Сквозь Серые Равнины

Целую неделю Фокс слонялся по территории дворца. Он ожидал, пока целители разрешат везти герцога домой. Леди Виена проводила все дни рядом с мужем. Фокс же, просидев пару часов около отца, поймал себя на мысли, что злится на него. Ведь он, Фокс, сделал невозможное, заглянул за завесу, позвал его! Юноша был уверен, что именно его зов, а никак не пение монахов, позволило Слейду не сорваться в пропасть. И что? Теперь-то что? Отец не приходил в себя, все так же лежал, бледный и недвижимый. Фокс убеждал себя, что все придет в норму со временем, но ждать и надеяться, сидеть сложа руки, было невыносимо! Он злился и на мать за то, что она никак не отдаст приказа возвращаться домой, злился на целителей, которые каждый день осматривали отца, но лишь качали головами. Юный герцог злился на всех. Не исключая себя самого. Известие о возвращении юноша принял с восторгом. Он сразу же помчался к капитану Селику готовить своего коня и помогать ветерану со сборами. Осень в столице была мягкой, и герцогский кортеж выезжал из ворот столицы при мягком свете осеннего солнца. Ряды тополей вдоль дороги, ведущей из города, тронуло желтыми и красными тонами, поля же вокруг пока зеленели травой. Над всем этим ярким многообразием красок светилось чистой бирюзой небо. Воздух был прозрачен. К сожалению, оценить все великолепие осени было некому – солдаты, сопровождавшие герцога и его семью, удрученные ранением Слейда, были хмуры и молчаливы. Леди Виена не показывалась из кареты, полностью посвятив себя заботе о муже. Фокс ехал рядом с Селиком во главе отряда, то и дело порываясь пустить коня в галоп, но капитан удерживал безрассудно рвущегося вперед юношу. – Прорывов не было уже давно. И то, что произошло в городе, весьма тревожная вещь! – Селик набил трубку Рейвенхорским табаком и закурил. – Нельзя терять бдительности. Фокс соглашался с наставником, некоторое время ехал смирно, но потом неудержимое желание поскорее вернуться домой вновь вытесняло из головы все слова и советы, и юноша уносился далеко вперед от отряда и огладывал открытую местность. Обратный путь проделали без приключений. По-видимому, отряд окружала такая атмосфера угрюмой решимости и готовности к любой неприятности, что это чуяли не только дикие звери, но и люди с недобрыми намерениями. На восьмой день пути Фокс заметил вдалеке башню – то самое сторожевое строение, которое раньше отмечало границу доступного ему мира. Раньше башня казалась угрюмой и неприступной, сейчас же Фокс явно обрадовался ей. Отряд тоже приободрился, почувствовав скорое возвращение домой. Солдаты и лошади прибавили шаг. – Нас встречают, – заметил капитан Селик. В тени башни Фокс заметил несколько фигур. Когда отряд приблизился достаточно, чтобы Селик счел это безопасным, он кивнул Фоксу, и парень с гиканьем умчался к башне. Джейд и Деймонд встретили племянника с улыбками, радуясь его возвращению, но Фокс понял, что тяжесть на их сердцах связана с братом. Глаза Джейд были красными – то ли от бессонных ночей, то ли от слез. Мышцы на руках Деймонда были напряжены, желваки на скулах выпирали так, что грозили прорвать кожу. Когда у башни остановилась карета Джейд первым делом обняла Виену, а потом принялась осматривать Слейда. Деймонд завел разговор с Селиком и солдатами, стараясь в подробностях узнать о прорыве и сражении. – С чего же вдруг такое произошло? – задумчиво протянул Деймонд, когда Селик закончил рассказ. – Да так удачно… Именно там… Когда рядом были вы… – Да и монстры были явно ослаблены, – повторился Селик. – Будто пьяные. Так-то поломали и поубивали они достаточно, но до своих прежних собратьев им было явно далековато! – И что ты думаешь? Просто случайный прорыв? Ошибка, подтверждающая правило? – Деймонд резко повернулся к капитану. – С тех пор ни об одном новом прорыве не слышали. – Не мне, простому вояке, делать выводы, – хмыкнул Селик. – Но больше похоже на то, что кто-то пробовал свои силы, а заодно хотел, если повезет, устранить неудобного лорда. Селик пожал плечами и снова раскурил трубку. Деймонд покачался с носков на пятки и направился к карете – ему тоже хотелось повидать брата. Джейд уже окончила осмотр и теперь разговаривала с герцогиней. – …Поэтому и нельзя было переправить вас порталом, – Джейд продолжала начатую фразу. – Путешествия все-таки еще мало изучены, а исцеление и того меньше. Неизвестно, какой эффект на Слейда произвело бы такое путешествие. К тому же в свете новых событий – я имею в виду внезапный прорыв – портальное перемещение