Сквозь Серые Равнины

Бал начался на закате. Лучи заходящего солнца врывались через окна большого зала королевского дворца, играли карминовыми бликами на люстрах. В зал вступил король со своей свитой. Музыканты заиграли, и король со своей нынешней фавориткой открыли бал. Пары закружились в танце. Слейд и Виена прошли несколько кругов в танце. Фокс смотрел на родителей и не мог не признать, что они были прекрасной парой. Оба статные, горделивая осанка, умные глаза. Отец в черном с серебром камзоле, короткие светлые волосы прихвачены серебряным обручем с изумрудом. Мама в длинном платье цвета морской волны и с вышитыми по подолу цветами. Длинные волосы повязаны лентой, в волосах серебрилась диадема так же, как и обруч отца, украшенная изумрудами. Фокс наблюдал за кружащимися парами, но вскоре мельтешение платьев и камзолов ему наскучило, Фокс хотел вернуться в покои, где ждал его Раур, вымытый и накормленный. Ушибленную лапу Фокс самолично обработал и перевязал. Король перемещался по залу, обмениваясь с гостями несколькими фразами, улыбаясь и смеясь. Придворные низко кланялись, лорды склонялись в почтении. Фокс не понимал, чем же король заслужил такое почтение. Он не вел армии в походы, не возводил городов и не завоевывал новые земли! Вся его заслуга была лишь в том, что он был наследником своих великих предков. Слейд в танце ухитрялся осматривать зал в поисках опасности. – Что такое, дорогой? – Виена почувствовала настроение мужа. – Не знаю, – мотнул головой Слейд, – просто предчувствие… Какое-то напряжение в воздухе. И проповедник этот не идет у меня из головы. Слейд рассказал жене об увиденном в городе. Виена разделила беспокойство мужа, привыкшая доверять его предчувствиям. – Ах, мой дорогой герцог и его прекрасная супруга! Как вам бал? – король подошел к чете Рейвенхорн. Слейд был не удивлен – после подарка, что он сделал, король непременно должен был подойти и поговорить с герцогом. Что неприятно удивило герцога, так это то, что позади короля шел архиепископ Кассий собственной персоной. – Бал прекрасен, как и все, к чему приложил руку его величество! – Слейд поклонился, леди Виена сделала реверанс. –А как вам город? Слишком изменился с вашего последнего визита? Вы нечастый гость у нас при дворе! Хотя мы всегда рады вам! – король вежливо улыбался. – Дела герцогства требуют моего присутствия, ваше величество. Город похорошел. Единственное… Сегодня рядом с дворцом я встретил странного проповедника. Он вещал о пользе разрывов, о том, что кара постигнет закрывших их! – Ах, эти фанатики… – махнул рукой король. – С ними пусть разбирается архиепископ. Кассий подошел ближе. – Помнится, когда фанатик объявился в Рейвенхорне, досточтимый Кассий хотел сжечь его на костре, – Слейд вежливо улыбнулся архиепископу. – Эти несчастные никому не причиняют вреда, – Кассий не смог скрыть презрительной усмешки. – Добрая церковь не тащит каждого несчастного на костер за его слова. – Помнится, говорили вы совсем иное! – в голосе Слейда прорезалась сталь. – Церковь признает свои ошибки, – Кассий слегка склонил голову, что для знавших его было сравнимо с преклонением коленей. – Ну вот и разобрались. Веселитесь, дорогой герцог, не стоит вспоминать старые обиды. Особенно в такой праздник! – король удалился, Кассий двинулся следом. –Как думаешь, зачем архиепископ прибыл ко двору? – спросила Виена, когда тиара архиепископа скрылась в толпе гостей. – Не знаю, но точно не для светской беседы. Кассий не глуп, хоть и прикидывается упертым догматиком! Уверен, он тоже получает донесения из башен и понимает, что грядет беда! Остаток вечера Слейд провел в напряженных размышлениях