Да поебись уже хоть с кем-нибудь!

      Мо Жань не дал Чу Ваньнину времени прийти в себя после оргазма. Он и так слишком долго ждал. Вынув пальцы из учителя он нашёл презерватив, раскатал по своему члену, добавил смазки и приставил к всё ещё подрагивающему входу. И это всё в рекордно короткие сроки, так, что если бы где-нибудь проводились подобные соревнования, Мо Жань наверняка занял бы первое место.       Он полюбовался в последний раз на расслабленного, всё ещё не пришедшего в себя учителя, перед тем как двинуться вперёд, одним слитным движением проникая внутрь почти до половины. Учитель вздрогнул и измученно простонал, но студент больше не собирался медлить и начал сильными толчками проталкиваться всё глубже в узкое нутро. Учитель ведь уже получил свою часть удовольствия, пришла и его очередь.       Чу Ваньнин же пытался собрать себя заново. Он ещё не отошел от оргазма, всё тело до сих пор слегка потряхивало, было слишком чувствительным, а по позвоночнику пробегали вспышки молний. Казалось, больше чувствовать уже не возможно. Но когда Тасянь-цзюнь вошёл, перед закрытыми глазами Чу Ваньнина вспыхнули звёзды, показалось, будто он начал куда-то проваливаться. Но крепкие руки надёжно прижимали его к кровати. Всё это было слишком. Слишком много, слишком сильно, слишком чувствительно. Он протянул дрожащие руки и упёрся в мощную грудь, пытаясь оттолкнуть, но сил уже не было. Руки скользнули по груди, задели соски, и обессиленно упали на твердый пресс. А Мо Жань от такой нехитрой ласки прохладных, подрагивающих и таких нежных пальцев просто кончился как личность. Он гортанно, протяжно простонал, обхватил одну руку учителя, прижал к своей груди напротив сердца, второй рукой подхватил того под задницу, немного приподнимая для лучшего угла и начал вбиваться в бешеном темпе.       Учитель уже не мог даже стонать, он просто лежал с открытым ртом, пытаясь хоть изредка дышать. Он ничего не видел, но мог чувствовать, как бешено бьётся сердце Тасянь-цзуня. Тук-Тук-Тук. Этот стук был таким сильным, что казалось, будто грудная клетка ходит ходуном, передавая импульс всему остальному телу, и как будто подталкивая мощные бёдра навстречу Чу Ваньнину. Это снесло все границы в мозгу учителя, и он крепко сжал руку на груди, как будто пытаясь удержаться за последнюю опору в его жизни, как будто пытаясь схватить это безумное и мощное сердце.       Мо Жань снова застонал. Он не ожидал столько внимания от учителя и это на удивление слишком сильно подталкивало его к краю. Мо Жань уже был близок, а ведь он только вставил! Но остановиться он уже не мог, на полной скорости несясь к своему удовольствию. Склонившись прямо к открытым губам учителя, сложив того чуть ли не пополам, он ловил вздохи, скользил губами по губам, не пытаясь однако превратить легкое касание в настоящий поцелуй, и двигался грубо, резко, уже без какого-либо ритма. Он был уже почти готов, но хотелось ещё чуть-чуть растянуть удовольствие. Но учитель, специально или нет, ему этого не позволил. Он крепче сжал руку на груди, а вторую - слабую и дрожащую, протянул вперед и оплёл шею, затем слегка потянул на себя, вовлекая в слабый, до безумия нежный и такой целомудренный поцелуй.       Всё разом потемнело, в голове зазвенело и Мо Жань не сразу понял что случилось. Он волнами выплескивался в презерватив где-то глубоко в учителе. Но разум его уже куда-то сьебался. В голове было пусто, он просто содрогался всем телом, переживал смерть и возрождение, и смотрел широко раскрытыми глазами на учителя. С такого расстояния лицо того было размытым, нечётким, и поплывшим в оргазме мозгом он мог только прокручивать раз за разом один только факт: “какой же учитель красивый!”