взгляд на Брайана. — Хорошо, что ТЕБЕ не нужна отдельная машина, чтобы соответствовать каждой смене одежды, Брайан, — возражаю я, — потому что эта куча не вместила бы их все! — Ты ведь пизденыш, знаешь об этом? Продавец жадно прислушивается к нашему разговору. Давайте посмотрим правде в глаза, он жадно обращает внимание на Брайана! Похоже, никак не может решить, чего хочет больше, совершить эту сделку или затащить Брайана в свой офис одного. Мы покупаем машину МНЕ, но парень все равно обращается к Брайану и задает ему вопросы прямо над моей гребаной головой. Я НЕНАВИЖУ это! Брайан все время советует продавцу поговорить со мной, а не с ним, но это безнадежно. Это было достаточно плохо, когда Брайан был просто удивительно горячим и крутым парнем, но теперь он удивительно горячая и крутая кинозвезда, так что люди западают на него даже больше, чем обычно. Геи. Женщины. Даже натуралы. — Им наплевать, Джастин. Если они подумают, что ты знаменитость, они отсосут тебе член, как только поцелуют в задницу, — сказал мне Брайан на днях после того, как два парня-натурала из колледжа подняли из-за него большой шум в круглосуточном магазине, куда мы заехали купить туалетную бумагу. — Если твое имя было в заголовке новостей Си-эн-эн, или в «Access Hollywood», или в «The National Enquirer», этого достаточно для большинства людей, чтобы поднять шум. Все это одно и то же дерьмо. Я не удивлюсь, если мы увидим какую-нибудь заметку на сайте сплетен тетушки Ру: «Я видела, как Брайан Кинни Покупал Туалетную бумагу! РЕАЛЬНАЯ история. Предпочитает ли Этот Горячий Красавчик Ультра Мягкую Ароматизированную или Обычную Двухслойную!» Таковы гребаные люди! Я стою между двумя машинами и перевожу взгляд туда-сюда между ними. — Фиолетовая машина с огненным дизайном горячая, но синяя с деревянными панелями того же цвета, что и рубашка, которую ты купил в Нью-Йорке, — говорит Брайан, пытаясь немного продвинуть процесс. Мы уже пробыли в этом дилерском центре почти три часа. Но это важное решение для меня, и я не хочу торопиться! — Я знаю. Мне нравится этот цвет, — соглашаюсь я, — и фиолетовый тоже очень классный. Но… — Но? — «Woody Wagon», — наконец говорю я, — он похож на что-то из старого фильма о пляжной вечеринке. Я представляю, как собираю доску для серфинга и отправляюсь в Малибу! Это так по-калифорнийски! — Это очень популярная модель среди детей, — говорит продавец Брайану. «Мудак!» — думаю я. Это все, что видит этот парень — просто какой-то ребенок! Но я все равно улыбаюсь ему, наверное сказывается мое вежливое WASP воспитание. Брайан протягивает руку и сжимает мою, поворачиваясь спиной к продавцу. — Но ты НЕ ребенок, Солнышко, и у тебя нет доски для серфинга, — замечает он, — я думал, ты ищешь машину для серьезного художника, чтобы возить в ней свои проекты? Кроме того, если ты проведешь слишком много времени на пляжной вечеринке, то окажешься в отделении неотложной помощи с солнечным ожогом! — Я знаю. Но это же фантазия, не так ли? — я улыбаюсь Брайану. — Как в кино? Фрэнки и Аннет? Или «Beach Boys «? Ну, ты знаешь… «Весело! Весело! Весело!» — Теперь я ЭТО понимаю. Эту фантазию. Он улыбается мне в ответ, внезапно подходит, обнимает меня и целует. Не так давно Брайану было бы не очень удобно делать это за пределами Либерти-авеню или лофта. Но его, похоже, больше не волнует, кто нас видит, даже здесь, в Лос-Анджелесе. Да, даже перед продавцом и кучей других людей, которые стоят в стороне от стоянки, наблюдают, как кинозвезда