Да поебись уже хоть с кем-нибудь!

      Мо Жань окаменел. Учитель только что… Что это было? Ему послышалось? Или тот действительно назвал его имя? Этого не могло быть! Он же не мог спалиться?! Ведь не мог же? Мо Жань нерешительно позвал:       - Учитель?       Но ответа не было. Тогда он легонько потряс Чу Ваньнина:       - Учитель? Вы не спите? Что вы только что сказали?       Но ответом ему было лишь мерное дыхание профессора. Мо Жань переместил руку на грудь Ваньнина и прислушался. Сердце билось ровно и спокойно. Учитель определённо спал. Значит… Может ему показалось? Принял желаемое за действительное? Да. Так и есть. Наверняка учитель пробормотал какую-то околесицу, а он сразу напридумывал себе. Всё-таки Чу Ваньнин был явно не в сознании, значит ничего вменяемого сказать не мог. Да, ему показалось. Успокоив себя таким образом, Мо Жань всё-таки сумел заснуть. И не смотря на всю странность этого вечера, но спать вот так, прижимая к себе разморенного учителя, согревать и оберегать его было как-то… Как-то правильно, что ли. В любом случае Мо Жань не собирался выпускать своего Ваньнина из рук.       Когда Чу Ваньнин проснулся, до него не сразу дошло где он и что происходит. Сначала, почувствовав необычное тепло и уют, он подумал, что всё ещё спит и решил немного понежиться в этой грёзе. Но постепенно мозг просыпался, а вместе с ним и остальные чувства. Он понял, что кто-то крепко обнимает его со спины. А жар и мерное дыхание сзади были настолько реальны, что сонливость мигом выветрилась из головы. Что происходит?!       Замерев, как испуганный зверёк, он начал вспоминать: как пришёл на встречу с Тасянь-цзюнем, как тот довёл его до оргазма один раз, затем долго мучил перед тем, как довести во второй раз. От этих воспоминаний уши залились краской. Но что было дальше? Честно говоря, память Чу Ваньнина начала давать сбой уже после первого раза, он смутно помнил как ему было одновременно очень хорошо и очень плохо, но когда ему позволили кончить во второй раз он, кажется, на какое-то время вообще отключился. Затем он вспомнил странный сон. В этом сне студент Мо заботился о нём, обрабатывал порезы на плече, согревал и успокаивал, говорил мягко и так нежно, будто с любимым человеком. “Боже, как же я жалок, навоображал себе всякое…” - настроение упало ниже плинтуса.       Но сейчас нужно было взять себя в руки, не погружаться в самокопание и выяснить всё-таки, почему он лежит в чьих-то объятиях? Хотя почему "в чьих-то", это же определённо Тасянь-цзюнь, никого другого тут быть не может. Но почему он не ушёл сразу, как в прошлый раз? Внезапная догадка ударила хлыстом. Это Тасянь-цзюнь заботился о нём? Промывал и перебинтовывал порезы? Прислушавшись к своим ощущение он понял, что да, рана теперь болела намного меньше, а плотная повязка ощущалась более надежной, определенно не то, что он сам понаклеивал. Стало стыдно ещё больше. За ним ухаживал один человек, а он эгоистично представлял на его месте другого. “Мерзкий, какой же я мерзкий!” - продолжал самоуничижаться профессор.       А Мо Жань тем временем постепенно просыпался. Он почувствовал в руках приятную тяжесть, а в нос ударил такой знакомый запах учителя и почему-то сразу стало так хорошо на душе. Мо Жань не любил просыпаться, но такое пробуждение определённо теперь в топе его любимых, где-то наравне с субботним подъёмом в час дня. Он сгрёб тело учителя в ещё более крепкие объятия, потёрся грудью о спину профессора, а лицо спрятал куда-то в густую короткую шевелюру на затылке. Вдохнул приятный запах яблонь и на выдохе сонно пробормотал:       - Ммм, уже проснулись, учитель?       “Учитель? Почему он называет меня учителем?” - запаниковал Чу Ваньнин, прежде чем смог вспомнить про их вчерашнюю игру. Нет, с этим надо завязывать, а то он ещё больше увязнет в своих порочных фантазиях!       - Не называй меня так больше, Тасянь-цзюнь.       Мо Жань сначала опешил, спросоня он не мог понять что не так, почему это ему не надо называть учителя учителем? Но постепенно до него дошло, он ведь всё ещё не признался. Для учителя он всё ещё безликий Тасянь-цзюнь. И лучше пусть так и будет, потому что если учитель узнает, то это наверняка будет конец их странных отношений. Мо Жань конечно хотел большего, хотел встречаться в открытую, чтоб все знали, что учитель его. Но страх потерять то, что уже имелось, заставил студента отступить, и продолжить играть роль Тасянь-цзюня:       - Хорошо, Ся Сыни, но с одним условием.       - Каким?       - Теперь мы будем встречаться каждый день.       - Что? - Чу Ваньнин опешил от такой наглости.       - Да, ты будешь приходить каждый вечер. А я буду тебя трахать, долго, быстро, нежно, грубо... В общем, как захочу, до тех пор, пока не удовлетворю все свои желания… А потом ты будешь тихонько лежать, и не сопротивляться, пока я буду обрабатывать твои раны и менять повязку. Понял, Ся Сыни?       И это было не предложение, это был чистый приказ, от которого невозможно было отказаться.