Навстречу лету взять и убежать!

За столом сидели трое. Валентина возмущалась, где же этот Иван; Ольга удивлялась, как же можно быть настолько "пунктуальным", как Иван Степаныч; Сан Саныч молча сидел и пытался сдержать улыбку, потому что очень забавно было за этим наблюдать. В коридоре раздалось шарканье тапок. — Ага, вот оно! Объявилося! — Не понял! Почему это "оно"?! — Иван Степаныч, вы на часы смотрели? Уже пол второго ночи. — А недовольных, Ольга Николавна, я бы попросил не умничать. Вообще-то, пока вы тут прохлаждалися, я контролировал, шоб Женька точно заснула. — Это каким же образом? — Ну, — Иван Степаныч замялся, чтобы случайно не сболтнуть свахе лишнего, ведь пообещал внучке молчать, — просто разговаривали о разном, а потом она спать легла. — Ну ладно, пора начинать, — лицо Сан Саныча выглядело торжественным и загадочным, — угадайте, кто же писал Жене? Ивану Степанычу хотелось рассказать всем одну подробность, заключающуюся в их разговоре с Женькой. Тогда он решил так: "Предупрежу всех, шо она видела сообщение, но не поверила. А про всё остальное им знать и не нужно. Мало ли, что у внучки на душе. А то начнёт ректор опять про своего психолога затирать, не отстанет же". — Я знаю, — подал голос Иван, — Кирилл. Да, стоило бы видеть лица остальных заседателей: глаза Валюхи увеличились до размера средних блюдец, Ольга Николаевна схватилась за голову и как мантру повторяла фразу: "о Господи", а Сан Саныч просто была очень удивлен и как будто завис. Именно ректор первым и пришёл в себя. — Боюсь спросить, Иван, а как ты узнал? — А вот так. Женька видела. — Как видела?! — Валюха уже откровенно начала паниковать, — вот я же говорила, вот я чувствовала, шо не надо было ничего устраивать. — Так, тихо! Дайте договорить. Видела, но подумала, что ей показалось. Так шо усё в порядке. — Ну слава богу, — Ольга Николаевна была на грани, — только тогда у меня вопрос. А что мы будем делать с этой информацией? Мы же даже не знаем, что там было написано. — Как же, не знаем, — пришло время Сан Саныча торжествовать, — снимок экрана-то у меня есть. Вот! — У какие 5 часов? Он совесть шо-ли потерял? Только девочка выздоровела, а он её на улицу тащит! — возмущению Валентины Петровны не было предела. — Валюха, да закройся ты! Не до этого сейчас. Дааа, сурьёзное дело. Может, кому-нибудь из нас сходить с ним погутарить? — Иван, как ты себе это представляешь? Нам нужно как-то узнать, зачем ему понадобилась Женя, прежде чем лезть куда-то. — Саныч, вот не зря ты ректор. Только вот давай тогда поподробнее, как узнать? Рисковать и давать ему писать Женьке мы больше не можем, слишком опасно. — Погодите! — у Ольги явно появилась какая-то идея, — может быть, нам собрать информацию про этого Кирилла: где он учится, телефон его... — Ну вы прям мафия! Ольга Николавна, ну вы меня прям удивляете! Откуда у нас такие возможности, мы не ФСБ, чтобы иметь данные каждого встречного. — А кто-нибудь вообще знает, почему наша Женечка перестала с Кириллом общаться? Они же вроде помирились, — простой вопрос Валентины поставил всю честну́ю компанию в ступор и заставил замолчать. Перед Иваном стоял нравственный выбор: или он облегчит всем осмысление происходящего, или сохранит женькину тайну. Ему думалось так: "Нет, нельзя им говорить всю правду. Начнут к дитю приставать со своим сожалением и расспросами. К тому же, я пообещал, шо никому не расскажу. Это будет предательством, если я так сделаю. Да и Женька вроде не сильно сейчас тоскует по этому, чёрт его дери, товарищу. Нет уж, нельзя ничего говорить". — Да откуда нам знать? Вроде не грызлися они, мы бы заметили, — успокоил Иван сидящих за столом, — ну всё, пора спать уже, на часы смотрите. Он твёрдо решил самостоятельно найти этого Кирилла и спросить с него за всю боль, причиненную его любимой внучке. Она может спать спокойно.