может быть опасным. – Я понимаю, – Виена с благодарностью смотрела на волшебницу. – Как ты думаешь, когда он очнется? Джейд отвела глаза, ей хотелось сказать что-нибудь ободряющее, но, к сожалению, реальность была сурова. – Не знаю, миледи, – волшебница тяжело вздохнула. – Тело в порядке. Единственное, конечно, рука будет долго восстанавливаться. Целители знают свое дело и собрали кости по кусочкам, но разрабатывать ее придется долго. Что же до того, когда Слейд придет в сознание, – я не знаю. Эти материи таинственны и малоизучены. Герцогиня вздохнула и провела ладонью по щеке мужа. Джейд сочувственно сжала плечо Виены и вышла из кареты. Отряд, сопровождаемый Джейд и Деймондом, тронулся к городским воротам. Дыхание осени чувствовалось в Рейвенхорде гораздо сильнее, чем в столице: морские ветры приносили туманы и дожди, а вскоре налетят метели и морозы. Фокс вдохнул воздух родного города и впервые в своей жизни ощутил беспокойство в его стенах. Без отца город словно утратил какую-то защиту. Фокс ощутил странное чувство беспомощности, он словно тонул в беспокойных мыслях и тревогах. Даже очутившись в замке, юноша не мог отогнать это чувство – родной дом остался без хозяина и уже не был таким уютным и безопасным. Вечером Фокс смотрел в окно своей комнаты на освещенный фонарями город. С моря ощутимо тянуло холодом. Фокс поежился у открытого окна. «Я раньше не знал вас, – обратился юноша к городским улицам. – Но пока отец не пришел в себя, я должен нести ответственность за Рейвенхорн. Получается, мне предстоит узнать каждый переулок в городе». Зима, словно почувствовав отсутствие герцога, пришла ранняя, с морозами и вьюгами. Город стоял скованный стужей. В порту мачты кораблей покрылись инеем, дерево трещало на морозе. Залив Рэйвенхолд, обычно судоходный в любое время года, покрылся толстым льдом. Теперь кораблям, чтобы войти и выйти из порта, требовалась помощь магов, которые растапливали лед. Горожане перебегали от дома к дому, кутаясь в теплые шубы и стараясь надолго не задерживаться на улице. По замку гуляли пробирающие до костей сквозняки. После возвращения домой Фокс поначалу каждый день прибегал проведать отца. Утро для него начиналось с того, что он заходил в покои герцога. Фокс надеялся, что отец очнулся и сейчас поприветствует его доброй улыбкой, но время шло, а Слейд не приходил в себя. Леди Виена ухаживала за мужем, проводя часы и дни у его постели. Джейд тоже часто заходила к брату, стараясь магическим взглядом уловить хоть малейшее улучшение, но Слейд словно пребывал в глубоком сне. Тело его не нуждалось в воде или пище, все жизненные процессы словно замерли. Волшебница подтвердила, что физическое состояние герцога практически идеальное, только руку следовало беречь. Время будто остановилось для Слейда. Он спал, а душа его не могла или не желала возвращаться в тело. Фокс не оставил своих планов. Он усердно штудировал карты города, старые описания построек и каждый вечер до боли в глазах рассматривал улицы города, стараясь запомнить их расположение. С течением времени Фокс стал реже заходить в покои отца. А после одного инцидента и вовсе просто подходил к двери и прислушивался, а не услышав ничего интересного уходил по своим делам. Инцидент произошел на излете зимы – морозы еще трещали, но день удлинился, солнце с каждым днем пригревало сильнее, а в полдень Фокс услышал звон капели! Юноша распахнул окно и впустил в комнату весенний ветер, наполненный запахом соли и тающего снега. «Ветер перемен! Все обновляется весной! Так, может, сегодня?!» – к юному герцогу вдруг вернулась надежда, которую он утратил за время зимних месяцев. Фокс вихрем пронесся по коридорам замка, без стука влетел в покои родителей и застыл на пороге. Меньше всего он ожидал увидеть здесь архиепископа Кассия. Тощий представитель церкви что-то говорил леди Виене, а та, к удивлению Фокса, внимательно слушала высокий надтреснутый голос архиепископа и согласно кивала. – Гордыня, великая гордыня и отсутствие веры в господа нашего, вот что привело славного герцога к такому трагическому концу! – Кассий в притворной скорби опустил глаза. Фокс же вознегодовал – как смеет этот мерзкий человек обвинять отца в чем бы то ни было! – Мама! Что происходит? – Фокс вопросительно посмотрел на мать. Он ждал, что герцогиня выпроводит наглого церковника. К его удивлению, леди Виена посмотрела на сына глазами, полными слез, и сказала: – Фокс, преподобный Кассий пришел осведомиться о здоровье твоего отца и поддержать нас в эти нелегкие