покупает машину для своего парня. — Значит… «Woody Wagon»? Я киваю: — Да. Это та самая. Она крутая, и в задней части достаточно места, чтобы разместить художественные принадлежности и мои проекты — как и положено серьезному художнику. И… «Woody Wagon» просто ощущается «подходящим». Часом раньше я взял каждую машину на тест-драйв, и в «Woody Wagon» я чувствовал себя наиболее комфортно. И Брайан отметил, что у «Woody Wagon» больше «гребаного места» внутри. Он замечает такие вещи. Мустанг, например, очень низко по шкале «гребаного места», в то время как Джип немного выше среднего. — Но ничто не сравнится с «Бьюиком-Роудмастером», — прокомментировал Брайан, когда я вел «Woody Wagon» по бульвару Санта-Моника, — эта штука была похожа на хозяйскую спальню на колесах! — Хозяйскую спальню? — удивляюсь я. — Нет, правда. Когда их выпустили? Еще в 1950-х годах, когда люди трахались почти исключительно в машинах. По крайней мере, мне так рассказывали! — Ты уверен? Точно? — спрашивает Брайан, пиная колесо машины острым носком ковбойского ботинка. Я не знаю, почему люди так поступают, но в фильмах они всегда это делают. — Я думаю, что название «Woody Wagon» просто напоминает тебе о тусовках на Либерти-Авеню, или о моем члене. — И это тоже, — признаю я, — так что же может быть лучшей причиной, чтобы выбрать машину? — Ничего такого, о чем я мог бы подумать! — смеется Брайан. А потом мы с Брайаном возвращаемся в офис, чтобы заполнить документы, и я мог отвезти свой новый PT Cruiser домой. К НАМ домой! *** В воскресенье я возвращаюсь домой после прогулки с Дианой около пяти часов. Мы отлично провели время, катаясь вдоль океана и смеясь. Ей очень нравится «Woody Wagon», поэтому я сказал ей, чтобы она натерла доску для серфинга воском! Я вхожу в квартиру, а Брайан разговаривает по телефону с миссис Розенблюм, матерью Рона. Она живет где-то во Флориде, и я знаю, что она без ума от Брайана, но я никогда ее не встречал. Брайан машет мне рукой, но он поглощен своим разговором. — Я обещаю, Лилит. Правда, я так и сделаю, — говорит он в трубку, — да, я бы тоже беспокоился. Это не похоже на Рона — не звонить тебе в отпуск, но я уверен, что он просто занят фильмом и всем остальным. Ты же знаешь Рона — он, наверное, еще даже не понял, что сегодня Ханука. В этом году она очень рано. Я поставил сумку с продуктами на кухонный стол. Стараюсь не быть шпионом, но всякий раз, когда я слышу, как Брайан произносит имя Рона, я весь во внимании. — Я также позвоню Джимми и узнаю, разговаривал ли он с ним в последнее время. Я знаю, что они разговаривают почти каждый день, несмотря ни на что. И я могу позвонить Айви, помощнице Рона в студии, и узнать его расписание, — Брайан замолкает, прислушиваясь, — нет, я действительно не против сделать это, Лилит. Это совсем не проблема, — Брайан ловит мой взгляд и пожимает плечами. Он совсем не выглядит счастливым, — знаю, но я там больше не живу, так что… Лилит! Перестань! Да, я знаю, что он был в депрессии, но это не повод для паники! На самом деле, это не так. Рон — наименее склонный к самоубийству человек, которого я знаю, — теперь Брайан закатывает глаза, — я буду держать тебя в курсе. Но я не удивлюсь, если Рон позвонит тебе сегодня вечером. Разве он обычно не звонит тебе в воскресенье? Верно. Хорошо, Лилит. Да, Я ОБЕЩАЮ! А теперь прощай. Брайан кладет трубку. — Черт! Это последнее, блядь, что мне нужно! — Что не так? — Лилит не может связаться с Роном. Она не разговаривала с ним со Дня благодарения и