Цветущие ромашки

      Они ещё некоторое время побесились под шлангом — солнце жарило нещадно, и высыхать они успевали так же быстро, как снова намокать. В какой-то момент Джисон-таки забрал шланг у зазевавшегося Ренджуна, и тот вынужден был позорно бегать по двору и визжать, пытаясь скрыться от струи воды.       Им было весело, пока не раздался гудок машины. Оба подпрыгнули от испуга — неужели приехала бабушка раньше времени? Ренджун ногой выключил воду и рукой затолкал Джисона себе за спину, осознав, что вид у обоих максимально компрометирующий. Джисон этого момента не понял, локтем пихнул омегу и встал впереди него.       — Джисон, назад! — шикнул омега.       — Зачем это? — буркнул в ответ мальчик.       Снова они начали возню, толкотню и хихиканье — испуг полностью веселье не прогнал, и оно всё ещё пузырилось, несмотря на вполне ощутимую угрозу выговора со стороны строгой мисс Пак.       В таком-то виде Джено их и застал: мокрые с ног до головы, палисадник залит, плиты дорожки блестят от не успевшей высохнуть воды.       — Развлекаемся? — с улыбкой спросил он погромче, чтобы привлечь к себе внимание.       Последний ход был всё-таки за Ренджуном: он снова оттеснил мальчика назад.       Джисон, увидев, что это была всё же не бабушка, расслабился, но выходить из-за спины учителя не поспешил. Он знал, кто это, но со взрослым альфой у него как-то не сложилось доверительных отношений.       Всё же людей Джисон очень стеснялся.       — Мистер Ли! — улыбнулся широко Ренджун, но в улыбке этой была и неловкость. — А мы вас не ждали. Чем обязаны?       Джено чуть нахмурился.       — Не ждали? Мисс Пак сказала, что предупредила вас. Я привёз кое-какие вещи — ну как обычно.       — А-а-а…        Ренджун обернулся на Джисона с безмолвным вопросом на лице. Тот пожал плечами. Ему никогда особо не было интересно, что конкретно привозит Джено, поэтому он не знал как это — «обычно».       — Ну, хорошо тогда, — омега развёл руки в приглашающем жесте.       Джено неосознанно проследил за тем, как от движения мокрая до прозрачности футболка натянулась на груди и плечах; затем он заметил скрутившуюся колечком прядку, прилипшую к шее; острый скос челюсти и капельки воды на нём.       — Ага, — кивнул альфа медленно, пялясь теперь уж совершенно бесстыже. — Хорошо.       Ренджун густо залился краской и тут же скрестил руки на груди.       Джисон не совсем понимал, что происходит, но что-то пихнуло его изнутри, и он неожиданно для себя даже вдруг выступил вперёд, заслоняя собой учителя. Сам не понял зачем — просто так надо было.       — Давайте я… помогу донести, — предложил мальчик тихим голосом. — Там ведь много пакетов?       Это вывело взрослых из какого-то мутного, электрического молчания. Джено стряхнул оцепенение и перевёл взгляд на Джисона с улыбкой.       — Хорошая идея! Пойдём, у меня и для тебя кое-что есть.       Из-за спины раздался чужой меленький выдох, который Джисон почувствовал затылком.       — А я тогда пойду быстренько чай поставлю…       С этими словами Ренджун ушлёпал по плитам в дом. А Джено панибратски закинул тяжёлую, сильную руку на плечи Джисона и повлёк его за собой.       Джисон, поджав губы, покорно пошёл за мужчиной.              В багажнике машины оказались самые обыкновенные вещи, упакованные в бумажные пакеты: сахар и мука в мешках, тюк картошки, порошок для стирки и средство для мытья полов; небольшие, но ценные коробки с батарейками, свечами и лампочками, ворох свежих газет и журналов с почты, брикет чая, банка кофе…       — Возьми что помельче, чтоб пупок не развязался, — с доброй усмешкой велел Джено.       Джисон самую малость выставил упрямой подбородок вперёд. Он же не слабый.       — Не развяжется. Вот это брать?       — Да, давай. Только подожди, я же сказал, что у меня кое-что есть для тебя…       На секунду альфа исчез в салоне машины, а вернулся с какой-то разноцветной коробочкой и большим, изогнутым чехлом, в котором, без сомнений, лежала акустическая гитара.       