и с облегчением выдохнул, когда бал окончился. Третий день Слейд и Виена провели в сборах, лишь ненадолго заглянув в большой зал попрощаться с королем. Фокс остался в покоях и с упоением возился с быстро шедшим на поправку щенком. Селик ближе к вечеру явился с докладом, что воины в полной готовности, лошади отдохнули, карета проверена и готова к возвращению домой. Герцог с семьей двинулись в обратный путь с первыми лучами солнца. Столица, утомленная трехдневным празднованием, просыпалась нехотя. Даже на главной площади толпа была не в пример меньше, чем накануне. Обычный гвалт был тише. Карета герцога двигалась по улице, ведшей к воротам. Отряд почти миновал площадь, как вдруг сквозь шум улиц Слейд различил панические крики. – Поворачивайте к площади! – крикнул герцог и, выйдя из кареты, вскочил на подведенного коня. Часть воинов последовали за ним, часть осталась охранять Виену и Фокса. Слейд галопом влетел на площадь и замер. Посреди площади мерцала арка портала. Портал был открыт. И хоть она была слабая и нестабильная, это не мешало монстрам выбираться на площадь из разрыва. Мелькали когти, зубы и жвала. Прямо из портала выметнулись несколько длинных серых щупалец, покрытых присосками, и с длинными загнутыми когтями на концах. Щупальца зашарили по площади, хватая не успевших скрыться горожан. На камни площади полилась кровь. – Защищать людей! – выкрикнул приказ герцог и, обнажив меч, кинулся на ближайшего монстра. Человекоподобное существо, покрытое с ног до головы густой черной шерстью, двигалось неуклюже и словно во сне. Тем не менее лапы и клыки монстра уже были окрашены человеческой кровью. Рядом с чудовищем лежало растерзанное тело молодой девушки. Слейд подскочил к монстру сзади и полоснул клинком по подколенным сухожилиям. Как ни густа была шерсть монстра, добрый клинок и верная рука герцога сделали свое дело. Монстр рухнул на колени, потеряв опору. Страшные лапы замолотили вокруг себя в тщетной попытке раздавить обидчика. Однако Слейд был вне досягаемости твари. Воины его отряда были уже рядом. Несколько копий вонзились в грудь чудовища, пробили толстенную шкуру и пронзили сердце. Монстр дернулся несколько раз и повис на древках. Слейд оглянулся в поисках врагов. То, что он увидел, никогда уже не сотрется из его памяти: со стороны дворца появился вчерашний проповедник, за ним следовала группа людей, внимавших каждому слову фанатика. – Назад! Уходите отсюда! – бешено закричал Слейд. Фанатик и его свита не обратили на крик никакого внимания. Однако больше всего поразило герцога поведение монстров: щупальца охватили тело фанатика и осторожно, даже с какой-то нежностью, поволокли его в портал. Фанатик же продолжал вещать. Даже когда тело его полностью скрылось в веренице серых колец, голос оставался прекрасно слышен на площади! Монстры продолжали крушить все на своем пути и убивать любого, кто имел неосторожность оказаться рядом. Свиту фанатика монстры не убивали. Когти и зубы бережно хватали впавших в транс людей и уносили в портал. Слейд с парой бойцов ринулся на перерез одной из таких тварей, состоявшей, казалось лишь, из зубов и когтей. Чудище тащило к порталу немолодого мужчину, одетого в форму гильдии каменщиков. Мужчина не сопротивлялся, лишь смотрел на происходящее вокруг остекленелыми глазами. Слейд попытался отсечь клешню, несущую каменщика, но зубастая тварь проявила неожиданную прыть и, отскочив на пару шагов, скрылась в арке разрыва. Самому же герцогу пришлось отбиваться от щупалец, выстреливших подобно молниям из портала. Слейд с отвращением отсек серые жгуты. Портал начал переливаться всеми цветами радуги и спустя мгновение