пьян от любви его, мама.

— там будет много камер... — разочарованно вздыхает Кудзаев. — я помню. нужно договориться с пацанами, чтобы не давали нам быть рядом. — да, ты прав, а то мы и так уже выдали себя с потрохами, особенно ты в моей кофте. — ну забыл я, забыл. что мне, убиться теперь? — Сослан складывает руки на груди, обиженно надув губы. — я вовсе не это имел ввиду, не злись, — Азамат обнимает его за плечи и целует в щёку, — носи что угодно и сколько угодно. оттаяв, Бурнавцев тянется обнимать в ответ, улыбаясь. * * * * * перед тем, как продолжить игру на приставке с Гурамом, Бурнавцев берёт со стола стаканчик с алкоголем. к нему подходит Алан, кладёт руку на плечо, обращая на себя внимание. — Азамат просил передать, чтобы ты шибко не общался с Джиганом... — говорит Макиев так, чтобы слышно было только им двоим, — сам понимаешь. Сослан смеётся в кулак, кивает в знак согласия. возвращаясь к дивану, где сидит Амарян, он бросает беглый взгляд на Кудзаева, встречается с ним глазами и не может сдержать улыбку. тот улыбается в ответ, быстро возвращаясь к беседе с Нурланом и Славой. в процессе общения со всеми Азамат тоже перемещается к дивану, когда кто-то из Лейблкома предлагает погонять в Фифу́. Бурнавцев сидит всё там же, поэтому Алан садится справа, а Батраз слева, таким образом не давая Азамату подступиться никоим образом. всё как надо. Сослан со стороны смотрит, как Кудзаев о чем-то говорит с Денисом и Тамби, после чего всех троих фотографируют. — а сам ведь запретил тебе. — шутливо подмечает Слава, стоя рядом с ним. — об этом уже все в курсе? — поворачивается к нему Бурнавцев, смеясь. — нет, только те, кто знает. скоро уже разъезжаться будем, потерпи. Баззаев отвлекает его, уводя на улицу, покурить и о чем-то рассказывает. Азамат, будучи абсолютно трезвым (он ведь на машине), снимает сигнализацию с авто, садится за руль и они трогаются с места. наконец-то они могут не скрываться. Бурнавцев гладит его по руке и тот сплетает их пальцы вместе. — я так соскучился за этот вечер... — вздыхает Сослан, сжимая ладонь любимого. — я тоже, Сос. — Кудзаев мягко целует татуированную кисть руки. в подъезде и лифте Бурнавцев ещё держит себя в руках, а вот уже в квартире не стесняясь набрасывается на Азамата. им обоим это нужно. держа парня на руках и опускаясь на кровать, Кудзаев стягивает с него худи, не разрывая поцелуй. Сослан тоже старается как можно быстрее убрать с партнёра мешающую толстовку, не дающую насладиться его теплом. Азамат приподнимает ткань футболки Бурнавцева, вырисовывая губами замысловатые узоры на покрытом мурашками теле. Сослан сжимает простынь, выгибаясь, тихо охает, пока поцелуи сыпятся на татуировки посередине груди. по велению Кудзаева он снимает футболку полностью, обнимает его, зарываясь носом в тёмные волосы, на которых застыл аромат чего-то, смутно напоминавшего ваниль и наслаждается нежными поцелуями на шее. Азамат всегда акцентирует ласку именно здесь, зная, что это самая главная эрогенная зона. — я тебя обожаю. — сквозь вздохи шепчет Бурнавцев. Кудзаев снимает его светлые джинсы и свои спортивные штаны, из которых предварительно достаёт презерватив, а Сослан вслепую нащупывает в тумбочке гель. плавные движения превращаются в динамичные шлепки кожа о кожу, что изредка слышно из-за громких стонов и скрипов кровати. Азамат, исчерпывая остатки сил приземляется на постель, обнимая Бурнавцева. тот прижимается к своему мужчине ближе, ладонью чувствуя биение его сердца. они счастливы друг с другом.