дни, – герцогиня с надеждой смотрела на архиепископа. – Теперь только вера и смиренные молитвы могут помочь вернуть заблудшую душу герцога обратно. Кассий удовлетворенно кивнул. – Юному герцогу тоже стоило бы присоединиться к вашим молитвам, миледи, – Кассий наставительно поднял длинный костлявый палец, украшенный перстнем с огромным бриллиантом. – Только смирение и покаяние могут вам помочь. Всевышний любит кротких и скромных. Им он подает благодать свою! – Уж кто бы говорил о скромности, – фыркнул Фокс, многозначительно посмотрев на драгоценный перстень на пальце архиепископа. Кассий быстро спрятал руку в складки мантии. – Господь воздает всем по делам их! – Кассий продолжил вещать. – Все, что получаем мы в жизни, дается нам за поступки и грехи, что мы совершаем. Щеки Фокса запылали от возмущения, Виена же лишь согласно кивнула. – Герцог Слейд самонадеянно отринул помощь святой церкви, убедил себя и своих близких в неизбежности новых прорывов нечисти, потерял веру в силу церкви и святого слова! К моему стыду и глубокой скорби, я не смог вернуть его в лоно матери нашей церкви, позволил ему погубить душу свою. В его ранении есть и моя вина. Кассий опустил голову и смиренно забормотал молитву. Леди Виена последовала его примеру. Фокс не знал, что сказать или сделать. Речи архиепископа доводили его до белого каления, хотелось схватить надменного церковника за его расшитую золотом мантию и вышвырнуть из замка или даже из города! Фокс сдержал гнев с огромным трудом, развернулся и опрометью выскочил из комнаты. В покои отца он больше не входил. Однако знал, что архиепископ стал духовником леди Виены. Герцогиня, отчаявшись, стала истово верующей, проводила дни в молитвах, часто исповедовалась и перестала подпускать к Слейду даже Джейд. Волшебница сначала удивилась, потом возмутилась, но герцогиня была непреклонна. Она считала, что только святое слово и молитва смогут помочь ее мужу вернуться, а волшебники и маги – суть нечестивцы, на которых полагался Слейд, и привели его в такое состояние. Джейд, поостыв, решила не вступать в противостояние с герцогиней, и просто осведомлялась о здоровье брата через Деймонда, который заходил к герцогу несколько раз в неделю. Волшебница продолжала изучать магию исцеления и возвращения душ, но информации было мало, а та, что была, граничила в своем воздействии с некромантией. Джейд опасалась, что, применив такое заклинание, она вернет душу брата в тело поврежденной, склонной ко злу, превратит герцога в марионетку в руках тьмы. Фокс испытывал жгучую злость на мать. Он считал, что та поддалась слабости и потеряла надежду: отец никак не приходит в себя, а от этого рушится все вокруг. Фокс злился на себя за свою слабость. За то, что не смог защитить отца, не может защитить свой дом, свою семью, свой город, свой народ! Весна наконец вступила в свои права, растопив даже в самых темных закоулках города последний рыхлый снег, и, словно извиняясь за суровую зиму, принялась греть замерзший город теплыми лучами солнца. Фокс теперь много бродил по замку, выходил на городские улицы, но, к сожалению, все это приходилось делать под зорким надзором гвардейцев – наследника престола ни на минуту не выпускали из виду, когда он находился за пределами замка. Фокса раздражало постоянное наблюдение, мешало осуществлению его планов. Фокс проводил часы в замковой библиотеке в надежде найти план замка, где вдруг да обозначен какой-нибудь тайный проход, но пока найти ничего не удавалось. Фокс не терял надежды. Кто ищет – тот всегда найдет! Однажды в теплый полдень Фокс сидел во внутреннем дворе замка и изучал какой-то древний манускрипт, вытащенный из дальних закоулков библиотеки. Мимо него проходили пара кухонных служек, они что-то обсуждали, не заметив присутствия Фокса. – И никто ничего не знает! Хоть по сто раз на день бегай в трактир! В замке и не заметят! И стража ухом не поведет! – хохотнул один из поварят. Фокс прислушался. – И что, никто не знает про проход? – спросил второй поваренок. – Ну, может, кто и знал, – пожал плечами первый, – только теперь это наша тайна! Молодые слуги рассмеялись и направились к замковой кухне. Фокс последовал за ними в надежде узнать, что за проход такой и куда ведет. К его разочарованию, слуги, войдя в замковые коридоры, хранили молчание. Фокс разочаровано ударил кулаком в стену. Поразмыслив, юноша понял, что теперь все в его руках. В голове Фокса начал зарождаться план. Следующие дни он проводил в центральном дворе, делая вид, что увлечен книгой, сам же