Да поебись уже хоть с кем-нибудь!

      Мо Жань нервно ходил по коридору уже около пятнадцати минут. За это время он успел накрутить себя ещё больше. Он ощущал такую вину, что хотел расшибить голову об стенку, только вот это никак не помогло бы учителю. Он был готов вывернуться наизнанку, лишь бы помочь Ваньнину. Не загладить вину, не исправить всё, что он наделал, нет, это уже невозможно исправить. Но… Хотелось сделать хоть что-нибудь, лишь бы как-то улучшить состояние профессора.       Но самое поганое, что он даже не знал, как там учитель. “Может, у него там кровотечение или ещё что?” - Мо Жань плохо разбирался в медицине и понятия не имел, чем могли грозить учителю его вчерашние необдуманные действия. А ещё больше он переживал за моральное состояние Ваньнина. Он смотрел достаточно фильмов, в которых после подобной ситуации человек в конце концов сводил счёты с жизнью. И такой исход пугал его больше всего на свете. Он отчаянно гнал от себя такие мысли, уговаривал себя “нет, учитель не такой, он сильный, он справится!” Но раз за разом эти мысли возвращались, заставляя его дрожать от страха. А мозги, к тому же, предательски подбрасывали в костёр вины сухие дрова в виде воспоминаний о том, как учитель внезапно перестал сопротивляться, как он постоянно отворачивался, пытался спрятать хотя бы лицо в складках одеяла, как под конец всего этого он весь сжался и какой слабой и маленькой казалась его свёрнутая в комочек фигурка.       Мо Жань наверняка бы сошёл с ума , продолжая корить себя, если бы дверь нужной палаты внезапно не открылась. Студент успел себя так накрутить, что уже ожидал, что как в фильмах оттуда выйдет врач в белом халате и поведает им о смерти профессора. Он на ватных ногах сделал пару шагов к двери, но сзади его оттолкнули в сторону и он ударился о стену.       - Уйди с дороги, псина. - Это Сюэ Мэн поспешил к открытой двери, намереваясь зайти внутрь. Но как раз когда он добежал до входа, из палаты показалась Мадам Ван, которая мягко, но настойчиво отстранила сына и закрыла дверь.       - Но мам! Я хочу увидеть учителя! - Как маленький ребенок заныл Сюэ Мэн.       - К профессору Чу сейчас нельзя, - спокойным, но не терпящим возражения тоном ответила женщина. Сюэ Мэн хотел что-то ещё сказать, но к этому моменту Мо Жань всё-таки смог взять себя в руки и подошёл к тёте.       - Как… Как учитель? - сначала у него даже дрогнул голос, что, естественно, не укрылось от тёти и брата.       - Ох, Жань-эр, как ты себя чувствуешь? Офицер Е рассказала нам про твоё задержание. Ты выглядишь не очень, давай я попрошу, чтобы тебя здесь обследовали?       - Да всё с этой псиной в порядке! Как там учитель? - тут же взорвался Сюэ Мэн. Но тётя лишь осадила его тяжёлым взглядом и снова взволнованно посмотрела на Мо Жаня.       - Всё в порядке, тётя, не стоит за меня переживать. Лучше расскажите всё-таки, как профессор?       Видно было, что Мадам Ван неловко говорить о состоянии Чу Ваньнина, она отвела взгляд в сторону, ища выход из ситуации, но двое парней не собирались от неё отставать. Поэтому, вздохнув, она заговорила:       - От тех бандитов профессору Чу не сильно досталось, ничего серьёзного. Офицер Наньгун действительно пришёл вовремя. Но… Кхм… В общем он говорит, что неудачно упал, поэтому у него много других… Эм… Синяков… Ну, в любом случае это не было бы такой уж большой бедой, если бы не температура. Видимо, именно из-за неё он потерял сознание, когда бандиты напали на него. По отдельности всё это не сильно доставило бы проблем, но всё вместе могло бы сильно навредить его и так слабому сердцу. Хорошо, что его вовремя доставили в больницу, так что здесь о нем хорошо позаботятся. Сейчас его жизни ничего не угрожает.       