исчез. Несколько монстров блуждали по площади, натыкаясь на перевернутые тележки торговцев и сталкиваясь друг с другом. Потеряв связь с порталом, они словно утратили к людям всякий интерес. Закрывшийся портал словно перерубил направлявшие их нити. Солдаты Слейда и подоспевшая городская стража успешно согнали монстров в центр площади, чтобы добить растерянных тварей. Слейд огляделся. Из его отряда никто не погиб. На площади лежали трупы нескольких десятков горожан, были разрушены несколько лавок, да выбиты окна в домах. – Считай, отделались легким испугом, – пробормотал герцог и устало присел на камни, но тут же подскочил как ужаленный. Слейд поспешил на соседнюю улицу к карете, где ждали его жена и сын. Солдаты последовали за герцогом. Слейд миновал почти весь путь до кареты. Леди Виена, окруженная охраной, бежала ему навстречу. Слейд улыбнулся ей и, вложив меч в ножны, помахал в знак того, что все в порядке. Вдруг он заметил что-то странное во взгляде жены. Фокс высунул голову из окна кареты и, готовый закричать, открыл рот. Слейд начал оборачиваться, чтобы посмотреть, что же так напугало его жену и сына. Медленно, слишком медленно! Герцог понимал, что не успевает. Страшный удар отбросил Слейда к стене дома. Герцог впечатался спиной в кирпичную кладку, сильно приложившись затылком о камни. Во рту сразу появился привкус крови. Слейд с трудом сфокусировал зрение. Еще один монстр. Крупнее всех остальных. Огромные кулаки были сжаты в яростном замахе. – Ну вот и все, – мелькнула в голове герцога мысль. – Это конец. Жаль, что не успел всего, что задумано, но я оставляю все в надежных руках. Лапы монстра начали медленно опускаться. Ближе и ближе. Слейд почувствовал смрад, исходящий от шкуры зверя. Издалека донесся до него отчаянный крик леди Виены, и наступила тьма. Фокс выскочил из кареты раньше, чем леди Виена успела опомниться. Парень попытался подбежать к отцу, но был перехвачен сильной рукой. – Стой, парень, – Селик прижал Фокса к себе. Юноша с ужасом наблюдал, как огромные лапы чудовища опускались. Это было похоже на страшный сон. Казалось, что все происходит в кошмарном сне, когда силишься проснуться, но не выходит. Чудовище, готовое расплющить герцога Рейвенхорна, вдруг нелепо дернулось, словно кто-то дернул куклу за нитки. Фокс присмотрелся внимательнее. В правый, обращенный к нему глаз чудовища, вонзилась стрела. Лапы чудовища в последний момент дрогнули, и удар не пришелся в прямую по Слейду. Полуоглушенный герцог сумел даже поднять руки для защиты. Все это вкупе и не дало монстру превратить отца Фокса в кровавую лужу на мощенной мостовой. – Ребята, вперед, – скомандовал Селик, и Фокс понял, что старый солдат уже давно не удерживает его. Селик опустил лук. Фокс понял, кто послал эту счастливую стрелу. Солдаты охранного отряда с ревом кинулись на монстра. Чудовище все еще желало довести начатое до конца и вновь тянуло лапы к телу герцога. В грудь чудовища вонзилось несколько стрел, не причинив, правда, никакого вреда. Фокс испугался, что тварь все-таки завершит начатое, но тут монстр поднял лапы, и в незащищенную подмышку твари вонзилось несколько копий. Один из стальных наконечников, видимо, рассек артерию, потому что на камни мостовой хлынул поток темной крови. Лапа чудовища повисла плетью вдоль туловища. Тварь заревела от боли. Казалось, Селик только этого и ждал. В широко распахнутую пасть одна за другой вонзились три стрелы. Тварь пошатнулась, а затем рухнула на колени, стараясь вырвать стрелы из пасти здоровой лапой. Солдаты ударили, как одна рука. Несколько тяжелых копий пробили мохнатую грудь. Из пасти чудовища хлестнул в синее