Да поебись уже хоть с кем-нибудь!

      Дядя приехал где-то через час, но Мо Жань, глубоко погрузившись в свои мысли, даже не заметил, как пролетело это время. Сюэ Чжэнъюн выглядел каким-то раздражённым и уставшим, но завидев племянника сразу взбодрился:       - О, Жань-эр, ты ещё тут? А как там Юйхэн?       Мо Жань лишь пожал плечами.       - Что, к нему всё ещё не пускают? - Сделал выводы дядя. Потом немного задумался, огляделся по сторонам и решительно дёрнул дверную ручку. Но та не поддалась. Видимо, врачи предусмотрительно заперли дверь, когда Мо Жань отходил поговорить с Е Ваньси.       - Чёрт! Вот и что теперь делать? Мадам Ван уже ушла? Мне нужно серьёзно поговорить с Юйхэном.       Мо Жань и сам хотел бы увидеть учителя, но подумав, он понял, что какой бы у дяди не был срочный разговор, это всё может подождать. Учителю сейчас лучше отдыхать и не волноваться, а судя по виду дяди, разговор этот не должен был быть приятным. Поэтому, как верный сторожевой пёс, он решил защищать учителя от лишних волнений:       - Да, тётя уже ушла. К тому же не думаю, что сейчас профессор Чу в состоянии серьёзно разговаривать. Дверь ведь не просто так заперли, наверняка ему лучше не мешать и дать получше отдохнуть.       Дядя задумался, но было видно, что он всё ещё не до конца убеждён этими доводами и явно размышляет, к кому можно обратиться, чтобы ему открыли эту чёртову дверь. Поэтому Мо Жань продолжил:       - К тому же тётя попросила нас съездить за вещами для профессора. Я как раз поэтому сижу и жду тебя здесь. Поехали быстрее, не думаю, что ему очень приятно в больничной одежде.       С этими словами он встал, подхватил дядю за локоть и потащил к выходу. Сюэ Чжэнъюн вздохнул, смирившись с тем, что разговор придётся отложить, и пошёл следом за Мо Жанем.       Большую часть пути они ехали молча, дядя был непривычно тихим и задумчивым. Мо Жань тоже не спешил начинать разговор. Но в какой-то момент Сюэ Чжэнъюн неожиданно спросил:       - Жань-эр, как ты думаешь, у Юйхэна есть кто-нибудь?       Если бы дядя не следил неотрывно за дорогой, он бы смог увидеть, как резко меняется выражение лица племянника, приобретая глуповато-поражённый вид. Он открыл рот, но не смог ничего выдавить. Но ректор как будто и не ждал ответа, только задумчиво постучал по рулю и продолжил:       - Нет, этого определённо не может быть. Единственные серьёзные отношения у него с работой. И с чего это офицер Наньгун так упорно расспрашивал про личную жизнь Юйхэна?       Мо Жань наконец-то отошёл от первого шока, поэтому решил уточнить:       - Об этом ты хотел поговорить с профессором?       - А? Нет, хм… - Дядя задумался, видимо решая, следует ли посвещать своего племянника во взрослые дела. Но в конце концов, тяжело вздохнув, решил поделиться:       - Эх, я не хотел это вам с Сюэ Мэном пока рассказывать, но рано или поздно вы всё равно узнаете… В общем, Юйхэн написал заявление на увольнение.       - Что?! - не будь Мо Жань в машине и пристёгнут, он бы наверняка подскочил на месте.       - Вот и я не понимаю! - поддержал его негодование дядя - Вот ведь всё хорошо же было! Да и странно это - ведь работа для него вся жизнь. А сегодня утром получаю сообщение: ни те здрасьте, ни те до свидания, просто файлик, а в нем заявление на увольнение. Вот и как это понимать? А потом я до него дозвониться не могу, раз десять звонил, пока этот офицер Наньгун не поднял. Тогда-то я и узнал, что Юйхэна пытались избить средь бела дня. Ну а потом всё завертелось-закрутилось. Я поехал в участок, надеялся, что мне там что-нибудь подробнее расскажут, но хрен там, ничего не пояснили, а только несколько часов расспрашивали про личную жизнь профессора Чу. Да какая там личная жизнь? Ха, да я ведь только недавно смог заставить его ночевать в своей квартире, а не в кабинете в университете. Хотя, может у него действительно какие-то проблемы на личном фронте, поэтому он так спешно решил уволиться? Может он с кем-то расстался? Да нет, не возможно. Да я больше поверю что он какой-нибудь офицер разведки под прикрытием, и теперь его переводят в другую точку. Нет, у него определённо никого нет!       