теперь сходит с ума. Поэтому она хочет, чтобы я пошел и проверил его. — Ты ведь не собираешься этого делать, Брайан? — говорю я в тревоге. Я не хочу, чтобы он шел туда. — Только если не смогу дозвониться до него. — Брайан! Пожалуйста, не ходи туда! Ты чуть не подрался с ним, когда возвращал Мустанга! Я видел, каким ты был после того, как это случилось. И после той стычки в студии… ты был в полном беспорядке! Вы с Роном не должны общаться, если это не чисто деловое общение. И речь идет не о бизнесе! Брайан вздыхает. — Я знаю. Но я обещал Лилит. — Тогда поклянись, что ты не пойдешь туда, если я не пойду с тобой. — Джастин… — Поклянись! — настаиваю я. — Я серьезно! Брайан должен понять по выражению моего лица, что я совершенно серьезно отношусь к этому. — Хорошо, хорошо! Я клянусь, что не пойду без тебя. Брайан пытается дозвониться Рону в офис, домой и на мобильный телефон, но не может. Даже его помощница Айви не берет трубку, когда Брайан звонит ей домой. Он везде оставляет сообщения, в которых просит Рона немедленно позвонить матери, но даже через несколько часов ответа нет. Я готовлю салат из пасты на ужин, и мы проводим остаток воскресного вечера за просмотром DVD-дисков, и я снова стираю. Затем Брайан ставит еще один DVD — классическое гей-порно 1970-х годов с Кейси Донованом. Это выглядит действительно устаревшим — у всех парней усы и рубашки из полиэстера, но как только они раздеваются, все равно становится довольно жарко! Это занимает остаток ночи — это и немного классического гейского траха! В понедельник утром у Брайана фотосессия для британского журнала «Кино Форум». Лимузин студии забирает его, и даже рано утром в понедельник после того, как он не выспался накануне, он все еще выглядит потрясающе! В полдень я забираю его из фотостудии на моем новом «Woody Wagon», и мы едем обедать, а затем по магазинам. Я еще не закончил разбирать одежду, которая уже есть, а он пошел покупать новые вещи! Но это так типично для Брайана. Он расстроен из-за всех этих звонков от миссис Розенблюм, так что пришло время для небольшой шоппинг-терапии. — Ты действительно хочешь поехать с Джимми и Тесс на новогодние каникулы? Я думал, что проводить время с Джимми будет последним, что ты захочешь сделать, — говорит Брайан, расплачиваясь за еще один кашемировый свитер, на этот раз цвета фуксии, в бутике Пола Смита. — Тесс пригласила нас. И я бы хотел увидеть Гавайи. — Похоже, ты не очень-то хочешь. Мы можем поехать на Гавайи в любое время, Джастин. И нам не обязательно оставаться в Счастливой семье Харди! — фыркает Брайан. — Но мне кажется, Энни рассчитывает на нас, — отвечаю я. Брайан пожимает плечами. — Может быть. А может и нет. Когда мы возвращаемся домой, Брайана ждут еще три сообщения от Лилит Розенблюм — и совсем ничего от Рона. Брайан перезванивает ей и пытается успокоить. Теперь она умоляет Брайана пойти в дом и убедиться, что с ее сыном все в порядке. И я чувствую легкое покалывание в затылке… от страха. Чувствую, что во всем этом сценарии что-то не так. Что-то не так с Роном, с домом, со всем, но я не говорю об этом Брайану. Он подумает, что я впадаю в истерику, как и мать Рона. — Мы можем поехать на «Woody Wagon»? — Нет, Джастин, — Брайан качает головой, — я лучше поведу джип. Брайан молчит всю дорогу до каньона. Сворачиваем на длинную подъездную дорожку, которая ведет к стольким воспоминаниям для нас обоих. Темнеет, и дом выглядит зловеще тихим. Брайан смотрит через окно в гараж. «Ягуара» нет, но «Мустанг» и «Мерседес» на месте. Так что, похоже, Рона нет дома. Он, наверное, все еще в студии. Брайан стучит в кухонную дверь. — Кармел! Мария! — зовет он. Мы слышим, как внутри лает собака. — Я должен был сохранить свой гребаный ключ. Затем он пробует дверь — и она открывается. Я отшатываюсь, как будто чувствую, что за этим что-то кроется, но Брайан бесстрашно входит прямо внутрь. Армани подбегает, скуля и подлизываясь к Брайану, который включает свет. — Кармел? Брайан открывает дверь в женский люкс и заглядывает внутрь. Я заглядываю ему за спину. Там пусто и полная тишина. — Где девочки? — спрашиваю я. — Черт меня подери, если я знаю, — отвечает он. Мы оба оглядываем кухню. Собака, тявкая, подбегает к своей миске. Она пуста, как и его миска с водой. — Джастин, ты не принесешь ему немного еды? Нижний шкаф, ближайший к двери. Я беру его миску и ополаскиваю ее, затем наполняю миску водой, пока Брайан стоит, уставившись на пустой дом. — Куда, черт возьми, они подевались? Я даю Армани еды, и он ест так, словно умирает с голоду. — Бедный малыш. — Джастин, ты останешься на кухне, пока я осмотрюсь. — Ну, нет! — возражаю я. — Я иду с тобой! И я следую за ним в главную часть дома. БОльшая часть его темна, но у бассейна горит свет. Брайан открывает стеклянную дверь, и я слышу рэп-музыку, доносящуюся из домика у бассейна. И там какой-то парень. Он развалился в шезлонге с банкой пива в руке и парой пустых бутылок на земле. Он поворачивается и смотрит на нас, разинув рот, но не делает вид, что удивлен, увидев нас. — Где, черт возьми, Рон? — спрашивает Брайан, стоя над ним и глядя вниз. — Откуда мне знать? — парень пожимает плечами. — На работе — где бы это ни было. На нем испачканная белая майка-алкоголичка и пара грязных джинсов, и у него жесткий, мертвый взгляд. Спутанные темные волосы свисают на лицо, кожа покрыта пятнами, а глаза красные. Очевидно, что парень — какой-то трах, которого подобрал Рон и который теперь чувствует себя как дома. — Привет, — он садится, — я видел тебя! Тот фильм об этом парне — бегуне. Потрясающий фильм, чувак! — Позволь мне записать эту цитату для моего резюме. Брайан притягивает меня поближе к себе и подальше от парня. Я чувствую, как колотится его сердце, а по длинной шее стекает струйка пота. — Иди в бильярдную и осмотрись. Посмотри, не был ли там кто-нибудь. Я проверю кабинет Рона. Парень бесстрастно наблюдает за мной, когда я захожу в бильярдную. Странно снова оказаться здесь. И это место выглядит и пахнет ужасно. Диван выдвинут, но кровать не застелена. На самом деле, это просто матрас — ни простыни, ни одеяла. Компьютера нигде не видно. И телевизора тоже нет. На полу разбросаны старые газеты, журналы и прочий мусор. Старое портативное радио играет рэп-музыку. Я выхожу на улицу, прохожу мимо бассейна и парня, и возвращаюсь в дом. Брайан дергает за ручку и толкает дверь кабинета Рона. — Она заперта. По крайней мере, у него хватило присутствия духа, чтобы защитить важное дерьмо. Я сглатываю. — Ты не думаешь, что Рон… там, внутри, не так ли? Брайан хмурится. — Нет, он в студии. Я почти уверен. Но это чертовски плохо. — Компьютер исчез. И телевизор. Домик у бассейна почти разгромлен. — Черт, черт, черт! Он поднимает кулак, как будто собирается ударить им по двери офиса, но останавливается, просто подносит руку ко лбу и прижимает ее. — Что мы будем делать, Брайан? Он делает глубокий вдох. — Возьми сумку и собери вещи собаки. Еда, миска, поводок, что угодно. Все это в том шкафу. Мы не можем