небо фонтан крови, и тварь рухнула мордой на камни мостовой. Селик опустил лук, а Фокс, стряхнув оцепенение, бросился к распростертому на камнях телу отца. Леди Виена всего на пару шагов отстала от сына. Слейд лежал с закрытыми глазами, правая рука его была изломана под невообразимыми углами, половину лица покрывала кровь из рассеченного острыми камнями лба. Герцог Рейвенхорн был бледен как смерть. – Слейд! – из груди леди Виены рванулся к небу отчаянный крик, но тут же прервался. Герцогиня мгновенно взяла себя в руки. На нее сейчас были устремлены глаза горожан, слуг, воинов и, конечно же, Фокса. Она не могла себе позволить даже минутной слабости. Виена опустилась на колени рядом с телом мужа и прижала ладони к его щекам. Затем чуткие женские пальцы скользнули к шее, нащупали артерию. – Жив! – голос ее все-таки предательски дрогнул. – Немедленно необходимо перенести герцога во дворец. Нам нужен целитель! Герцогиня поднялась на ноги и начала раздавать команды. Солдаты, еще недавно ошеломленные происшествием и последующим сражением, почувствовали сильную волю женщины и принялись споро исполнять приказы. Селик отправил гонца во дворец, чтобы сообщить о произошедшем. На скептический взгляд герцогини ветеран ответил: – Для соблюдения протокола. Я уверен, что во дворце все известно в мельчайших подробностях, но тем не менее оповестить их официально необходимо. Леди Виена кивнула и продолжила отдавать распоряжения. Герцога положили в быстро сооруженные носилки и бережно понесли в сторону дворца. Вокруг носилок собрался весь отряд воинов, чтобы не допустить повторного нападения. Все это время Фокс стоял в стороне, ошеломленно взирая на место битвы и изломанное тело отца, который всегда казался ему неуязвимым, выкованным из стали. На памяти юноши Слейд никогда даже не болел! Так что увидеть родителя беспомощным, без сознания, на носилках, было шоком для юного герцога. – Милорд, нам тоже следует выдвигаться во дворец, – во всеобщей суматохе Селик единственный, кто ни на миг не утратил хладнокровия. Ветеран обнял Фокса за плечи и почувствовал, как плечи мальчишки затряслись. Фокс плакал. Плакал так, как не плакал с самого детства. Слезы прорвались сквозь напускную невозмутимость, лихое юношеское презрение опасности, сквозь уверенность в собственном бессмертии и бессмертии родных. Жизнь – самый жестокий учитель, после ее уроков всегда остаются шрамы. Порой на теле, но чаще в душе человека. На лице капитана Селика было достаточно шрамов, и гораздо больше было их на сердце старого ветерана, поэтому он не стал ничего говорить: просто стоял и крепко сжимал плечи всхлипывающего Фокса. Юноша вскоре успокоился и отстранился. – Милорд, нам нужно идти, – негромко сказал капитан. – Да, нужно идти, – эхом откликнулся Фокс, вытер покрасневшие от слез глаза и направился по улице, ведущей во дворец. Капитан пошел за ним, зорко оглядывая открытые окна домов и перерезавшие их путь переулки – бдительность пока никто не отменял. Дворец жужжал, словно потревоженный улей. Фокса и Селика, прибывших к главным воротам тщательно обыскали. Придворный маг прощупал их поисковым заклинанием на предмет магического оружия. Фокс злился на непредвиденную задержку, Селик же лишь понимающе ухмылялся в усы. – Да что вы думаете, я с собой армию принес в кармане?! – не выдержал Фокс. – Распоряжение короля, милорд, всех проверять и обыскивать, – стражник только беспомощно развел руками. Юный герцог фыркнул, но все-таки безропотно перенес процедуру обыска и магической проверки. Наконец они вошли во внутренние покои. Фокс стремглав устремился в покои, что были отведены их семье, но, к его