Кладбище. Каллиграф. Пётр Стаматин, Ласка
7 сентября 2021 г., 23:04
Колокольчики на могилах звенят сегодня тревожно, как перед бурей, хотя ветра почти нет — травы еле-еле колышутся. Он снова приходит. Волосы грязные, походка нетвёрдая, взгляд загнанный.
Ласка смотрит сквозь приоткрытую дверь сторожки, как Пётр привычно кладёт руку на надгробную плиту, будто хлопает старого друга по плечу, и садится на каменные ступени могилы. Посидев так немного, достаёт откуда-то из недр своего залатанного безразмерного пальто бутылку твирина. Делает глоток, к чему-то прислушивается — и расплёскивает остатки на могилу.
— Он говорит, что терпеть не может это пойло.
— Чего? — Пётр от неожиданности вздрагивает и окидывает Ласку мутным взглядом, — Ты тут откуда взялась?
— Я тут всегда была. Подвиньтесь, пожалуйста.
Не дожидаясь, пока на её просьбу отреагируют, девочка достаёт тряпку и принимается вытирать капли твирина с камня. Пётр рассеянно сдвигается немного в сторону.
— Я тебя помню, — наконец произносит он, — Ты же дочка смотрителя кладбища, этого, как его…
— Отец умер три года назад, — перебивает Ласка, — Я теперь смотрительница.
— Ага. Эммм… Сочувствую.
— Не стоит, мне здесь нравится.
— Нет, я… Я про отца.
— Он совсем даже не расстроен, что так случилось, — заверила Ласка, возвращаясь к уборке.
Закончив с могилой Фархада, она принялась приводить в порядок соседние надгробия. Пётр наблюдал за тем, как она смахивает с плит пыль, вырывает буйно разросшиеся сорняки, поправляет колокольчики. Некоторое время он боролся с собой, но любопытство пересилило. Стаматин присел рядом с Лаской и принялся выдирать стебли бурой твири. Девочка никак не отреагировала на помощь, продолжив заниматься своими делами.
— Что он там сказал? Терпеть не может твирин? — спросил наконец Стаматин.
— Ага. А ещё что вы об этом прекрасно знаете, и что могли бы хоть раз для приличия принести добротный виски.
— Знаешь, я ведь тоже, на самом деле, терпеть не могу эту дрянь зелёную.
— Зачем же тогда её пьёте? — с искренним недоумением спросила Ласка.
— Зачем? Чтобы слышать. С твирином слышиться всякое… Кроме самого главного. Так, куда нести вот это всё?
Пётр с трудом собрал сорняки в охапку, и Ласка повела его к выходу с кладбища. Там уже высилась довольно внушительная гора сухой травы.
— А что потом, сожжёшь?
— Да вы что! — Ласка, казалось, почему-то разозлилась, — Нельзя мёртвое жечь.
— Почему?
— Потому что тогда назад уже дороги нет. Я её потом дальше, в Степь несу, пусть там пыльцу пускает.
— Хочешь, завтра приду, помогу отнести?
Неожиданно для самой себя Ласка кивнула. Пётр ещё немного помялся, глядя, как она перебирает сорняки и что-то тихо им шепчет, неловко махнул рукой и зашагал прочь.
— Эй, — крикнула она вдогонку, — Он на самом деле давно на вас не держит зла. Поверьте, мёртвым совсем не до того.
Пётр замер на мгновение, но не обернулся, а затем продолжил шагать — будто и не слышал. Ласка смотрела ему вслед, впервые задумавшись над тем, что утешать можно не только покойников.
