карантин теплица клетка малохольность слабина

Рядом со Станцией сверчки стрекочут совсем по-летнему, и вьётся мошкара вокруг фонарей, отбрасывая тени. Клара шагает к тупиковой, самой далёкой ветке. Разношёрстная ватага ребят смотрит на неё издалека. Стиснув кулаки, Самозванка вспоминает их инструкции: перебирает в голове подходящие имена для поезда. Фантазия, как назло, не работает. На ум приходит всякая банальщина: Быстрый, Ржавый, Стремительный… Дойдя до места, где обрываются рельсы, Клара замирает и закрывает глаза: отчасти чтобы сосредоточится, отчасти чтобы не видеть, с какой затаённой надеждой на неё пялятся. Самое время сотворить чудо. Ногти впиваются в ладони, оставляя на коже полумесяцы. “Поезд, миленький, ну давай же”, — начинает упрашивать Клара, позабыв о подходящем имени. Она творит колдовство так усердно, что забывает дышать. “Если ты приедешь, то нам ничего уже не страшно, — продолжает уговаривать Самозванка, — Если ты приедешь, я им все свои орехи раздам, просто так, за бесплатно”. Голова начинает кружится. Клара судорожно вдыхает, будто выныривая из воды, и открывает глаза. Ничего не происходит. Ещё с минуту она вглядывается в горизонт, а потом понуро начинает брести назад. И вдруг тишина за её спиной со звоном рассыпается от далёкого ещё гудка. Дети вскакивают с мест, мчатся к ней, хватают за руки. Вот уже они бегут все вместе встречать поезд, стремительно выползающий из-за горизонта. Когда состав почти поравнялся с ними, Клара вдруг останавливается, разглядев, что у него вместо вагонов. Поезд пролетает мимо, обдавая ветром и дымом, и понемногу сбавляет скорость, приближаясь к Станции. Дети начинают бежать за ним уже в другую сторону, смеясь и размахивая руками. Самозванка садится в траву и прячет лицо в ладонях, чтобы не видеть ряды прибывающих танков.