оставить его здесь без еды. — А как насчет того парня? Кто он такой? — Какой-то чертов хастлер. Я позабочусь о нем. Я иду на кухню и складываю вещи Армани в хозяйственную сумку. Он виляет хвостом и явно рад, что собирается прокатиться. Затем выхожу к бассейну. Парень уже на ногах. Он невысокий, худощавый и немного сгорбленный рядом с высокой фигурой Брайана. — А ТЕПЕРЬ собери свое дерьмо, — приказывает Брайан, — ты уходишь. — Эй, чувак, — возражает парень, — ты здесь не живешь! И ты не можешь выгнать меня! — Хочешь поспорить? — шипит Брайан. Он готов разделаться с этим подонком. — Если здесь есть что-нибудь твое, возьми это сейчас, потому что ты уходишь. Парень что-то бормочет и неторопливо направляется к бассейну, Брайан следует за ним, а я следую за Брайаном. Он запихивает кое-какую одежду в пластиковый пакет вместе с дешевым радиоприемником. — Подожди, — говорит Брайан. — Что? Парень уставился на Брайана, открыв рот. — Выверни карманы. — А? — говорит парень. Но Брайан грубо хватает его и засовывает руку в карманы джинсов парня, вытаскивая несколько купюр. Там около двухсот долларов десятками и двадцатками. — Я, блядь, заработал эти деньги! — скулит парень, вытирая нос тыльной стороной ладони. — Верни и часы тоже. Брайан указывает на дорогие на вид наручные часы, которые кажутся такими неуместными на худом запястье парня. — Этот человек дал их мне! — жалуется хастлер. — Это, блядь, нечестно! — Я должен бы выбить из тебя все дерьмо, ты, грязная шлюха! — кричит Брайан, его лицо ярко-красное от ярости. — Заткнись на хрен! Я сказал, что заработал это! — парень сжимает кулак, защищаясь. — Брайан, — говорю я, нежно касаясь его руки, — просто позволь ему оставить это себе. И деньги. Какое это имеет значение? Брайан отступает назад, пристально наблюдая за хастлером. Парень хватает потрепанную кожаную куртку и надевает ее, затем медленно выходит из бильярдной. Я беру Армани и его сумку, когда мы проходим через кухню. И Брайан запирает за нами дверь. Я сажусь на заднее сиденье джипа с собакой, и Брайан жестом приглашает парня сесть впереди. Затем выезжает из каньонов Беверли-Хиллз и направляется в Западный Голливуд. Парень плюхается на сиденье джипа, ничего не говоря. Мы достигаем области, с которой я не знаком. Здесь много баров, пустырей и разгуливающих неряшливо выглядящих парней. Брайан останавливает джип. — Убирайся, — говорит Брайан хастлеру. — Ты не можешь отвезти меня в Санта-Монику? — спрашивает он, оглядываясь по сторонам. — Убирайся к ебеням собачьим, или я вышвырну твою паршивую задницу на ходу! — Гребаный мудак, — говорит парень, открывая дверь. — И еще, — добавляет Брайан, — если я снова поймаю тебя в том доме или где-нибудь поблизости от него, я сломаю твою гнилую маленькую шею. И не думай, что я этого не сделаю. — Пошел ТЫ, чувак! — кричит парень, но Брайан уже давит на газ. Он едет обратно в сторону Беверли-Хиллз, глядя прямо перед собой, не говоря ни единого слова. Во второй половине дня в декабре, в Лос-Анджелесе уже темно. Внезапно Брайан заезжает на парковку автозака. Я забираюсь на переднее сиденье, Армани у меня на коленях. — Это было немного страшно, — говорю я, главным образом, чтобы нарушить неловкое молчание. Но Брайан опускает голову на руль, крепко сжимая его руками. Потом он смотрит на меня. Золото в его зеленых глазах отражает огни проезжающих машин. — Джастин, у тебя еще есть время сбежать, пока у тебя еще есть душа. Я серьезно. Убирайся из этого проклятого города, пока не стало