. Мо Жань без задней мысли поднял руку и потянул было за ленту, собираясь её стянуть…       Учителя подбросило как от удара молнии. Каким-то невероятным образом только что полностью обессиленный, он смог одним рывком поменять их местами. Теперь Мо Жань лежал на спине, а учитель нависал над ним, всё ещё насаженный на член студента. "Блять…" - единственное, что успело прокатиться в голове Мо Жаня.       - Ты что творишь? - брови сурово сведены, если бы не лента на глазах, прожигающе-ледяной взгляд учителя наверняка смог бы и убить кого-нибудь. Но голос… Голос дрожал, был хриплым, с придыханием. У Мо Жаня снова встал. Хотя нет, у него даже не успел упасть.        - Прошу прощения, учитель.       Непонятно за что именно Мо Жань просил прощения: за попытку снять ленту, или за небольшую заминку. Потому что сразу после этих слов он вышел, быстро, одной рукой стянул наполненный презерватив, кинул куда-то, зубами открыл новый, натянул и снова вошёл. Второй рукой он всё это время поддерживал учителя над собой за бедро, крепко так, наверняка потом останутся синяки.       - Я вижу у учителя ещё осталось много сил, так что мы можем продолжить.       И резко толкнулся внутрь, с первого раза попадая по нужному месту. От неожиданности учитель громко, протяжно простонал, выгнулся в спине и начал заваливаться назад. Но крепкие руки не дали ему позорно упасть, с силой обхватили бока, выпрямили и начали быстро двигать покорное тело вверх-вниз. Чтобы обрести хоть какую-то опору в этом безумном движении Чу Ваньнин потянул руки вперёд и упёрся в грудные мышцы. И снова почувствовал это безумное сердце под пальцами. Такое сильное, горячее. Весь Тасянь-цзюнь такой сильный и горячий! Волна возбуждения окатила слабое тело учителя и он с удивлением обнаружил, что у него уже какое-то время стоит. Мо Жань тоже заметил это и не удержался от удовлетворённого смешка:       - Ха, вижу учителю тоже нравится. Тогда может он будет так добр, что поможет мне?       После этих слов Мо Жань остановился, ослабил хватку, теперь только нежно придерживая за талию и голосом, не терпящем отказа, добавил:       - Двигайся!       Чу Ваньнин остолбенел. Что? Двигаться? Куда двигаться? Уходить отсюда? Он что-то сделал не так? Пока он думал что же ему теперь делать, Тасянь-цзунь не выдержал и, смачно шлепнув по ягодице, крепко сжал талию и двинул учителя один раз вверх-вниз.       - Двигайся, учитель! Ты ведь сам знаешь как, не испытывай мое терпение!       И тут до Чу Ваньнина наконец-то дошло, чего от него хотели. Но легче не стало. Почему-то стало очень стыдно, лицо горело, а пальцы, и до этого немного подрагивавшие, начали дрожать уже в полную силу. Хорошо, что он не мог ничего видеть. Это хоть немного помогало. “Значит, надо просто подниматься и опускаться, так? Ладно, я могу это попробовать” - Чу Ваньнин сжал руки в кулаки, чтобы дрожь не была такой ощутимой, поджал губы и, собравшись с силами, слегка приподнялся на ватных ногах. И аккуратно начал двигаться вниз. Снизу послышался удовлетворённый протяжный стон, а руки на талии одобрительно сжались, не сильно как раньше, а как бы говоря “всё отлично, продолжай”. Это было очень смущающе, но по крайней мере теперь он сам мог контролировать темп и глубину. Чу Ваньнин какое-то время просто поднимался и медленно, неглубоко опускался. Он даже вошёл в какой-то успокаивающий ритм - наконец смог выровнять дыхание и немного взять себя в руки. Но телу требовалось другое: хотелось больше, сильнее, быстрее. Поэтому, собрав всю свою решительность, Чу Ваньнин резко опустил себя полностью, до смачного шлепка. И чуть не упал на грудь Тасянь-цзюня. Всё тело пробило разрядом удовольствия, из горла вырвался хриплый стон, сплетаясь с таким же стоном снизу. Хотелось кончить прямо сейчас, и, не особо соображая как отчаянно он сейчас выглядел, Чу Ваньнин потянулся к своему члену.       - О нет, учитель, ещё слишком рано. Не будьте таким эгоистичным.       Мо Жань перехватил руки учителя, краем сознания удивляясь, насколько же они худые, ведь он спокойно удерживал оба запястья одной рукой. Чу Ваньнин попытался вырваться, но от резких движений он двинулся на члене, снова задевая простату. От нахлынувших ощущений профессора выгнуло струной, а член дёрнулся, выдавая порцию смазки.       - Тц, так мой учитель долго не протянет, а ведь нам ещё долго тут заниматься. Позвольте я вам помогу.       С этими словами Мо Жань перевернул учителя на спину, сам навис над ним, всё ещё не выходя. Затем потянулся за забытыми на краю кровати игрушками. Сначала связал вместе руки учителя, чтобы тот не вздумал мешаться. А затем достал набор эластичных эрекционных колец. Одно надел на основание члена, а второе - на мошонку. Всё это время учитель извивался, пытаясь вывернуться, но со связанными руками это было сложно сделать. Окинув Чу Ваньнина голодным взглядом, Мо Жань удовлетворенно хмыкнул. Да, такой растрёпанный, затраханный, но всё ещё возбуждённый учитель ему определённо нравился.       - Вот так-то лучше, учитель, теперь мы можем продолжать.       И начал двигаться в своем любимом темпе - быстро, сильно, неумолимо. Чу Ваньнин изворачивался, пытался отползти, снять с себя эти чертовы кольца, что усиливали ощущения, но не давали кончить. Но Тасянь-цзунь одной рукой поднял его связанные запястья над головой, а второй начал шарить по открывшемуся телу, не прекращая быстро и ритмично вбиваться. Чу Ваньнин постепенно терял связь с реальностью, а когда к ласкающей тело руке добавились губы и зубы, начал проваливаться в пустоту. Он не знал сколько времени прошло, всё что он теперь мог - это просто чувствовать: толчки, поглаживания, укусы и посасывания. Чувствовал переполняющее его наслаждение, которое всё накапливалось, но никак не могло перелиться за край. Он не мог понять, чей это голос так громко и развратно стонал, и почему повязка на глазах вдруг стала такой влажной. Это была ужасная пытка, которую хотелось одновременно закончить сейчас же, и не прекращать никогда.       Мо Жань же не мог оторваться от учителя, хотелось всего и сразу: кусать, лизать, трахать, мять, сжимать, ласкать - яростно, нежно, быстро, мягко. Всё, лишь бы никогда не отпускать учителя из своих рук. Такого обессиленного, мягкого, податливого, и такого возбуждённого. Он всё не мог налюбовался учителем, тот сейчас был настолько невероятным, что мозги вскипали. Мо Жань уже готов был кончить. Обычно он отличался невероятной выдержкой, мог трахать своих партнеров хоть всю ночь, а на утро не вспомнить даже имя. Но с Ваньнином всё было по другому. Его хотелось постоянно, а от одного вздоха, полустона, или лёгкого касания Мо Жань уже готов был кончить. Он двигался и сходил с ума. Невозможно, невозможно так хотеть.       Мо Жань зарычал, когда понял, что уже совсем близок. Он отпустил руки учителя, наклонился и впился в полуоткрытые губы яростным поцелуем, пока спешно стягивал кольцо с яиц. И когда с ним было покончено, вошел максимально глубоко и прохрипел прямо в губы:       - Кончай, учитель.       Сам в ту же секунду срываясь в пропасть чистого кайфа. Последней живой извилиной отмечая, как учитель сжимается вокруг члена, как содрогается всем телом, как изламываются брови, а рот открывается в немом стоне. “Боже, как же красиво!”