Джисон ахнул и всплеснул руками.       — Это мне?! Откуда?!       — От верблюда, — большая тёплая рука накрыла макушку. — Твоя бабушка заказала из города. А жвачки — это уже от меня. Подарок.       — Жвачки!       Нет, сегодня день был положительно просто превосходным! Захотелось проверить собственное свидетельство о рождении — точно ли у него день рождения пятого февраля, а не десятого июня? Столько подарков из ниоткуда…       Джисон не знал, что с собою сделать от радостного волнения.       Играть на гитаре он, конечно же, не умел, но теперь он мог научиться. Может даже, Ренджун его научит? Наверняка он умеет играть, раз в расписании есть музыка.       А вот жвачки — это было что-то новенькое. Наверняка он будет одним из первых в их городке, кто попробует их, и это тоже радовало неимоверно. И хотелось уже прямо сейчас их развернуть и запихать в рот сразу несколько штук, но Джисон понимал, что так нельзя. Жвачки он попробует вечером, один.              Джено помог ему повесить чехол на плечо и убрать гитару за спину так, чтобы она не мешала нести пакеты, а жвачки Джисон прижал подбородком к груди и, подхватив сахар и коробки с мелочами, поспешил в дом. Мужчина взял всё остальное и пошёл следом уверенными шагами.              Ренджун предусмотрительно оставил все двери открытыми и уже ждал их на кухне. Мокрую одежду он сменил на простую рубашку с коротким рукавом и джинсовые шорты до колена. Ещё успел поставить кипятиться воду на чай, а остатки кимбапа сунуть в микроволновку.       Альфы разгрузили пакеты на стол. Ренджун же не мог не заметить внушительный силуэт гитары за тонкой спиной мальчугана и впился в неё глазами. Одними губами он беззвучно спросил: «Гитара?». Джисон энергично закивал, и оба расплылись в улыбках.       Незаметно для Джено учитель ткнул указательным пальцем на холодильник: на дверце, прижатый серым кусочком магнита, висел лист А4, на котором большими буквами было выведено: «В обед приедет Джено с покупками. Встретьте, пожалуйста.»       Улыбки превратились в задушенное хихиканье. Они были так увлечены разговорами и всем остальным, что пропустили такую огромную записку.       — Чего смеёмся и без меня? — встрял в их гляделки мужчина, и Ренджун кашлянул.       — Да так, ничего. Перекусить желание имеется?       Джено отряхнул руки и вытер их о штаны. Омега закатил глаза.       — Не откажусь. А чем потчевать будете?       — Кимбап остался с утра. Могу ещё суп подогреть.       — Кимбап пойдёт.       — Джисон, иди переоденься, — как бы между делом сказал учитель. — С тебя уже лужа натекла.       Видно было, что идея мальчику не понравилась, но он послушно поплёлся наверх. Ренджун быстро затёр лужу и его мокрые следы тряпкой, а затем принялся распаковывать продукты.       Затылком он всё время ощущал на себе чужие тёмные глаза. Жутко чесалось обернуться и велеть альфе не пялиться, но что-то ему подсказывало, что это только развеселит Джено. Всё же, каким бы добрым и приятным он ни был, манер ему явно недоставало.       Фыркнув себе под нос, омега сцапал коробочку со свечами и сунулся в верхний шкафчик. Кажется, там лежала похожая — заметил, когда искал коврик для кимбапа. Он приподнялся на цыпочках в попытке убрать свечи в положенное место, и внезапно его накрыло волной жара чужого тела.       — Сейчас помогу… — это Джено подошёл со спины и помог ему поставить одну коробку со свечами на другую. Его грудь, горячая и широкая, коснулась лопаток Ренджуна; дыхание раздуло тонкие волоски на затылке.       Вырвалось тихонькое «ох», и Ренджун рефлекторно замер. Волна пахла ветивером: терпким, землистым, дымным. А ещё совсем немножко — смолистыми сосновыми стружками, но в носу от этого всё равно сладко защекотало. От близости альфы голова враз закружилась. В близости этой считывалось простое, но непоколебимое желание помочь, обещание теплоты и надёжности и чистая, незамутнённая мужественность. Так пах настоящий альфа. К такому потянуло, на такого захотелось положиться.       