слишком поздно! Убирайся от МЕНЯ, пока не стало слишком поздно! Но я спокойно смотрю на него в ответ. — Я не хочу уходить от тебя, Брайан. Кроме того, уже слишком поздно, — отвечаю я, — было слишком поздно с того момента, как ты подобрал меня под тем уличным фонарем на Либерти-Авеню — и ты это знаешь! — Не начинай сейчас это дерьмо о гребаной Судьбе! — в отчаянии говорит он. — Вот в чем суть Судьбы, Джастин. История просто повторяется! Имена меняются, но это все та же старая история. — Почему бы не поговорить о Судьбе, Брайан? Разве дело не в этом, как и во всем остальном? О том, что нам с тобой суждено быть вместе, несмотря ни на что? Не ты и Рон, не ты и кто-то другой, а МЫ! И ты это знаешь! И о том, как некоторые люди могут противостоять своей Судьбе и торжествовать над тем, что бросает им жизнь, и как другие просто не могут справиться и разрушены своей Судьбой? Но ты же знаешь, Брайан, что ничто не высечено на камне. Ничто! Ты делаешь выбор, точно так же, как я сделал с машиной, а потом живешь с ним. Ты заставляешь выбор работать. Точно так же, как МЫ заставляем себя работать! Ты должен в это поверить. — Это чертовски сложно, Джастин, — отвечает он, — когда я увидел этого придурка, сидящего там, я… — он касается своего лба, как будто ему больно, — я видел себя. Неудивительно, что я чертовски ненавижу себя! Я кладу руку ему на затылок. Волосы на ощупь как шелк. — Брайан, этот парень… этот хастлер… он не имеет к ТЕБЕ никакого отношения! Или к НАМ! То, что ты делал в Нью-Йорке, и то, что делает этот парень, даже не близко! Ты был ребенком, делавшим то, что должен был делать, чтобы выжить. И ты… влюбился в человека, который помог тебе. Который спас тебя. И ты изменил свою жизнь! Ты получил образование и стал лучшим человеком. Ты СОВСЕМ не похож на этого парня, Брайан! Он проститут, простой и понятный. Но дело совсем не в этом парне. А из-за твоего воображаемого чувства вины перед Роном. Что на самом деле и есть — воображаемое. Ты не можешь контролировать то, что делает Рон или что он чувствует. Дело не в ТЕБЕ, Брайан! Все дело в НЕМ. В РОНЕ! И Рон сам отвечает за свои поступки, как и все мы. ТЫ научил меня этому. Никаких оправданий, никаких извинений, никаких сожалений — верно? А теперь поверь в это сам. — Джастин, ты не можешь понять всего! — тихо говорит Брайан. — Ты не можешь знать… Ты просто не можешь. Я не пытаюсь сейчас настаивать на этом вопросе. Это то, что нам нужно будет решить вместе. — Брайан, поедем домой. Армани съел свой ужин, и теперь я тоже умираю с голоду. Мы возвращаемся в квартиру и немного перекусываем. И Брайан ест очень мало. После ужина он звонит Лилит, чтобы сказать ей, что Рона не было дома, но он не упоминает хастлера или пропавших Кармел и Марию. Затем Брайан просматривает свое расписание на лондонскую премьеру, пока я убираюсь. Рон до сих пор не ответил ни на одно из сообщений Брайана. Он даже не перезванивает, чтобы спросить о собаке. Но Армани чувствует себя как дома. Я кладу салфетку под его миски, вешаю поводок и даже достаю его щетку и пытаюсь распутать его длинную шерсть. Затем заплетаю ему косички. — Мы не можем держать его здесь, Джастин, — говорит Брайан с дивана, наблюдая, как я играю с собакой на полу. — Но когда мы переедем, у нас будет намного больше места! — говорю я, поглаживая живот Армани. — Джастин, ты чихал весь вечер. Ты же знаешь, что он не может оставаться здесь с нами надолго, особенно, если мы уезжаем в Англию меньше чем через неделю. И твоя аллергия