Да поебись уже хоть с кем-нибудь!

      После разговора с Е Ваньси Мо Жань вернулся к палате. Он всё ещё хотел убедиться, что с учителем всё в порядке, но сейчас от былой решимости не осталось и следа. Он боялся встречи с Ваньнином, боялся взглянуть ему в глаза и увидеть в них ненависть и презрение. Но и уйти сейчас не мог, да и куда ему идти и зачем? Всё, чего он сейчас желал, находилось здесь, совсем рядом, за дверью, но он сам всё сломал, всё испортил, учитель его никогда не простит. Даже если верить офицеру Е, и когда-то он и вправду был “дорогим человеком” для профессора, то после вчерашней ночи это уже определённо не так. Он просидел у двери ещё несколько долгих часов, пока его не окликнули:       - Ох, Жань-эр, ты ещё здесь?       Мо Жань поднял голову. Перед ним стояла Мадам Ван и взволнованно смотрела на него. Она была одета в своё зимнее пальто и видимо уже собиралась уходить.       - Жань-эр, дорогой, к профессору Чу сегодня всё равно не пустят, иди лучше домой, отдохни, ты выглядишь уставшим.       Мо Жань ничего не ответил. Тётя, конечно, была права, сидеть здесь совершенно бесполезно, но… Но уходить не хотелось: вдруг учителю что-то понадобится и тогда он сможет хоть чем-то помочь... “Глупости, единственное, что я могу сделать полезное, это никогда больше не попадаться учителю на глаза” - тут же пронеслась горькая мысль. Он опустил голову, не в силах больше смотреть на взволнованное лицо тёти. Она ведь не знает, какой он монстр, иначе не переживала бы так за него. Он ещё глубже погрузился в самобичевание и видимо выглядел совсем печально, потому что Мадам Ван тяжело вздохнула и присела рядом, слегка приобняв его за плечи, начав утешать:       - Я знаю, ты очень сильно переживаешь за профессора, в этом плане вы очень похожи с братом.       “Нет, не похожи, Сюэ Мэн бы никогда так не поступил. Я монстр!” - пронеслось в голове Мо Жаня, но сказать он ничего не смог - в горле стоял ком вины. А Мадам Ван тем временем продолжила:       - Мы все очень сильно распереживались, когда узнали, что профессор Чу в больнице. Настолько, что даже забыли тебя предупредить…       На последней фразе женщина невесело усмехнулась и потрепала его по волосам. А Мо Жань тем временем про себя повторял: “не утешай меня, не надо, я этого не достоин”.       - Но знаешь что, профессор Чу был бы совсем не рад, узнай он, что ты сидишь тут и изводишь себя…       “Нет, как раз это могло бы хоть немного порадовать учителя…”       - Он ведь так заботится о тебе, иначе бы не поехал бы с температурой в участок…       “Зачем он это сделал? После вчерашнего он должен был проклинать меня, а не заботиться о моей участи!”       - Я понимаю, что ты беспокоишься, но сейчас мы можем только положиться на врачей и ждать. Ты ничем не можешь здесь помочь.       Эта фраза больно отозвалась в сердце Мо Жаня. Он и так это прекрасно понимал, но эта простая истина, произнесённая вслух, показалась удавкой на его шее. Всё ещё не поднимая головы, студент тяжело вздохнул и тихо пробормотал:       - Тогда как я могу помочь?       Он не ожидал ответа на этот вопрос и задавал его скорее для себя, но тётя призадумалась и ответила:       - Знаешь, ты ведь действительно можешь кое-что сделать.       Мо Жань решил, что тётя придумала какое-то пустяковое задание, чтобы как-то приободрить его. Что-то по типу того, что уже дала Сюэ Мэну - сбегать за книжками. Поэтому он не сильно воодушевился от этой фразы. Но тётя не стала дожидаться его реакции и продолжила:       - Профессору Чу придётся полежать здесь недельку-другую, и ему понадобится сменная одежда. Я хотела попросить об этом твоего дядю, но он забыл свой телефон, поэтому я не могу до него дозвониться. Он должен скоро вернуться, но мне уже надо уходить на работу. Дождись его здесь и съездите вместе за вещами для профессора. У твоего дяди должны быть ключи от его квартиры. Только… Кхм, возьмите что-нибудь потеплее, с высоким горлом… Чтобы профессор не мёрз.       Мо Жань прекрасно понимал, что кроется за этим “чтобы не мёрз”. В больнице ведь тепло, тётя просто заботится о гордости учителя: он ведь наверняка умрёт от стыда, если ещё больше людей увидят его с засосами по всей шее. Мо Жань как раз вспомнил, как учитель закутывался в шарф и притворялся простуженным, когда после первой ночи с Тасянь-цзюнем был так же разукрашен синяками. От этих воспоминаний ком в горле стал ещё больше, уже мешая даже дышать, не то что нормально говорить. Поэтому Мо Жань просто кивнул и остался сидеть, низко опустив голову. Тётя ещё раз потрепала его по голове и ушла. А Мо Жань остался сидеть на лавочке, ожидая дядю.       Это простое задание не могло его приободрить, но теперь он мог сделать хоть что-нибудь для учителя. Хотя тому лучше и не знать об этом: мало ли, не захочет потом надевать свои же вещи.