Ренджуну это всё категорически не понравилось: ни непрошеная помощь, ни чужая близость, ни то, как собственное тело напряглось и тут же предательски расслабилось, потому что опасность не грозила, наоборот — стало уютно и спокойно. Злой румянец разлился от шеи вверх к скулам.       — Ценю вашу помощь, — ядовито отчеканил омега, развернувшись, и уверенной рукой оттолкнул от себя альфу. — Но прекратите меня трогать. Ещё раз вы подойдёте ко мне со спины, клянусь, вы пожалеете.       Джено опешил. Уверенность, что была с ним всю жизнь, куда-то исчезла, испарилась под обжигающей нутро чужой злостью. Никогда в жизни с ним так не разговаривали. И почему-то стало жарко — от страха ли, от стыда ли, или от того, как прозвучало «прекратите» с этой раскатистой «р». Смотря в мерцающие едва сдерживаемым гневом глаза напротив, он понял, что пропал. Слов у него решительно не находилось.       Что ж такое происходит?       — Я… я просто помочь хотел…       — С какой это радости вы решили, что я нуждаюсь в вашей помощи? Не нуждаюсь, понятно? — прищурился Ренджун зло. — Это в альфах по умолчанию заложено — лезть без спроса? Или просто вы настолько уникум? С какой стати вы себе такое позволяете?       Альфа то рдел, то бледнел от такой яростной отповеди и молчал.       — Вы меня вообще слышите? — злющей гюрзой прошипел Ренджун, и Джено отмер, покраснел пуще прежнего и опустил взгляд, отдёрнул руки, отступил назад. Чувствовал он себя как мальчишка, которого отругали за оплошность, и под ложечкой засосало от вины, смущения и чего-то ещё — неизвестного, но сладкого и чуточку запретного.       — Я просто… простите меня, — выдохнул он. — Больше не буду.       В нос ему ударило сиренью и анисом, зубодробительно холодящим — это Ренджун подошёл ближе и ткнул указательным пальцем ему в грудь.       — Уж лучше бы!       Джено покорно закивал, как болванчик. Стол врезался ему в поясницу от того, как альфа старался отдалиться как можно сильнее.       — Обещаю. Ещё раз извините.       Ренджун гордо тряхнул головой и фыркнул, тоже отходя. Нервным жестом он заправил прядь волос за ухо, и от этого жеста повеяло ранимым, сладким жасмином. Нос Джено повело следом.       — Как дитё малое, Боже правый…       Альфа возвёл глаза к потолку и безмолвно стоял, а омега продолжил шумно расставлять баночки, бутылки и коробки. Кулаки бесполезно сжимались и разжимались за спиной Джено, а сердце его всё никак не успокаивалось.       Кажется, он узнал что-то новое о себе.              

***

      Джисон правда не хотел подглядывать или подслушивать. Просто так получилось: переодевшись, он спустился, сунул было нос на кухню и увидел, как взрослые стояли как-то очень близко друг к другу. Ему стало неловко, и он дёрнулся назад в коридор, но уши-то не закроешь, и любопытство не заткнёшь. После полсекунды сомнений, он всё же заглянул в щёлку между дверью и косяком, затаив дыхание.       Джено был выше Ренджуна на полголовы, но это вовсе не отменило того факта, что Ренджун выглядел страшно. Глаза у него были как фонари, вот-вот посыплются электрические искры, рот — искривлён, и стоял учитель так прямо, так высоко, как будто злость придала ему роста и веса.       А затем он хлёстко отчитал Джено, и речь его прижгла и Джисона тоже. Конечно, мальчик умом понимал, что эти слова направлены не в его сторону, но… Джисон ведь альфа тоже. Значит, это всё же и про него?       Он редко представлял себя взрослым: напополам потому что незачем, напополам потому что не особо хотел взрослеть, но в этот момент он вообразил себя, такого же высокого и сильного, как Джено, а сознание нарисовало омегу рядом — ниже его на полголовы, маленького, с цветочным запахом.       