при этом прислушивался к голосам слуг, надеясь вновь услышать тех самых поварят с кухни. На третий день ему повезло, двое торопливо шли через двор в сторону восточной башни. – …Никто не заметит, я тебе говорю, уже столько раз так делали! – Фокс выглянул из кустов ежевики, служившей ему убежищем, и заметил, как двое молодых слуг, может, всего на год старше его самого, торопливо проследовали через двор. Юноша отложил книгу и быстро последовал за ними. Поварята остановились у подножия башни. Тот, что был выше и казался старше, обошел башню и остановился у места стыка, где кладка башни переходила в стену. – Здесь, – парень ткнул в один из камней. Парень надавил на камень и в стене открылся небольшой проход – взрослому мужчине не протиснуться, войну в доспехах тем более, но для тощих юношей вполне себе удобный. Поварята проворно юркнули в щель и исчезли. Юный герцог выждал достаточное время, чтобы дать слугам уйти подальше по проходу, и тоже подошел к стене. Нажал на нужный камень, и щель распахнулась. Фокс вошел в проход. Сначала он постоял у входа, давая глазам привыкнуть к темноте. Затем осмотрелся – тоннель был узким и невысоким, Фокс почти задевал макушкой потолок, тем не менее двигаться было вполне удобно. Фокс оглянулся в поисках рычага, закрывающего проход. На уровне его глаз из каменной стены торчал корень, который явно не мог здесь быть. Фокс потянул за него, и щель захлопнулась. Фокс оказался в кромешной тьме. – И как тебя назвать? – обратился он к самому себе. – Не подумал, что в тоннеле темно? Трудно было факел захватить или лампу? Фокс уже собирался нащупать отпирающий выход корень и вернуться во двор замка, как вдруг заметил слабое свечение, исходящее от стен тоннеля. Фокс присмотрелся: стены были покрыты святящимся веществом, во тьме из своих нор выползли улитки! Они оставляли фосфоресцирующие следы на стенах, являясь естественными светильниками. Фокс удовлетворенно хмыкнул и направился по тоннелю, понимая, что времени до возвращения слуг у него мало, а исследовать тоннель необходимо. Неизвестно для каких целей предназначался этот проход. Сбежать из замка по нему могли разве что дети. Хотя, возможно, именно для них он и был подготовлен. Фокс быстро шел вперед. Тоннель не ветвился, никаких боковых проходов не было. Пол был ровный, стены крепкими – создатели строили на века. Юный герцог шел довольно долго и уже думал отложить исследование прохода на другой день, как вдруг наткнулся на стену. Хода дальше не было. Ни двери, ни выхода – просто глухая каменная стена. Фокс озадачено потер ушибленный нос. Если есть вход, должен быть и выход, иначе, во-первых, нет смысла в этом тоннеле, а во-вторых, поварята-то куда делись? Юноша принялся обследовать стену, нажимать на камни, но все без толку. Наконец он нащупал небольшой выступ, за который было удобно хвататься рукой. Фокс пошарил выше – на небольшом расстоянии был еще один выступ. Фокс начал карабкаться вверх. Он поднимался довольно долго, пока не уткнулся макушкой в деревянную крышку. Выход из тоннеля находился на задворках трактира, расположенного в нищих кварталах города. Старый колодец был давно заброшен и даже хозяева трактира не помнили, чтобы из него когда-нибудь брали воду. Фокс приподнял крышку и огляделся: из трактира доносились веселые крики и пьяный гомон, двор был не ухожен, высоченные кусты сорной травы надежно скрывали колодец от посторонних глаз, тем не менее острый глаз Фокса заметил, что кусты кое-где примяты, а у одного из кустов обломаны ветви – значит, здесь недавно прошли люди. Юноша прислушался не возвращаются ли слуги, но ничего необычного не услышал. Фокс осторожно выбрался из колодца и, стараясь не тревожить кусты и траву, направился к трактиру. Шум становился громче, из открытых окон неслись хмельные крики, песни, стук кружек о барную стойку. Фокс обогнул здание трактира и вышел на узенькую улочку. Юноша взъерошил волосы. Он не мог припомнить, видел ли он эту улицу из своих окон или хотя бы на одной из многочисленных карт город, обнаруженных им в архивах замка. Наследник герцогского титула поднял голову. «Боевой кабан» – прочитал он на потрепанной вывеске. В этот момент из таверны послышались громкие крики. Фокс не спеша приблизился к двери и заглянул в большой зал. Тяжелые дубовые столы были сдвинуты к стенам, так что центре зала образовалось пустое пространство. Посетители «Боевого кабана» образовали круг, в котором стояли напротив друг друга два человека. По положению рук и выражению лиц Фокс понял, что начинается