удивлению, ни леди Виены, ни герцога там не было. На вопрос юноши, пробегавшая мимо дворцовая служанка сказала, что важные господа находятся в королевском лазарете, в западном крыле. – Спасибо, милая, – поблагодарил служанку Селик, подоспевший к покоям. Девушка поклонилась и убежала по своим делам. – И как туда попасть? – Фокс выглядел озадаченным. – Идем, милорд, кого-нибудь да найдем, – Селик решил положиться на удачу. Выйдя во двор, Фокс и его сопровождающий увидели мальчишку, на пару лет младше Фокса, бегающего по двору и размахивающего длинной палкой. – Эй, парень! Парень! – окликнул мальчишку Селик. – Я не парень, я благородный рыцарь! – мальчишка надул губы. – Да какой ты… – раздраженно начал Фокс, но Селик положил ему ладонь на плечо, призывая замолчать. – Прошу прощения, благородный рыцарь, не могли бы вы подсказать двум добрым путникам, как пройти в западное крыло дворца? – Селик со всем уважением разговаривал с мальчонкой, подыгрывая ему. – Долг рыцаря помогать слабым! – мальчишка тряхнул светлыми волосами и припустил вправо, в сторону крутой колоннады. – Эй! Вы чего стоите? – крикнул он Фоксу и Селику. – Скорее за мной! Ветеран и юный герцог поспешили за мальчишкой. Тот стремительно пролетал коридоры, выкрикивая команды своему импровизированному коню, сделанному из все той же палки. Селик и Фокс подчас теряли своего провожатого из виду, но тот непременно возвращался за ними и призывал двигаться быстрее, так как враги не дремлют! Миновав несколько коридоров и залов, Селик и Фокс остановились у высоких дверей, на которых красовался символ целителей – плачущее око над чашей. – Вот оно, западное крыло, полностью отведенное под лазарет и церковь при нем, – мальчишка указал на дверь. – Мне туда нельзя. Мама… То есть я хотел сказать, обет мной данный не позволяет мне переступить порог этого места! – Спасибо вам, благородный рыцарь, – Фокс с благодарностью встал перед мальчишкой на колени. – Примите же от нас этот небольшой дар. Юный герцог снял с пояса ножны от своего детского меча, которые все собирался снять с пояса, ведь там теперь висело настоящее оружие, да все руки не доходили. Ножны были вручены мальчишке, и голубые глаза того загорелись в восхищении. – Спасибо, добрые путники! Вы всегда можете рассчитывать на помощь рыцаря… – Клаус! Клаус, вот ты где! Несносный мальчишка! – речь провожатого была бесцеремонно прервана полной высокой женщиной в коричневом платье и белом переднике. – Сколько раз тебе говорили не ходить в западное крыло? Женщина грозно надвинулась на мальчишку. – Но долг благородного рыцаря… – залепетал мальчишка. – Долг благородного рыцаря слушаться старших! – отрезала женщина и потащила упирающегося Клауса в сторону покоев. Фокс и Селик не смогли сдержать улыбок при звонких звуках шлепков, на которые прерывалась гневная речь полной дамы. – Тернист путь благородного воина, – философски заметил Селик. – Тернист и полон опасностей, – согласно кивнул Фокс и толкнул двери лазарета. Королевский лазарет представлял собой огромный зал, разделенный на несколько больших секций, которые, в свою очередь, делились на небольшие палаты. Высокие стрельчатые окна давали достаточно света днем, ночью же зал освещали магические светильники – огромный шар висел под потолком и в каждой палате. При желании можно было зажечь небольшую лампадку. У дальней стены был расположен алтарь часовни, справа от него располагалась небольшая комнатка для исповеди. На стенах зала были развешаны гобелены, изображавшие великих целителей прошлого, случаи исцеления болезней святыми и монахами. На каждом гобелене Фокс заметил эмблему, как на дверях часовни. – Что