Мо Жань немного расслабился от этих слов, но не мог не заметить, что тётя пытается о чём-то умолчать. Хотя это как раз было вполне логично, не могла же она просто сказать им, что на теле учителя множество следов сексуального характера. Но из-за этой недосказанности у Мо Жаня закрались сомнения, что возможно всё не так хорошо, и тётя намеренно скрывает ещё что-то о состоянии учителя. Может, жизни профессора на самом деле ничего не угрожало, но никто не гарантировал, что не будет никаких плохих последствий для здоровья. Но видимо Мадам Ван не собиралась рассказывать больше:       - Мне ещё нужно поговорить с заведующей, нам повезло, что она моя хорошая знакомая, поэтому мы сможем удержать здесь профессора Чу, пока точно не будем уверенны, что он поправился.       Она уже собралась было уйти, но потом задумалась, и остановилась:       - Сюэ Мэн, дорогой, съезди в магазин, и купи профессору Чу пару книг, думаю так ему будет немного веселее коротать здесь время.       Сюэ Мэн бросил взгляд на дверь в палату, за которой сейчас находился учитель. Было видно, что он не хочет уходить, но вскоре поняв, что сегодня его внутрь уже не пустят, с тяжким вздохом он всё-таки ушел. Мо Жань тоже хотел как-то помочь, но ехать с братом не хотелось, а ещё каких-то распоряжений тётя не дала, поэтому он остался сидеть как верный пёс у двери.       Он обдумывал новую информацию уже немного спокойнее. Он всё ещё не знал, как на самом деле обстояли дела у учителя, но то, что он не при смерти, уже немного ослабляло его панику. Поэтому он смог наконец осознать одну вещь: у учителя слабое сердце. Кажется, тётя и раньше когда-то упоминала об этом, говорила, что профессор её личный пациент, но Мо Жань почему-то постоянно пропускал мимо ушей эту информацию. А стоило бы прислушаться. Что, если бы вчера ночью у Ваньнина не выдержало сердце? Почему он вечно думает только о себе? Ведь даже совсем недавно Ши Мей упоминал, что профессор приходил на обследование. Он же мог поинтересоваться, что за обследование, что со здоровьем учителя? Но вместо этого он сконцентрировал всё внимание на словах Ши Мея о засосах. А ведь и правда, если у учителя проблемы с сердцем, то тому определённо должны были делать ЭКГ. Мо Жань хоть и был вчера сильно пьян, но быстро вспомнил те “засосы” на груди учителя. Они действительно выглядели очень странно: слишком правильные, слишком круглые и только в одном месте - около сердца. Если бы жгучая ревность не застила ему глаза в тот момент, возможно он и смог бы догадаться, что это не совсем похоже на настоящие засосы. Он тут же вспомнил и синяки на спине учителя. Если так подумать, то они тоже не походили на засосы - слишком большие, неправильной формы. Подозрительными оставались только следы на запястьях, но Мо Жань уже понял, что учитель бы просто не успел после участка заехать ещё к кому-то, а в баре этих следов ещё не было. Значит и этим следам было какое-то логичное, не связанное ни с какими воображаемыми ёбырями, объяснение.       Мо Жань запустил руки в волосы и с силой сжал. Хотелось прокричаться. Как можно было быть таким слепым мудаком? Что за бес в него вселился, что он даже простые синяки от засосов не отличил? Да даже если бы это были засосы, всё равно! Почему он так эгоистично думал, что у него есть исключительное право на учителя? Он с размаху ударился затылком об стену, но легче не стало. Он ничего не мог сделать, чтобы хоть как-то поправить ситуацию, и эта беспомощность сейчас выводила его из себя.       Внезапно завибрировал телефон. Мо Жань быстро вытянул его из кармана, в надежде, что возможно это какая-то новая информация от тёти, или ещё что-нибудь, что могло бы помочь Ваньнину. Но это было всего-лишь сообщение в рабочем чате. Чисто на автомате он открыл вложение и уставился на фотографию знакомого светлого пальто. Сообщение снизу гласило: “Кто-то из клиентов оставил вчера, никто не знает, чьё это?” Мо Жань знал. Конечно же это было пальто профессора! Он ещё раз от злости стукнулся затылком о стену. Явно учитель так спешил спасти своего бедового студента от тюрьмы, что совсем не думал про пальто. Но ведь Ваньнин всегда очень плохо переносил холод, видимо из-за этого у него и поднялась температура.       “Я знаю чьё это, вечером заеду, заберу” - быстро ответил он в чат, чувствуя, что его ненависть к самому себе скоро станет настолько материальной, что в ней можно будет утопиться.