поединок. Двое вскинули кулаки в приветствии. Толпа ободряюще заулюлюкала, и двое принялись от души дубасить друг друга. Зрители шумели, послышался звон монет – делались ставки. Владелец трактира достал из-под прилавка черную грифельную доску и кусок мела. На доске записывали ставки на бойцов. Фокс ощутил странный зуд в кулаках, мышцы напряглись, юноша с удивлением понял, что сам не прочь поучаствовать в драке за деньги. Выигрыш не сильно его беспокоил, но вот одобрение толпы, приветственные крики, чувство победы над соперником – тревожили его чувства. Хотелось кому-нибудь от души врезать, выместить накопившееся раздражение, выплеснуть злость и обиду. Фокс уже было собрался войти в трактир, как вдруг увидел пробирающихся вдоль стены поварят с герцогской кухни. В руках каждый из них нес по увесистому кулю снеди и выпивки. Юный герцог ругнулся про себя и поспешил обратно к колодцу. Поставить крышку на место оказалось не так-то просто, Фокс торопился и ободрал пальцы о неподатливы люк. Затем он чуть было не сорвался, когда спускался в тоннель. «Как эти двое спустятся вниз со своей добычей?» – подумал Фокс, стоя внизу. Впрочем, раздумывать долго у него не было времени и, как только стены засветились мягким изумрудным светом, Фокс бегом припустил обратно по тоннелю. Пробегая шаг за шагом, юноша выработал план дальнейших действий. Ясно было, что бродить по тоннелю, когда в любой момент могут сунуться охочие до выпивки поварята, – опасно и глупо, нужно было отвадить тих двоих от прохода. Конечно, Фокс, на правах герцога, мог просто приказать слугам не соваться более в проход, но тогда, он не сомневался, эти двое разболтают о проходе всей кухне, а значит и всему замку. Нет, открытый приказ отпадал. Нужна была хитрость! И Фокс придумал, что нужно делать. Выбравшись под свет солнца, юноша быстро направился к кустам, где он оставил книгу, и сел там как ни в чем не бывало. С безучастным видом проводил он глазами торопящихся на кухню поварят, после чего опрометью кинулся в замок. В своих покоях Фокс перерыл все шкафы и наконец нашел то, что искал, – длинную белую мантию и высокую треногу, на которой раньше развешивали парадные доспехи. Фокс нацепил мантию на треногу и нахлобучил сверху закрытый шлем с плюмажем, обнаруженный в одном из шкафов. Получилось вполне себе приличное пугало. Следующие несколько дней Фокс провел в подготовке. На кухне он сумел стащить небольшой мешочек муки, в одном из коридоров позаимствовал магический светильник, а послонявшись рядом с дворцовыми плотниками, он сумел тайком унести несколько небольших колес, предназначенных для ремонта садовых тачек. Когда все было готово, оставалось лишь установить пугало в тоннеле и дождаться, когда поварята снова решат наведаться в «Боевого кабана». Фокс торчал у кухни, прислушивался к разговорам – ему нужно было выяснить, когда поварята снова пойдут в тоннель. Служанки и поварихи, заметив молодого лорда, низко кланялись и предлагали Фоксу отведать их стряпни. Фокс с удовольствием соглашался – за время ожидания ароматы кухни пробудили в нем зверский аппетит. Сидя за столом, в окружении булькающих кастрюль в шипящих сковородок, Фокс прислушивался к разговорам слуг. – Сегодня идем? – наконец Фокс услышал то, что было нужно. – Тсс, тише ты! – поваренок оборвал своего товарища. – Еще громче не мог заорать? – Тык что, сегодня? – второй слуга понизил голос до шепота, так что Фоксу приходилось напрягать слух до предела. – Я всю неделю жалованье откладывал! – Да, сегодня будет знатная потасовка! – с удовлетворением констатировал один из говоривших. – Джон Дубина против Эдди Одноглазого! – Если наша ставка сыграет, вы выиграем кучу денег! – с придыханием сказал его собеседник. Ты уверен, что все пройдет как надо? – Наводка верная! – вновь зашептал первый. – Эдди сегодня будет не в форме. Я слышал, как трактирщик говорил, что ему… – Ваша светлость, еще пирога? – дородная кухарка, светясь щербатой улыбкой, поставила перед Фоксом тарелку, на которой лежал изрядный кусок яблочного пирога. Фокс досадливо дернул плечом, но принял пирог с вежливой улыбкой. Не услышав, что сделали с Эдди Одноглазым, Фокс снова прислушался к тихой речи поварят. – Тогда сегодня после заката? – один из поварят вопросительно посмотрел на товарища. – Да, в сумерках, – кивнул первый. – А пока за работу! Не хватало еще, чтобы нас после ужина задержали! Фокс усмехнулся про себя и отдал должное яблочному пирогу. Вечер предстоял веселый. Весенние сумерки долги. Фокс весь извелся, ожидая, когда