значит этот символ? – спросил Фокс, пока они с Селиком двигались по залу в поисках Слейда и герцогини. – Плачущее око – древний символ целителей, – ответил Селик. – Считается, что слеза господа способна исцелить любой недуг. Монахи же, как ты знаешь, владеют особой магией, способной возвращать жизнь. Чаша, наполненная слезами господа, означает единство всех целителей, их верность клятве. – Клятве? Обычные знахари дают клятвы? – недоверчиво спросил Фокс. – Да, – Селик утвердительно кивнул, – и это самая крепкая клятва. Видите ли, милорд, целители, посвятившие свою жизнь спасению жизни других, клянутся помогать любому человеку. Они будут лечить даже злейшего врага, ведь данная господу клятва выше мирских обид. Поэтому, если вы, не приведи судьба, будете ранены или заболеете, и лечить вас будет человек, носящий знак плачущего ока, – можете быть уверенны, он приложит все усилия, чтобы вы жили, пусть даже вы ему ненавистны. Из всей церковной братии – целители, пожалуй, нравятся мне больше всех. Фокс помолчал, обдумывая услышанное. – И что же, никогда никто не преступал эту клятву? – юноша заинтересованно посмотрел на старого воина. – На моей памяти такого не было, – Селик задумчиво почесал щетину на подбородке. – Хотя времена нынче странные, ожидать можно чего угодно. Скажу честно, места безопаснее, чем лазарет, сейчас для герцога не существует. По крайней мере в этом городе. Фокс снова умолк. Селик прислушался и уверенно зашагал вдоль разделенных занавесями палат в сторону часовни. Юноша поспешил за ним. У самого алтаря в палате собралось несколько целителей, облаченных в изумрудные рясы, повязанные серебряными поясами. В центре помещения на высоком ложе лежал герцог Рейвенхорн. Он был все также бледен и, по скорбному выражению лиц присутствовавших, Фокс было решил, что все кончено. Ноги юноши вдруг стали ватными, и он упал бы, если бы Селик аккуратно и незаметно не поддержал его. – Спокойно, милорд, посмотрите на леди Виену, – шепнул ветеран на ухо Фоксу. Юноша посмотрел на мать. В глазах герцогини застыла тревога. Однако на мужа она смотрела с надеждой, и с такой же надеждой смотрела она на монахов, стоящих у изголовья Слейда. Трое мужчин в изумрудных одеждах простерли ладони над головой и грудью герцога. Фоксу на миг показалось, что ладони их окутало светло-зеленое свечение. Юноша моргнул, и наваждение пропало. Монахи начали говорить. Вернее, читать молитву. Фокс пытался разобрать слова, но монахи явно говорили на незнакомом юноше языке. Постепенно голоса слились в один. Он нарастал, мощными волнами ударял в барабанные перепонки Фокса, остальные звуки исчезли. Молитва вдруг перешла в пение. Фокс понял, что монахи поют, поют в полный голос, но странным образом звук не выходит за пределы палаты. Леди Виена, Селик и еще пара придворных стояли, опустив головы. – Что они поют? – шепотом спросил Фокс у капитана. – Поют? – Селик непонимающе уставился на Фокса. – Они ж молчат, вы что-то слышите милорд? – Нет, – сказал Фокс, – наверное, послышалось, от усталости. Юноша смотрел на монахов. Действительно, рты их были закрыты! Пение меж тем становилось все громче и громче. Фокс с трудом подавил желание заткнуть уши пальцами и выбежать из палаты. Голоса монахов стали невообразимо громкими, и внезапно Фокс увидел, как над телом герцога открылся портал! Не такой, как показывала тетя Джейд. Этот скорее напоминал туманное окно. В клубах Фокс увидел серое бескрайнее поле. В поле росли цветы и трава, но все было серым, словно присыпанным пылью. Краски словно вымыли из этого мира. Сквозь туман и серость Фокс увидел высокого человека, не оглядываясь шагающего