Да поебись уже хоть с кем-нибудь!

      Мо Жань ещё долго приходил в себя. Всё это время он просто пялился на учителя и в пустой голове гуляло лишь “красивый… какой красивый…”. Когда извилины всё-таки пришли в движение, первая мысль была “хочу ещё ”, а член дернулся, соглашаясь с головой. Он рыкнул, как голодный зверь, что всё никак не мог насытится. Вышел, нашарил последний презерватив, и уже собирался натянуть его, как заметил что-то странное. На простыне, около головы учителя было какое-то подозрительное тёмное пятно. Мо Жань бы и не обратил на него внимание, но вдруг все внутренности сжались в узел от внезапной догадки. Он потянулся, пальцами трогая пятно. Мокро. В темноте было непонятно, что это, но внутри становилось всё холоднее и холоднее. Он поднял пальцы ближе к лицу, принюхался, и чтобы убедиться наверняка, лизнул. Да, это определённо была кровь. Возбуждение как рукой сняло.       Мо Жань вскочил с кровати, подбежал к стене и щёлкнул выключателем. Свет резанул глаза. Промаргиваясь, почти полностью ослеплённый, он вернулся к кровати. Учитель всё ещё неподвижно лежал тяжело дыша, кажется он совсем обессилел. А под ним все простыни были перемазаны в крови. Ужас прошёлся холодом по спине Мо Жаня. Откуда? Да ещё так много. Не мог же он порвать учителя? Нет, тогда кровь была бы снизу, а сейчас она пачкала простыни преимущественно вокруг грудной клетки и головы. Сглотнув, Мо Жань принялся максимально аккуратно переворачивать учителя на живот. Тот слабо дёрнулся и что-то пробормотал, но сопротивляться уже не мог.       - Всё хорошо, учитель, не двигайтесь.       Мо Жань не знал, кого он пытался успокоить больше: профессора, или себя. Вся спина была измазана в крови, но это были просто подтёки. Сама рана пряталась под криво наклеенной марлей, которая была уже полностью красной. "Это… Это ведь та рана, что учитель получил, силясь поймать меня, когда я пытался стянуть с него шарфик?" Не может быть, она должна была уже хорошо зажить. Трясущимися руками Мо Жань начал аккуратно отклеивать повязку. Чу Ваньнин сдавленно простонал в подушку и слабо шевельнулся.       - Ну-ну, учитель, потерпите немного.       Под марлей оказался натуральный пиздец. Полностью мокрые от крови пластыри кое-как прикрывали три больших рваных пореза. При этом они были налеплены настолько криво, что почти вся клейкая часть приходилась на саму рану. Теперь процесс отдирания их будет в разы болезненнее, не говоря уже о том, что повредит и так еле затянувшийся рубец. "И это называется "сам могу позаботиться о себе"?? Да так можно только в могилу себя свести" - Мо Жань злился. На учителя, на себя, даже на Сюэ Мэна, который увёл его тогда. Проклинал всех матом и готов был разнести в щепки всю эту комнату. Но вместо этого тяжело вздохнул и максимально нежно, как будто уговаривая ребенка, прошептал:       - Учитель, сейчас будет больно. Потерпите, пожалуйста.       И принялся снимать пластыри. Удивительно, но Чу Ваньнин после этих слов вдруг замер и больше не пытался двигаться, только тихо шипел в подушку. Как и ожидалось, пластыри содрались вместе с коркой, и раны ещё больше закровоточили, из-за чего разобрать хоть что-то было достаточно сложно.       - Чёрт … Учитель, подождите немного, не двигайтесь, я скоро вернусь.       