же появятся слуги. Он пробрался в тоннель перед закатом, когда длинные тени башен могли скрыть его перемещение. Пугало было готово: к треноге Фокс приделал грубо сделанные колеса, обсыпал шлем с плюмажем мукой, под белую накидку спрятал светильник. Фокс стоял позади своего творения. Он облачился в черный камзол и черные штаны без украшений. В темноте тоннеля разглядеть его было сложно, а уж если спрятаться за внушающим ужас привидением замка, то даже самому глазастому поваренку его не разглядеть! Время тянулось слишком медленно. Фокс устал ждать. Когда вход в тоннель открылся, в неясном свете сумерек юный герцог разглядел две фигуры, протиснувшиеся в каменную щель. Стена сомкнулась за ними. – Фух, насилу ускользнули! – пыхтел один из поварят, низенький толстяк с жидкими волосами мышиного цвета и маленькими поросячьими глазками. – Хильда что-то совсем не в духе сегодня! – Да ладно тебе! – ответил второй, тот что повыше, белокурый красавец, на голову выше Фокса, красивое лицо, голубые глаза, в которых прыгали озорные искорки. – Всего-то пару раз получил скалкой по спине! Для Хильды это почти что ласковые объятия! – Тебе хорошо говорить! – бурчал толстяк. – Тебя она не трогает. «Еще бы! – подумал Фокс. – Небось, такой красавчик вертит поварихами как хочет!» Конечно, в темноте тоннеля Фокс не видел слуг, но за время наблюдения достаточно хорошо изучил внешность и повадки парней. Сначала его мучала совесть, что придется напугать двух хороших людей, но эти двое добрыми не были. Они воровали еду, обижали младших слуг и старались всячески досадить главной кухарке – суровой, но доброй и сердобольной Хильде. – Где же эти проклятые улитки?! – зло произнес красавчик. Фокс словно наяву увидел искаженное в злобе красивое лицо. Уж так этот парень точно никогда не покажется среди тех, кто сильнее! Притворство, обман – вот его стихия. Для всех он будет хорошим, но внутри злоба и зависть точат его душу. «Ну что ж, надеюсь, я смогу подтолкнуть их на путь добра и света!» – Фокс улыбнулся и зажег светильник под мантией пугала. – Снова вы двое тревожите мой сон! – Фокс басил в прихваченное специально для этого жестяное ведро. Звук получался ужасающим! Отраженный и усиленный стенами тоннеля, он вызывал мороз на коже даже у самого Фокса, что уж говорить о двух поварятах, которые в кромешной тьме вдруг увидели перед собой высокую белую фигуру, плывущую на них по воздуху. Фокс подтолкнул треногу, и криво приделанные колеса заскрипели, производя еще больше шума и вгоняя поварят в панику. Толстяк взвизгнул как поросенок и попытался опрометью выскочить из тоннеля, однако проход уже закрылся, и поваренок с разбега ударился головой о каменную стену. Раздался звук удара и, Фокс был готов поклясться, что у толстяка посыпались из глаз искры! Блондин стоял и лишь судорожно открывал и закрывал рот, не произнося при этом ни звука. – Вы двое! Бездельники! Издеваетесь над слабыми, воруете и пакостите всем, кому сможете! Я давно за вами наблюдаю! – А в-в-вы к-к-к-то? – блондин все-таки сумел сомкнуть челюсти и произнести что-то членораздельное. – Я – Теодор Рейвенхорн! Первый властелин этого замка и окрестных земель! – грохотал Фокс в ведро. – И если я вас еще раз тут увижу! Или увижу, что вы ведете себя неподобающим образом, – я приду к вам ночью и вы пожалеете, что не сгинули во тьме этого тоннеля навсегда! –М-м-м-мы все поняли, милорд! – пролепетал блондин и стал пятиться к выходу из тоннеля. Он подхватил под руку толстяка, все еще приходящего в себя после близкого знакомства его головы с каменной кладкой, потянул того к выходу, нашарив рукой отпирающий корень. Проход открылся, и блондин начал протискиваться наружу, все также не сводя глаз с призрака. Фокс не выдержал. Он потянул за веревку, привязанную к поперечной перекладине, которую приделал к треноге. Призрак вдруг поднял руки и помчался вдогонку за поварятами, издавая душераздирающий, леденящий душу вопль – это Фокс в темноте ударился пальцем ноги о камень. Блондин запищал от страха и выдернул своего товарища из прохода. Сила рывка была так высока, что коротышка пролетел по воздуху пару метров и приземлился в клумбу с колючим кустарником. Блондин тоже не удержал равновесия и, проделав замысловатый пирует, упал лицом в пыль двора. Фокс подвел призрак своего предка к самому выходу из тоннеля, чтобы снаружи его могли видеть, и многозначительно помахал призрачной рукой поварятам. Нащупав запирающий рычаг, Фокс закрыл вход в тоннель и только теперь позволил себе