Всю эту длинную речь Сюэ Чжэнъюн произносил не столько для Мо Жаня сколько для себя. Он просто не мог смириться с мыслью, что Юйхэн обзавёлся отношениями, а он ничего и не заметил. Да и когда бы тот успел? А Мо Жань пытался переварить новую информацию. Учитель хотел уволиться. Сбежать. Кинуть работу, на которую потратил всю свою жизнь, и просто скрыться. И всё из-за него - глупого, похотливого пса. Это ему нужно исчезнуть с глаз учителя, а не наоборот. И он это сделает, если так Ваньнину будет спокойнее. Но для начала надо будет с ним поговорить и убедить не увольняться сгоряча. И тогда он уйдёт, и больше никогда не покажется учителю на глаза. Конечно Мо Жань совершенно не желал этого, но пообещал себе, что если учитель захочет, то он беспрекословно подчинится.       За этими мыслями студент и не заметил, как они приехали. Дядя припарковался и только тогда Мо Жань сообразил, что этот дом ему смутно знаком. Немного призадумавшись, он вспомнил, что как раз сюда помогал завозить Ши Мею его вещи. Это было всего два дня назад, но по ощущениям как будто в прошлой жизни. Он на автомате пошёл за дядей и ещё больше удивился, когда понял, что они идут именно в тот подъезд, куда заселялся Ши Мей. Они поднялись на третий этаж, и Мо Жань понял, что квартира друга находится ровно над квартирой учителя. Это показалось ему очень странным для простого совпадения, но он не стал над этим долго раздумывать. Дядя открыл дверь и они вошли.       Мо Жань ожидал увидеть чисто вылизанную, почти стерильную квартиру, но… Но войдя, он даже не сразу понял где находится. Коридор встретил их завалом самых разнообразных вещей: тут были и книги, и одежда, и какие-то приборы. Что-то было скинуто в коробки и ящики, а что-то просто громоздилось на любых горизонтальных плоскостях. Мо Жань даже подумал, что учитель успел с утра заехать домой и этот беспорядок - следствие его спешных сборов. Но дядя, видимо, не был удивлён этой картиной, он тихо фыркнул и, разуваясь, сказал:       - Ох уж этот профессор Чу, я ему запретил ночевать в универе, так он перенёс лабораторию к себе домой. Не трогай тут ничего, Юйхэн придёт в ярость, если не сможет найти какой-нибудь напильник, который “всегда был на своём месте”.       Видимо это была какая-то давняя история, но Мо Жань решил не расспрашивать. Вместо этого он ушёл в свои мысли: он вдруг осознал, что совсем не знает Ваньнина. Учитель в его представлении всегда был идеальным, аккуратным, собранным. Но почему он так думал? Он же видел кабинет учителя в универе, там тоже творился настоящий хаос. Так почему же Мо Жань до сих пор был обманут этой идеалистической картиной строгого и аккуратного учителя без изъянов и недочётов? И на счёт чего он ещё обманывался? Холодный, отчуждённый? Теперь он отчётливо понимал, что это всё всего-лишь хорошо проработанная маска. Но почему он так долго не замечал настоящего Ваньнина? Хотя нет, он определенно замечал, подмечал малейшие проявления эмоций, пробивающиеся сквозь эту маску когда они обедали, видел вскользь брошенные тёплые взгляды, и в конце концов видел настоящие чувства вчера ночью. Но что это были за чувства? Он не смел ручаться, боялся давать себе надежду. Но ненависти среди них определённо не было. Но почему? Учитель ведь должен был презирать его за всё, что он вчера сделал. Возможно ли, что он был в шоковом состоянии и не совсем понимал, что происходит? Возможно. Но сегодня Ваньнин совершенно точно его ненавидит. А значит, все те тёплые чувства, что возможно когда-то к нему испытывал учитель, безвозвратно утеряны. Почему он такой дурак?       