Престольные зарисовки

Что бы вы почувствовали к человеку, с которым прожили семь лет под одной крышей, а потом разошлись, как в море корабли, и не виделись после этого лет пять? Я почувствовала… ничего. Вот он стоит в пяти метрах от меня, смеется шутки нашего общего приятеля, попивает вино из бокала, забавно щурится и кривит губы. Я не видела его пять лет и, если честно, совсем не скучала… Как такое могло случиться с людьми, которые целых семь лет спали в одной постели, ходили вместе по магазинам, спорили над цветом обоев и пытались придумать, куда впихнуть долбаный журнальный столик и как назвать наших будущих детей? Я все еще помню, как долго и упорно он размешивал сахар в кружке, так сосредоточенно, как будто думает о спасении мира. Я фыркала каждый раз, когда наблюдала за этим действом. Он злился и поджимал губы, утверждая, что я — глупышка. Я делала оскорбленное лицо, которое заставляло его рассмеяться, картинно дула губы и глазами метала молнии. Он знал, что я всего лишь придуриваюсь, потому что по-настоящему я на него никогда не обижалась. Нам было хорошо вместе… До одури, до трясущихся ног и звезд в глазах. До сломанной кровати, до подгоревшего ужина… Мы были счастливы. Я стою возле стола с напитками и все так же незаметно наблюдаю за ним. Что я должна чувствовать? Сожаление от того, что мы расстались? Вину за то, что не попыталась что-то тогда наладить? Обиду за то, что он довел нас до точки невозврата? Что-то же я должна сейчас чувствовать, ведь он когда-то был мне близок и дорог, я его любила и жила им, дышала. Я любила наблюдать как он спит. Он так мило складывал руки под голову и тихонько сопел. Таким он был трогательны и беззащитным в эти моменты. Я безумно обожала готовить для него любимые вафли, непременно круглые, потом что квадратные, по его мнению, совсем не аппетитные. Меня забавляло это заявление, но я не спорила — все же это так мило, знать, что у твоего любимого человека есть такой интересный пунктик. А сейчас кто ему готовит вафли? Странно, почему меня вообще это заботит, ведь мы с ним давно чужие люди, мы друг другу никто. Так, прошлое, оставшееся за закрытой дверью воспоминаний. На душе стало немного грустно. Ну хоть что-то шевельнулось. Грусть — это тоже эмоция, ведь так? Грусть по прошедшим годам, по тому хорошему, что было у нас, по совместным вечерам. Ты так же держал в руке бокал с любимым брютом, срывал виноградину с веточки и принимался посасывать ее. Я это тоже помню. У тебя после этого были такие кисло-сладкие губы, а поцелуи становились более глубокими и томными. Да, ты очень любил целоваться тогда. А еще ты любил подходить ко мне в тот момент, когда я мыла посуду или нарезала овощи на салат, легонько обнимать за плечи, притягивая к себе, утыкаться носом в мою шею и дышать. Дышать мною. Ты над чем-то громко рассмеялся. Я вздрогнула, выныривая из воспоминаний. Да, за семь лет их накопилось порядочно. Прогулки в парке, посиделки с друзьями, походы в горы, побег от полчища муравьев, которые забрели к нам в палатку. Я не мигая смотрю на тебя, пытаясь выудить из головы воспоминания о том, как я тебя любила. Я умирала, распадалась на сотни осколков, каталась по полу и выла, как раненный койот, после того, как ты ушел. А сейчас в душе всего лишь капелька грусти… Ты медленно поворачиваешь голову и замечаешь меня. Пробежался бегло по моей все такой же стройной фигуре, оценил идеальную прическу, глубокое декольте вечернего платья, заметил кольцо на безымянном пальце. Нахмурился. Я улыбаюсь тебе самой приветливой улыбкой. Я не издеваюсь, вовсе нет. Ты — прошлое, к которому нет возврата, и я совершенно не помню тех чувств, которые были у меня к тебе на протяжении целых семи лет. Сейчас я свободна от тебя и от нас. — Привет, — говоришь ты непринужденно, подойдя ко мне. — Рад тебя видеть. — Да, я тебя тоже, — киваю я, слушая как сердце в груди бьется совершенно ровно, без нервозности, без рваных подскоков. Я ничего не испытываю к этому человеку и мне не о чем с ним разговаривать. Ведь так и должно быть… Потому что жизнь продолжается. И пусть я отдала тебе семь лет своей жизни, теперь мы совершенно посторонние люди. Ты молчишь, нервно дергая туго завязанный галстук. Я отмечаю про себя, что ты располнел и на лбу прорезались морщины. — Ладно, мне пора, — улыбаюсь я, поглядывая на часы. — Пока. — Пока, — эхом отзываешься ты. Я не оборачиваясь пересекаю холл, прощаюсь с молодоженами и направляюсь к выходу. О тебе я уже не думаю.