вперед. – Отец! Отец! – закричал Фокс, но Слейд явно его не слышал. Пение сделалось еще громче. Слейд остановился, словно налетев на невидимую стену. Герцог повернулся, что явно далось ему с трудом. Невидящие глаза устремили взор на Фокса. Юноша застыл – столько холода и безразличия было во взгляде! Слейд уходил, уходил безвозвратно! Голоса монахов не могли пробиться к нему из мира живых. Фокс понял, что отец стоит на краю поля, у обрыва. Обрыва во тьму. В бесконечную тьму. Герцог стоял в одном шаге от черных щупалец, жадно тянущихся к нему. Один из отростков тьмы внезапно выстрелил, но метил он не в Слейда. Невероятно удлинившись, темный хлыст ударил одного из монахов в грудь. Мужчина сбился с голоса, и пение стало тише. Монах скорчился на полу, ему явно было плохо. Фокс на секунду отвел взгляд от отца, а когда вновь посмотрел на Слейда, – понял, что тот уже на краю бездны. – Отец! Стой! – Фокс в отчаянии закричал. – Не надо! Юноша потянулся к отцу. Не руками, не телом, но мыслью и душой. Он не мог это объяснить, но почувствовал, что окунулся в серый холодный туман. Щупальцам тьмы это совсем не понравилось. Фокс вдруг понял, что стоит за спиной герцога. – Отец, не надо! – тихо сказал Фокс, и тут черная плеть хлестнула его. Фокс упал на пол палаты. Грудь жгло холодным огнем, ребра словно превратились в ледышки. Вдохнуть не получалось. Юноша прижал ладони к груди, стараясь согреться. Наконец ему это удалось. Он вновь был в палате. Монахи, те что еще были на ногах, опустили руки и тяжело дышали. Третий монах с кряхтеньем поднимался на ноги. Фокс выпрямился. На груди еще чувствовался холод темного отростка, но боль была терпимой. Слейд лежал все такой же бледный, но теперь было видно, что мужчина дышит. Один из монахов проверил пульс, провел ладонями над телом герцога, осторожно ощупал руку. – Тело герцога в порядке, – заключил он, все еще восстанавливая дыхание. – Необходим покой и уход. Рукой полноценно он сможет владеть не раньше, чем через несколько месяцев. Пока же наложим тугую повязку. Кости мы восстановили, но они еще недостаточно окрепли. – Спасибо вам, – леди Виена, не чинясь, низко поклонилась целителям. – Но когда же он придет в сознание? Монахи переглянулись. Немного помявшись, заговорил низенький монах с густой бородой цвета первого снега: – Герцог Рейвенхорн подошел слишком близко к краю. Мы с трудом смогли достучаться до его души и не дать ей сорваться в пропасть, – Фокс почувствовал на себе взгляд монаха и потупил глаза. – Когда душа вновь примет тело, когда очнется герцог, – этого мы не знаем. Все, что мы можем, – это молиться и уповать на всевышнего. Покой и забота близких подчас творят чудеса. Такие, что никому из нас и не снились. Леди Виена снова поклонилась. Фокс же подумал, что из того мира, где он видел отца, никакие забота и покой не смогут вернуть. Нужно что-то более действенное или кто-то более сведущий в целительстве, нежели эти монахи. Целители поклонились и потянулись из палаты. Низенький бородач остановился рядом с Фоксом. – Молодой человек, я заметил, что вам стало не по себе во время процесса исцеления? – черные глаза сверлили Фокса. – Устал, наверное, – юный герцог придал лицу усталое выражение. – Голова закружилась. – Ну-ну, вы берегите себя, – монах заботливо похлопал Фокса по плечу и вышел из палаты. Фокс подумал, что старик понял и увидел гораздо больше, чем сказал Фоксу, и точно гораздо больше, чем Фокс желал, чтобы кто-либо знал. Тем не менее дело было сделано: жизни Слейда ничто больше не угрожало, по крайней мере физической его оболочке. Насчет души Фокс сильно сомневался, вспоминая бездну и темные щупальца.