И злого. Потому что Джисон подошёл близко, не спросив, можно ли. Потому что Джисон схватил его за руки, потому что Джисон повалил его на пол.       Незваный, уже отжитый стыд вернулся с утроенной силой, прогоняя размытую картинку непроизошедшего будущего. Мальчик зажмурился и потёр кончик носа — от внезапного запаха, в котором угадывалась сирень, и ещё что-то, ему незнакомое. Холодное и колючее, оно практически задавило собой теплоту, к которой он уже успел прикипеть, и так ему стало от этого запаха неуютно, что Джисон пообещал себе: никогда в жизни не заставит омегу чувствовать себя так, как Джено только что заставил чувствовать Ренджуна. Никогда.       Джисон покачался на месте чуть-чуть, чтобы успокоиться, и вошёл на кухню. Джено всё так же статуей стоял у стола, а вот учитель пытался пристроить батарейки явно куда-то не туда.       — Это не там лежит!       Ренджун ойкнул и выронил коробку.       Мальчик, уже шедший на помощь, метнулся вперёд и успел поймать её у самого пола. Он как-то раз уже ронял коробку с батарейками, когда искал парочку для фонарика, и узнал, что батарейки рассыпаются очень громко и раскатываются по всей комнате — ищи-свищи потом под каждым шкафом и стулом.       — Ну ничего себе ты спринтер! — ахнул омега. — Это как ты так успел?       — Да просто… — пробубнил Джисон. — Я танцами занимался… Батарейки вот тут лежат.       Он быстро открыл дверцу нижнего шкафчика и положил куда следует.       — Тут ещё всякие… штуки. Гвозди… и там, изолента, отвёртки…       — Понял, — улыбнулся учитель тепло. — Запомню, спасибо.       Джисон поджал губы в ответ и, заметив, что стоит слишком близко, отступил назад.       Что-то промелькнуло на лице омеги. Он склонил голову чуть набок и даже открыл рот, будто собираясь что-то сказать, но его перебил свист закипевшего чайника. Всплеснув руками, Ренджун бросился снимать его с плиты, а Джисон занялся раскладыванием продуктов и прочих хозяйственных принадлежностей.       Совсем скоро всё было разложено по своим местам, а на столе появился перекус для старшего альфы и три кружки чая.       — Мистер Ли, пожалуйста, — суховато позвал Ренджун гостя к столу, и тот послушно сел.       По нему было понятно, что ему всё ещё неловко, и из-за этого Джисону тоже сделалось не по себе. Он прихлёбывал свой сладкий чай и молчал.       — Спасибо.       — На здоровье.       Повисло тяжёлое молчание, похлеще того, что бывает, когда бабушка приходит уставшая с работы. Очень хотелось начать раскачиваться, но Джисон привычным усилием сдержался. Свежо было ещё воспоминание чужой злости, и не хотелось попасть под горячую руку.       Послышался чужой крошечный вздох, а потом через секунду что-то тёплое и хлопковое тронуло лодыжку Джисона под столом. Дзынь! Это дрогнула чашка, ударившись о блюдце — мальчик чуть со стула не свалился от испуга. Ещё и чай разлил…       — Ой, извини, я случайно, — улыбка на лице Ренджуна подсказала, что вовсе не случайно это было. Стол-то ведь широкий, просто так задеть нельзя, надо тянуться… Джисон посмотрел на него мельком и надул щёки на секунду. Смутился. Зачем он так?       — Так ты… танцуешь, Джисонни? — подал голос Джено. — Не знал. Понятно тогда, почему гитара. Ты наверное… и музыкой увлекаешься?       — Ну так… Не особо, — неопределённо ответил мальчик. Ему нравилась музыка, кому ж не нравилась? Он метнул взгляд на учителя, всё ещё надеясь, что его научат игре на гитаре.       — А что танцевал?       — Ну… балет немножко, бальные там, народные… — с каждым словом Джисон скатывался на тон тише. Под взглядом двух взрослых ему было неуютно. Что ж, раз он сегодня получил подарки, неудивительно, что им тоже от него что-то надо.       — Ого! — воскликнул Ренджун. — Балет? Серьёзно? Ещё и бальные? А почему перестал?       Резко Джисону стали интересны плавающие в чае чаинки.       — Сюда переехал.       