начнет сходить с ума. Брайан некоторое время смотрит в пространство. — Может быть, Диана сможет забрать его. Я позвоню ей завтра. У нее теперь большая квартира, и она любит животных. Я знаю, что Брайан прав, но я все равно хочу оставить Армани. Он продолжает лизать мое лицо, как будто рад быть не там, где был. — Как ты думаешь, что случилось с Кармел и Марией? — Понятия не имею. Ни хрена не понимаю, — отвечает он. И Рон все не звонит. Наконец Айви, ассистентка Рона, звонит Брайану, и он включает ее на громкую связь, чтобы я мог слышать. — Мне действительно жаль, Брайан, но Рон не отвечает ни на КАКИЕ звонки, особенно от своей матери или от тебя. И он даже не разговаривает с Джимми. Я понятия не имею, почему. Единственные звонки, которые он принимал за последние несколько дней, были от Хоуи Шелдона, из студии, от людей из отдела рекламы в Лондоне и Джерри Бакстера. — Джерри Бакстер? Разве это не бывший парень Дианы? Этот агент? — говорю я. — Зачем Рону с ним разговаривать? Я думал, они ненавидят друг друга? — Я не знаю, Джастин, — говорит Брайан. — Айви, что происходит с Бакстером? — Понятия не имею, — отвечает она, — может быть, Джерри предлагает проект Рону или что-то в этом роде. — Послушай, Айви, не могла бы ты сделать мне одолжение и позвонить матери Рона? Сказать ей, что ее сын жив и здоров и просто занят или что-то в этом роде? Пожалуйста? Потому что у бедной женщины будет нервный срыв, если он, блядь, ей не позвонит! — Я так и сделаю, — соглашается она, — сожалею обо всем этом. Рон просто не очень хорошо себя чувствует с тех пор, как… ну, ты понимаешь, Брайан. Он все еще так подавлен и изолирован, гораздо больше, чем показывает. Но я вижу его каждый день и знаю, — она делает паузу, — я знаю, что между вами все кончено, но я бы хотела, чтобы вы могли, по крайней мере, быть друзьями. — Да, но я не думаю, что сейчас это вариант, — говорит Брайан, глядя на меня. — Понимаю. Я просто пытаюсь немного сгладить ситуацию, — отвечает Айви. — О, — добавляет Брайан, — скажи ему, что собака у меня. — Я все сделаю, Брайан. Айви отключается. В ту ночь Армани спит, втиснувшись между нами, и в темноте я слышу его тихое похрапывание вместе с посвистываниями Брайана, пока не засыпаю. *** «Любовь-это все, что есть, она заставляет мир вращаться. Любовь и только любовь, ее нельзя отрицать. Не важно, что ты об этом думаешь. Ты не сможешь обойтись без этого. Прими совет от того, кто уже пробовал. Так что если ты найдешь кого то кто подарит тебе всю свою любовь Прими это близко к сердцу, не позволяй этому сбиться с пути. Одно можно сказать наверняка Нет никакого лекарства, если ты выбрасываешь все это. Если ты выбросишь все это…» «Я все это выбросил» Боб Дилан** *Chrysler PT Cruiser — компактный автомобиль в стиле ретро, выпущенный компанией Chrysler как 5-дверный хэтчбек в 2000 году и как 2-дверный кабриолет в 2005 году. Изначально задуманный как модель Plymouth, PT Cruiser вышел под брендом Chrysler на официальной презентации из-за того, что в 2001 году бренд Plymouth был закрыт. Дизайн PT Cruiser был разработан Брайаном Несбитом, который также разработал дизайн Chevrolet HHR. Название «PT Cruiser» включает в себя акроним PT, обозначающий «Персональный транспорт» и также обозначающий платформу автомобиля, как и его идентификационный код. PT ещё является аббревиатурой схожего концепт-кара Pronto Cruiser в ретро-стиле от Chrysler. **Перевод взят с сайта: https://lyricshub.ru/track/Bob-Dylan/I-Threw-It-All-Away/translation