расхохотаться. – Отлично сработано, пра-пра-пра-прадедушка! – Фокс хлопнул чучело по шлему. В этот момент по тоннелю пробежал легкий ветерок. Фокс ощутил на губах вкус соли и морских водорослей. Юноша с благодарностью посмотрел на шлем. – Спасибо тебе, далекий предок, – теперь уже серьёзно произнес юный герцог и поклонился фигуре в балахоне. Фокс прикинул, что потратил на приключение с призраком и поварятами порядка двух часов. Значит, на улице уже наступила ночь. Следовало поторопиться, если Фокс хотел увидеть грандиозный поединок между Джоном Дубиной и Эдди Одноглазым. Юноша легко побежал по тоннелю, мягкий изумрудный свет сопровождал его на всем пути. Фокс быстро взобрался по стене и сдвинул люк старого колодца. Осторожно осмотревшись и убедившись, что пустырь так и остается пустырем, юноша выбрался из лаза и аккуратно вернул крышку на место. Легкой тенью юноша пробрался через заросли и вновь оказался на узенькой улочке. Надо сказать, что ночью она производила куда большее впечатление: тьма милосердна, она скрывает недостатки не только людей, но и домов, и целых городов. Кучи мусора спрятались в тенях, фонари на стенах домов и высоких железных столбах мерцали приятным светом. Над улицей витали запахи жареного мяса, тушеных овощей, соленой рыбы, вина и пива. Фокс про себя назвал этот аромат – сладким букетом свободы. Двери трактира «Боевой кабан» были распахнуты. Фокс осторожно приблизился к освещенному проему. Внутри, как и при свете дня, толпилось множество людей. Столы все также были сдвинуты к стенам, а толпа образовала живой ринг. Владелец трактира протер черную доску и готовился принимать ставки. Фокс постарался протиснуться сквозь толпу, чтобы рассмотреть бойцов. – Эй, уважаемый! – окликнул его трактирщик. – Смотреть поединок можно только за плату! Фокс засмущался и пошел к стойке. – Ну что? Деньги-то есть? – трактирщик подозрительно посмотрел на паренька. – Тут, знаешь ли, не благотворительный вечер в замке герцога! Тут серьезные дяди делают серьезные деньги! Юноша разозлился и шлепнул на стол кошель, наполненный серебряными монетами. – Этого достаточно? – надменно спросил Фокс. Глаза трактирщика округлились, и он быстро накрыл кошель лопатообразной ладонью. – Дело ваше, милорд, – наклонившись к Фоксу зашептал владелец трактира, – но на вашем месте я бы так открыто крупными суммами не светил. Люди здесь собираются разные, мало ли кто недоброе замыслит! – Ну вот, то просишь показать деньги, то говоришь прятать их, – нарочно громко сказал Фокс и с удовлетворением увидел, как на его реплику оглянулись несколько мужчин разбойничьего вида. – Дело ваше, сударь, – трактирщик пожал плечами. – Ставку-то делать будете? – Я пока осмотрюсь, – небрежно сказал Фокс и забрал кошель, не забыв, впрочем, оставить на стойке монету для хозяина. – Ставки когда заканчивают принимать? – А после первого удара и заканчиваем, – трактирщик посмотрел на доску, которая была разделена вертикальной белой чертой на две равные части. Поверху доски шли две надписи с именами бойцов – Джон Дубина и Эдди Один Глаз. Фокс взобрался на высокий стул и посмотрел на готовящихся к бою мужчин поверх голов посетителей. Обнаженные до пояса, оба бойца были коренастые и широкие в плечах, с ежиком коротких волос на макушках. У одного из бойцов на гриди был вытатуирован тролль, сжимающий в лапах огромную дубину. «Ага, вот и Джон!» – подумал Фокс и присмотрелся ко второму бойцу. Эдди был чуть повыше Джона, но, наверное, легче на несколько фунтов, к тому же руки его не были такими длинными. Самое же странное было наличие обоих глаз. На курносом простодушном лице нахально оглядывали зал два совершенно целых голубых глаза! – А почему Эдди называют «Одноглазым», – повернулся Фокс к трактирщику. – Вроде все на месте. – Не «Одноглазым», сударь, – ответил трактирщик. – Его прозывают «Эдди Один Глаз», потому что он в поединке может так треснуть, что глаз вылетит! Фокс с интересом присмотрелся к бойцам. Он провел достаточно часов на тренировочном поле, чтобы оценить повадки воинов. Плавность и скупость движений, скрытую силу, сквозящую в каждом движении, но главное – это настрой. Дядя Деймонд часто повторял: побеждает всегда характер. У кого больше желания победить, тот и останется стоять на ногах. – На, Эдди! – Фокс бросил на стойку несколько серебряных кругляшей. – Уверены, сударь? – трактирщик с сомнением покачал головой. – Сегодня ставят против него. Четыре к одному. – Что ж, тем больше будет мой выигрыш! – пожал плечами Фокс. В знак того, что