Это была территория, на которую ему ступать не хотелось. Наверное, всё же были плюсы и в том, что бабушка у него строгая и неразговорчивая — она неудобных вопросов не задаст.       — А… — начал было Джено.       — Понятно, — ровно прервал его Ренджун. Раздался какой-то глухой звук, и стол дрогнул, как будто по ножке ударили. Лицо у Джено скорчилось на мгновение, и остаток фразы он проглотил вместе с кимбапом. А вот учитель улыбнулся ярко, словно ни в чём не бывало.       Щёки у Джисона потеплели, и он тоже почти улыбнулся себе в чай. Левая нога начала раскачиваться под столом.       — Зато у нас теперь может быть балет в горах, правда? Я видел, что у балерин есть куча разных позиций — покажешь после чая?       — Не знаю… у нас ведь уроки, вроде как.       — Ах, — цокнул Ренджун. — Точно. Ну мы ещё найдём время.       Часы на стене отзвенели полдень.       — Ну надо же, уже двенадцать! — вдруг спохватился Джено и вскочил, на ходу запихивая в себя последний кусочек кимбапа. Одним залихватским движением он опрокинул в себя целую кружку чая и украл в карман шоколадную конфету в ярко-красной обёртке. — Я побежал, у меня ещё дела.       — Давайте я вас провожу, — Ренджун поднялся следом.       — Да я знаю, куда идти, спасибо…       — Я настаиваю, — в голос учителя закралась сталь. Джисону стало смешно от выражения лица старшего альфы — смущённое, глаза бегают, кончики ушей покраснели. Мальчик поспешил спрятать смешок в чай.       — Джисон, как допьёшь, прибери всё, ладно? — мимоходом попросил учитель. — В долгу не останусь!       И с этим взрослые ушли. Джисон почесал за ухом недоумённо: что ещё значит «В долгу не останусь»? Убраться-то ему вовсе несложно, и Наён себя обязанной не считает, когда велит ему протереть насухо вымытую посуду или подмести веранду.       Чай на вопрос ему не ответил. Джисон выпил его остатки, съел одну конфетку (фантик был красивый, с белой собачкой на зелёном фоне) и встал, чтобы привести стол в порядок.       Взгляд его сам по себе мазнул по окну, через которое виднелись фигуры: одна поменьше, в белом, другая побольше, в тёмном. Видимо, они разговаривали, а потом Ренджун вытянул руки, приподнялся на цыпочки и обнял Джено.       Джисон нахмурился. Вот уж странные: то ругаются, то обнимаются… Фыркнув, мальчик смял фантик с собакой-улыбакой и занялся уборкой стола. Фантик отправился в мусорку.              

***

             — Простите, что ударил вас под столом, мистер Ли, — без предисловий выдал Ренджун. — Джисон просто замкнутый ребёнок, и мне показалось, что вы хотите задать вопрос, на который он не захочет отвечать, но не сможет не ответить. Нужно было… вас остановить.       Джено хмыкнул и почесал затылок.       — Да ничего, я понял. У вас… меткий удар.       Ренджун неловко улыбнулся и побил носком кроссовка плиту, всё ещё влажную после водной битвы. Сказать ему вроде как было больше нечего, но неловкость всё равно вилась между ними сорняком и скручивала внутренности. Это раздражало. Что-то надо было сделать, иначе на всё лето отношения испортятся, а этого бы не хотелось.       Тогда Ренджун и предпринял то, что всегда его спасало — был собой.              — Ладно, я пош… — начал было альфа, чтобы сбежать от всей этой ситуации, но договорить ему не дали — Ренджун неожиданно развёл руки в приглашающем жесте и посмотрел так… Из-под чёлки, полукокетливо, полужалобно и шагнул тесно, почти грудью к груди. И снова пахнуло жасмином, тоненьким стебельком прячущимся под душистой сиренью. Вот те на!...        Но инстинкты и эмоции подействовали вперёд Джено, и он ответил на ренджуновское приглашение — не мог он не обнять омегу, что сам к нему прильнул. Однако всё же альфа не сдержался и пробубнил слегка надуто в каштановые волосы:       — То есть вам меня можно трогать, а мне вас — нет? И что это вообще значит?       Ренджун отстранился слегка, чтобы заглянуть в его лицо. Очаровательный румянец прозрачной акварелью лег на щёки.       — Не стройте тут из себя, мистер Ли, — фыркнул Ренджун. — Альфа, подкрадывающийся к омеге сзади, и омега, обнимающий альфу в знак примирения, это две разные вещи. Причём в обоих случаях омега в невыгодном положении. И рискует больше.       Эвона как. Ну, логично, логично.       — То есть вы сейчас в невыгодном положении? — усмехнулся слегка Джено, выбирая не докапываться, а поддразнить. Ладони его идеально уместились в изгибе гибкой, тонкой талии.       Ренджун вспыхнул ещё сильнее и легонько стукнул кулаком по крепкому плечу.       — Ещё раз говорю, не стройте из себя! Вы же меня поняли.       Смех, глубокий и тихий, вырвался из груди мужчины.       — Понял, понял. Что ж, если уж это примирение, то я его принимаю. И зовите меня просто Джено, хорошо? Между нами ведь не такая большая разница в возрасте. Вам сколько, лет двадцать?       — Хорошо, просто-Джено, — цокнул и закатил глаза Ренджун, но улыбка всё равно чувствовалась в его тоне и запахе. Тем не менее, он аккуратными пальцами взялся за чужие и отвёл их от себя, как бы говоря, что всё, баста. — Да, двадцать лет мне. А вам?       Ладони, нагретые сиренево-жасминовым теплом, зачесались от желания вернуться в него. Джено от греха подальше спрятал руки в карманы, как будто бы за ключами.       — Двадцать шесть.       — Ну да, небольшая разница, — согласился омега. — Но и не маленькая. Я бы даже сказал, что ощутимая.       — Ну уж, больно вам… Вам что-нибудь привезти в следующий раз из города?       Ренджун на секунду задумался, мысленно проводя инвентаризацию своих мелочей, и пришёл к выводу, что всего достаточно, о чём и сообщил.       — Ясно. Ну если что, звоните, я всё равно мотаюсь часто по просьбам мисс Пак.       — А куда звонить?       — Точно, вы же моего номера не знаете. Запишете?       — Вы скажите, я запомню.       Джено подивился чужой памяти, но послушно продиктовал свой номер, а потом они распрощались.              Ренджун, конечно же, знал, что уже через секунду забудет номер полезного соседа, но лишних угрызений совести по этому поводу он не испытывал — если прям что-то понадобится, можно будет попросить напрямую у хозяйки дома. А отказываться от чужой доброты было невежливо, вот он и притворился, будто запомнит.       Окрылённый улаженной ситуацией, он поспешил к своему ученику. Мысли о настырных альфах совершенно испарились из головы.       Вернулся он уже в чистую кухню — даже посуда была вымыта, и сейчас мальчик стоял, натирал посуду вафельным полотенцем.       — Ну какой ты умница у меня! Я думал сам посуду вымыть, а ты уже всё сделал.       Джисон чуть не выронил кружку, которую протирал. Он так привык к тишине дома, что каждый неожиданный звук выбивал из колеи.       — Мне несложно…       — Слушай, ну вообще-то на самом деле можно было и не убирать. У нас же обед по расписанию скоро… Хотя я особо не хочу есть, чай мне аппетит перебил. А ты хочешь?       — Да нет, наверное… — что-то мешало ему посмотреть в лицо учителя. То ли боязно, то ли неловко, то ли ещё что-то… Джисон не мог понять, что же это за чувство. Как будто его обманули? Но при этом ему никто ни о чём не врал — с ним вообще особо не разговаривали.       И всё же.       Коротким резким выдохом он сдул чёлку со лба и потянулся, чтобы поставить кружку в шкаф. Ну его.       — Джисон… — учитель подобрался сбоку. Взгляд его обжёг висок и ухо. — Всё нормально?       — Нормально, — отрывисто бросил Джисон, и тут же испугался своего тона. Дерзить нельзя было, вот же дурак! Но выпущенного воробья не поймаешь, и оставалось только надеяться, что учитель не будет ругаться.       Ренджун только поднял брови. Температура его взгляда стала прямо-таки невыносимой.       — Ладно. Будет ненормально — скажешь.       