пьян от любви его, мама.

      одним поздним вечером Кудзаев возвращается домой после встречи с Сосланом, снимает очки, смотрит в зеркало и изрекает разочарованное: — пиздец... уж к чему он был не готов, так это к влюблённости, да ещё и в лучшего друга. последнему, кстати, знать об этом не надо. * * * * * — Аза, сегодня пасмурно. зачем тебе солнечные очки? — глаза чувствительными в последнее время стали. «ага, пизди больше, пизди. это чтобы Сослан не увидел, насколько ты лоханулся.» — думает про себя Кудзаев. зато из-за тёмных линз очень удобно наблюдать — рассматривать Бурнавцева, его походку, глаза, губы, руки, его всего. и понимать, почему он так запал в душу, влюбляясь ещё сильнее. Азамата к нему очень сильно тянуло. хотелось постоянно быть рядом, ни на шаг не отходя, обнимать крепко, вдыхая аромат одеколона, целовать эти коралловые губы, так манившие. видеть обворожительную улыбку и карие светящиеся глаза, слышать задорный смех. и кажется, Сослан тянется к нему ответно. чаще проводит с ним время, ведёт себя как-то по-другому. или это только кажется? утром на студию они приезжают раньше всех. это не к добру. — я знаю, что ты не просто так носишь очки. — Сослан подозрительно щурится. — ну да, я же говорил, у меня глаза болят от света. — Кудзаев выбирает тактику прикинуться дурачком. — врёшь, просто влюбился в кого-то, но не хочешь говорить. — чепуха это, Сос. — тогда сними их. это Бурнавцев сейчас на слабо его берёт? — нет, я не могу находиться здесь — Азамат разводит руки, указывая на яркие лампы в студии, — без них. — кто она? из знакомых или персонала на студии? или, может, это не девушка? — Сослан язвительно улыбается, подначивая его. Кудзаев то бледнеет, то краснеет одновременно от злости и смущения. — ого, я всё-таки в точку попал! — торжествует тот. — я ни в кого не влюблён. уймись. — Азамат всё-таки берёт себя под контроль, старается говорить спокойно. — дай, я хотя бы посмотрю, как ты с красными глазами выглядишь.. Бурнавцев подошёл к нему, намереваясь снять эти чёртовы очки, но Азамат перехватил его руку. — не нужно. тебе это не нужно. — нужно. мне интересно. Кудзаев перехватывает и вторую его руку у своего лица. — я сказал нет. — а я говорю да. — Сослан наклоняется к нему. — что ты, блять, делаешь? — Азамат вжимается в спинку дивана, на котором сидит. Бурнавцев цепляет зубами тонкую дужку его очков, и они слетают на пол. Кудзаев даже не успевает закрыть глаза, ошарашенный такими радикальными мерами. — ну вот, а ты боялся. — усмехается Сослан и нежно его целует. Азамат отпускает его запястья, тут же притягивая к себе. он точно видел эту яркую вспышку в глазах напротив. Бурнавцев отдалённо слышит голоса в коридоре — ребята идут, — и нехотя отстраняется. — потом, всё потом. — подмигивает парень, затем усаживается за стол, что-то печатает в ноутбуке. * * * * *       Кудзаев с трудом дожидается вечера, когда закончится рабочий день. Сослан постоянно на него смотрит, ухмыляясь, разжигает внутри пожар. из головы Азамата не выходит тот трепетный поцелуй, не даёт собраться с мыслями; разум же начинает позволять себе самые красочные фантазии, которые Кудзаев старательно отгонял, откладывал далеко в глубины сознания. Сослан, стоя спиной к стене в плохо освещаемом коридоре, с улыбкой и хитрым прищуром кладёт руки ему на плечи. Азамат обнимает его за талию, целует — и чувственно, и жадно, и страстно. шарит под одеждой, ласково поглаживая ладонями по бокам. спускается губами к шее, на что Бурнавцев томно дышит, зарываясь в его волосы пальцами. — Азамат.. — протягивает он, прижимаясь ближе. — Азамат? Кудзаев мотает головой, опомнившись. — ты в прострации где-то зависаешь? — улыбается Сослан, — домой пора. а возможно, грёзы в скором времени воплотятся в реальность. Азамат оглядывается по сторонам — друга уже нигде нет. он быстро закрывает кабинет и различает плавно удаляющийся силуэт, спешит за ним, буквально срываясь на бег. Бурнавцев ждёт его на улице около авто. — ты в порядке? — смеётся он, когда запыхавшийся Кудзаев наклоняется, опираясь на колени. тот в ответ на колкость резко поднимается и затыкает Сослана поцелуем. Азамат открывает заднюю дверь, кивает в сторону сидений и Бурнавцев нервно сглатывает, бежать ведь некуда. ну и не собирался он, если честно. Кудзаев что-то достаёт из бардачка, спрятав в карман, блокирует двери, делает свет менее ярким; в салоне становится жарко, от дыхания запотевают окна. Азамат не медлит, сразу приступая к делу. как бы это ни звучало, хотелось воплотить хотя бы одну из грязных фантазий, не говоря уж обо всех, но на них время ещё будет. с Сослана слетает ветровка, кофта, футболка; по телу пробегают мурашки от всё ещё прохладных сидений. Кудзаев горячими губами зацеловывает его шею, затем сквозь судорожные вздохи слышит тихое: — не прекращай, пожалуйста... да всё что угодно, ты только попроси, только будь со мной таким, как сейчас. Бурнавцев сходит с ума, забывает обо всём, ведь это уже не важно, важен только ласковый Азамат рядом. незаметно с Сослана стаскиваются и джинсы. Кудзаев творит с ним что-то немыслимое. переплетаются тела, страстью обжигая друг друга, с губ Бурнавцева срываются сладкие стоны. вымотанный Азамат из последних сил удерживает равновесие, переводит сбитый взгляд на возлюбленного. Сослан сейчас перед ним во всей красе — раскрепощенный, нежный, бесподобный. — я люблю тебя. — Кудзаев мягко целует его, немного промахнувшись к уголку губ. чуть позже они всё-таки приехали в квартиру Азамата. её владелец безмятежно спал в объятиях любимого человека, но сквозь сон расслышал шёпот: — люблю. бесконечно.