карантин теплица клетка малохольность слабина

Когда-то здесь плавили сталь, теперь здесь кипят тинктуры. Спичка никогда не пользуется дверью — лезет через окно возле самой земли, протискиваясь, будто кот, в узкую щель. Как тут появляется Мишка, для Бураха остаётся загадкой. Отвернёшься на секунду, и вот она уже строит замки из насыпанного перед входом строительного песка. Такую же мерзкую привычку возникать из ниоткуда завела Оспина. Правда, в отличие от Мишки, ей тут чаще всего не рады. Ещё вереница курьёров с важными и не очень известиями, казалось, постоянно вьётся возле его логова, но эти хотя бы внутрь попасть не стремились. В остальном же Бурах наивно надеялся, что его убежище остаётся тайным — до этого на редкость спокойного вечера, когда Артемий наконец собирался позволить себе немного отдохнуть. *** Надо же было так глупо попасться. Пытаясь отыскать прозекторскую Рубина на складах, Данковский, кажется, с десяток раз сделал один и тот же круг, запутавшись в одинаковых серых постройках. Будь сейчас день и поспи он за последние сутки хотя бы пару часов — сразу же нашёл бы дорогу. А так — честное слово, хоть мелом пометки делай на дверях. Плюнув на всё, он решил вернуться на склады поутру. Обогнул очередную постройку, пытаясь найти выход, и нос к носу столкнулся с бородатым детиной. Уже давно поняв, что ночной город не располагает к светским беседам, Даниил даже не попытался с ним заговорить. Тело среагировало быстрее разума — Бакалавр от души врезал незнакомца по лицу зажатым в руке портфелем и бросился наутёк. К счастью, направление оказалось правильным, и спустя пару минут он уже бежал по рельсам. Всё никак не желающий отставать мужик продолжал его преследовать, и что-то кричал ему в спину. Он догнал его посреди тёмных громад заброшеных заводских цехов. Дёрнул за плащ так, что Данковский потерял равновесие и буквально скатился с небольшого холмика вправо. Тут же поднялся и не глядя попытался отбежать вперёд, к одному из заводских помещений. Незнакомец нагнал его в два прыжка, схватил за шею сзади и со всего маху впечатал в металлические двери, так что Бакалавр едва успел выставить вперёд руки. И хорошо — двери, как оказалось, были не заперты. Ввалившись внутрь, Данковский больно приземлился на бетонный пол, собрал остатки сил, перевернулся на бок и привстал, готовясь держать очередной удар. Но его не последовало. Над головой раздался выстрел, и незнакомец кулем свалился вниз — прямо на Бакалавра. Спихнув с себя тело с неожиданной гадливостью, какую порой испытывают, глядя на дохлых мух, Данковский наконец обернулся. Артемий с револьвером в руках стоял возле ступеней, ведущих вглубь помещения. Из-за его спины с любопытством выглядывали дети — лишь это обстоятельство заставило Даниила воздержаться от комментирования всего, что произошло с ним за последние пять минут. Поэтому Бакалавр отряхнулся, вытер рукавом кровь со лба, поднялся и с достоинством произнёс: — Добрый вечер. Артемий же сдерживаться не стал и парой ёмких предложений описал, что он думает про сегодняшний вечер. Полчаса спустя, глядя на перебинтованную голову Бакалавра, заснувшего на его кровати, и детей, прикорнувших по обе стороны от него, Бурах со вздохом стелит для себя матрац на полу и всерьёз размышляет о том, чтобы повесить на вход в своё логово часы приёма.