С этими мыслями он на автомате последовал за дядей в спальню. Тут тоже творился форменный беспорядок. Даже кровать была полностью завалена различными предметами. Но взгляд его сразу упал на одну знакомую белоснежную рубашку - ту самую, что Мо Жань подарил. Она единственная в этом хаосе была аккуратно сложена, без единой лишней складочки, и лежала в самом центре единственного незахламлённого участка кровати, как какое-то сокровище. Даже дядя удивился при виде такой картины:       - Хм, видимо для Юйхэна это очень ценная рубашка, но я никогда не видел, чтобы он носил её. Или он её только купил? Да, наверняка она новая. Ха, ни за что не поверю, что он смог бы самостоятельно так аккуратно её сложить. В любом случае она чистая, значит берём её.       С этими словами Сюэ Чжэнъюн запихнул рубашку в сумку и подошёл к шкафу, чтобы взять ещё что-нибудь. А Мо Жань стоял как вкопанный. В этой аккуратно сложенной рубашке не было ничего необычного, просто рубашка, просто сложенная, просто лежит в самом чистом месте, подальше от всеобщего хаоса. Ничего экстраординарного, но почему сердце так быстро забилось, а ком в горле стал ещё больше?       - Пойду попью водички… - единственное, что он смог выдавить, перед тем как убежать. Он не хотел, чтобы дядя видел его таким, это бы вызвало ненужные вопросы.       Мо Жань добрался до кухни, открыл кран, умылся ледяной водой, и только тогда смог прерывисто вдохнуть. Он не мог сказать наверняка, почему эта картина так сильно подействовала на него, но ощущение, что он своими вчерашними действиями сломал что-то очень хрупкое, лишь усилилось. Он сделал пару глубоких вдохов-выдохов, чтобы немного успокоиться, и машинально огляделся по сторонам. На кухне тоже был беспорядок, но немного другого рода. Тут тоже были книги, инструменты и разные приборы, но они были сдвинуты в один угол на столе, будто учитель в спешке освобождал рабочую поверхность. И это “освобождённое” пространство теперь занимала грязная посуда, пачки от различных ингредиентов и другой мусор кулинарного происхождения. “Учитель готовил, что ли?” - Это было странно. Всё то время, что они обедали вместе, Ваньнин брал еду из столовой, или ел то, что приносил ему Мо Жань. Не было похоже на то, чтобы он увлекался готовкой дома. Он осмотрелся внимательнее, и заметил кое-что совсем не вписывающееся сюда - острый соус. Но учитель ведь не ест острое. Он машинально потянулся к соусу и попробовал. Остро. И очень знакомо. Неожиданная догадка заставила его замереть на месте. Но ведь это невозможно! Хотя… Почему нет? Он заозирался по сторонам, не зная чего хотел увидеть больше: подтверждение своей теории, или опровержение. Но нашёл то, что нашёл: из переполненного мусорного ведра выглядывали немного кривые и помятые, но определённо такие же пельмешки, как те, что учитель вчера на пересдаче ему вручил. Но он ведь сказал, что это Ши Мей передал. Почему? Хотя разве не в этом весь Ваньнин? Заботиться тихо, издалека, не привлекать к себе внимание, чтобы никто не заподозрил, что за холодной маской скрывается тёплое, доброе сердце.       Это было одновременно приятным и чертовски болезненным осознанием. Ваньнин заботился о нём, приготовил пельмешки в остром бульоне, видимо не с первого раза всё получилось, но он не пожалел ни сил, ни времени, чтобы Мо Жань не пошёл на работу голодным. А что Мо Жань? Как отплатил учителю за эту доброту? Сердце болезненно сжалось. Надо было что-то делать.