Чу Ваньнин при всём желании не смог бы куда-то уйти. Всё, что сейчас происходило, доходило до него как через толщу воды. Он не мог разобрать слова, только по интонации догадываясь, что всё вроде бы хорошо, что на него не кричат, не злятся. Но что тогда? Голос был такой мягкий, как будто... О нём заботятся? Нет, глупости, кто мог бы заботиться о нем? Такое даже в детстве редко случалось, не то что теперь, когда он взрослый и самостоятельный. Но голос был наполнен такой нежностью и теплотой, что отчаянно хотелось поверить, что всё-таки это не сон, что кто-то на самом деле ухаживает за ним. Когда голос и тепло неожиданно пропали, Чу Ваньнин как слепой котёнок потянулся в поисках тепла. И почти упал с кровати, но крепкие руки подхватили как раз вовремя и аккуратно вернули в постель.       - Куда же вы, учитель, я же просил подождать меня.       Мо Жань уже заметил, что учитель не совсем в сознании, поэтому говорил скорее чтобы заполнить тишину, не ожидая какой-то внятной реакции. Но услышав голос, Чу Ваньнин сразу расслабился в его объятиях и как-то совсем трогательно прильнул к груди. От этого Мо Жань на минуту остолбенел. Он как будто держал в руках маленького хрупкого котёнка и не знал что с этим делать. Сердце защемило от осознания, что это он сам виноват в таком состоянии учителя. А ведь он просто хотел раскрыть его, снять этот чёртов шарфик, хотел увидеть его испуганное лицо, когда тот поймет, что все следы его бурной ночи теперь видел его студент. “Раскрыл, блять, учителя, молодец, блять, поздравляю!” - корил себя Мо Жань, на автомате поглаживая профессора по голове, пытаясь хоть немного успокоить. То ли это действительно помогло, то ли тот просто провалился в сон, но Чу Ваньнин больше не пытался двигаться. Поэтому Мо Жань осторожно отлепил от себя учителя и только сейчас заметил, что тот всё ещё был связан, а на члене оставалось одно из колец. И эта картина уже совсем не возбуждала, а скорее злила. “Какой же я дебил, ведь знал же что учитель ранен, должен был проверить, перед тем как полночи вбивать в кровать!” Он снял кольцо, распутал верёвки и аккуратно положил учителя на живот. Мокрым полотенцем вытер всю спину, чтобы удостовериться, что нет ещё каких-нибудь источников кровотечения, и наконец занялся плечом. Выглядело оно откровенно плохо. Кое-где рана воспалилась, появилась неприятная опухлость, и в нескольких местах был даже виден гной. Наверняка это всё чертовски болело. Но учитель ни на парах, ни сейчас ни разу не подал вида, что что-то не так. Мо Жань даже задумался, может учитель вообще не может чувствовать боли? Существует же такое заболевание. Но потом быстро отмёл эту идею, он хорошо помнил выражение лица профессора, когда они упали. И он помнил, как удивительно быстро тот взял себя в руки и скрыл свою боль за привычной холодной маской. “Какой же он глупый!”       Мо Жань подтянул ближе аптечку, которую успел прихватить с собой из ванной, и начал обрабатывать рану: сначала промокнул влажным полотенцем, промыл, продезинфицировал, максимально аккуратно выдавил весь гной, ещё раз продезинфицировал. Покопавшись ещё немного в аптечке, он нашёл порошок стрептоцида и невероятно обрадовался ему - от таких гнойных ран это было лучшее средство. Обильно присыпав им рану, он сложил марлю в несколько слоев и накрыл плечо, а затем заклеил по периметру пластырем. И потом долго просто сидел, рассеянно поглаживая спину учителя, и думал. О том, что надо было ещё в тот злополучный день настоять на своём, заставить показать плечо, помочь, обработать. Ведь его упрямый учитель наверняка не пошёл в больницу, не попросил никого о помощи, потому что стеснялся следов, что оставил на нём Тасянь-цзюнь. Но почему хотя бы сам не обработал повреждения, почему довёл до такого состояния? Или почему не обратился за помощью к врачу, когда следы уже сошли? Ведь порезы были очень глубокими, по хорошему там надо было бы швы наложить. Мо Жань глубоко вздохнул:       - Дурак. Учитель такой дурак.       