Исподтишка мальчик взглянул на омегу, но тот уже отвернулся. Тишина, которую он разогнал своим присутствием, вернулась напряжённой и звенящей. Полотенце бесшумно отправилось высыхать на ручку плиты, кружки и тарелки присоединились к своим собратьям на полке, капли, оставшиеся на раковине, он тоже вытер… Заняться было больше нечем. И они так и не погуляли.       — Слушай, а радио у вас нет?       Джисон моргнул. Чего?       — Есть. Вон, — он указал на металлическую серебристо-чёрную коробку приёмника, лежащего на холодильнике. Сони. Но им давно никто не пользовался — бабушка по вечерам смотрела в основном телевизор, а сам Джисон никогда его не трогал — наверняка нельзя было, и он никогда не спрашивал разрешения.       Ренджуна, видимо, это не волновало. Он без заминок стащил радио с холодильника и водрузил его на стол.       — Хорошая модель! — защёлкали какие-то кнопки, но ничего не произошло. Тогда омега уверенным движением отколупнул крышку сзади. — Блин, а батареек-то нет… Дай, пожалуйста, три большие батарейки и две пальчиковые, будь другом.       — А может, ну… не надо?       — Это ещё почему? — удивлённо брякнул Ренджун.       — Ну… не знаю. Разве можно? — батарейки мальчик, правда, всё же достал и вручил учителю.       — Оно ж стоит и по виду рабочее. Если б было нельзя, то его убрали бы куда подальше… К тому же, — пружинки звенькнули, встав в контакт с батарейками. — Когда я сюда пришёл, мне твоя бабушка сказала, что дом в моём распоряжении. Так-то!       — Что-то я очень в этом сомневаюсь…       Ренджун фыркнул, и снова послышались сухие перещёлкивания кнопок и тумблеров.       — Ладно, не говорила. Но она так же и не сказала, что чего-то трогать нельзя. Если всё же скажет, что нельзя, тогда и перестанем. И вот тебе ещё один урок: лучше просить прощения, чем разрешения.       — И в этом я тоже сомневаюсь, — выгнул бровь Джисон.       — Ну, ты поразмышляй над этим, а потом подискутируем…       Из динамиков полилась беглая американская речь с этим их характерным акцентом, и оба встрепенулись от внезапного чистого, приятного звука. Джисон не понял, о чём говорил ведущий, но Ренджун оживился — видимо, ему был понятен английский.       — Я знаю эту песню! — воскликнул он под звуки ритмичных барабанов и вскочил, а затем вступили синтезаторы, и песня заиграла ритмично и увлекательно. Ренджун расплылся в улыбке; плечи его начали подниматься и опускаться в такт музыке, и он раскачивался на месте, искрящимися глазами смотря в глаза Джисона.       Зазвучал ровный, певучий голос певца, и неожиданно ему вторил голос омеги, уверенный и поставленный:       — Shyin' away… I'll be comin' for your love, okay?       Не начать качать головой в ответ было просто невозможно.       А его учитель, кажется, вошёл полностью во вкус: мотал головой, когда музыка ускорялась; брови его то изгибались домиком, когда он вытягивал ноту, то прыгали вверх-вниз, когда была пауза. Он ярко жестикулировал, а когда вступил припев, вдруг протянул руки Джисону, пританцовывая:       — Take on me… Take me on!       И Джисон рассыпался в смехе и взял руки Ренджуна в свои и с лёгкостью подхватил его простенький танец. Они закружились по кухне, не размыкая рук, то ли в хороводе, то ли в твисте, и было так беззаботно. Музыка подсказывала Джисону, что делать с руками и ногами, и не давала ему времени ни на что остальное, кроме танца, а в остальном дело было за малым — двигайся, улыбайся, подпевай. Никогда ещё не было настолько весело, и пускай текст песни был не совсем понятен, сомнений не было — пелось о приключении и о любви.       

Slowly learnin' that life is okay

Say after me

«It's no better to be safe than sorry»…

You're shyin' away

I'll be comin' for you anyway…

      Щёки заболели от широкой улыбки, слова сыпались из динамика как мыльные пузыри, как блестящие конфетти, как солнечные зайчики, отражающиеся от диско-шара, а руки Ренджуна были тёплые и сухие.        И Джисону стало совсем всё равно, можно или всё-таки нельзя было включать радио.