у бойцов нет личной неприязни друг к другу, а поединок лишь призван выявить лучшего, перед ним бойцы по традиции должны были выпить разбавленного вина из одного рога. Трактирный служка вынес большой витой рог, украшенный резьбой и камнями, и передал его трактирщику. Тот вынес его в центр импровизированной арены и под одобрительный гул вручил Джону Дубине. От Фокса не укрылось, что эти двое обменялись многозначительными взглядами, а после Джон лишь сделал вид, что пьет из рога. Фокс быстро протолкался через толпу и оказался позади Эдди. Трактирщик не спеша проносил рог, давая возможность зрителям полюбоваться резьбой и игрой света на драгоценных камнях. – Не пей из рога! – прошептал Фокс, оказавшись за спиной у Эдди. Боец обернулся и недоверчиво посмотрел на юношу – С чего вдруг? – усмехнулся он. – Они что-то добавили в вино, – Фокс кивнул на Джона и трактирщика. – Поверь мне. Эдди пожал плечами, отчего мышцы заиграли под кожей. – Я слышал, как сегодня обсуждали бой. Тебя хотят подставить! – настаивал Фокс. – Тебе-то что с того, малец? – Эдди даже не обернулся. – Я за честный бой! Не вздумай пить! – Фокс спешно спрятался за спины зрителей, когда трактирщик поднес рог Эдди. Один Глаз поднял рог высоко над головой, затем поднес его к губам и сделал изрядный глоток. Кадык на мускулистой шее заходил вверх-вниз. Фокс с горечью и разочарованием посмотрел на обреченного на поражение мужчину. – А теперь, уважаемые судари, – трактирщик возвысил голос, перекрывая гомон, – то, ради чего вы все здесь собрались! Джон Дубина против Эдди Один Глаз! Толпа взревела. Владелец заведения спешно покинул круг. Джон и Эдди поприветствовали друг друга – поединок начался. У барной стойки затолпился народ, делались последние ставки. В круговороте людей Фокс ненароком снова очутился нос к носу с трактирщиком. – Ну что, сударь, последний шанс, не желаете поменять ставку? – трактирщик лукаво посмотрел на юношу. – Нет, – Фокс решительно мотнул головой. – Добавлю еще пару монет на Эдди! Фокс бросил трактирщику серебро и тот, удовлетворенно хмыкнув, прибавил их к одинокой ставке Фокса. В этот момент бойцы сошлись вплотную и послышался звук удара. – Ставки больше не принимаются! – прокричал трактирщик. Все взгляды были устремлены на кружащих друг вокруг друга бойцов. Джон старался держать дистанцию – длинные руки давали ему возможность атаковать соперника издали. Эдди же, напротив, старался сократить расстояние, приблизиться к Джону. Фокс смотрел на бой затаив дыхание. Нужно было отдать должное: бойцы были прекрасные! Они двигались по кругу, словно перетекая с места на место. Джон прощупывал оборону дальними ударами, Эдди ускользал от них, старался вынудить противника сделать ошибку. Зрители подбадривали соперников криками и улюлюканьем. Фокс видел, что бойцы равны по силам. Оставалось лишь посочувствовать Эдди, ведь его заранее обрекли на поражение. Постепенно Фокс заметил, что Один Глаз начал двигаться медленнее, словно руки его стали ватными, не поднимались для защиты. Эдди начал оступаться. Дубина не преминул воспользоваться этим. На Эдди обрушился град ударов. Голубоглазый боец старался уйти от атак, но Джон явно вошел в раж. Удары сыпались молниеносно. Спустя пару мгновений лицо Эдди украшал огромный синяк, губы били разбиты. Джон торжествовал. Его противник, казалось, еле держится на ногах, оставалось лишь его добить. Толпа заходилась ревом от восторга. Джон размахнулся, вложив всю массу тела в удар. Фокс хотел было зажмуриться, не желая видеть поражение Одного Глаза, но тут в глазах Эдди сверкнули искорки. Фокс был готов поклясться, что Эдди ему подмигнул, хотя из-за заплывшего глаза это было незаметно. Кулак Джона уже летел в лицо Эдди, Дубина уже мысленно праздновал победу, как вдруг Эдди быстро развернулся на носках, уходя с линии атаки. Одним шагом он оказался за спиной соперника. Фокс ожидал, что Эдди проведет удар в голову, но голубоглазый боец дарил в корпус, куда-то в область спины. Фокс подумал, что Эдди ошибся, провел неточный удар и сейчас Джон, развернувшись, обрушится на противника, но Джон стоял как вкопанный. Фокс не видел его лица, но заметил, что колени у Дубины вдруг задрожали, и он рухнул на пол трактира, прижал ноги к груди и потерял сознание. Ошеломленные зрители затихли. Фокс услышал стук собственного сердца. Спустя мгновение толпа разразилась криками: кто восторженными, кто возмущенными. Трактирщик подбежал к поверженному бойцу и сосчитал до десяти. Фокс видел разочарование и досаду на его лице.