Внезапно Мо Жань осознал, что Чу Ваньнин какой-то подозрительно горячий. Осторожно перевернув учителя на спину, он прильнул губами ко лбу. Горячо. У учителя температура? И он с ней припёрся на поебушки? Или она только что поднялась? Он так и не смог вспомнить был ли учитель таким же горячим вначале, но решил что это сейчас не главное. Главное температура. Опять порылся в аптечке, достал ибупрофен - отлично, и жар снимет и противовоспалительный эффект будет. Но заставить учителя принять лекарство оказалось намного сложнее, чем казалось на первый взгляд. Только почувствовав горечь на языке, Чу Ваньнин сразу выплюнул таблетку и так сильно сжал зубы, что и ломом не вскроешь.       - Ну же, учитель, выпейте лекарство.       Но тот бессознательно отворачивался, вырывался и даже брыкался. Решив, что так он только сделает хуже ране на плече, Мо Жань отступил. Задумавшись на секунду, он, кажется, нашёл решение. Пошарив в карманах своих штанов выудил завалявшуюся конфетку. Но учитель, наученный предыдущим опытом, наотрез отказывался открывать рот.       - Учитель, у меня есть конфетка специально для вас, она очень вкусная, вы должны попробовать.       Уговоры слабо действовали. Тогда Мо Жань откусил маленький кусочек, а затем наклонился и нежно поцеловал, сначала просто прикоснувшись губами к губам, затем раздвигая языком губы, протолкнул внутрь лакомство и отстранился. Учитель какое-то время напряжённо лежал, а потом облизнулся, сообразил, что на этот раз совсем не горько, и всё ещё не приходя в сознание потянулся за добавкой.       - Хаха, учитель такой жадный. Хорошо, я отдам тебе остальную часть, но тебе придётся сначала съесть горькое лекарство, согласен?       Учитель отвернулся, всем своим видом показывая, что его не устраивает такой обмен. “Ну что за ребенок?!”       - Давайте, учитель, следующая будет очень сладкой, обещаю.       Мо Жань наклонился, и тем же образом, что и минутой раньше, протолкнул таблетку сквозь губы учителя. Тот закашлялся, но проглотил лекарство.       - Хорошо, молодец, учитель, вот, выпейте.       Он приложил к губам стакан с водой и аккуратно наклонил, следя, чтобы учитель не подавился. Выпив немного, профессор требовательно открыл рот.       - Хаха, учитель, вас не обмануть. Ладно, вы заслужили награду.       С этими словами он положил оставшуюся конфетку в рот учителю. А тот слегка сжал губы на пальцах, легонько пососал, затем выпустил, полностью переключаясь на лакомство во рту. “Боже, какой же учитель милый!”. Конечно, так думать было нельзя, но Мо Жань был действительно благодарен судьбе за то, что у него есть возможность наблюдать профессора таким. Ещё немного полюбовавшись он решил, что нужно всё-таки прибраться. В первую очередь он начисто вытер учителя от остатков спермы и крови. Затем, завернув того в чистое сухое одеяло и оставив отдыхать на кровати, прибрал комнату, выкинул презервативы, убрал игрушки, стянул испачканную простынь. После пошёл ополоснуться в душ. А когда вернулся, заметил учителя, который выпутался из одеяла и теперь лежал в углу кровати, свернувшись в клубок. Подойдя ближе он заметил, что учитель дрожит.       - Глупый учитель, ты же замёрзнешь.       Вздохнув, Мо Жань, забрался на кровать, обнял Ваньнина сзади и накрыл их обоих одеялом. Почуяв тепло учитель успокоился и перестал дрожать, расслабленно вздохнул и, проваливаясь в сон, невнятно, на грани слышимости пробормотал:       - Спасибо… Мо Жань…